ГРАНИ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. ЖЕНЩИНА И МОРЕ



"Что ты видишь во взоре моём,
В этом бледно-мерцающем взоре?"
"Я в нём вижу глубокое море
С потонувшим большим кораблём.

Тот корабль... величавей, смелее
Не видали над бездной морской.
Колыхались высокие реи,
Трепетала вода за кормой.

И летучие странные рыбы
Покидали подводный предел
И бросали на воздух изгибы
Изумрудно блистающих тел.

Ты стояла на дальнем утёсе,
Ты смотрела, звала и ждала,
Ты в последнем весёлом матросе
Огневое стремленье зажгла.

И никто никогда не узнает
О безумной, предсмертной борьбе
И о том, где теперь отдыхает
Тот корабль, что стремился к тебе.

И зачем эти тонкие руки
Жемчугами прорезали тьму,
Точно ласточки с песней разлуки,
Точно сны, улетая к нему.

Только тот, кто с тобою, царица,
Только тот вспоминает о нём,
И его голубая гробница
В затуманенном взоре твоём".



Николай Гумилёв. Корабль



Данте Габриэль Россетти. Заклинание моря. 1877

ГРАНИ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. ЖЕНЩИНА И МОРЕ





О, чудный час, когда душа вольна
Дневную волю вдруг переупрямить!
Вскипит, нахлынет тёмная волна, -
И вспомнит всё беспамятная память.

Зашли Плеяды... Музыка легка...
Обрывист берег... В море парус сирый...
И не по-женски страстная рука
Сжимает выгиб семиструнной лиры...

Гвоздики тёмные. От солнца ль томный жар?
Или от этой, чей так чёрен волос,
Чей раскалённый одичалый голос
Выводит песню в дребезге гитар?..

И вновь иду. Пустынно. Скуден цвет.
Под белым небом... Степи... Взор - свободен...
Ах, смертному так много тысяч лет,
И у души бездомной столько родин!

Иду... Над бездной клёхтанье орла,
По волнам лёт разбойничьей фелюги, -
И надо всем, как чёрных два крыла,
Крутых бровей приближенные дуги.




София Парнок. 1917






Джон Роддем Спенсер Стенхоуп. Мысли о прошлом. 1858

РОМАН О РОЗЕ








Теперь я мёртв. Я стал строками книги
В твоих руках...
И сняты с плеч твоих любовные вериги,
Но жгуч мой прах.

Меня отныне можно в час тревоги
Перелистать,
Но сохранят всегда твои дороги
Мою печать.

Похоронил я сам себя в гробницы
Стихов моих,
Но вслушайся - ты слышишь пенье птицы?
Он жив - мой стих!

Не отходи смущённой Магдалиной -
Мой гроб не пуст...
Коснись единый раз на миг единый
Устами уст.




Максимилиан Волошин





Мэри Стиллмен. Беатриче. 1895

РОМАН О РОЗЕ












Я песни слагаю во славу твою
Затем, что тебя я безумно люблю,
Затем, что меня ты не любишь.
Я вечно страдаю и вечно грущу,
Но, друг мой прекрасный, тебя я прощу
За то, что меня ты погубишь.
Так раненный в сердце шипом соловей
О розе-убийце поёт всё нежней
И плачет в тоске безнадежной,
А роза, склонясь меж зелёной листвы,
Смеётся над скорбью его, как и ты,
О друг мой, прекрасный и нежный.




Николай Гумилёв. М.М.М.







Энтони Фредерик Огастас Сэндис. Тень любви. 1867

РОМАН О РОЗЕ





В моём саду мерцают розы белые,
Мерцают розы белые и красные,
В моей душе дрожат мечты несмелые,
Стыдливые, но страстные.

Тебя я видел только раз, любимая,
Но только раз мечта с мечтой встречается,
В моей душе любовь непобедимая
Горит и не кончается.

Лицо твоё я вижу побледневшее,
Волну волос, как пряди снов согласные,
В глазах твоих - признанье потемневшее,
И губы, губы красные.

С тобой познал я только раз, любимая,
То яркое, что счастьем называется, -
О тень моя, бесплотная, но зримая,
Любовь не забывается.

Моя любовь - пьяна, как гроздья спелые,
В моей душе - звучат призывы страстные,
В моём саду - сверкают розы белые
И ярко, ярко-красные.



Константин Бальмонт. Трилистник. В моём саду






Фредерик Лейтон. Графиня Браунлоу. Фрагмент. 1879

РОМАН О РОЗЕ









Если прихоти случайной
И мечтам преграды нет -
Розой бледной, розой чайной
Воплоти меня, поэт!

Двух оттенков сочетанье
Звонкой рифмой славословь:
Жёлтый - ревности страданье,
Нежно-розовый - любовь.

Вспомни блещущие слёзы,
Полуночную росу,
Бледной розы, чайной розы
Сокровенную красу.

Тонкий, сладкий и пахучий
Аромат её живой
В дивной музыке созвучий,
В строфах пламенных воспой.

И осветит луч победный
Вдохновенья твоего
Розы чайной, розы бледной
И тоску и торжество.



Мирра Лохвицкая






Жорж Кларин. Сара Бернар. 1876

РОМАН О РОЗЕ








Зеркало держит Эрот перед ней, и в стекле его хрупком
Вечное золото кос, вечное небо очей.
А на ковре, у колен, у разымчивых этих и сильных,
В руки лицо уронив, скорбная дева сидит.
"Горе мне! Горе мне! Где, где ночей моих гордая хладность?"
- Что с ней? - подруги вокруг шепчут, лукаво смеясь. -
"Только и было, что раз - это под вечер было, у храма -
Мимо идя, на меня ветреник этот взглянул.
Только и было всего... Да ещё в состязании лирном...
Слышу, - подруги ко мне: "Твой, Мнаседика, черёд".
Вышла, и к струнам едва я певучей рукой прикоснулась,
Как раскалились они: он в этот миг подходил.
Глаз не спуская с меня, затемняемых мраком желанья,
Розу поднёс он зачем смуглую к самым губам?
Как я запела? О чём? О, соперница - роза! О, губы!
Сафо нахмурила бровь. Что мне до гнева её!
О, как должно быть жесток этот рот и горячий и влажный...
Разум во мне помути! Дай мне его позабыть!
Жжёт меня ложе в ночи. Лишь глаза я закрою и вижу
Губы и розу, и вновь розу и губы его...
Что же мне делать, скажи, чтобы их, неотвязных, не видеть?"
- Мудрая словом одним ей отвечает: "Целуй".




София Парнок. Розы Пиерии. 1915







Лоуренс Альма-Тадема. Прощальный поцелуй. 1882

РОМАН О РОЗЕ















Ни нежно так, ни так чудесно
Вовеки розы не цвели:
Здесь дышишь ты, и ты прелестна
Всей грустной прелестью земли.

Как нежно над тобою небо
Простёрло ласковый покров...
И первый в мире вечер не был
Блаженней этих вечеров!

А там, над нами, Самый Строгий
Старается нахмурить бровь,
Но сам он и меньшие боги -
Все в нашу влюблены любовь.





София Парнок. 1921









Джон Уильям Годвард. Старая, старая история. 1903

РОМАН О РОЗЕ





Над тихо дремлющим прудом -
Где тишина необычайная,
Есть небольшой уютный дом
И перед домом - роза чайная.
Над нею веера стрекоз -
Как опахала изумрудные;
Вокруг цветы струят наркоз
И сны лелеют непробудные.
В пруде любуется фасад
Своей отделкой прихотливою;
И с ней кокетничает сад,
Любуясь розою стыдливою.
Но дни и ночи, ночи, дни -
Приливы грусти необычные.
И шепчет роза: "Мы - одни
С тобою, сад мой, горемычные"...
А между тем, с огней зари
И до забвения закатного,
В саду пигмеи, как цари,
Живут в мечте невероятного.
Они хохочут и шумят,
Ловя так алчно впечатления;
Под их ногами сад измят:
Бессмертье - часто жертва тления!..
Что станет с розой, если весть
О ней дойдёт до них случайная?..
И, не успевшая расцвесть,
Спешит увянуть роза чайная...



Игорь Северянин. Роза чайная. 1909

Эмиль Вернон. 1872-1919. Девушка с розой

РОМАН О РОЗЕ












Куст алых роз опять заполнил утро ароматом,
Зимой он стыл в тоске усталых грёз, зовя весну.
Расцвёл улыбчивый рассвет на лепестке крылатом,
Луч солнца пробудился вновь у певчих птиц в плену.
Пронизана листва густая соловьиной трелью,
Где прежде только вихрь шальной в нагих ветвях свистел;
Ты спросишь у меня, к чему звон птичьего веселья -
Луч солнца пробудился вновь, и лес помолодел.
Дано песнь птице обрести в сиянье дня земного,
Как и стыдливой розе - цвет пылающих ланит.
Певучий солнца луч заполнил моё сердце снова.
Кто догадался, отчего лицо моё горит?




Уильям Мейкпис Теккерей. Куст алых роз. 1848







Франс Мортельманс. Розы. До 1936

РОМАН О РОЗЕ


Сероглаз был высокий мальчик,
На полгода меня моложе.
Он принёс мне белые розы,
Мускатные белые розы,
И спросил меня кротко: "Можно
С тобой посидеть на камнях?"
Я смеялась: "На что мне розы?
Только колются больно!" - "Что же, -
Он ответил, - тогда мне делать,
Если так я в тебя влюбился".
И мне стало обидно: "Глупый! -
Я спросила: - Что ты - царевич?"
Это был сероглазый мальчик,
На полгода меня моложе.
"Я хочу на тебе жениться, -
Он сказал, - скоро стану взрослым
И поеду с тобой на север..."
Заплакал высокий мальчик,
Оттого что я не хотела
Ни роз, ни ехать на север.
Плохо я его утешала:
"Подумай, я буду царицей,
На что мне такого мужа?"
"Ну, тогда я стану монахом, -
Он сказал, - у вас в Херсонесе".
"Нет, не надо лучше: монахи
Только делают, что умирают.
Как придёшь - одного хоронят,
А другие, знаешь, не плачут".

Ушёл не простившись мальчик,
Унёс мускатные розы,
И я его отпустила,
Не сказала: "Побудь со мною".
А тайная боль разлуки
Застонала белою чайкой
Над серой полынной степью,
Над пустынной, мёртвой Корсунью.

Анна Ахматова. У самого моря. Отрывок. 1914


Эдвард Джон Пойнтер. На террасе. 1889

РОМАН О РОЗЕ






Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на жёлтой заре - фонари.

Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе чёрную розу в бокале
Золотого, как небо, аи.

Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: "И этот влюблён".

И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступлённо запели смычки...
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожаньем руки...

Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой, легка...
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.

Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: "Лови!.."
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.



Александр Блок. В ресторане.1910



Илья Глазунов. Незнакомка. Иллюстрация к стихотворению А.А.Блока "Незнакомка". 1980

РОМАН О РОЗЕ


Искусство составления закатов?
Искусство составления рассветов?
Но жил швейцарец, первенство захапав,
в искусстве составления букетов.

Толстяк, одетый в замшевые шорты,
пьянчуга в состоянье вечном крена,
букеты он готовил, словно торты
при помощи цукатов или крема.

Он разводил нарциссы, цикламены,
но лично среди дружеского пира
предпочитал он хризантему пены,
свисающую пышно с кружки пива.

Родился сын у короля резины?
Прекрасно. Орхидеи. Две корзины.
В Сараеве раздался чей-то выстрел?
Ужасно... Иммортели надо выслать.

Скончался у молочницы сыночек?
Что ж, из отходов скромненький веночек.
Уже ползут по всей Европе газы?
Какой кошмар, но - вырастут заказы.

Он, циник, знал - среди всех войн, восстаний
и стольких политических балетов
не пропадает посвящённый в тайны
искусства составления букетов.

А между тем давно он тайны пропил,
коммерцией занявшись - не искусством,
фантазии убыточны. Напротив -
приносит прибыль потаканье вкусам.

Учеников он мучил, надувая,
не доверяя составлять букеты,
и был секрет его преподаванья
в умении скрывать свои секреты.

Но среди всех, возившихся в теплицах,
со шлангами и хитрым удобреньем,
лишь Мишико - мальчишка из Тифлиса -
на мастера смотрел с неодобреньем.

Он всю работу выполнял на совесть,
но усмехался каверзно и едко
и лил ткемали - свой бунтарский соус
на тощую щвейцарскую котлетку.

И мастер вздрогнул, сотрясаясь жиром,
когда мальчишка, скорчив ему рожу,
взял листья свёклы - все в лиловых жилах -
и завернул в них золотую розу.

Букет был грубый, несуразный, дикий,
но, сжав бессильно свой садовый ножик,
швейцарец ощутил, что он - кондитер,
а этот мальчик - истинный художник.

В искусстве коммерсантам нет прощенья.
Для коммерсанта вкус клиента - стимул,
ну, а искусство - дерзость совмещенья,
казавшегося всем несовместимым.

И мастер пил, мешая пиво с водкой.
"Что на закуску?" - кельнер осторожно
спросил.
В ответ со злобой: "Листья свёклы!"
"Что?!" - кельнер побледнел.
"И - розу, розу..."


Евгений Евтушенко. Искусство составления букетов.


Золотая папская роза. Ювелир Минуккио. Авиньон. 1330. Золото, цветное стекло

ЦВЕТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА











Я положил к твоей постели
Полузавядшие цветы,
И с лепестками помертвели
Мои усталые мечты.

Я нашептал моим левкоям
Об угасающей любви,
И ты к оплаканным покоям
Меня уж больше не зови.

Мы не живём, а мы тоскуем.
Для нас мгновенье красота.
Но не зажжёшь ты поцелуем
Мои холодные уста.

И пусть в мечтах я всё читаю:
"Ты не любил, тебе не жаль",
Зато я лучше понимаю
Твою любовную печаль.








Сергей Есенин. 1913-1915

ЦВЕТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. НАДЕЖДА ТЭФФИ















Зацветают весной (ах, не надо! не надо!),
Зацветают весной голубые цветы...
Не бросайте на них упоённого взгляда!
Не любите их нежной, больной красоты!
Чтоб не вспомнить потом (ах, не надо! не надо!),
Чтоб не вспомнить потом голубые цветы,
В час, когда догорит золотая лампада
Неизжитой, разбитой, забытой мечты!





Надежда Тэффи











Катарина Клейн. Незабудки. 1905

ЦВЕТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. НАДЕЖДА ТЭФФИ












Не тронь моих цветов! - Они священны!
Предвидя тёмный путь их жертвенной судьбы,
Великие жрецы и кроткие рабы
Служили им коленопреклоненны.

Сплетёшь ли ты венок из этих фьялок!
Замученных цветов для радости не рви.
Их горький аромат на пиршестве любви
Смутит тебя, томителен и жалок...

О, царственная скорбь - их увяданье!
Забудь лазурный день и солнечную высь,
Приди к моим цветам, молитвенно склонись,
Земле моей отдай своё лобзанье!



Надежда Тэффи









Генри Мейнелл Рим. 1859-1920. Фиалки

ЦВЕТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. НАДЕЖДА ТЭФФИ







Вянут лилии, бледны и немы...

Мне не страшен их мёртвый покой,

В эту ночь для меня хризантемы

Распустили цветок золотой!


Бледных лилий печальный и чистый

Не томит мою душу упрёк...

Я твой венчик люблю, мой пушистый,

Златоцветный, заветный цветок!


Дай вдохнуть аромат твой глубоко,

Затумань сладострастной мечтой!

Радость знойная! Солнце Востока!

Хризантемы цветок золотой!





Надежда Тэффи

Берта Моризо. На балу. 1875

ЦВЕТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. МИРРА ЛОХВИЦКАЯ













Я люблю тебя, как море любит солнечный восход,
Как нарцисс, к волне склонённый, -
блеск и холод сонных вод.
Я люблю тебя, как звёзды любят месяц золотой,
Как поэт - своё созданье, вознесённое мечтой.
Я люблю тебя, как пламя - однодневки-мотыльки,
От любви изнемогая, изнывая от тоски.
Я люблю тебя, как любит звонкий ветер камыши,
Я люблю тебя всей волей, всеми струнами души.
Я люблю тебя, как любят неразгаданные сны:
Больше солнца, больше счастья,
больше жизни и весны.





Мирра Лохвицкая








Лоуренс Альма-Тадема. Весенние цветы. 1911

ЦВЕТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. МИРРА ЛОХВИЦКАЯ












Где сочная трава была как будто смята,
Нашла я ленты розовой клочок.
И в царстве радостном лучей и аромата
Пронёсся вздох - подавлен, но глубок.

Иглой шиповника задержанный случайно,
Среди бутонов, жаждущих расцвесть,
Несчастный лоскуток, разгаданная тайна,
Ты мне принёс мучительную весть.

Я сохраню тебя, свидетеля обмана,
На сердце, полном горечи и зла,
Чтоб никогда его не заживала рана,
Чтоб месть моя достойною была!




Мирра Лохвицкая. Ревность






Данте Габриэль Россетти. Прекрасная Розамунда. Фрагмент. 1861

ЦВЕТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. МИРРА ЛОХВИЦКАЯ




Я хочу умереть молодой,
Не любя, не грустя ни о ком;
Золотой закатиться звездой,
Облететь неувядшим цветком.

Я хочу, чтоб на камне моём
Истомлённые долгой враждой
Находили блаженство вдвоём...
Я хочу умереть молодой!

Схороните меня в стороне
От докучных и шумных дорог,
Там, где верба склонилась к волне,
Где желтеет некошеный дрок.

Чтобы сонные маки цвели,
Чтобы ветер дышал надо мной
Ароматами дальней земли...
Я хочу умереть молодой!

Не смотрю я на пройденный путь,
На безумье растраченных лет;
Я могу беззаботно уснуть,
Если гимн мой последний допет.

Пусть не меркнет огонь до конца
И останется память о той,
Что для жизни будила сердца...
Я хочу умереть молодой!



Мирра Лохвицкая





Жюль Жозеф Лефевр. 1836-1911. Флора