Нельзя забирать за радужный флаг, нельзя винтить за радужную ленту, нельзя даже по изуродованному российскому законодательству! Даже по нему - нельзя. И за право поднимать этот флаг, чтоб он реял над толпой надо бороться, вгрызаясь в это право зубами. Потому что можно свернуть какой-то плакат по требованию человечка в форме, можно свернуть банер или спрятать значок. Но шестицветная радуга - это же прайд флаг! Флаг гордости! Его нельзя стыдливо прятать, разворачивать с разрешения, убирать по первому свистку. Это символ борьбы миллионов до нас, нас и тех, что будут после нас. И эта борьба - не пустое слово, это то, что мы имеем, наша любовь, наше право на счастье. Не важно, кто и как им распорядится. И не важно, на какое время. Вот у меня была целая минута (или около того) абсолютного счастья. Счастья без всяких «но», не омраченного ничем, абсолютно ничем. Когда так счастлив, что даже больно от того, насколько ты счастлив. Когда понимаешь, что счастливее, чем сейчас, быть невозможно. Это предел. Минутка - не два месяца, даже не две недели - такая малость, что кому-то это может показаться чем-то несущественным. Но в минуте 60 секунд. И я была счастлива все 60 секунд. Каждую маленькую секундочку. И, если честно, не представляю, как такое счастье могло бы продлиться дольше. Ведь можно умереть. Нечаянно и обидно от такого вот счастья.

И, конечно, если бы мы могли так договариваться с судьбой, то я бы многое выменяла на возможность вернуться в те 60 секунд. Сейчас все, что вообще можно чувствовать, сместилось куда-то в голову, не осталось никаких ощущений, ничего. Что бы ни происходило - ты лишь понимаешь, что по идее должен испытывать ту или иную эмоцию. Но ты не испытываешь. Все. Нечем. Страшно, но иногда кажется, что эти 60 секунд и будут всем, что было, есть и останется в конце.

Но ведь то, что они были - не просто удача или стечение обстоятельств! Если бы в мире не боролись за радугу, если бы в России не боролись за радугу, меня бы не было там! Не было бы того вечера и тех людей и того звездного осеннего неба над головой. Я бы никогда не узнала, что такое счастье. Даже на 60 секунд. Поэтому… Важно ли для меня бороться за радужный флаг? Важно ли? Да нет, это не просто важно, это _все_, что есть. Иное - что могло бы быть важнее - развалилось к чертовой бабушке, и я не знаю, что не так, не знаю, где свернула не туда. А флаг и движ, и гордость - вот это осталось, осталось в память о 60 секундах, о том, что я не предам, о том, благодаря чему иногда вспоминаю, что живая. Или когда-то была живой.

Не иначе как сегодняшний ранний снег вселил в меня эти самые мысли, которые я в этот самый момент сижу и думаю. А впрочем случилось всё гораздо раньше, просто сегодня незавершенные гештальты были завершены. Баста. Мне хорошо. Уютно. Дом. Евка, кошка, мыши.

Но при том, да, я очень хорошо помню прошлогодний первый снег. Такой, основательный. Он случился позже, чем в этот раз. Прилично позже, на месяц или около того. Не помню, что был за день недели, но что делала - помню. И что вечер того дня в памяти отложился - тоже ясно. Его можно назвать хорошим было. Сейчас даже не знаю. Вот как раз тогда меня уже посещали всякие мысли из разряда "Вот бы кто лет пять назад мне сказал, что я буду делать сейчас, так я б не поверила и, мало того, вестника пристрелила бы". А сегодня вот стою на остановке, жду автобус, ночь, первый снег, в наушниках хорошая песня. И понимаю - да какой там пять лет... Год!

Если бы гость из будущего ровно в день прошлогоднего первого снега сказал бы мне про то, что я сейчас делаю, с кем делаю и какой паспорт у меня в рюкзаке валяется, то я бы: а) Посмеялась, б) Поплакала, в) Сказала бы, что такого не может быть и не будет.

И тем не менее.
Всё идет именно так, как могло пойти лишь в последнюю очередь и в параллельной вселенной.
Но мне... Норм.

Я еду в автобусе. Снег все еще идет. По радио - отборные песни, как будто это не радио, а программа по заявкам для меня лично. И как-то внезапно всё слилось в единый образ: музыка, проплывающие за коном красоты, я. Всё оказалось таким простым и цельным, каким не было уже очень давно.

Мне спокойно. Очень.

Выпить много чая с корицей, судорожно вспоминая, почему же от этого вкуса внутри все сжимается, до дрожи, до учащенного сердцебиения. Вспомнить. Но не ложиться спать на этой волне, а сесть и сделать задуманное. И за несколько часов ночи вжиться в потрясающую историю, которая на глазах обретает краски и разрастается, выстраивается, наполняется эмоциями и образами. Даже прописать «хэппи энд», а затем услышать в соседских петухах рассвет и понять, что наступил новый день. Вытащить себя за шкирку из другого мира против своей же воли, ткнуть небрежно мордой в это утро, заставить смотреть на него, приговаривая: «Вот она твоя реальность»

День потихоньку превращается в вечер, еще солнце. Я сижу в на корточках во дворе среди гнилых яблок с Пашей и ковыряю разобранный био-унитаз, пытаясь понять, как это чудо техники работает. Жизнь каждый год учит меня чему-то новому, топить печь там… собирать толчки… Иногда мне кажется, что так не должно быть, что я заслуживаю, может быть, другой жизни. Но нет, я ничуть не несчастна. Не по этим причинам уж точно. В мокрых калошах на босу ногу и в большой рубашке до колена иду по тропинке в дальний конец двора. Там под высокими яблонями затаилась мягкая качелька под навесом. Осенью желтые листья будут медленно падать, создавая там совершенно волшебную атмосферу. Я хочу сидеть там в выходные и пить горячий чай. И всё это как будто бы моё, понарошку, на это время. При том, что «это время» на самом деле не ограничено никакими рамками как правило. Как показывает опыт, оно может закончиться на следующий же день, а может продлиться чуть дольше. Или не чуть. Главное, наверное, замечать это время и не забывать ему улыбаться… И думать о хорошем, особенно, если и вправду есть что-то хорошее. Даже много хорошего.

Последнее время, последнее уже черт знает сколько... меня не покидает ощущение, что я все время сплю и вижу сны. Каждый час, день за днем, непрерывно. Иногда просыпаюсь, обнаруживаю снова способность по-настоящему видеть, слышать, вдыхать запахи и чувствовать... Но ощущений так много и они такие разные. От сильно плохих до сильно хороших. И кажется, что я просто не могу этого всего выносить, это уже было и чуть не убило. Потому я снова говорю себе что-то, в чем-то убеждаю - и засыпаю. И снова, как во сне. Точно такая же жизнь, как обычно, только в полутонах. Даже четверть-тонах... Дни идут, недели пролетают, как секунды, пока какая-то мелочь снова не "разбудит", пока снова не защемит....

А паром прекрасен. Он стоял ночью, большой и светящийся. Пахло морем, и, что ни говори, я так и ждала при посадке, когда же заиграет музыка из "Титаника". Он похож на приключение, забавно гудит и хлюпает при отправлении, а еще туда без всяких вопросов можно с собакой.
Заполночь море тёмное, чёрное. Чёрное Чёрное море. Сзади остаются огни России, а впереди тонкой полоской берег Крыма. Я никогда раньше так не возвращалась домой, с моря, чтоб видеть, как приближаюсь к родному побережью. И сильный ветер, хоть и июльский и вроде не холодный, но ворующий шляпы, не страшен. Хочется все равно стоять на палубе и смотреть, как огни с каждой минутой становятся ближе.
КрымНаш... Иногда я говорю зло: "Не ваш, а мой", потому что не вы там родились, не вы там выросли, но... Всё не так. Он чудной, Крым этот. Он принадлежит тем, кто его полюбил. А влюбляются в него не всегда по своей воле - он колдует, он ворует сердца туристов. Он забирает частички их душ и прячет глубоко в своих недрах. Те, кто побывал здесь, и узнали его, кто коснулся не слегка, поверхности, а копнул чуть глубже - тот останется в его плену навсегда. Крым будет сниться. Будет звать. И я знаю почему - там кусочек вашего сердца, понимаете? Крым ваш.
И мой. Не Путина, ни Яныка, ни тех ура-идиотов, которые орут "Крымнаш", не зная, о чем вообще говорят. Он только тех, кто его любит. Мы его, он - наш. И только так.

В нашем с Евой знатном путешествии в знатный Крым через знатный Ростов-на-Дону мы попали в ряд отвратительных ситуаций. В частности, одна из самых неприятных произошла на пути Ростов-Порт "Кавказ". Обо всем жаловаться не особо хочу, но суть в том, что водитель своих пассажиров очень сильно нагрел:

а) на полпути сказал, что довезет только до середины обещанного пути
б) вёз до этой самой середины не 4,5 обещанных часа, а 12(!)
в) в связи со всем этим людей поставил в положение, когда они окажутся в пустом городе ночью, откуда ничего не ходит до утра.

Я, ясно дело, выступила и сказала, что поступает он плохо и что в такой ситуации честный водитель вернул бы, конечно, клиентам половину суммы. В ответ - гора сексизма, "баба дура, пробок что ли не видишь" и т.д. Тут Остапа, конечно, понесло. Итог - трое пассажиров такси (точно так же обманутых, как и я) сказали мне заткнуться или "уроют", они, мол, бедные едут из Лугандона своего, где война, а я тут из-за трёх касарей устроила не б-г весть что. Они вот едут терпят и не воняют, потому что надо, а я такая балованая, ночьв Керчи поспать не могу на вокзале, эка ца-ца...
Ну разозлилась на них, как черт, сказала, что они терпилы и ватники и что вся страна у них такая. Думала убьют. Хорошо, что с недавних пор я почему-то ничего не боюсь, поэтому на гоп не взяли, просто поехали дальше все и молча, недобро глядя друг на друга. Мне было уныло. Не страшно, не грустно уже, что такой проеб с этой поездкой, мы с Евой адово устали... Но печаль в том, что во-первых, так я вижу Рашку в миниатюре: виноват не тот, кто всех обул-наебал, а тот, кто попыталася что-то против этого сказать. По правде говоря, нас было 8 или 9 пассажиров, а водила один. Прижучь мы его, вернул бы нам всё еще и с доплатой. Ну да хрен-то там. Во-вторых, два мужика и одна девочка, когда на меня орали эти лугандонские тролли и водитель, молчали. Но потом во время остановки по пути к толчку, они тихонько возмущались, мол, и вправду аяяяй как плохо, что с нами так поступили. Я на них зло посмотрела, и сказала, что, если они хотят что-то сказать, пусть говорят в машине при всех.
А в-третьих - и это одна из главных тем поста - я поняла, что вырос мой внутренний фашист, потому что я поделила в уме людей на два сорта - нормальных людей и ватников (тупых терпил, которые сами за свои права не борятся еще и другим мешают). Я ведь читала, что не гоже нам, тем, кто борется с дискриминацией, свой же народ (или его часть) называть, допустим, быдлом. Это ярлык. Это ненависть. Это недопустимо в отношении "заблудших соотечественников". Допустим, сегодня я это умом понимаю. Но что-то внутри так ненавидит вот этих кого-то, что мне нужна срочно теоретическая база, мне нужны умные книжки, в которых написано, почему так вышло и как это исправить. Или не быть мне тру-активистом.
Но блин. Ненавижу ватников.
Щит.
Или просто научиться молчать. Я не знаю. Усталь.

Сие творчество в самоизоляции (по причине не сидения вконтактике) было изначально наименовано "Признанием по-активистски", но сейчас я терзаюсь смутными по поводу такого названия. Но, тем не менее, нового не придумала. По сему - просто текст:

Если кто-то на улице крикнет
что-то гадкое или злое…
Если кто-то с экрана пикнет
или попросту матом покроет…
Если вдруг назовут террористом
или «пятой колонной» – не важно.
Я скажу тебе, друг мой,
что это, по идее, ничуть не страшно.

Если споришь до тика на паре,
а у препода мозг в пропаганде…
Если он же зачет не поставил,
И мораль в деканате читали…
Даже если с работы попёрли –
объяснив это тем, что им страшно.
Друг мой, это всего лишь на время,
стойким быть я смогу и отважным.

Если вихрем ОМОН налетает,
разрывая все хрупкие сцепки.
Если мирно при этом стоявших
Силой тащат в железные клетки,
Если каждый там может остаться…
Это очень опасно, но знай же –
Повторяю я снова и снова:
друг мой милый, и это не страшно!

Если только на миг представляю,
что я больше тебя не увижу…
Если зов мой вдали угасает
Без ответа. И эха не слышно.
Если плыть, притворяясь живой,
под отчаянья вой протяжный…
Лишь про это сказать могу –
Ангел мой, мне, наверное, страшно…

Вот тебе на, как говорится. Сегодня мне сказали, что я решительная девушка. Ой, чтоб вы знали про мою решительность, честное слово. Я просто без царя в голове, с куда-то подевавшимся инстинктом самосохранения. Важные решения, кардинальные даже, принимались мной обычно в течении минуты. Начиналось всё с чего-то вроде: "А прикинь, если бы!...", через пару секунд это трансформировалось в "О, хм, а почему бы и нет", а уже на следующий день я это делала. На раздумия и анализ отводился минимум. Есть хотелка, ею и руководствовалась.
А что касается решений, последствия которых я вполне осознаю... Тут сложно. Могу неделями и месяцами собираться, волю эту в кулак запихивать - и без толку. Потому что, если я реально понимаю, к чему эта тропинка выведет, и ощущаю почти физическую боль от этого, я не могу с легкостью решить и подписаться на это. Добровольно.

Вот и сейчас. Сижу, понимаю, что НАДО. А как подумаю, что потом - хоть вой. Но всё равно надо... Надо решиться... Надо это сделать, взять и решить. Точка. Только точку надо ставить как-то по-особенному, а то вечно она у меня на запятую меняется.

Решительная, млять, ага...

Наверное, что-то есть в том, чтоб ночью при огромной ржавой полной луне катиться по деревне, под горку. И чтоб пахло сиренью, которая тут только расцветает. А еще слушать соловья. Наверное, что-то в этом есть такое, от чего должны появляться муркашки. Ан нет почему-то, не знаю почему. Что-то сломалось.

Валяюсь на диване, на котором не далее как позавчера сидели люди, которых я видела впервые, и пели песни под гитару. И это было так нормально и прекрасно, что я разом как-то передумала «взрослеть». Позавчера вознамерилась и позавчера же плюнула на эту затею. Это так грустно. Люди, должно быть, очень жестокие. Те, которые требуют от кого-то чего-то… Чего-то такого, вот этого: «стать таким-то», «вести себя так-то». Они разве думают, что ради них могут и попытаться! Стать не собой, над собой изрядно поиздевавшись. Когда кажется, что к ногам примотали утюги, и ты больше не то, что летать (куда там!), ты ходить не можешь. Едешь, глядя в окно автобуса, совершив, как ты думаешь, наверное, последнюю в жизни глупость, и видишь картинку, красивую – небо металлического цвета перед грозой, солнце кое-где, деревья эти уже зеленые полностью… И – ничего. Кроме картинки, пустой, ничего, никаких чувств, эмоций. Ты пуст, как выкипевший чайник. Потому что никак не поверишь, что глупость была последней, а с завтрашнего дня ты уже всё, серьезный взрослый человек.
Ну то есть серьезный выкипевший чайник ты, вот кто.
А под гитару все же хорошо петь, если умеешь, конечно. Тут я не про себя. Я вот только реветь горазда, хотя что такого в этой песне про белого воробья? Впрочем, возможно, это реакция на голос Светы. Я ведь и с колыбельной ревела когда-то в ночь на пятнадцатое. Хорошо, что они тогда меня раскисшую к себе забрали, поили чаем и пели. Теперь это любимые песни.

Удалось выспаться. Хотя зря, может. Ведь если долго не спать, или спать совсем чуток и прерывисто, то потом, на второй или третий день нон-стопа, когда, наконец, можно валяться до обеда следующих суток, снятся СНЫ. Мозг «просматривает» все то, что недосмотрел в бессонные ночи, - и потому сюжеты интересные, яркие, насыщенные, цветные, сочные, эмоциональные. А главное –растут шансы увидеть то, что хочешь увидеть. И не важно, что всего лишь во сне. Некоторые воспоминания, по прошествии времени, тоже становятся не более чем сном, просто приснившимся сразу нескольким людям. И чем тогда уж для одного конкретного человека сон от яви отличается, не ясно. Ничем не отличается.

Больше не гуляю с собакой в полутьме. Даже ранним утром светит солнце. И снега совсем мало, и уже даже плюс. И да, да, да! Я пережила эту зиму! В таких грёбаных условиях, но взяла и пережила, хотя в ноябре стелила соломку и собиралась подыхать. Нет, воистину, дальше, наверное, только хуже, ибо весь ад, что уже был - мне ни по чем.
Столько всего стало по-фи-гу, но, меж тем, кое-что стало слишком важным, чтоб быть счастливой.
Бытовые проблемы, правда, больше не колышат. Я их просто беру и разгребаю. Монотонно и спокойно. Просто беру и разгребаю. Не нервничаю совсем. Наплевать. Порой уныло, как от первого в жизни винтажа, например, но не нервно. По-фи-гу. А все потому, что иные вещи затмевают быт, затмевают напрочь, упрощают до нулей.
Это, как, если представить большой симфонический оркестр, который играет, ну допустим, Баха. Играет красиво, ладненько так, но какой-то мудак все время невпопад лупит по треугольнику, а его товарищ-идиот - абсолютно не в такт трещит бубном. На фоне общей гармонии это заметно, напрягает и выбешивает. Вот и в ладненькой жизни мелкие неурядицы выбешивают. Но, если представить, что пьяный дирижер ебнулся в оркестровую яму, пианист уснул мордой на клавишах, первая скрипка рвет зубами струны, а флейтист дует инструментом в ведро воды, издавая буль-буль, то в этом адовом хаосе уже наплевать по большому счету, в такт или не в такт еще целому барабанщику стучит треугольник и трещит бубен!

И вот ты живешь в ритме адского оркестра, который играет уже нихера не Баха, а тебе еще и говорят, что так теперь будет долго, что надо привыкать, что надо смириться и ЖИТЬ, блять, дальше. А тебя уже выворачивает наизнанку от всего этого, но нет, ты терпеливо идешь к чувакам с треугольником и бубном и начинаешь их обучать играть на этой поебени. И даже радуешься вроде, когда у них начинает более-менее получаться. Но только это не отменяет гребаного пиздеца вокруг: дирижер все еще храпит, подрагивая, в яме, а пианист, изредка просыпаясь, снова с душераздирающим звуком падает мордой на клавиши. Понимаешь в эти секунды только одно - что никуда, НИКУДА от этого не деться, что тебе было, есть и будет больно. Разве что в окно выпрыгнуть, да только высоко там. Если уж туда, то навечно. А вокруг говорят, что это пройдет... Может, и пройдет да только сейчас-то куда бежать? Где брать силы на бубен и треугольник? Как не относится к бытовым проблемам наплевательски, потому что голова кипит?
Да никак. Вот наплевать на все неурядицы, и всё. И не говорите мне со всех сторон, что это важно для какого-то там будущего. Чего ловить, если главного нет? Нет музыки, нет Баха, только пьяный угар, и первая скрипка, наконец, покончила со струнами и, наматывая их на ножки стула, истерично бренчит.
Спасения ради я просто машинально бесконечно жру. Жру, как конь, заполняя едой каждую паузу, чтоб не думать о рушащемся самом важном. А если не жру, то сплю. И вижу прекрасные сны, на самом деле прекрасные, такие, что и не просыпалась бы. А еще я иногда изображаю адекватного человека. Даже успешно. До первой рюмки.
Вот же дерьмо-то, а.

Не прошло и недели после победы Революции в Украине, как отменили закон о региональных языках и подумывают запретить российское телевидение на территории Украины. Все понятно, победитель гуляет на широкую ногу. Я рада за эту победу, честно, но теперь мне грустно, потому что подул ветер репрессий. Вот вопрос: антимайдановец – тоже человек? Или в Украине теперь у него не осталось прав? Нехорошая тенденция, мне кажется, пугающая.

Когда я увидела декабрьские кадры, на которых «Беркут» зверски избивает безоружных, было очевидно, на чью сторону должны вставать здравомыслящие люди. И все последующее время, пока граждане мирно протестовали против произвола властей, а затем и против уродских законов, я оставалась на их стороне. И когда в протестующих стреляли, было ясно, кто в этом виноват и кто должен ответить. А с моей малой Родины, с моего милого полуострова, все еще прилетали вопросы: «Ты что, за евроинтеграцию?». Друзья, вы же знаете, что нет. Но людей сначала избивали, а потом лишили жизни за то, что они думают иначе и посмели за убеждения выйти, улавливаете?..

Тогда мне говорят, что в Симферополе на площади стоят портреты убитых беркутовцев. Почему-то из-за поддержки Майдана, многие сделали вывод, что этих пацанят мне не жаль. Любую оборвавшуюся жизнь жаль, особенно в такой борьбе. Бить безоружного, потому что приказали – не самый хороший поступок, это да. Вот как раз в пятницу омоновцы в пылу задержания приложил нас с товарищами о железную арматуру у Замоскворецкого суда. Приказ, видимо, такой был. Отвратительный. Незаконный. Но с Крымом иначе. Когда ты вырос возле Севастополя, ты каждый день видишь сотни улиц и мест, названных в честь героев Великой Отечественной, ты выходишь на 9 мая, даришь цветы ветеранам, а они рассказывают тебе о том, как обороняли город. Ты растешь, и впитываешь эти истории, они – твоя сущность, твоя Правда. А потом по телевизору показывают, как во Львове какая-то националистическая шваль перевернула автобус с ветеранами. Внутри концентрируется гнев. И вот говорят – что на Майдане вот те самые, бендеровцы, разгоните!.. Поехали разгонять. Не вернулись. Но именно поэтому я желала победы повстанцам – чтоб за каждую смерть кто-то ответил. И за гибель крымских обманутых ребят тоже. Ведь не тех продажных выродков, отдававших приказы стрелять, портреты стоят с траурными лентами на площади. Не их.

Я потому это пишу, что нынче в Киеве не очень понимают этих моментов. Всё теперь либо черное, либо белое. А жизнь не такая. Сейчас затишье. Янукович скрывается. Столица празднует победу. Хочет мести. И это желание постепенно находит печальный выход: отменяется закон о региональных языках. Браво. Вы кому этим мстите? Российским СМИ, которые лгали? Путину? Нет, вы мстите бабушкам из русскоязычных регионов, которые не смогут разобраться с бюрократическими бумажками на «мове». Но ведь это не бабушки отдавали приказы разгонять Майдан.

Сейчас вышел Севастополь. На Нахимова не признают Раду, проводят вече. Эти люди всерьез не согласны с тем, что произошло в Киеве. Они могут не знать правды, вы можете называть их глупыми, зомбированными, пропутинскими, какими угодно – но только помните одно: они, как и вы в декабре, имеют право выйти за свои убеждения. Севастополь – культурный анклав. Там люди любят Россию. Не то советскую, не то царскую, в общем ту, которой уже нет на самом деле. Но они любят детской, безусловной любовью. Я выросла в Крыму, я знаю, как это. Теперь новая, победившая сила первым делом притесняет их возможность говорить на родном языке. А вскоре - планирует запретить им смотреть ТВ страны, которую они считают своей. Я знаю, что за мразь Киселев. Он в эфире мое сердце предлагал сжечь, поверьте, не питаю симпатий. И уж конечно лучше бы гражданам свободной страны эту рожу в ящике не видеть. Но ключевое слово «свободной». А разве свободная она, если мы что-то запрещаем? Там, в Крыму, люди увидят лишь месть, вашу им месть за их мнение. Кто кричит о единой и неделимой Украине? Она не будет единой, пока одна ее часть ненавидит другую. Не обижайте Севастополь, а то Россиюшка надумает ввести свои войска, с нее станется. А это не хорошо и для самих крымчан, потому что потому. Новые смерти, вот, что это.

Я чую, как запахло репрессиями. Возможно, против русскоязычных. Или даже против русских. Или против тех, кто за альянс с Россией. Против России, россиян. Что это значит? Обострение конфликтов? Запреты? Ворошение национального вопроса в Крыму? Что будет с интернациональными семьями? Вопросов много. Что будет со мной, для которой обе страны – родные, несмотря на паспорт. Не им, кремлевским или киевским блядям, решать, где границы моей страны. Они там, где меня любят и там, где я могу быть полезна. Но что нам таким делать? Выбирать или-или, иначе – враг народа? Что теперь? Что вы придумаете, чтоб отомстить? И за что – нам?..

Ситуация начинает отражаться почти зеркально. В декабре было ясно, чьи права нарушаются. За них и вступались, как могли. Мои товарищи были жестко задержаны за пикет в поддержку Майдана у посольства Украины в Москве. Теперь флюгер развернулся, и я говорю «Хватит, теперь надо позаботиться о правах антимайдановцев». Мне изначально было плевать на евроинтеграцию и на таможенный союз. И точно так же плевать на новые политические игры – вот прямо с пятого этажа, где живет моя бабушка. Если мне вдруг захочется стать политиком, я буду думать, как извлечь выгоду из этого дерьма. Но пока что я гражданин, для которого важны только его сограждане – разные, русские, украинцы, татары… Умные, глупые, добрые, злые… И я хочу только одного – чтоб их права не нарушались, чтоб они могли говорить на родном языке, высказывать любую точку зрения, и не быть за это битыми, уволенными, посажеными.

Утром рано вставать: в Москве, в Замоскворецком суде будет вынесен приговор по «Болотному делу». Как и в пятницу, местный «беркут», он же ОМОН, будет хватать ни в чем неповинных людей, которые просто пришли поддержать таких же невиновных осужденных. И Киселев потом расскажет про них гадости. И официальная Россия в лице Путина в очередной раз объявит протест – вражеской силой. Эй, Киев, они не вас, украинцев, не любят. Они не любят людей. А вы-то за что не любите людей, которые не поддержали Майдан? За иное мнение? Вы воевали за это право, право выражать альтернативную точку зрения, и отвоевали его кровью. Но отвоевали для всей страны. Или все-таки теперь не для всей? Одна ли это страна? Если продолжатся запреты и гонения, речи ненависти и стравливание – станет две, а то и больше. А хотим ли мы новых жертв?

Как-то принято так, не у всех и не всегда, но все же – подводить итоги Уходящего. И ничего в этом нет глупого. Вполне разумное дело для того, чтоб кое-как выстроить планы на Грядущий, анализируя и суммируя косяки.

Стоило это сделать на неделе, а не в последний день, но настроение вихляло, как синусоида, то, вышибая дикий порыв написать о любви ко всему миру, то, падая сильно ниже нуля. И, наконец, недавно выровнялось, увы, у нижней границы, поэтому настроение говногоднее. Но, знаете, странно, однако отсюда, с этого дна уныния, весь год видится вполне объективно. Он был прекрасным. Наверное, лучшим за всю жизнь. Этот год с его холодным началом и затянувшейся зимой был труден, но когда пришла весна, всё изменилось. Многое изменилось. Я готова отмечать второй день рождения первого мая… Я рада этому Хрустальному дому и тому, что зима всё еще щадит и не лупит морозами.

Это был год переоценки ценностей. Иногда стереотипные представления об успехе, богатстве, счастье и о том, что хорошо, всё еще одолевают, но над этим нужно работать. Мне 22, я могу себе позволить делать то, в чем вижу благо?.. Я _лично_ вижу, а не моя бабушка, к примеру… В ее глазах я, увы, сделала со своей жизнью что-то ужасное. И в моменты уныния мне тоже начинает так казаться. Я же человек, да и нервы не железные.

Латник долго смеялся, когда я после очередного нытья на тему «Я – говно», бродя по дому, спросила его: «Ты не видел мои золотые носки?» Это я без задней мысли – у меня на самом деле есть тёплые носки с золотой нитью. А он в ха-ха и говорит: «Ты единственный человек, наверное, у которого есть золотые носки». Вот так они, носки эти, стали для меня чем-то вроде метафоры того, что действительно ценно. Из имущества у меня немного, носки вот золотые, понимаете?.. И еще кое-что, необъятное-необъятное. Поле кукрузовое, например. Да-да, оно моё. Это как с музыкой: она принадлежит композитору вроде как, но, если не будет ушей, не будет и музыки. Потому музыка принадлежит слушающему. А поле это, которое недалеко от нашего дома, тоже кому-то принадлежит, вероятно. Но если я там с Евой валяюсь в снегу и смотрю на звёзды, то это волшебство ему не принадлежит. Оно моё. Я бы этим делилась. Но не знаю, надо ли кому-то… Скорее нет, чем да. Глупо звучит.

Хотя чего там?.. Я уже недели две болтала о новогодних чудесах, уверяла, что они точно бывают. Латник вон первый на очереди был сказать, что я чушь горожу, а на днях знаете что? А на днях у него чудо предновогоднее произошло. Настоящее. Он, конечно, спихивает всё на случайности, но я-то знаю… А вообще всякое необъяснимое и маловероятное происходит. Если начинаешь рассказывать, то всегда в компании находится еще с десяток таких, которые тут же говорят: «Да! А вот у меня…» - и рассказывают свою невероятную, волшебную историю. Правда, это не мешает им на следующий день забыть всё и снова говорить, что «ничего такого не бывает».

Я не знаю, как в этом доме без телевизора мы отследим начало нового календаря. Хотя, может, я накидаюсь и усну раньше, чего никогда не бывало, но всё случается впервые, ага. Впрочем, постараюсь этого не делать, я придумаю до полуночи смысл жизни, придумаю – и буду в него верить, даже если это глупость несусветная. А потом – в январе – хоть трава не расти. Но вообще праздники – зло, не клеится у меня с ними последнее время. И все ж под бой курантов мне хочется загадать желание. Вечное и хитрое, как в прошлый раз. Оно ведь сбылось… Пусть сбывается и в 2014-ом, пусть сбывается иногда снова и снова. И что бы за ним ни следовало, было и у меня такое, что домой с глазами по пять копеек прибегала и повторяла: «Глеб! Я счастлива!..», а потом валилась на диван и смотрела, как они с Евой дуркуют. Не долго это было. Знала ли я, что это закончится? Знала, и даже когда именно знала. Было ли счастье от этого хуже? Нет, оно было чистым, на том спасибо.

С Новым годом.

Ну вот и здравствуй, новый год жизни. Очередной. Двадцать третий бесполезный. Двадцать два позади.
Утром глаза продрала, в доме тепло, выползать на прогулку с Евой хочется так же, как в минус сорок купаться в проруби. А впереди дел туча, и как-то совсем не радостно. Такой вот странный новый день.

Мир стремительно изменился за сутки всего, может, чуть больше. Но зима явно пришла, и пришла резко. И это не потому что я была какое-то время выключена из жизни, проспав после двух ночей бодрствования почти весь понедельник. Нет, погода изменилась сама по себе и день стал заметно короче. Когда сегодня гуляли с Евой, было уже далеко не раннее утро, а в поселке все еще не погасили фонари. Лужи все промерзли, не слега, а до самого дна. Так, конечно, хорошо: грязи меньше, Ева приходит домой с почти чистыми лапами. Но мне нравилось ходить без перчаток, нравилось, что уши и нос не отмерзают, нравился дождь, только бы не минус. Меня всё устраивало, как было, всё устраивало! Но нет, у природы злые шуточки, как у некоторых моих "друзей" прямо.

Девятнадцатого Аня не дала зарыться в диван и злиться на весь мир. Только полночь - сразу оттаскала за уши.
А утром не дали спать звонки мамы и бабули. Пусть я и отвечала им не до конца проснувшись, помню, что пыталась улыбаться. А к вечеру даже добежала до метро, взбодрилась от звонка Мани, купила пиво и коктейль, встретила Лену, позарившуюся на нашу жилплощадь, и привезла ее в дом. Прислонившись спиной к печке, я с удовольствием выпила. Еще в разговоре узналось, что у Лены есть черно-радужный флаг, при чем с собой! И я так раздухарилась при виде оного, что незамедлительно потребовала запечатлеть меня и флаг, а потом приколола его к нашему фотосессионному ковру. Короче, какое-то подобие праздничного настроения все равно вышло, даже несмотря на то, что все эти радости я решила оставить до субботы.

А сегодня с утра пораньше после весьма мрачной проходки по улицам деревни, мы с Евой хорошо позанимались на поле. Ударно, надо сказать, поработали. Все же недосып порой полезен. А Анната обещала свести с девочкой из "Лизы Аллерт", которая готовит поисковых собак - глядишь, Евину энергию направим в полезное русло. Время бы на это найти еще. Ну да ладно, вроде в воздухе запахло неплохой подработкой, плюю, чтоб не сглазить.

Вечером поеду в Сахаровский охранять день трансгендеров. Благо, возможность есть сегодня, а то всякое отребье в "Волке-гомофобе" что-то сильно раскукарекалось. Не могу бесят. Бесят ну просто как петрушка Антошу.

И все равно холодно. Одно спасает - знание, что это до весны. Только весна в этих краях поздняя, так иной раз и кажется глупо-преглупо, что тепла уже никогда не будет. А вот кажется и всё...