Необъяснимая штука - душа. Никто не знает,

где находится,

но все знают, как болит...

Война и женщина – слова несовместимы,

Но жизнь диктует нам свои права.

И сколько их, любимых, нежных, милых,

Та страшная година унесла.

Хрупка, тонка и в самом нижнем чине,

Ты на войне творила чудеса.

Была поддержкой сильному мужчине,

С тобою рядом слабым быть нельзя.

Преклоните в молчанье колени,
Помяните погибших в боях.
И в церквях жгите свечи в моленьях,
Вспоминая о страшных годах.

Тот рассвет был кровавым и страшным:
Вой сирен, взрывы бомб, всё в огне.
С благодарностью вспомним о павших,
Жизнь отдавших на этой войне.

Не забыть нам отвагу и смелость,
Что вели в бой дедов и отцов.
Вспомним храбрые юность и зрелость,
Что видны были в лицах бойцов.

Вот уж семьдесят лет миновало,
Но мы помним – как будто вчера:
Знамя красное в небо взмывало
С троекратным и русским «УРА!»!!!

Вы свечу, как знак скорби зажгите,
На могилку цветы положив.
И хоть раз тихо вы прошепчите:
«Вам спасибо за то, что я жив».

Константин Белов(с).

"Богатство мира заключается именно в гениальных людях,

фотографы одни из них."

Аэростаты ПВО на Москворецком мосту, 1941 год
© Наум Грановский/Фотохроника ТАСС

Истребители патрулируют московское небо, 1941 год
© Наум Грановский/Фотохроника ТАСС

Писатель Алексей Толстой во время встречи с летчиками одного из полков авиации, 1941 год
© Сергей Лоскутов/Фотохроника ТАСС

Целую ночь соловей нам насвистывал
Город молчал и молчали дома
Белой акации гроздья душистые
Ночь напролет нас сводили с ума

Сад весь умыт был весенними ливнями
В темных оврагах стояла вода
Боже какими мы были наивными
Как же мы молоды были тогда

Годы промчались седыми нас делая
Где чистота этих веток живых
Только зима да метель эта белая
Напоминают сегодня о них

В час когда ветер бушует неистовый
С новою силою чувствую я
Белой акации гроздья душистые
Невозвратимы как юность моя.