Жена Сергея Есенина, жена Всеволода Мейерхольда и актриса его театра. 3инаиду Райх называли роковой женщиной, прожившей две разные жизни: в одной — бедность и личная драма, в другой достаток, преданная любовь, профессиональный успех. И — душераздирающий крик под занавес…

Зинаида родилась в 1894-м в семье обрусевшего немца Николая Райха и бедной дворянки Анны Викторовой. Дочь разделяла убеждения отца, одного из первых социал-демократов, за что и поплатилась исключением из гимназии.

В 1917-м — год встречи с Есениным — она жила в Петрограде и служила машинисткой в редакции левоэсеровской газеты «Дело народа», была председателем Общества по распространению пропагандистской литературы. Там же была и художественная библиотека, куда часто заглядывал Сергей Есенин, — книги выдавала эсерка Мина Свирская, и все думали, что Сергей ей симпатизирует. А Зина уже собиралась замуж за его приятеля, начинающего поэта Алексея Ганина. Перед помолвкой решили съездить вместе на Соловки и дальше на север. Подруга не смогла, а Зинаида поехала.

…Черноволосая красавица прекрасно смотрится на палубе белого парохода. Ганин отошел в сторону, любуясь невестой, он не слышит, о чем говорят Зинаида и Сергей:

— Зина, это очень серьезно. Поймите же, я люблю вас… с первого взгляда. Давайте обвенчаемся! Немедленно! Если откажете, покончу с собой… Скоро берег… церковь… Решайтесь! Да или нет?!

-Да…

По дороге Сергей нарвал полевых цветов. Не помня себя, забыв про Ганина, молодые обвенчались в маленькой церкви под Вологдой.

…Они вернулись в Петроград, поселились в квартирке на Литейном и зажили вполне нормальной семейной жизнью — Есенин даже отговаривался от холостяцких попоек, мол, жену люблю, мы, брат, взрослые люди. А когда началась борьба за выживание — время было смутное и голодное, — стал хандрить… Ближе к родам Зина уехала к родителям в Орёл, а Сергей — в Москву, чтобы примкнуть к поэтам-имажинистам.

Жену не навещал, не звал и не ждал. Тогда она взяла годовалую Танечку и сама к нему приехала в комнату на Богословском, где он жил вместе с Мариенгофом. Сергей особой радости не высказал, но к дочке потянулся всем сердцем. Вскоре он велел ей уехать, сказав, что все чувства прошли, что его вполне устраивает та жизнь, которую он ведет. Зинаида не хотела верить: «Любишь ты меня, Сергун, я это знаю и другого знать не хочу…» И тогда Есенин… подключил Мариенгофа. Вывел в коридор, нежно обнял за плечи, заглянул в глаза:

— А вот чего… не могу я с Зинаидой жить… Скажи ты ей, Толя (уж так прошу, как просить больше нельзя!), что есть у меня другая женщина…

Через некоторое время поняла, что ждет ребенка, подумала, может, это и к лучшему, дети привяжут… По телефону обсудила с мужем имя — договорились, если будет мальчик, то назвать Константином. И опять никаких вестей…

Незадолго до рождения сына пришлось уехать к родителям в Орёл, и там состоялся бракоразводный процесс. Потом Зинаида Николаевна, поселившись с малолетними детьми в Москве на Остоженке в доме матери и ребенка, тяжело заболела — вначале брюшным, а затем и сыпным тифом. Выжила она чудом, угодив на некоторое время — из-за отравления тифозными токсинами — в сумасшедший дом…

Утраченный на время рассудок вернулся к ней. А щенячье любопытство и детская смешливость, еще так недавно очаровавшие Есенина, исчезли навсегда. Зинаида превратилась в трезвого, рассудочного человека, прекрасно знающего, что судьба ничего не преподносит даром.

З.Н. Райх с отцом Николаем Андреевичем

Через год с небольшим, направляясь с сыном в Кисловодск, она встретила на платформе ростовского вокзала Мариенгофа. Узнав, что Есенин ходит где-то рядом, попросила: «Скажите Сереже, что я еду с Костей. Он его не видал. Пусть зайдет взглянет… Если не хочет со мной встречаться, могу выйти из купе». Поэт нехотя, но зашел, посмотрел на сына и сказал: «Фу… Черный… Есенины черные не бывают». Бедная женщина отвернулась к окну, плечи ее вздрагивали, а Есенин повернулся на каблуках и вышел… легкой, танцующей походкой.

Зинаида Райх с детьми, Константином и Татьяной Есениными

Очень скоро на смену неизвестной орловской жене придет популярная американская танцовщица Айседора Дункан. Но не так далеко и то время, когда Сергей Есенин будет дежурить возле чужого дома, умирая от тоски по своим детям, стучаться в дверь и жалобно просить, чтобы впустили на одну минуту, только посмотреть… Уснули? Пусть их вынесут… спящих… он хочет их видеть. И Зину… свою жену… известную актрису, супругу Всеволода Мейерхольда.

…Мейерхольд, кстати, давно присматривался к Зинаиде Райх. Как-то на одной из вечеринок спросил у Есенина:

— Знаешь, Сережа, я ведь в твою жену влюблен… Если поженимся, сердиться на меня не будешь?

Поэт шутливо поклонился режиссеру в ноги:

— Возьми её, сделай милость… По гроб тебе благодарен буду.

И все-таки Сергей не оценил жену, она докажет ему, на что способна… она станет актрисой. И Зинаида поступила на режиссерские курсы.

Осенью 1921 года эта красивая женщина, внешне похожая на тогдашнюю кинодиву Веру Холодную, поступила на театральные курсы при Государственных экспериментальных мастерских, которыми руководил сам 48-летний Всеволод Мейерхольд, а тот сразу же предложил ей руку и сердце. Зинаида долго не могла решиться, мол, разведена, двое детей, никому не верю… на что известный режиссер просто и внятно ответил: «Я люблю вас, Зиночка. А детей усыновлю». До этого Всеволод прожил четверть века со своей первой женой Ольгой Мунт, которую знал с детства, родил с ней трех дочерей. Законная супруга чуть с ума не сошла, когда вернулась из поездки и увидела Зинаиду — что он нашел в этой хмурой женщине, как посмел привести её в их дом? А потом взяла да прокляла их обоих перед образом: «Господи, покарай их!» Сделала это от отчаяния, но взяла на себя страшный грех — сама осталась ни с чем, а годы спустя гибель Всеволода и Зинаиды была зверской, чудовищной…

Но это потом, а сейчас Мейерхольд счастлив, он и не знал, что можно так любить… Однако Есенина это задело: «Втерся ко мне в семью, изображал непризнанного гения… Жену увел…»

Райх казалась режиссеру живым воплощением стихии, разрушительницей и созидательницей, с ней можно делать революционный театр. Неважно, что многие считали её посредственной актрисой, зато муж — боготворил и готов был отдать ей все роли — и женские, и мужские. Когда зашел разговор о постановке «Гамлета» и Мейерхольда спросили, кто же будет играть главного героя, он ответил: «Конечно же, Зиночка». Тогда Охлопков сказал, что сыграет Офелию, и даже написал письменную заявку на эту роль, после чего вылетел из театра.

Про Зину говорили, что она передвигается по сцене, «как корова». Прослышав сплетню, Всеволод Эмильевич увольняет из театра любимицу публики Марию Бабанову — тонкую, гибкую, с хрустальным голосом (ей больше хлопают).

Мария Бабанова

Из театра уходит любимый ученик Эраст Гарин — Зиночка с ним поссорилась. Гарин был единственным из актёров Мейерхольда, позволявшим себе спорить с Мастером.

Мейерхольд специально для Зиночки придумывает такие мизансцены, что и двигаться не нужно — действие разворачивается вокруг героини.

Рядом с Мейерхольдом Зина по-настоящему расцвела. Она почувствовала любовь и заботу. Муж даже взял ее фамилию в качестве второй, так и подписывался — Мейерхольд-Райх. Родители перебрались из Орла в Москву, у детей есть все необходимое: лучшие доктора, учителя, дорогие игрушки, отдельные комнаты. Вскоре семья переехала в стометровую квартиру. Зинаида — одна из первых дам Москвы, она бывает на дипломатических и правительственных приемах, принимает в своем доме самых именитых гостей.

«Сколько ни повидал я на своем веку обожаний, — вспоминал потом известный кинодраматург Евгений Габрилович, — но в любви Мейерхольда к Райх было нечто непостижимое. Неистовое. Немыслимое. Беззащитное и гневно-ревнивое… Нечто беспамятное. Любовь, о которой все пишут, но с которой редко столкнешься в жизни».

Всеволод Эмильевич был полностью поглощен своим чувством и совсем не контролировал его. Во время одной из репетиций на сцену с грохотом рухнула чугунная балка, едва не задавившая ведущую актрису театра Марию Бабанову. Актеры и рабочие сцены стояли потрясенные, и тут вошла Райх. Мейерхольд в испуге кинулся к ней: «Зиночка! Какое счастье, что тебя здесь не было».

В театре главный режиссер, носивший после женитьбы двойную фамилию Мейерхольд-Райх, бывал требователен и даже грозен, никому никогда не уступал бразды правления. В домашней же обстановке полностью царила Зинаида Николаевна, а Всеволод Эмильевич становился беспредельно мягким и уступчивым.

Он не только усыновил детей Есенина, но и искренне привязался к ним. И они во всем доверяли отчиму, который неизменно был доволен, когда к детям со двора приходили сверстники (бывал, например, в его доме и совсем юный Зиновий Гердт).

Есенин же, вернувшись в 1923 году из Америки в Россию, после разрыва с Айседорой Дункан, больным и измученным (у него начала развиваться эпилепсия), снова влюбился в свою бывшую жену. Вдруг воспылал к сыну и дочери отцовскими чувствами; ему уже не казалось, что «Есенины черными не бывают». Ревновал её и адресовал её новому мужу обиженные полуиронические строки.

Многие из знавших наших героев подчеркивают, что Есенин любил Зинаиду до гробовой доски. Не зря же он казнил себя:

Но ты детей по свету растерял,

Свою жену легко отдал другому,

И без семьи, без дружбы, без причал

Ты с головой ушел в кабацкий омут…

И адресовал бывшей жене множество поздних раскаяний…..

Хотя поэт теперь редко бывал трезв и с каждым днем опускался все ниже, Зинаида Райх начала опять встречаться с ним в комнате своей подруги Зинаиды Гейман.

Но Гейман не сказала ей, что Мейерхольду все известно, что однажды вечером он брезгливо смотрел в глаза своднице: «Я знаю, что Вы помогаете Зинаиде встречаться с Есениным. Прошу, прекратите это: если они снова сойдутся, то она будет несчастна…». Подруга спрятала глаза, пожала плечами, мол, это ревность… фантазии воспаленного воображения…

А Сергей Есенин страдал без детей, ревновал и желал Зинаиду, чей успех в Москве и Петербурге затмил успех Айседоры Дункан. Но… на одном из свиданий Райх сказала бывшему мужу, что «параллели не скрещиваются», все, хватит, она не бросит Всеволода.

У Мейерхольда были основания для беспокойства. Зинаида даже на сцене не контролировала себя. Играя городничиху, так щипала дочку, что та вскрикивала по-настоящему. На приеме в Кремле разъяренно набросилась на самого Калинина: «Все знают, что ты бабник!» Любой насмешливый взгляд в свою сторону воспринимала в штыки, могла тут же закатить истерику… Поэтому здоровье жены волновало Мейерхольда больше, чем связь с Есениным — тот ведь после Америки тоже сам не свой, говорят, у него участились приступы эпилепсии…

***

…О самоубийстве поэта супруги узнали в тот же день, но поздно вечером. Зинаида с искаженным лицом кинулась в прихожую:

— Я еду к нему!

— Зиночка, подумай…

— Я еду к нему!

— Я еду с тобой…

Всеволод Эмильевич до утра оттирал бившуюся в истерике жену мокрыми полотенцами. Сын ее Константин так вспоминал ту ночь: «Мать лежала в спальне, почти утратив способность реального восприятия… Два раза выбегала к нам, порывисто обнимала и говорила, что мы теперь сироты».

Наутро Зинаида Николаевна отправила своей подруге-наперснице Зинаиде Гейман фотографию с автографом: «…Как воспоминание о самом главном и самом страшном в моей жизни — о Сергее».

Всеволод Эмильевич поддерживал Зину около гроба Есенина, когда она кричала: «Сказка моя, куда ты уходишь?», закрыл спиной от бывшей свекрови, когда та заявила при людях: «Ты во всем виновата!» Сопровождал повсюду, не спускал глаз — только бы не было срыва, только бы все обошлось…

В 30-е годы дом Мейерхольдов считали одним из самых благополучных и гостеприимных в Москве. Говорили, что Зинаида опять накормила всякими вкусностями, а уж сама-то как хороша: известная актриса, красивая женщина, муж просто боготворит её.

Наступало время, когда кругом были одни «враги». В 1938-м появились статьи о «мейерхольдовщине». Под этим подразумевалось тайное пристрастие режиссера к буржуазному искусству. Мейерхольду не дали звания Народного артиста СССР, театр закрыли. А город давно уже содрогался по ночам от резкого звука подъезжающих автомобилей — проводились нескончаемые аресты. Всеволод Эмильевич сильно поседел и постарел.

Его пока не трогали, но удручало другое… В 1939-м болезнь жены обострилась. Зина кричала через окно милиционеру-охраннику, что любит советскую власть, что зря закрыли театр, потом написала яростное письмо Сталину. Кидалась на детей и мужа, говорила, что не знает их, пусть идут вон. Пришлось привязать ее веревками к кровати. Но Мейерхольд не отдал жену в сумасшедший дом: кормил с ложечки, умывал, разговаривал с ней, держал её за руку, пока не уснет. Спустя несколько недель она спокойно проснулась, посмотрела на свои руки и удивленно сказала: «Какая грязь, какая грязь…» Зинаида снова вернулась к нормальной жизни — муж снова спас её… Но до трагической развязки оставалось несколько недель…

Мейерхольда взяли в Ленинграде. В это же время в московской квартире проводился обыск. Зинаида понимает, что мир рухнул, что мужа — единственно верного и настоящего друга жизни — она больше не увидит, но еще не знает, что впереди ночь, которая станет для нее роковой. С 14 на 15 июля 1939 года.

Убийцам, проникшим в квартиру ночью через балкон, Зинаида Николаевна сопротивлялась отчаянно — она была не по-женски сильна.

…Тело актрисы с многочисленными ножевыми ранами нашли в кабинете. Соседи слышали крики Зинаиды Николаевны, но прийти на помощь побоялись. Домработница Лидия Анисимовна, которую, как вспоминала внучка Мейерхольда от первого брака Мария Валлентей, утром нашли с разбитой головой на полу у входной двери, ничего никому не рассказывала, была через несколько дней арестована, а после освобождения куда-то исчезла…

Почти никого не было и на её похоронах…

Татьяну и Константина, детей Зинаиды Райх и Сергея Есенина, выселили из квартиры в 48 часов. Там стали жить личный шофер Берии и молодая сотрудница аппарата НКВД.

Всеволода Мейерхольда расстреляли как «шпиона английской и японской разведок», продержав несколько месяцев в тюрьмах и забив до неузнаваемости. Где лежит его тело, неизвестно до сих пор, но судьбе было угодно, чтобы Есенин, Райх и Мейерхольд и в другой жизни были вместе. Зинаиду похоронили на Ваганьковском кладбище, недалеко от могилы Есенина. Через некоторое время на памятнике Райх появилась еще одна надпись — Всеволод Эмильевич Мейерхольд. Захоронение Мейерхольда существует в братской могиле Донского монастыря. На Ваганьковском кладбище кенотаф. Душа Всеволода отыскала свою Любовь, а душа Зинаиды сделала свой выбор.

Из статьи Т. Шаманковой и открытых источников

Источник: izbrannoe.com