«Терпи, казак, горе, будешь пить мед», - утешали запорожцы товарища, который попадал в сложное положение. Однако «медовой» жизни приходилось ждать долго. Когда голову сечевика покрывала благородная седина, он отходил от военных дел и начинал заниматься пчеловодством. Это занятие было в почете среди казаков, так как пчела - Божья букашка, а пасечник - «угодный Богу человек». Поэтому старые запорожцы в конце жизни шли «спасаться» не в монастырь, а на пасеку. Там скорее всего и родилась мысль об использовании пчел в качестве оружия.
Пчелиное оружие.

Впрочем, казаки имели возможность наблюдать за повадками пчел повсюду, где располагались их лагеря. «А тех пчел? А меда? Мед в пасеках, мед на зимовниках, мед и по бурдюгам. Так и стоит, бывало, в зарослях липы: бери сколько хочешь, больше всего от диких пчел. Дикие пчелы, бывало, всюду сидят», - вспоминали старики о медовой благодати казацкого края. Знали и враги о том, что в балочках по днепровским берегам, в заброшенных казацких бурдюгах можно было «на дурныка» полакомиться пчелиной сластью. Тут-то сметливые казаки и готовили бусурманам сюрприз. Зная, что в тот или иной район могут нагрянуть степные гости, они специально оставляли для них в приметных местах жбанчики с медом, который сначала приятно услаждал и веселил, а потом валил наповал самых стойких и здоровых воинов. Дело в том, что, если неподалеку от пасеки цвели «дурманящие» растения (тот же дурман, дрема белая или мак), способные влиять на нервную систему и оказывать снотворное действие, пчелы, сами того не ведая, собирали и заготавливали «пьяный» мед. О его своеобразном влиянии на организм человека еще в IV веке до нашей эры довольно образно написал древнегреческий историк и политический деятель Ксенофонт Афинский. Участвуя в походе войск Кира Младшего против Артаксеркса II, он был очевидцем того, как воины, объевшись «пьяного» меда в Колхидской низменности (кстати, ее уголки напоминали плавневую природу Великого Луга), заснули среди белого дня как убитые. Та же участь, но уже в I веке до нашей эры постигла легионеров римского полководца Гнея Помпея. Объевшихся плавневым «пьяным» медом врагов казаки легко брали в плен.

Среди гончарной посуды, найденной на месте казацких зимовников и военных лагерей, привлекают внимание тонкостенные горшки. Для чего они могли использоваться? Ведь в них нельзя было варить пищу, хранить продукты. Существует версия об использовании подобных горшков в качестве...боевых ульев. Весной казацкие пчеловоды добавляли в кормовой мед протертую голову щуки, которая разбила хвостом зимний лед, и перец. Делалось это с ритуальной целью, чтоб пчелы были «зубастые, как щука, и сердитые, как перец». «Воспитанных» в таком духе пчел запорожцы использовали, скажем, в борьбе против янычар, находившихся на турецких галерах. Заключив пчелиные семьи в глиняные горшки, они с помощью метательных машин забрасывали их на палубу вражеского корабля. Горшки разбивались, и пчелы нападали на опешивших воинов, которые понапрасну отмахивались от злых и голодных насекомых кривыми ятаганами. В средние века «боевые ульи» нередко сбрасывались со стен крепостей. Историки полагают, что именно так была спасена от янычар султана Амюрата грузинская крепость Альбе-ля-Грек.Источник: www.ug.ru/archive/21059