ДЕВЯТОЕ МАЯ

КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ БУЛАТА ШАЛВОВИЧА ОКУДЖАВЫ

Прочитайте подробную биографию Булата Шалвовича Окуджавы.
Как он, имея родителей революционеров (от истоков 1917 года),
потерял отца (его расстреляли, а мать посадили на долгие годы)
и мать и остался фактически - сиротою.
Так у кого ему было просить прощения за такое начало жизни?
ПРЕДМЕТ ДЛЯ ПОКАЯНИЯ ВСЕГДА МОЖНО НАЙТИ!
………………………………………………………………………………………………………….

Отца Окуджавы расстреляли, но мать об этом не знала.
Отец работал на оборонном заводе под эгидой Берии.
Она пошла за помошью к Берии, которого знала ранее - через своего мужа.
Она просила Берию освободить её мужа, но он - то был уже расстрелян.
Берия знал об этом, но обещал "помочь".
Через два дня после разговора с Берией её арестовали и отправили в концлагерь.

9 МАЯ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ БУЛАТА ШАЛВОВОЧА ОКУДЖАВЫ
Рядовой Булат Окуджава был зачислен в отдельный минометный дивизион, участвовал в военных действиях на Северо-Кавказском фронте, был ранен под Моздоком. Его поздние воспоминания об этом периоде принципиально дегероизированы — обстоятельства ранения, несмотря на упоминания серьезной тяжести, отмечаются поверхностно, в таком же духе описывается и эпизодическое обучение на офицерских курсах "то ли Кубанского, то ли Саратовского пехотного училища", расположенного в Степанакерте. Наряду с этим подробно описаны невзгоды военного быта, проблемы с питанием, случаи обмена (а иногда и воровства) продуктов у местных жителей. Окуджава, ставший одним из наиболее талантливых конструкторов советского мифа о Великой отечественной войне, пытался максимально дистанцироваться от однозначных пропагандистских черт в оценках войны.
Опыт службы минометном подразделении нашел отражение в сценарии Булата Окуджавы к фильму "Женя, Женечка и "катюша"". Точный подбор актеров позволил воплотить автобиографическую фантазию Окуджавы — Олег Даль, сыгравший главную роль, в актерской пластике максимально полно воплотил образ московского интеллигентного юноши, парирующего огрубляющую жестокость войны личным моральным кодексом, основанным на несовременной героике произведений Дюма, а может быть, Купера. Булат Окуджава отмечал, что лучшие качества его друзей военного времени раскрывались в общих интересах к поэзии, литературе.
Полуофициальное признание в качестве исполнителя бардовской песни, автора стихов пришло к Булату Окуджаве в эпоху хрущевской оттепели, а такие песни как "Журавли", "Мы за ценой не постоим" (из кинофильма "Белорусский вокзал"), "Бери шинель, пошли домой" (из "Аты-баты, шли солдаты"), закрепили и формальный статус автора ключевых, наиболее популярных военно-патриотических шлягеров.
В годы перестройки Булат Окуджава активно включился в демократические общественно-политические преобразования. Выступая с резкими антикоммунистическими заявлениями, он поддержал сторону Бориса Ельцина в ходе октябрьских событий 1993 года. Стал одним из подписантов "Письма 42-х", обращения творческой интеллигенции к президенту РФ с требованием жесткого подавления Верховного совета в ходе политического кризиса осени 1993 года. Эта позиция спровоцировала массовую и ожесточенную критику в адрес Булата Шалвовича Окуджавы, как подчеркивали политические оппоненты власти — в особенности со стороны фронтовиков. Кроме того, негативный резонанс вызвала и ультралиберальная позиция Булата Окуджавы по вопросу о статусе Чеченской республики.
Все это было и… прошло. Страсти улеглись, остались стихи, песни и образы Булата Окуджава. И оказалось, что стихи о Великой отечественной войне Окуджавы стоят выше сиюминутных политических предпочтений, а песни "Ваше благородие" из кинофильма "Белое солнце пустыни" и "Песня кавалергарда" из "Звезды пленительного счастья" помогают верить в Любовь всем, вчера и сегодня живущим:
У поэта соперников нету —
ни на улице и не в судьбе.

Мы все - войны шальные дети,
И генерал, и рядовой
Опять весна на белом свете...
Бери шинель - пошли домой.

https://youtu.be/hUgl1c7k_zc

***.


БУЛАТ ОКУДЖАВА

Я живу в ожидании краха,
унижений и новых утрат.
Я, рождённый в империи страха,
даже празднествам светлым не рад.

Всё кончается на полуслове
раз, наверное, сорок на дню...
Я, рождённый в империи крови,
и своей-то уже не ценю.

***

Вы говорите про Ливан...
Да что уж тот Ливан, ей-богу!
Не дал бы Бог, чтобы Иван
на танке проложил дорогу.

Когда на танке он придёт,
кто знает, что ему приспичит,
куда он дула наведёт
и словно сдуру, что накличет...

Когда бы странником – пустяк,
что за вопрос – когда с любовью,
пусть за деньгой – уж лучше так,
а не с будёнными и с кровью.

Тем более, что в сих местах
с глухих столетий и поныне –
и мирный пламень на крестах,
и звон малиновый в пустыне.

Тем более, что на Святой
Земле всегда пребудут с нами
и Мандельштам, и Лев Толстой,
и Александр Сергеич сами.