Нежность

(Музыка А. Пахмутовой, слова С. Гребенникова и Н. Добронравова)

Опустела без тебя Земля…
Как мне несколько часов прожить?
Так же падает в садах листва,
И куда-то всё спешат такси…
Только пусто на Земле одной
Без тебя, а ты…
Ты летишь, и тебе
Дарят звёзды
Свою нежность…

Так же пусто было на Земле,
И когда летал Экзюпери,
Так же падала листва в садах,
И придумать не могла Земля.
Как прожить ей без него, пока
Он летал, летал,
И все звёзды ему
Отдавали
Свою нежность…

Опустела без тебя Земля…
Если можешь, прилетай скорей…

(1965)

«Мне важен не сам летчик, а человек, который глазами поэта смотрел оттуда на Землю» (Николай Добронравов).

Сами авторы, писавшие песню «по заказу», не предполагали, каким невероятным успехом она будет пользоваться, какая долгая и счастливая судьбы её ожидает. «Нежность» исполняли многие: Синявская, Зыкина, Гвердцители, Сенчина, но в памяти поколения 60-х осталась она — Майя Кристалинская — и её исполнение

Исповедь «девчонки 60-х»

Майя Кристалинская поёт
и грудного голоса волной,
обнимая, увлекает нас
в пору ту, где было всё весной…

(Руфь Тамарина)

Ты спрашиваешь, Палома, помню ли я Майю Кристалинскую? Да ведь это всё равно, что спросить, помню ли я первого мальчика, который поцеловал меня! Знаешь, ведь мы, девчонки 60-х, были совсем другие, и поймёшь ли ты, что я хочу сказать?

Нет, я не склонна видеть в молодых одни недостатки. Просто время сейчас другое, более стремительное, более прагматичное, что ли… А мы… мы росли неспешно, без компьютеров, без сериалов, без всех этих «фабрик» звёзд, поющих под «фанеру». В наше время не было звёзд, во всяком случае, такого понятия не было. А Майя Кристалинская была. И Анна Герман была, и Юрий Гуляев… Штучный товар, знаешь ли, таких не на фабриках делают. И песни их мы наизусть знали, и в именах не путались.

Палома, а дай-ка мне список песен Майи, который у тебя в руках, и ты увидишь, что я не только спою тебе практически каждую из них, но и расскажу историю, связанную с той или иной песенкой. Свою историю, конечно, не песенкину. Они ведь у тебя там по годам расписаны. Старая черепаха, которую ты видишь перед собой, и которая забывает многое из того, что надо бы помнить, кроме разве что графика приёма лекарств, тоже была когда-то молоденькой барышней. Правда, часами она просиживала не в этих современных Макдональдсах, а в библиотеках и театрах с филармонией впридачу.

Ну и радио слушала. Особенно любила передачу «После полуночи», когда передавали, что называется, лучшее из лучшего. И все свои девичьи радости или горести соотносила с той или иной мелодией, с теми или иными словами песни. Это сейчас пишут тексты для песен, а в моё время стихи писали. Поэтов-песенников ведь тоже не так много было. Их имена были на слуху — точно так же, как имена композиторов и по-настоящему любимых певцов.

Итак, «Старый клён» — запись 1961-го года. Песня из кинофильма «Девчата»…

А как же! Песни Александры Пахмутовой, Алечки, как её ласково называли на советской эстраде, все любили. И фильм мы любили с этой малышкой — Наденькой Румянцевой.

Старый клён, старый клён, Старый клён стучит в стекло, Приглашая нас с друзьями на прогулку. Отчего, отчего, Отчего мне так светло? Оттого, что ты идёшь по переулку…

Во дворе моего детства тоже был такой клён, а под ним — уютная беседка, в которой днём сидели старушки, а вечером собиралась наша дворовая компания. Ах, какими мы были юными тогда. Девчонки в туго накрахмаленных нижних юбках под платьями с рукавами-«фонариками», с косичками, как у Надюши Румянцевой, и наши всё ещё не взрослеющие мальчики. Тёплое лето, из окна раздаётся этот самый «Старый клён», а я знаю, что по переулку идёт мальчик из моего класса, в которого я тайно влюблена. И вдруг окрик: «А не пора ли тебе домой, милая? Уже 9 вечера!». Это меня зовёт моя мама. А компания моих друзей дружно произносит: «Детское время закончено!». Вот так, Палома, каждый вечер поступала моя строгая мама, и не удивительно, что присказка о «детском времени» на несколько лет стала моим дворовым прозвищем. И мальчики мои были отодвинуты тоже на несколько лет вперёд…

Погоди, погоди, Палома, не спеши. Вот в самом конце смотри — «Журавлёнок». Ах, Палома, ведь мы все родом из СССР, во всяком случае, мы с тобой. Майя ведь не только о любви пела. Слушай, ведь у меня до сих пор работает старый проигрыватель, тот, что в углу! И пластинки с записями Кристалинской есть в тумбочке под ним. Давай послушаем эту песню вместе с тобой, ведь мы когда-то плакали, когда она звучала, мы под неё обретали это острое ощущение принадлежности к нашей стране, к нашей великой Родине.

Ушло тепло с полей, и стаю журавлей Ведёт вожак в заморский край зелёный. Летит печально клин, и весел лишь один, Один какой-то журавлёнок несмышлёный. Он рвётся в облака, торопит вожака, Но говорит ему вожак сурово: «Хоть та земля теплей, а Родина милей. Милей — запомни, журавлёнок, это слово». Запомни шум берёз и тот крутой откос, Где мать тебя увидела летящим. Запомни навсегда, иначе никогда, Дружок, не станешь журавлём ты настоящим. У нас лежат снега, у нас гудит пурга И голосов совсем не слышно птичьих. А где-то там, вдали, курлычут журавли, Они о Родине заснеженной курлычут.

У людей сейчас размыто понятие Родины. Глобализация, интеграция и прочие иностранные слова. Но в нашем поколении это осталось, и похоронят меня, Палома, в родной земле бывшего СССР, как бы ни назывался теперь этот его осколок. «А Родина милей…». Ты, Палома, тоже не забывай об этом никогда…