
Волонтеры Юлия Воронецкая, Владимир Бурдейный, Алла Русс, Виктория Белая, Виктория Пастерначенко
Два года назад, в октябре 2013-го, Владимир Путин пригласил Виктора Януковича в Сочи и несколько часов отговаривал его от подписания соглашения об ассоциации с ЕС. Аргументы у Путина, видимо, были сильные (некоторые говорят, что они исчислялись в миллиардах долларов), потому что Янукович резко изменил курс страны и в последний момент, неожиданно как для европейских политиков, так и для своих граждан, фактически отказался подписывать соглашение. Это запустило цепь событий, приведшую к тому, что пути России и Украины кардинально разошлись, если и не навсегда, то очень надолго. О том, как трудно сегодня найти общий язык с россиянами, рассказывают волонтеры Одесского госпиталя, помогающие раненым бойцам АТО и их семьям: Виктория Пастерначенко, Владимир Бурдейный, Юлия Воронецкая и Виктория Белая.
– У вас есть наверняка много знакомых, возможно, родственники в России, я понимаю, со многими трудно разговаривать. Какое соотношение между теми, кто вас понимает, и теми, с которыми невозможно общаться?
Виктория Пастерначенко: Так получилось, что в России я прожила школьные годы. Я получила российский паспорт. Появилась необходимость переехать в Одессу, и встал вопрос о том, чтобы поменять паспорт на украинский, потому что в Украине по закону мы имеем право только на одно гражданство. Когда я здесь уже вышла замуж и у меня появились дети, я продолжала ездить в Россию, каждое лето старалась ездить к своим сестрам, к своим одноклассникам. Перед Майданом года два-три, приезжая в гости к родным, я всегда слышала ехидство и усмешки: а, ваша Юля украла у нас газ, а что же вы ее посадили, бедную, и мучаете ее? Или теперь "ваш Порох", про шоколад постоянно какие-то шутки. Мне казалось, что они действительно шутят, но в глазах была все время какая-то зависть. Я всегда приглашала в наш город приехать, потому что у нас всегда готовы были встречать гостей, мой дом был для них открыт. Впоследствии, когда был Майдан, я потеряла много друзей, сестры приняли решение со мной не общаться. Социальная сеть "Одноклассники" стала для меня очень злой социальной сетью, потому что многие мои одноклассники, парни, сообщали мне о том, что воюют против "ваших украинских солдат", "потому что они ублюдки, потому что они убивают людей". Мало того, они всерьез говорили о том, что мы здесь едим детей, пьем кровь. Мне очень хочется приехать к моим сестрам, у меня еще есть близкие люди, которые требуют моего внимания, но я не могу себе это представить. Чтобы приехать сейчас в Россию, я буду должна снять жовто-блакитную ленточку, я должна снять кулон с трезубцем, потому что моя позиция, наверное, не будет принята в России. Поэтому у меня сейчас дилемма, насколько это будет правильно поехать туда навестить. Хотя очень многие наши одесситы ездят в Россию, пересекают границу, многие навещают своих родственников в Москве, в Питере, говорят, что, в принципе, очень много нормальных людей. Я пока сама не проверила, об этом не буду говорить.
– Здесь, в Одессе, можно спокойно ходить с жовто-блакитной лентой и кулоном с трезубцем или тоже можно получить какие-то негативные реакции?
Виктория Пастерначенко: Кулон и ленточку, вообще украинскую атрибутику я одела, наверное, больше года назад, я периодически ее меняю, но она всегда со мной. Я не стесняюсь, когда играет гимн, встать, положить правую руку к сердцу. Я не боюсь ходить. Не знаю, как это происходит у других людей, наверное, кто-то боится.
– А вообще сталкивались ли вы в городе с агрессией? Были ли проблемы, непонимание?
Виктория Пастерначенко: В моей жизни не было.
Юлия Воронецкая: Можно по-украински? Я могу и по-русски, но лучше по-украински.
– Конечно, можете по-украински. Ваши коллеги говорили, что вы из русскоязычной семьи?
Читать далее...