ДВЕ ОСТАНОВКИ ДО СЧАСТЬЯ

Иногда время любить приходит только после смерти любимого человека    
       Когда среди зимы над землей идет дождь и начинают чернеть проталины, когда вдруг приносит откуда-то влажный ветер острое предчувствие нескорой еще весны, мне хочется говорить о любви, не подчиняющейся ни рассудку, ни обстоятельствам. Я вспоминаю Веронику Тушнову.

       ...Ее друг поэт Марк Соболь писал, что Вероника сразу преображалась, когда Он входил в ее больничную палату. Кто Он, я тогда не знала. Позже, листая поэтическую антологию 60—70-х годов, нашла несколько стихотворений известного советского поэта Александра Яшина, датированных 1965 годом, годом смерти Вероники Тушновой. Я поняла – это посвящено ей.
       Болела Вероника долго и тяжело. Умерла рано, в пятьдесят лет.
      
       Чтоб не мучиться поздней жалостью,
       От которой спасенья нет,
       Напиши мне письмо, пожалуйста,
       Вперед на тысячу лет.
       Не на будущее, так за прошлое,
       За упокой души,
       Напиши обо мне хорошее.
       Я уже умерла. Напиши.
      
       В библиотеках ее сборники всегда были на руках. Девочки переписывали ее стихи в свои тетрадки. Последняя книга Вероники Тушновой называется «Сто часов счастья» и посвящена Александру Яшину. «Не знаю, была ли она счастлива в своей жизни хотя бы час», — сказала мне однажды Надежда Ивановна Катаева-Лыткина, ее близкая подруга.
       Мы часто говорили с ней о Веронике. Надежда Ивановна – личность легендарная. Это она спасла дом Марины Цветаевой в Борисоглебском переулке. Не выселилась из него, когда решение о сносе дома уже было принято и во дворе стояли бульдозеры. В «Маринин дом» часто забегала Вероничка, как называла подругу Надежда Ивановна.
       Во время войны они вместе работали в госпитале. Надежде – 22 года, Веронике чуть больше. Надежда – начинающий хирург, Вероника – палатный ординатор. Она занимается гистологией, пишет диссертацию.
       «Все мгновенно влюблялись в нее, — вспоминает Надежда Ивановна. – В госпитале слыла главной утешительницей. Могла вдохнуть жизнь в безнадежно больных. Мы даже по возможности старались освобождать ее от работы, потому что в ней очень нуждались раненые. Вероника начинала просто жить чужой человеческой судьбой и долго не могла опомниться от полученных ударов. Уходила в себя, писала стихи».
       Я не знаю, где и когда Вероника Тушнова познакомилась с Александром Яшиным, как возникла их огромная и горькая любовь… Встречаться открыто они не могли – Яшин был женат, растил четверых детей. Жену любил до последних дней своих. И тем не менее в поздние годы остро чувствовал одиночество.
       Александр Яшин был натурой страстной, любовь для него – естественное состояние, необходимое условие жизни и творчества:
      
       Боюсь любви, а не любить – не жить.
      
       Он действительно многого боялся. Они ездили вместе в лес, жили в деревнях, ночевали в охотничьих избушках. А когда возвращались, Яшин, чтобы не афишировать отношения, просил Веронику выходить за две-три остановки до Москвы.
       Единственное документальное свидетельство этой любви – воспоминания Федора Абрамова. Из-за советского ханжества они изымались из его собраний сочинений и единственный раз увидели свет в 1996 году в архангельской газете «Правда Севера»: «Понимаю, хорошо понимаю, как рискованно касаться такой деликатной области человеческих отношений, как любовь двух людей, да еще немолодых, семейных, доживающих свои последние годы. Снова заставить кровоточить еще, может быть, не совсем зарубцевавшиеся раны у близких, снова оживить пламя страстей, которые когда-то вызывали столько пересудов и кривотолков…»
       Федор Абрамов, как и большинство, не принимал любовь Яшина к Веронике Тушновой. Александр их познакомил. Абрамов был поражен ее трепетом, сияньем и стихами, «настоящими, земными, опаленными неподдельным чувством»:
      
       Не отрекаются, любя
       Ведь жизнь кончается не завтра.
       Я перестану ждать тебя,
       А ты придешь совсем внезапно...
      
       Потом они втроем ездили в переделкинский лес. Вышли на лужайку.
       «Воскликнула:
       — А вот здесь мы на вальдшнепов стояли. – И тут же с испугом оглянулась на Яшина: дескать, можно ли об этом?»
       Яшин был потрясен смертью Вероники. Напечатал в «Литературной газете» некролог – не побоялся. Посвятил ей стихи, в которых есть и такие строчки: «Вот теперь-то время любить». Теперь – когда никто не осудит, не будет сплетен, дружеских и посторонних советов. Не будет отчаяния близких. Ничего уже не будет.
      
       ...А в доме будет грусть и тишь,
       Хрип счетчика и шорох книжки.
       Когда ты в двери постучишь,
       Взбежав наверх без передышки.
       За это можно все отдать,
       И до того я в это верю,
       Что трудно мне тебя не ждать,
       Весь день не отходя от двери.
      
       Не отрекаются, любя…
      
       Наталья САВЕЛЬЕВА
       14.02.2002

(из интернета)