В условной фауне геополитики, Россию представляет медведь.

Он и в русских сказках выступает обычно в роли справедливого судьи, которому не нужно ничего доказывать, потому что за ним - изначальная, первобытная сила…

Из всей фауны русскому человеку был ближе всего медведь.

Медведь как ровня

Ближе лошадей, коров, к которым относились бережливо, по семейному, но, не стирая границы между собой и животным.

В медведе же русский человек чувствовал некое родство душевное, некую экзистенциальную близость.

Иными словами, в косолапом жителе лесов человек находил себе ровню.

Поиски дружбы с медведем начали еще финно-угорские племена (мурома, меря, мещера), некогда населявшие наши земли. Они признавали за бурым хищником господство за здешними лесами и полагали его добрым.

Арендной платой являлись ритуальные приношения косолапому хозяину и общая инертность в освоении территории.

Леса финно-угры не вырубали, дорог не прокладывали, города не строили, то есть соседством не злоупотребляли.

Но вот на землях Залесья поселился русский человек, предприимчивый и активный, и между новыми колонистами и косолапым возникло легкое напряжение.

В начале наши предки вели себя с местным хозяином со всем почтением, считая его воплощением древнеславянского божества Велеса.

Но после принятия Православия отношение изменилось. Началась война.

Вместе с язычеством искоренялся и медведь как живой языческий идол.

Битва закончилось поражением медведей. Царство Косолапого батюшки кончилось.

И закончилось величайшим унижением для хозяина леса - его приручили.

Он стал потешным царьком.

Приручить медведя

В течение нескольких столетий по дорогам Руси странствовали ватаги с ручными медведями, способными танцевать, кувыркаться и даже попрошайничать. Медвежьи потехи фактически были тогдашней поп-культурой России.

Джильс Флетчер, британский поэт, дипломат, лоббист и просто путешественник, много повидал на своем веку.

Однако после прибытия в Москву, ко двору царя Федора Иоанновича, у него произошло обнуление прошлого опыта.

Джильс увидел медведей.

В большом количестве - праздно разгуливающими по столице.

В своих записках Флетчер писал:

"Диких медведей, ловимых обычно в ямы или тенетами, держат в клетках.

В назначенный день и час собирается двор и несметное количество людей пред феатром, где должно пройти поединку; сие место обведено глубоким рвом для безопасности зрителей и для того, чтобы ни зверь, ни охотник не могли уйти друг от друга.

Там является смелый боец с рогатиною, и выпускают медведя, который, видя его, становится на дыбы, рвет и стремится к нему с отверстым зевом.

Охотник недвижим: смотрит, метит - и сильным махом всаживает рогатину в зверя, а другой конец ее пригнетает к земле ногой. Уязвленный, яростный медведь лезет грудью на железо, орошает его своею кровию и пеной, ломит, грызет древко, и если одолеть не может, то, падая на бок, с последним глухим ревом издыхает.

Народ, доселе безмолвный, оглашает площадь громкими восклицаниями живейшего удовольствия, и героя ведут к погребам царским пить за государево здравие..."

По разным свидетельствам, в Москве Иоанн Грозного на 100 человек приходилось примерно по одному топтыгину.

Бояре и богатые купцы, как правило, держали в своих палатах и теремах хотя бы одного медведя, так сказать, "для души".

Зайдя в какой-нибудь людный кабак того времени, вы обязательно бы увидели медведя.

Причем, порой сидящего с громкой компанией и пьющего наливки.

Соприкосновение с огромным страшным медведем, одоление и подчинение его пробуждали в человеке самоуважение и стимулировали, кстати, лихую безалаберную русскую душевную щедрость: ручной медведь становился напарником, а порой и приятелем.

"Косолапого водили по улицам, обучали разным штукам, его показывали, он плясал, кувыркался, самолично собирал в шляпу деньги за представление; он танцевал, он изображал барышню, собирающуюся на свидание, и пьяного, и скрюченную древнюю старушку; медведь курил, тренькал на балалайке, разве что не пел...

Правда, быть приятелем и балаганным забавником медведя принуждали: "Не охоч медведь плясать, да губу теребят".

Или: "Не привязан медведь, не пляшет.

Но такова медвежья доля..."

Медведь как судья

Особо стоит упомянуть «медвежьи потехи» царя Иоанна.

«Призвание» медведей в качестве экзекуторов был популярно на Руси к моменту царствования Грозного уже не менее пяти столетий.

В русской традиции медведь, в отличие от собаки, считается чистым животным.

По приписываемым ему чудесным качествам он может не только предупредить человека о присутствии нечистой силы, но и выступить в роли наказания Господня нераскаявшихся грешников.

По народным представлениям, медведь мог напасть на человека и съесть его лишь с позволения Бога в наказание за совершенный грех.

Таким образом, отдавая опальных на растерзание медведям, царь учитывал их способность выступать в качестве «незаинтересованных судей».

Медведь и церковь

Такое проникновение медведей в городскую жизнь очень сильно беспокоило церковь. Например, протопоп Аввакум, идеолог раскола и бескомпромиссный борец с культом Топтыгина в XVII веке, в своем Житии жаловался:

"Приидоша в село мое плясовые медведи с бубнами и домрами, и я, грешник, по Христе ревнуя, изгнал их, и хари (маски) и бубны изломал на поле един у многих и медведей двух великих отнял, одново ушиб, и паки ожил, а другова отпустил в поле.

И за сие меня Василей Петрович Шереметев, плывучи Волгою в Казань на воеводство, взяв на судно и браня много... велел меня бросить в Волгу".

Русские святые Сергий Радонежский и Серафим Саровский кормили медведей из рук, как котят.

«Преподобному Герасиму служил лев, а мне, убогому, медведь.

Видимо, и зверь неразумный в послушании у нас пребывает», – говорил преподобный Серафим.

К этому же времени относится челобитная нижегородских священников патриарху, в которой они ропщут на вожаков с медведями, “смущающих народ в праздники и злые прелести бесовские деюще”.

В середине XVII века издаются несколько указов, направленных на запреты медвежьей потехи.

Хотя окончательно косолапые рабы пропали с московских улиц уже ближе к XX веку.

К этой эпохе относится начало сравнения русских с медведями на Западе.

Неизвестно корни этого переноса: почему именно медведями стали называть русских. Точно не потому, что на Руси иностранец запросто мог увидеть в городе пляшущего медведя.

Скажем, в Индии по городам гуляли слоны, но англичанам и в голову не пришло сравнивать индусов со слонами.

Возможно, подача русскому тотему пришла именно с нашей стороны.

Как известно, первыми себя стали сравнивать с медведями варяжские дружины в ранней Киевской Руси.

Однако самоназвание "русский медведь" появилось значительно позднее.

И было, вероятно, связано не с лестным сравнением с мощным зверем по части силы, а по совсем иной причине.

Считалось, что к человеку, победившего медведя в схватке, переходит его сила.

А русский человек не только смог покорить медвежье царство, но и приручить медведя.

Тарас Пронский