когда ты снимаешь маску с лица и ложишься рядом,
я становлюсь как шар,
целый и удивительно мармеладный,
когда ты снимешь с лица неправду
и негромко смотришь изнутри на меня,
я становлюсь оранжевым шаром,
который совсем без начала и без конца,
кода ты стираешь с рук невозможность,
и садишься рядом, взяв меня за плечи,
я становлюсь бесконечным шаром,
тот, который внутри подсвечен.
когда ты снимаешь с глаз усталость,
и становишься так похож на себя,
я становлюсь удивительно круглым шаром,
снаружи вода, внутри из огня,
и когда ты одев свою маску и пыль,
отворачиваешь себя вспять,
я становлюсь как прямая линия с точкой отсчета ее же конца...

хотела поспать днем вместе с детенышем. вместо этого просидела 2 часа на сайте знакомств. результат неутешительный. или ты так прекрасен, или все вокруг так ужасны. начинаю подозревать тебя в коварном использовании черной и белой магии, но понимаю, что тебе этого не нужно. вся магия - и черная, и белая, и даже зеленая с фиолетовой находится в твоих глазах и руках. но посещение сайта знакомств не прошло бесследно - поняла одну важную вещь - если бы я когда-то увидела твое фото на подобном сайте, я бы не стала общаться с тобой ни при каких обстоятельствах))) даже если бы ты очень настаивал. чтобы убедиться в этом еще раз открыла скайп, убедилась и поняла, что не стала бы)))

и вообще ты - одно большое непререкаемое для меня табу, но...

не понятно до сих пор, что же ты со мной сделал, наверное, все-таки магия. магия ванильных пирожных, летающих в воздухе.

мне опять снился сон - машина, я не умею управлять машиной, еду вниз с огромной скоростью и диким страхом не справиться с управлением. еду по узкому мосту без перил. вокруг вода - чистая, прозрачная, светящаяся солнцем и запахом лета.

мне удается выехать на ровную поверхность, на которой больше нет опасности упасть или врезаться во что-то. вокруг деревья, приятная тень и милые солнечные зайцы, которые пробиваются сквозь листву.

я приехала первая - уж не знаю, что это за соревнования были, но я внутри горжусь собой и радуюсь, что все так.

раньше сон был другой - он всегда заканчивался катастрофой и я просыпалась в холодном поту и слезах.

последний такой сон в той моей прошлой жизни случился за месяц до того, как не стало К.

я тогда сидела в его ногах и плакала и умоляла его не делать глупостей, потому что будет беда. он спокойно говорил - с тобой и Ф ничего не случится. я говорила - нет - беда будет с тобой.

а через 2 дня я провожала его на самолет. утром. он был в колючем свитере и мешками под глазами. несмотря на вечернюю ссору и на то, что я не спала всю ночь, я сгребла себя с матраса и вышла его проводить. успела сказать, что люблю. попросила без всякой надежды уже остаться, не уезжать. знала, что будет беда... он не погиб в аивакатастрофе и даже вернулся в тот наш дом, но меня там не было. а потом... страшные слова в телефоне - К умер. и я у его ног бросаю три раза горячий песок и прошу прощения, что не закрыла дверь, не спрятала ключи и ботинки, что помогла купить тот билет, что разрешила уехать, что не сумела, не хватило сил остановить от глупостей, что не поверила сну... случилась катастрофа - другая - никто не разбился на машине, как в моем сне, никто не ехал в панике пытаясь удержать руль и понимая, что это бесполезно. просто в один день остановилось его сердце, на кухне, около стола с ромашковым чаем, который я посоветовала ему выпить, чтобы уснуть...

потом мне еще снился такой же сон и мне всегда было очень страшно. а потом он изменился - стал другим - я нашла в себе силы, несмотря на страх и панику, несмотря на то, что я совсем не умею водить машину - справиться с ней, найти правильную дорогу  и не попасть в аварию.

моя психотерапевт говорила, что это хороший знак - значит, я научилась справляться с ситуацией и могу все держать под контролем.

странный контроль получается и очень странно я справляюсь с ситуацией раз все так...

странные мои сны...

пойду, пожалуй, работать...

ты стоишь на пороге с пакетиком с лекарствами.
предлагаю чай, смотрю в твои глаза и вижу в них пустоту - странную ужасающую пустоту и немой крик о помощи.
Это не равнодушие, это страшнее.
ты говоришь, что это опасно и пытаясь шутить добавляешь -опасно для жизни.
я отшучиваюсь - говорю, что я совершенно безопасна.
ты делаешь взглядом и жестом комплимент моему виду в шортиках и майке. я думаю о том, что на сушилке висят твои футболка и и носки, в которых мне уютнее всего ходить по дому.
ты не хочешь уходить и просишь зачем-то проверить, все ли ты купил, хотя перед этим ты звонил из аптеки и уточнял... да, все верно - смекта десткая, бифиформ и 2 пакетика регидрона. 3 банана, хлеб для тостов и твоя личная инициатива - две вкуснейшие булочки.
мы стоим на пороге и я понимаю, что стоит мне прикоснуться к тебе и все начнется заново - это я вижу в твоей пустоте в глазах, которые вспыхивают огоньками жизни, когда ты смотришь на меня и тут же потухают, потому что нельзя этого допустить.
ты сильный, ты молодец, ты держишь данное слово. я слабая, мне бы хотелось нарушить это слово и нарушать его каждый день.
мы оба стоим в глупой немой паузе, и ты уже почти переступил порог, внимательно рассматривая содержимое пакета.
я говорю тебе большое спасибо. ты говоришь, что не за что. а я понимаю, что есть за что. ведь я позвонила именно тебе с просьбой привезти лекарства для моего ребенка. и ты с радостью это сделал. именно с радостью...
за эту радость и спасибо.
но я тебе не скажу этого, как не скажу еще много чего, что летает около порога моей квартиры, не нарушая границ приличия...
это так и не станет словами, а будет только мыслями...
это похоже на игру или на какой-то уж слишком затянутый неумелым сценаристом фильм - главные герои уже по всем законам жанра должны были пожениться и нарожать детей, а они стоят разделенные порогом и нелепо молчат.
странный фильм со странными героями...

04.10.2013. День девятый. Последний

Сегодня мой последний день и моя последняя ночь в Сочи. Хотя билетов еще нет, но они должны быть. Утром просыпаюсь в великолепном настроении. Сразу же работа захватывает меня в свои цепкие лапки и не дает выдохнуть примерно до обеда. А потом мы идем гулять. Мы идем к морю. К другому морю, которое я еще не видела. Открытое, чистое, и сегодня совершенно безумное. После вчерашнего шторма или полуторанедельной давности смерча весь берег украшен палками, стволами деревьев и странными находками, вроде паспорта с вырванными страницами.
Вот он – молодой человек, красивый, еще, кажется, полный надежд и иллюзий, приходит сюда ночью. Но сегодня он в отчаянии – сегодня он узнал, что его жена – та, которую он любил казалось бы больше всего и всех на свете, изменяет ему с его лучшим другом. И это так банально – подать на развод и ждать месяц решению равнодушного мирового судьи. И вот, это голубоглазый светловолосый парень решает проблему по-своему по-мужски быстро и безапелляционно – вырывает резким движением все страницы из паспорта и всё, он свободен. Он кричит в море победным кличем неандертальца только что убившего мамонта и море в ответ бережно смывает корочку его паспорта. Сразу отпускает боль – она больше не его жена, а потому свободна делать все, что хочет. И уже даже проходит боль и обида и ощущение предательства смывается волной.
А, может, не так. Вот она – девушка в красном пончо бессовестно пьет шампанское прямо из бутылки и совершает свое паломничество к пляжу. Люди осуждающе смотрят на размазанную по лицу тушь и пепел, отлетающий от сменяющей одну другой сигареты. Она чувствует кожей и своим невероятно красным пончо это осуждение, но все также идет и давится пузырьками шампанского, даже не надеясь, что оно поможет. Есть боль, которую нельзя заглушить даже вырывающимися через нос противными пузырьками шампанского. Бывает такое. И именно это заставляет скользя влажными руками выдирать страницы из паспорта по одной – потому что все и разом не удается – итак скользкие руки не слушаются из-за шампанского и крика, застывшего где-то под этим самым шампанским. Сложно представить себе, что с ней случилось в эту чудесную сентябрьскую ночь и почему она тут нервно выдирает страницы из своего паспорта, и люди озадаченно смотрят на такую непонятную их разуму картину. Она просто хочет забыть свое имя, потому что он так её называл, она хочет стереть себя с лица земли, потому что зачем ей эта земля, если он где-то далеко – дальше, чем заканчивается это море, дальше, чем видно небо и дальше, чем могут уплыть корабли… и она не может ничего сделать, чтобы преодолеть эти пространства.
Страшная мучительная история.
А может, это какой-то эмигрант, ограбивший нескольких человек на пляже, и желающий еще хоть какое-то время дышать свежим воздухом рвет свой паспорт и прикидываясь шизофреником без документов оказывается помещен в местную психбольницу (интересно, тут есть психбольница – я бы рассмотрела её в качестве постоянного местожительства – что может быть прекраснее – море, небо и мягкие стены – мечта поэта). И теперь у него появляется возможность скрыться от правосудия и провести еще какое-то время у моря, точнее в комнате с серыми стенами, но зная, что где-то недалеко есть море.
Вот она беспредельная моя фантазия. Это просто находка в виде паспорта без единой страницы.
Появляется непреодолимое желание сделать также. И еще снять один ботинок, чтобы он составил компанию только что выплывшему из моря. И стать кем-то другим. Вот это было бы замечательно. Раз – и тебя никто не знает, ты новая для всех и каждого. И ты себя не знаешь, нет ничего, что было бы до того, как ты вырвала все страницы из своего паспорта. Потом всплывает в голове улыбка белокурого голубоглазого – НЕТ, я хочу помнить всё и всех и чтобы помнили меня, не хочу быть новой – другой. Есть, точно есть самый главный человек в моей жизни, которого я бы никогда не хотела забыть и самое страшное, если он забудет меня…
Волны шумят, я слышу звук телефона. Это ты мне звонишь. Как же я рада тебя слышать. Сейчас – вот именно сейчас в тот момент, когда я почти готова была выдернуть все страницы из паспорта в попытке исчезнуть с лица земли.
Я очень рада тебя слышать. Ты расстроен, у тебя уставший голос. Как бы мне хотелось, как бы могла, как бы это было прекрасно… но я говорю тебе про работу, спрашиваю про какие-то сосиски. Понимаю, что это разрушает миф о рабочих отношениях, но я не могу не поделиться этим с тобой. Ты хочешь послушать море? Слушай, оно прекрасно.
Ты слушаешь море и говоришь про сосиски.
Вспоминаю девушку с колбаской и становится смешно. Ты сидишь на диванчике, я рядом на стуле серьезно вещаю о новом брифе про охотничьи колбаски. Собрав всю свою серьезность в кучу я рассказываю, и тут вот прям макушкой, склоненной над ноутбуком головы я чувствую твою улыбку. Понимаю, что если я сейчас подниму голову, то не выдержу – рассмеюсь. От этой мысли становится еще смешнее, а твоя улыбка просто пронзает мою макушку насквозь и выходит лучиками света сквозь всю меня. Только не поднимать голову, только не поднимать голову… по окончании своей вполне себе серьезной речи я задаю вопрос и понимаю, что в ответ тишина и улыбка. Нужно поднять глаза, иначе эта идиотская пауза станет совсем неприличной. Я поднимаю. Всё, я не могу больше сдерживать смех и я смеюсь, пытаясь еще раз задать свой вопрос про колбаски. Ты смеешься в ответ, и мир прекрасен, и ты прекрасен и диван под тобой прекрасен и даже я прекрасна как никогда.
Мы едем в машине – ты везешь меня домой. Я еще не знаю, останешься ли ты в машине, когда я выйду или выйдешь со мной. Ты никогда не говоришь мне этого, и каждый раз с замиранием сердца я отсчитываю какое-то количество секунд, после которых ждать, что ты отстегнешь ремень безопасности и откроешь дверь становится бесполезным. Вот так и сейчас, мы едем, а я не знаю. От этого незнания и ожидания что-то немного сводит где-то внутри… это ожидание чудесно, когда ремень безопасности расстегнут и оно ужасно, когда я одеваю наушники и включаю музыку, выйдя из машины. Как будет сегодня, я не знаю. Мы едем, и ты рассказываешь свою версию про колбаски. Она еще более милая, чем моя. По твоей версии я говорю колбаски так трогательно и уютно, как будто не про работу говорю вовсе, а про что-то такое свое-родное. Ты называешь меня странно домашней в офисной обстановке, и мне нравится, что ты так думаешь. Мы смеемся над колбасками, и ты расстегиваешь свой ремень безопасности. Утром, придя на работу, грею в микроволновке сосиску и только собравшись с мыслями собираюсь откусить такую ароматную и свежую, как заходишь ты. Смех обеспечен еще на много минут вперед. Фраза - девушка с сосиской выводит из равновесия тебя и меня, а люди вокруг странно посматривают на нас, что уже становится нормальным. Знаешь, люди вокруг они вообще странные. Они совершенно, абсолютно ничего не понимают ни в колбасках, ни в сосисках. Честное слово, я это теперь точно знаю.
Твой голос возвращает меня в реальность – к морю. Вот черт – ты только что сказал мне про стоимость разработки концепта для этих сосисок, а я совсем забылась. Прошу написать мне в почту смету и после твоего ок, выдыхаю. Мне хочется ловить каждое слово и хочется сделать так, чтобы тебе хоть в чем-то было легче. А получается совсем наоборот. Вот и сейчас вместо того, чтобы внимательно тебя слушать, я вспоминала твой смех.
Мы фотографируемся на фоне волн невероятного размера. Прилетают голуби. Среди толпы голубей едва различим человек в очках и с семечками. Он делится семечками со мной. Столько голубей на себе я точно никогда не ощущала. Они на руках, плечах и даже на голове.
Голуби прекрасны, шторм прекрасен и даже я прекрасна как никогда.
Сегодня вечер уютного ужина из баранины с глинтвейном. Д готовит баранину, А режет салаты, я варю в духовке глинтвейн. Такое возможно ведь только со мной. После того, как была готова баранина и сварен рис и у меня появился доступ к плите, водрузив туда кастрюлю и наполнив её двумя бутылками вина, я терпеливо начала ждать, когда же оно нагреется и подаст признаки скорейшего закипания. После 10-минутного ожидании, мы поняли, что что-то пошло не так. Оказалось – все пошло не так – кончился газ. Неожиданно и совсем. Итог – глинтвейн томится в самом прямом смысле этого слова в духовке, а мы в прямом смысле танцуем ритуальные танцы вокруг в попытке вытащить огненный тазик с ароматным напитком, не разлив его и сохранив руки и лица несожженными.
Вечер оказался уютным и по-домашнему тихим. Пришла моя новая ученица, мы разобрали прошлое задание, я дала ей новое. Она на удивление способная. Мне нравится.
Знаешь, я подумала, что если бы ты был в этот вечер рядом, он бы не изменился, он остался бы таким же уютным тихим и спокойным, просто он был бы ко всему еще полон тобой. Иногда я думаю об этом. Когда оказываюсь в какой-то ситуации, которая вроде как не предполагает тебя, я думаю о том, как было бы, если бы ты был рядом, и каждый раз понимаю – также, только с тобой… ты вписан в мой мир окончательно и бесповоротно, и ты в нем настолько гармоничен, что мир без тебя представляется с трудом, хотя и существует.
Проверяю почту – там билеты с приветом от тебя. Мне так и не удалось найти самого-самого аленького цветочка, но зато я купила себе аленький, желтенький и оранжевенький перчик. С трудом представляю себе лица в аэропорту, когда меня кто-то увидит с этими тремя горшками. Но удержаться я не смогла. Мне кажется, они отлично впишутся в интерьер.
Итак, последняя ночь. Нужно подвести итог, но я буду смотреть фильм. Я не хочу подводить итогов и ставить точки, запятые и многоточия, я хочу жить и знать, что живешь ты, я хочу слышать твой смех и радоваться тому, что ты есть в моей жизни и говорить тебе за это спасибо.
А посему до завтра откладываю описание своего сочинского побега.
Завтрашний день, несмотря на отъезд, обещает, как уже повелось, быть великолепным и с голубями.

ровно год назад, а точнее год и один день, я после бессонной ночи, проведенной в работе, наведя порядок на лице и голове, мчусь попить кофе на собеседование.
самое странное собеседование в моей жизни - мы пьем кофе и смотрим в окно, смотрим в окно и пьем кофе...
как будто и не было этого года.
ты сидишь за соседним столом и изредка строишь мне глазки, я говорю, что не нужно этого делать, и засыпаю в твоих носках и в твоей футболке...

ты смотришь на меня и улыбаешься, а я спокойно смотрю в ответ.
ты смотришь на меня тем самым взглядом, несмотря на все невероятные усилия с твоей стороны сдержать его (ведь дал же обещание), а я спокойно говорю - хватит строить мне глазки.
ты смотришь на меня и чувствую, как вокруг порхают миллионы флюидов, а я спокойно сижу, уткнувшись в монитор и работаю.
ты восхищаешься тем, что я могу делать и вопросительно смотришь, а я спокойно говорю, что могу еще и спеть и станцевать.
ты всеми возможными усилиями показываешь свое равнодушие, а мне это неинтересно...

сработал инстинкт самосохранения, видимо...

а ты смотри, строй глазки и распространяй свои флюиды, давай еще тысячи обещаний не подходить ко мне ближе чем на метр и тому подобные глупости - я в сторонке понаблюдаю и займусь своей жизнью.
ты просто стал частью моей жизни, неважно какой её частью. пусть даже прошлым, но прошлое нельзя не любить, а потому я люблю тебя как все, что когда-то со мной было, люблю и говорю тебе спасибо, что ты был.
ты прекрасен, и я прекрасна как никогда в своих золотых балоневых штанах.

03.10.2013. День восьмой. Закат.
Утро встретило меня дождем и серым небом. Откладываются все возможные мероприятия, в том числе и сидение у моря. И такая погода ждет меня до конца моего побега.
Вчерашние возникшие в голове мысли о твоем сердце дали о себе знать в тревожном сне.
Как объяснить тебе, что главной моей жизненной задачей последние 6-7 месяцев является твоя улыбка. Это самое ценное, самое важное, самое нужное. С того самого момента как ты попросил придумать тебе хоть какое-то место в моей жизни. Сначала это место было за рулем твоего большого автомобиля, и мне этого было достаточно. Я изредка поглядывала на тебя, пока ты этого не видел. Мы много говорили обо всем, все чаще почему-то о гомосексуалистах. Мы ехали на встречу и, опаздывая, все равно заезжали на заправку, чтобы купить горячий кофе с булочками. Ты очень просил дать тебе хоть маленькую частичку моего времени, я смотрела в твои глаза и понимала, что тебе это, по-настоящему нужно… я тогда еще не знала ни о чем, я просто слышала твой голос и просьба в нем была важнее всего.
Я не спала ночами и думала, думала и где-то внутри себя ждала, что ты напишешь/позвонишь.
Ты отвозил меня на мою ночную работу, я ходила по клубу с фотоаппаратом и танцевала, танцевала и улыбалась. Ты мне подарил ощущение радости, и в какую-то из ночей мне показалось нечестным забирать всю эту радость себе, мне показалось необходимым разделить её с тобой. И вот мы уже вместе танцуем в ночном клубе. Ты прекрасен. Ты улыбаешься. Гремит музыка. Песня, ставшая потом уже каким-то для меня олицентворением нас «i will survive» - за совсем недолгое время наших с тобой счастливых моментов мне кажется, мы постоянно попадали на эту песню в различных её интерпретациях и обработках. И теперь каждый раз, когда я её слышу, я вспоминаю тебя и ту нашу первую танцующую ночь.
Она была великолепна, ты был великолепен. Я была счастлива.
Потом ты отвез меня домой, а я не могла попасть в дом, потому что у меня не было ключа от дома… и я позвонила тебе, и мы ездили добывать ключи почти в 6 утра. Много смеялись, и все казалось простым, легким и понятным.
На следующий день мы пошли в третьяковку, а потом сидели отпаивали себя кофе, кое-как оставляя глаза открытыми, потому что они слипались от бессонной ночи.
Тогда я впервые сказала, что мне страшно. Что я бы хотела оставить наше с тобой чудесное общение на уровне дружеского и не переступать черту. Ты сказал, что плохого ничего не будет. Ты сказал, что все будет хорошо и прекрасно. Я рассказала тебе историю, которая уже была в моей жизни и сказала, что боюсь её повторения, потому что мне уже не 20 лет и спасти себя от депрессии посредством розовых волос я уже не смогу. Ты предложил мне не бояться и взял за руку. Я смотрела на тебя, и страх уходил, твои глаза не могли врать…
Потом были ужины и кофе, кофе и ужины. И ты не хотел уходить из квартиры с видом на Москву, а я не хотела, чтобы ты уходил. Но остатки разума во мне еще оставались, и я держала себя в руках и спокойно говорила до завтра, вместо того, чтобы подойти и просто обнять. Меня тянуло к тебе с непреодолимой силой. С того самого первого дня нашего знакомства. Даже раньше – с того самого первого телефонного звонка. Это странно, но я по голосу поняла, что я нужна тебе, а ты нужен мне. Глупость, конечно, граничащая с маразмом. Но это факт. Я шла в кафе и знала, что я иду не просто устраиваться на работу, я встречу что-то важное в своей жизни. Этим важным оказался ты. Я редко верю своей интуиции, вот и тогда заглушила её как можно сильнее. Если бы я сейчас пришла в то самое кафе, знаешь, чтобы я сделала? Я бы взяла тебя за руку прямо там – в этом кафе, на глазах у других изумленных посетителей, и увела бы тебя навсегда оттуда, оттуда и из той жизни, в которой ты так мало улыбался.
Потом был кофе утром. На подоконнике – две маленькие кружки и кофейник. Пару бутербродов и сонная Москва за окном. Мы едем вместе в офис и, кажется, я счастлива. Нет, не кажется, я счастлива. Пытаюсь сдерживать свою идиотскую улыбку, когда смотрю на тебя, но понимаю, что это бесполезно. Мне хочется петь, мне хочется танцевать, мне всем хочется рассказать о своем счастье.
Потом начинаются безумные ночи и сказочные дни. Мне кажется, что в меня вдохнули жизнь и делюсь этим ощущением с тобой. Ты говоришь, что безоговорочно счастлив, и я верю тебе, мне легко теперь тебе верить, ведь я чувствую тоже самое. Все как-то странно легко и просто.
За окном дождь и серость. Надо выбираться к морю и там продолжать писать это странное тебе письмо, которое, наверное, так и останется навсегда в недрах моего компьютера.
Бесцельный день. Дождь за окном и я не понимаю опять, что делать. Сижу, завернувшись в одеяло, и работаю
Надо все-таки вытащить себя к морю – там лучше думается и в лучшее верится.
Мой ночной кошмар не дает мне покоя.
Хочется рассказать обо всем тебе, а тебя нет на связи. Очень переживаю, когда долго не слышу тебя. Самое страшное для меня это выходные, в которых тебя как будто бы совсем нет…
Сосед сверху с утра играет на баяне – разучивает мелодии. Начинает играть какой-то небольшой отрывок – и повторяет его раз по 30 – скоро буду знать все народные и ненародные мелодии в баянном исполнении.
Интересно, прочитаешь ты это когда-то или нет. Хотела отправить вчера и даже написала об этом, но ты так быстро исчез из сети, что я, не успев проверить и исправить все ошибки, не отправила. А сегодня утром ты был как-будто раздражен или расстроен. И весь день тебя нет на связи.
Я у моря. На море шторм. Море прекрасно, шторм тем более. Все-таки поездка моя более чем удалась. Было бы весьма скучно попасть в однообразную погоду, и все дни провести, загорая и плюхаясь в воде. Я увидела больше, намного больше, и сегодняшний шторм тому подтверждение. Осталось всего 2 дня моего побега, а я так и не вычеркнула ни одной буквы твоего имени из своей памяти. И даже, кажется, что это занятие больше меня не интересует вовсе. Тут все иначе. Мне кажется, что мир мой стал другим. Надышавшись морем, набравшись от него сил, я почти готова вернуться в реальность. Вернуться, чтобы планировать другой побег, окончательный – раз и навсегда. Я люблю Москву, я фанат Москвы. Но она оказалась недружелюбна ко мне. И у меня всегда была мечта насытиться Москвой и сбежать в тихое место поближе к воде. Сейчас мечта четко материализована в моем сознании. Мне нужен покой, тишина и вода. Чтобы залечить все раны, чтобы перестало болеть, как перестало за эти несколько дней. Правда, перестало. Я стала какой-то иной. Вот я сижу и смотрю на шторм и понимаю, насколько все остальное неважно. Важно то, что есть я, и важно, что есть человек, которому мне хочется рассказать о том, как мне хорошо, который сделал возможным это хорошо, к которому бесконечным спамом летят мои послания с картинками из моей сегодняшней реальности. Это ценно и важно. Я говорила тебе об этом и не раз. Это невероятное счастье, когда есть такой человек. И я говорю спасибо, говорю спасибо тебе за то, что ты есть, за то, что мне хочется делиться с тобой всем, что есть у меня внутри, за то, что твое одобрение или не, становится самой важной оценкой для меня, как я это называю – истиной в последней инстанции.
Сегодня день самого красивого заката из всех красивых закатов, которые я когда-либо видела. Так и обозначу его в этом своем дневнике – день заката.
Вечером даю первый урок своей очередной ученицы, на этот раз из Сочи. Она внимательно слушает и повторяет все, что я ей говорю. Даю ей задания. Мне очень хочется кому-то рассказать обо всем, что я знаю, умею и могу. Поделиться этим знанием, чтобы оно перестало быть только моим. Я много знаю и могу, и мне нравится то ощущение, когда я рассказываю простые для меня вещи, а люди заворожено смотрят и для них это что-то невероятное. Когда-то я также смотрела и слушала ртом, ловила каждое слово, впитывала как губка. Сейчас я могу это кому-то рассказать, я, кажется, я совершенно счастлива.
Морской воздух, прекраснейший закат, и фильм про шизофреников на ночь делают своё дело – отключаюсь на счет раз.

как там дальше? Лунные космонавты возвращаются в отчий дом, она приходит сюда и есть клубнику со 
льдом. Как-то так...
все исчезло, растворилось, ничего не осталось.
сегодня видела тебя впервые в этом году, и ничего как говорится "не екнуло"...
это самый печальный момент во всей истории.
вот и появился очередной маленький надгробный камешек с четко прописанной датой справа. 
А внутри отголоски чего-то светлого и теплого эхом дают о себе знать. но в общем и целом - 
П-У-С-Т-О-Т-А.
еще два дня назад все было иначе и можно было что-то исправить. я до головокружения ненавидела тебя.
Ненависть то самое состояние, из которого можно вытряхнуть, просто взяв за плечи, просто 
закричав что-то или наоборот сказав тихим едва уловимым голосом.
из пустоты вытряхнуть нельзя, потому что она пустая...
я пустая...
к тебе пустая...
нет даже обиды и злости, возможно, какое-то чувство жалости, да, наверное жалости.
ощущение твоей нелепости, некоторого за тебя стыда временами. как-то хочется пожалеть и 
сказать доброе слово, но оно будет пустое...
я почти год смотрела на тебя снизу вверх, восхищаясь в тебе всем - тем, как ты выглядишь, 
как говоришь, как двигаешься и, конечно же, твоими руками...
сегодня на тебе были нелепые штаны, которые тебе совершенно не идут, 
да и весь вид твой был весьма несуразен, хоть и складывался из идеальных элементов... 
все-таки во всем должна быть гармония и даже если взять самые красивые в мире вещи и 
совместить их без чувства гармонии, то они превращаются в уродливые и несуразные. 
тоже самое происходит с людьми... по отдельности люди могут быть прекрасны, но если между людьми 
нет гармонии, когда они рядом, то все это медленно приобретает комичную, а затем и уродливую 
форму...
искренне хочу, чтобы с тобой этого никогда не произошло. 
сегодня я увидела тебя на одном уровне с собой, а потом посмотрела как бы сверху, посмотрела 
оценивающе, непредвзято, и... пустота.
она пришла ко мне позавчера, я прорыдала навзрыд около двух часов, уткнувшись лицом в подушку. 
а потом отпустила, отпустила и пожелала всего хорошего. смотрела на наше первое и пожалуй 
единственное фото вместе, на котором мы даже и невместе еще, смотрела - плакала и отпускала.
вчера утром было значительно легче. сегодня даже забыла как-то и думать о том, что увижу тебя 
впервые в новом году, - обычно после долгих перерывов перед встречей с тобой подкашивались 
коленки и на глаза наворачивались слезы. а сегодня была пустота. 
обычно я ждала от тебя какого-то особенного взгляда, жеста - а сегодня пустота.
странно - как так происходит - еще два дня назад я сходила с ума в самом прямом смысле этого 
слова, а сейчас ничего.
Что я за человек такой, ведь так не должно быть, ведь должно постепенно переставать "болеть", 
а не так - по щелчку пальцев, как выключатель сработал.
и странно - я иначе веду себя везде, в любых обстоятельствах - я стала увереннее в себе, 
сильнее, и мягче к окружающим. я вернулась к себе, к себе той, которую ты когда-то полюбил 
и которую ты потом растоптал и убил, превратил в колючего ежика, забившегося в угол в страхе 
перед всем, что его окружает. я снова стала собой. 
смотри и любуйся. это не на зло и не вопреки, это просто есть.
П-У-С-Т-О-Т-А...

 

Я спрошу о тебе у моря,
И оно промолчит странно
Я спрошу о тебе ветер,
И меня он отправит к волнам.
Я спрошу о тебе волны,
И они не расскажут правду.
Я спрошу о тебе небо,
И глаза оно спрячет в сторону.

02.10.2013. день седьмой. Сны про сердце.

Сегодня утром не было больно внутри – все затмила жуткая головная боль – видимо, смена погоды так меня подкосила. Две таблетки и прохладный душ делают свое дело
Вот уже неделя, как было принято окончательное и бесповоротное решение о прекращении нас. Как в фильме «куда приводят мечты» - годовщина двух «Эр». Пожалуй, отмечу эту первую дату посещением моря, как уже повелось за эти несколько дней.
Ты пишешь, что Африка в моем исполнении прекрасна, я охотно верю, потому что она мне самой безумно нравится. До сих пор не могу понять, как рождается то, что рождается. Я не пишу долго, перечеркивая и исправляя, переписывая и переделывая. Я никогда не возвращаюсь к написанному, чтобы доделать, дошлифовать. Такое чувство, что то, что написано мной, написано не мной вовсе, а кем-то другим и уже давным-давно, просто оно так похоже на мое состояние, что я, случайно где-то это прочитав или услышав, начинаю верить, что это я написала сама и гордо выдаю это за собственное сочинение. Ощущение, что ни одна строчка не придумана мной. Сложно объяснить.
Ты пишешь, что читают это все, нетолько ты, и говоришь, что это неочень хорошо. Я без сожаления чищу свою стену и решаю, что там больше ничего не будет. Все это настолько мелко и безразлично сегодня и завтра, и не имеет вообще никакого значения. Всё моё к тебе, всё, для чего я так и не придумала еще слова, настолько огромное, что не помещается внутри меня уже давно. Оно было спрятано и задавлено мной и обстоятельствами настолько глубоко, что прорвавшись наружу, стало совершенно неконтролируемым. И это всё мое к тебе несется через интернет и телефонную связь, чтобы хоть как-то материализоваться, если уж мне не удается материализовать это каким-то одним словом или возможностью отдать это всё тебе – мне самой одной это не нужно, я не понимаю, что мне с этим делать. И оно летит к тебе рассказами про Африку и бусы.
Мне нравится то, что ты хвалишь меня.
Говорю с тобой по телефону о работе и кажется, слышу в твоем голосе все ту же нежность. Уверяю себя, что её нет, и иду к морю.
Весь день провожу в кафе и собираю мысли в кучу, выливаю их в этом безумном рассказе о побеге – собираю воедино все, написанное за последние 7 дней, чтобы перечитать и понять, что изменилось, если изменилось и осознать, куда мне бежать дальше.
Хочется навсегда к океану и пальмам.
Но хочется туда с тобой. Отчего-то именно с тобой.
Непреодолимое ощущение, что там есть счастье для тебя и для меня, для нас.
Так заканчивается седьмой день моего побега.
Съедена еда, выпит кофе и невероятное количество чая, пора собирать ноутбук и себя и нести домой, чтобы одеться потеплее, вооружиться пледом и возможно еще раз сделать попытку выпить коньяк, заедая шоколадом и провести еще одну ночь у моря. Написать еще какое-нибудь нелепое произведение о тебе, обо мне и о море и передать тебе его, как часть всего моего к тебе.
Попытаться в очередной раз придумать несуществующее слово, понять, что это невозможно и вернуться домой в надежде отключиться в очередной на счет раз.
Вечер прошел дома в размышлениях о брифе и о тебе.
В ушах стоит твой запыхавшийся голос, ты не можешь перевести дыхание, как-будто задыхаешься и не можешь говорить… последний раз я это слышала на днях. Потом картинка около кафе. Я стою рядом и, кажется, равнодушно курю. Так я себя защищаю. Я не могу переживать за тебя, не могу заботиться о тебе, я не могу просто взять тебя за руку и посмотреть в глаза с молчаливым вопросом –«ты как?».
Поэтому стою и тихонечко курю в сторонке.
Твое сердце меня очень беспокоит.
Я не верю в случайности. И ты в моей жизни неслучаен, и я в твоей неслучайна совсем.
Какое бы решение ты не принял, я знаю, что все будет иначе – несейчас – потом. Море учит меня терпению и пониманию, а жизнь научила прощать и любить….
Поэтому я люблю, прощаю, понимаю и жду.
Ночь прошла в попытке посмотреть кино, но чай с горячими плюшками и нагоняющий уже на меня тоску бриф сделали свое дело – отключилась на счет раз

уснула часа в 3, в 4 была разбужена детским признанием в любви. кое-как удалось уснуть снова. утро оказалось разбитым и сонным, как и весь день. Бессонница становится невыносимой. Голова отказывается работать оперативно и в нужном направлении, хотя, вроде как все удается.
мечтаю о теплом одеяле, подушке и полном звуковом вакууме.