ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ













...И кто-то, во мраке дерев незримый,
Зашуршал опавшей листвой
И крикнул: "Что сделал с тобой любимый,
Что сделал любимый твой!

Словно тронуты чёрной, густою тушью
Тяжёлые веки твои.
Он предал тебя тоске и удушью
Отравительницы любви.

Ты давно перестала считать уколы -
Грудь мертва под острой иглой.
И напрасно стараешься быть весёлой -
Легче в гроб тебе лечь живой!.."

Я сказала обидчику: "Хитрый, чёрный,
Верно, нет у тебя стыда.
Он тихий, он нежный, он мне покорный,
Влюблённый в меня навсегда!"




Анна Ахматова. Отрывок. 1912





Джон Уотерхаус. 1849-1917. Портрет жены художника (не датировано)

ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ


В миг полуосени-полузимы
что твоя туфелька мне ворожила?
Мёртвые листья она ворошила,
что-то выспрашивая у земли, -
только земля свой ответ отложила.

Туфелька, как беззащитный зверёк,
ткнулась в ботинок мордочкой мокрой.
Был он какой-то растерянный, мёртвый,
он от ответа себя уберёг,
ну а вокруг шелестящие мётлы
мёртвые листья сгребали у ног.

Мёртвые листья ещё не дожгли.
Я был дожжён. Наша песенка спета,
если на взорванность чьей-то души
в собственной мы не находим ответа.
Нету мудрее и горше совета:
мёртвые листья не вороши.

Рядом в песке твой ребёнок играл.
В доме напротив твой муж фанатично
делал, так веря тебе безгранично,
маслом пейзаж, где закат умирал.
Я себя чувствовал подло, двулично,
словно я краски чужие украл.
Мёртвые листья сжигали привычно.
Дым восходил, как беззвучный хорал.

Был на пейзаже хор воронья,
голые сучья, торчащие мглисто,
были те самые мёртвые листья,
ты, твой ребёнок, пустая скамья.
Господи, вдруг под провидческой кистью
вырасту тенью предательства я?

Жизнь не простила забавы мои.
Жадным я был. Эта детская жадность
переходила порой в беспощадность
к яблокам тем, что надкусывал и
сразу бросал. Ты преступна, всеядность,
если ты горе для чьей-то семьи.

Станет вина перед ближним - виной
передо всем человеческим родом.
Так же грешно, словно горе - народам,
горе семье принести хоть одной.
Подло ломать чью-то жизнь мимоходом,
если не можешь построить иной.

Колокол хриплый - трамвайный звонок.
Я на подножке. Летят мостовые.
Снова один. Ничего. Не впервые.
Лучше я буду совсем одинок,
чем, согреваючись, души живые
жечь, будто мёртвые листья у ного.
Кончено всё. Я иначе не мог.


Евгений Евтушенко. В миг полуосени-полузимы. 1971


Аполлинарий Васнецов. Осень. Фрагмент. 1910-е

ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ












Сегодня, увы, я не буду таким, как вчера, -
К чему повторять всё то, что вчера было спето?..
Я буду один и я буду бродить до утра -
Опять провожать уходящее лето.

Вчера ещё не было лету конца:
Оно, как и мы, умирать не умеет.
Но падают, падают листья, как слёзы с лица,
Лишь станет чуть-чуть холоднее...

Как мало нам нужно порой, чтоб навеки уйти!
Не верим, не ждём за зелёное лето расплаты,
Но дни всё короче, и осень у нас на пути
Встаёт календарною датой.

И каждой весной я в сомненье хожу сам не свой:
Не верю ни лесу пустому, ни голому полю.
А будет ли всё так, как было вчерашней весной,
И хватит ли сил, чтобы снова пробиться на волю?..










Андрей Макаревич. Уходящее лето

Илья Глазунов. Девушка. 1979

ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ










Я написала слова,
Что долго сказать не смела.
Тупо болит голова,
Странно немеет тело.

Смолк отдалённый рожок,
В сердце всё те же загадки,
Лёгкий осенний снежок
Лёг на крокетной площадке.

Листьям последним шуршать!
Мыслям последним томиться!
Я не хотела мешать
Тому, кто привык веселиться.

Милым простила губам
Я их жестокую шутку...
О, вы приедете к нам
Завтра по первопутку.

Свечи в гостиной зажгут,
Днём их мерцанье нежнее,
Целый букет принесут
Роз из оранжереи.



Анна Ахматова. Обман. Отрывок. 1911





Эмма Сэндис. Мечты. 1876

ОСЕНЬ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. АННА АХМАТОВА












Небывалая осень построила купол высокий,
Был приказ облакам этот купол собой не темнить.
И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,
А куда провалились студёные, влажные дни?
Изумрудною стала вода замутнённых каналов,
И крапива запахла, как розы, но только сильней.
Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых,
Их запомнили все мы до конца наших дней.
Было солнце таким, как вошедший в столицу
мятежник,
И весенняя осень так жадно ласкалась к нему,
Что казалось - сейчас забелеет прозрачный
подснежник...
Вот когда подошёл ты, спокойный, к крыльцу моему.




Анна Ахматова. 1922







Данте Габриэль Россетти. Подснежники. 1873

ОСЕНЬ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. АННА АХМАТОВА












Ты выдумал меня. Такой на свете нет,
Такой на свете быть не может.
Ни врач не исцелит, не утолит поэт, -
Тень призрака тебя и день и ночь тревожит.
Мы встретились с тобой в невероятный год,
Когда уже иссякли мира силы,
Всё было в трауре, всё никло от невзгод,
И были свежи лишь могилы.
Без фонарей как смоль был чёрен невский вал,
Глухая ночь вокруг стеной стояла...
Так вот когда тебя мой голос вызывал!
Что делала - сама ещё не понимала.
И ты пришёл ко мне, как бы звездой ведом,
По осени трагической ступая,
В тот навсегда опустошённый дом,
Откуда унеслась стихов сожжённых стая.




Анна Ахматова. 1956






Данте Габриэль Россетти. Святой Грааль. 1874

ОСЕНЬ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. АЛЕКСАНДР БЛОК








И вот уже ветром разбиты, убиты
Кусты облетелой ракиты.

И прахом дорожным
Угрюмая старость легла на ланитах.
Но в тёмных орбитах
Взглянули, сверкнули глаза невозможным...

И радость, и слава -
Всё в этом сияньи бездонном,
И дальном.
Но смятые травы
Печальны,
И листья крутятся в лесу обнажённом...

И снится, и снится, и снится:
Бывалое солнце!
Тебя мне всё жальче и жальче...

О, глупое сердце,
Смеющийся мальчик,
Когда перестанешь ты биться?




Александр Блок. Осенняя любовь. 3 октября 1907








Анна Леа Меррит. Запертая любовь. 1889

ОСЕНЬ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. АЛЕКСАНДР БЛОК




Под ветром холодные плечи
Твои обнимать так отрадно:
Ты думаешь - нежная ласка,
Я знаю - восторг мятежа!

И теплятся очи, как свечи
Ночные, и слушаю жадно -
Шевелится страшная сказка,
И звёздная дышит межа...

О, в этот сияющий вечер
Ты будешь всё так же прекрасна,
И, верная тёмному раю,
Ты будешь мне светлой звездой!

Я знаю, что холоден ветер,
Я верю, что осень бесстрастна!
Но в тёмном плаще не узнают,
Что ты пировала со мной!..

И мчимся в осенние дали,
И слушаем дальние трубы,
И мерим ночные дороги,
Холодные выси мои...

Часы торжества миновали -
Мои опьянённые губы
Целуют в предсмертной тревоге
Холодные губы твои.



Александр Блок. Осенняя любовь. 3 октября 1907




Джон Уильям Уотерхаус. Борей. 1903

ОКТЯБРЬ











Я неверную встретил у входа:
Уронила платок - и одна.
Никого. Только ночь и свобода.
Только жутко стоит тишина.

Говорил ей несвязные речи,
Открывал ей все тайны с людьми,
Никому не поведал о встрече,
Чтоб она прошептала: возьми...

Но она ускользающей птицей
Полетела в ненастье и мрак,
Где взвился огневой багряницей
Засыпающий праздничный флаг.

И у светлого дома, тревожно,
Я остался вдвоём в темнотой.
Невозможное было возможно,
Но возможное - было мечтой.




Александр Блок. 23 октября 1907







Валентин Камерон Принсеп. 1838-1904
Первое прикосновение зимы - исчезновение лета

ОСЕНЬ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА













Осенней улицы всхлипы вы
Сердцем ловили, сырость лаская.
Фольгу окон кофейни Филиппова
Блестит брызги асфальтом Тверская.

Дымные взоры рекламы теребят.
Ах, восторга не надо, не надо...
Золотые пуговицы рвали на небе
Звёзды, брошенные вашим взглядом.

И вы скользили, единственная, по улице,
Брызгая взором в синюю мглу,
А там, где сумрак, как ваши взоры, тюлится,
За вами следила секунда на углу.

И где обрушились зданья в провалы
Минутной горечи и сердца пустого,
Вам нагло в глаза расхохоталась
Улыбка красная рекламы Шустова.




Константин Большаков. Вернисаж осени. 1913






Андерс Цорн. Омнибус. 1892

ОСЕНЬ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. ПОЛИКСЕНА СОЛОВЬЁВА















Тишина золотовейная в осеннем саду.

Только слышно, как колотят бельё на пруду,

Да как падает где-то яблоко звуком тугим,

Да как шепчется чьё-то сердце тихо с сердцем моим.













Поликсена Соловьёва. В осеннем саду. 1908

Фредерик Чайлд Хассам. Размышление (Китти Хьюз) 1917

GOTHIC BALLAD. КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ




В старинном замке Джэн Вальмор,
Красавицы надменной,
Толпятся гости с давних пор,
В тоске беспеременной:
Во взор её лишь бросишь взор,
И ты навеки пленный.

Красивы замки старых лет.
Зубцы их серых башен
Как будто льют чуть зримый свет,
И странен он и страшен,
Немым огнём былых побед
Их гордый лик украшен.

Мосты подъёмные и рвы, -
Замкнутые владенья.
Здесь ночью слышен крик совы,
Здесь бродят привиденья.
И странен вздох седой травы
В час лунного затменья.

В старинном замке Джэн Вальмор
Чуть ночь звучат баллады.
Поёт струна, встаёт укор,
А где-то - водопады,
И долог гул окрестных гор,
Ответствуют громады.

Сегодня день рожденья Джэн.
Часы тяжёлым боем
Сзывают всех, кто взят ей в плен,
И вот проходят роем
Красавцы, Гроль, и Ральф, и Свен,
По сумрачным покоям.

И нежных дев соседних гор
Здесь ярко блещут взгляды,
Эрглэн, Линор, и ясен взор
Пышноволосой Ады, -
Но всех прекрасней Джэн Вальмор,
В честь Джэн звучат баллады.

Певучий танец заструил
Медлительные чары.
Пусть будет с милой, кто ей мил.
И вот кружатся пары.
Но бог любви движеньем крыл
Сердцам готовит кары.

Да, взор один на путь измен
Всех манит неустанно.
Всё в жизни - дым, всё в жизни - тлен,
А в смерти всё туманно.
Но ради Джэн, о ради Джэн,
И смерть сама желанна.

Бьёт полночь. "Полночь!" - Звучный хор
Пропел балладу ночи:
"Беспечных дней цветной узор
Был длинен, стал короче".
И вот у гордой Джэн Вальмор
Блеснули странно очи.

В полночный сад зовёт она
Безумных и влюблённых,
Там нежно царствует луна
Меж елей полусонных,
Там нежно дышит тишина
Среди цветов склонённых.

Они идут, и сад молчит,
Прохлада над травою,
И только здесь и там кричит
Сова над головою,
Да в замке музыка звучит
Прощальною мольбою.

Идут. Но вдруг один пропал,
Как бледное виденье.
Другой холодным камнем стал,
А третий - как растенье.
И обнял всех незримый вал
Волненьем измененья.

Под жёлтой дымною луной,
В саду с травой седою,
Безумцы, пёстрой пеленой
И разной чередою,
Оделись формою иной
Пред девой молодою.

Исчезли Гроль, и Ральф, и Свен
Среди растений сада.
К цветам навек попали в плен
Эрглэн, Линор и Ада.
В глазах зеленоглазой Джэн -
Змеиная отрада.

Она одна, окружена
Тенями ей убитых.
Дыханий много пьёт она
Из этих трав излитых.
В ней - осень, ей нужна весна
Восторгов ядовитых.

И потому, сплетясь в узор,
В тоске беспеременной
Томятся души с давних пор
Толпой, навеки пленной,
В старинном замке Джэн Вальмор,
Красавицы надменной.


Константин Бальмонт. Замок Джэн Вальмор. 1904


Данте Габриэль Россетти. Примулы. 1874

GOTHIC BALLAD. КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ








Это было давно, это было давно
В королевстве приморской земли:
Там жила и цвела та, что звалась всегда,
Называлася Аннабель-Ли, -
Я любил, был любим, мы любили вдвоём,
Только этим мы жить и могли.

И, любовью дыша, были оба детьми
В королевстве приморской земли,
Но любили мы больше, чем любят в любви -
Я и нежная Аннабель-Ли, -
И, взирая на нас, серафимы небес
Той любви нам простить не могли.

Оттого и случилось когда-то давно
В королевстве приморской земли:
С неба ветер повеял холодный из туч,
Он повеял на Аннабель-Ли;
И родные толпой многознатной сошлись,
И её от меня унесли,

Чтоб навеки её положить в сакофаг
В королевстве приморской земли.
Половины такого блаженства узнать
Серафимы в раю не могли, -
Оттого и случилось (как ведомо всем
В королевстве приморской земли):
Ветер ночью повеял холодный из туч -
И убил мою Аннабель-Ли.

Но, любя, мы любили сильней и полней
Тех, что страсти бремя несли,
Тех, что мудростью нас превзошли, -
И ни ангелы неба, ни демоны тьмы
Разлучить никогда не могли,
Не могли разлучить мою душу с душой
Обольстительной Аннабель-Ли.

И всегда луч луны навевает мне сны
О пленительной Аннабель-Ли;
И зажжётся ль звезда, вижу очи всегда
Обольстительной Аннабель-Ли;
И в мерцанье ночей я всё с ней, я всё с ней,
С незабвенной - с невестой - с любовью моей, -
Рядом с ней распростёрт я вдали,
В саркофаге приморской земли.


Эдгар По. Аннабель-Ли. 1849

Перевод Константина Бальмонта. 1895



Данте Габриэль Россетти. Небесная возлюбленная. 1875-1878

В ПЛАТЬЕ РОЗОВОГО ЦВЕТА













Жарко веет ветер душный,
Солнце руки обожгло,
Надо мною свод воздушный,
Словно синее стекло;

Сухо пахнут иммортели
В разметавшейся косе.
На стволе корявой ели
Муравьиное шоссе.

Пруд лениво серебрится,
Жизнь по-новому легка...
Кто сегодня мне приснится
В пёстрой сетке гамака?










Анна Ахматова. Обман. 1910

Джованни Болдини. В гамаке. Фрагмент. 1872-1874

ОСЕНЬ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. АННА АХМАТОВА













Память о солнце в сердце слабеет.
Желтей трава.
Ветер снежинками ранними веет
Едва-едва.

В узких каналах уже не струится -
Стынет вода.
Здесь никогда ничего не случится, -
О, никогда!

Ива на небе пустом распластала
Веер сквозной.
Может быть, лучше, что я не стала
Вашей женой.

Память о солнце в сердце слабеет.
Что это? Тьма?
Может быть!.. За ночь прийти успеет
Зима.



Анна Ахматова. 1911





Данте Габриэль Россетти. Речная ива. 1871

ОКТЯБРЬ














Как женщина пожившая, но всё же
Пленительная в устали своей,
Из алых листьев клёна взбила ложе
Та, что зовётся Грустью у людей...

И прилегла - и грешно, и лукаво
Печалью страсти гаснущей влеча.
Необходим душе моей - как слава! -
Изгиб её осеннего плеча...

Петь о весне смолкаем мы с годами:
Чем ближе к старости, тем всё ясней,
Что сердцу ближе вёсен с их садами
Несытая пустынность осеней...




Игорь Северянин. Зовущаяся грустью. 1926








Фрэнк Бернард Дикси. 1853-1928. Страсть. Фрагмент

ОСЕННИЙ ДОППЕЛЬГАНГЕР


Однажды в октябрьском тумане
Я брёл, вспоминая напев.
(О, миг непродажных лобзаний!
О, ласки некупленных дев!)
И вот - в непроглядном тумане
Возник позабытый напев.

И стала мне молодость сниться,
И ты, как живая, и ты...
И стал я мечтой уноситься
От ветра, дождя, темноты...
(Так ранняя молодость снится.
А ты-то, вернёшься ли ты?)

Вдруг вижу - из ночи туманной,
Шатаясь, подходит ко мне
Стареющий юноша (странно,
Не снился ли он мне во сне?),
Выходит из ночи туманной
И прямо подходит ко мне.

И шепчет: "Устал я шататься,
Промозглым туманом дышать,
В чужих зеркалах отражаться
И женщин чужих целовать..."
И стало мне странным казаться,
Что я его встречу опять...

Вдруг - он улыбнулся нахально -
И нет близ меня никого...
Знаком этот образ печальный,
И где-то я видел его...
Быть может, себя самого
Я встретил на глади зеркальной?



Александр Блок. Двойник. Октябрь 1909



Ханс фон Маре. Автопортрет с Францем Ленбахом
Фрагмент. 1864

ОТЛИЧНОЙ ОТ ДРУГИХ






Ты совсем не похожа на женщин других:
У тебя в меру длинные платья,
У тебя выразительный, сдержанный стих
И выскальзыванье из объятья.

Ты не красишь лица, не сгущаешь бровей
И волос не стрижёшь в жертву моде.
Для тебя есть Смирнов, но и есть соловей,
Кто его заменяет в природе.

Ты способна и в сахаре выискать "соль",
Фразу - в только намёкнутом слове...
Ты в Ахматовой ценишь бессменную боль,
Стилистический шарм в Гумилёве.

Для тебя, для гурманки стиха, острота
Сологубовского триолета,
И, что Блока не поцеловала в уста,
Ты шестое печалишься лето.

А в глазах оздоравливающих твоих -
Ветер с моря и поле ржаное.
Ты совсем не похожа на женщин других,
Почему мне и стала женою.




Игорь Северянин. Отличной от других. 1927






Эйнар Нильсон. Скульптор Андрес Хансен и его жена
1900-1901

НОЯБРЬ. ПЕРВЫЙ СНЕГ






Ушёл он рано вечером,
Сказал:
- Не жди. Дела...

Шёл первый снег.
И улица
Была белым-бела.

В киоске он у девушки
Спросил стакан вина.

"Дела... -
Твердил он мысленно, -
И не моя вина".

Но позвонил он с площади:
- Ты спишь?
- Нет, я не сплю.
- Не спишь? А что ты делаешь?
Ответила:
- Люблю!

...Вернулся поздно утром он,
В двенадцатом часу,
И озирался в комнате,
Как будто бы в лесу.
В лесу, где ветви чёрные
И чёрные стволы,
И все портьеры чёрные,
И чёрные углы,
И кресла чёрно-бурые,
Толпясь, молчат вокруг...

Она склонила голову,
И он увидел вдруг:
Быть может, и сама ещё
Она не хочет знать,
Откуда в тёплом золоте
Взялась такая прядь!

Он тронул это милое
Теперь ему навек
И понял,
Чьим он золотом
Платил за свой ночлег.

Она спросила:
- Что это? -
Сказал он:
- Первый снег!


Леонид Мартынов. Первый снег. 1946

Эдгар Дега. Выздоравливающая. 1872-1887

ДВОЙНИК СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. АННА АХМАТОВА







О, не вздыхайте обо мне,
Печаль преступна и напрасна,
Я здесь, на сером полотне,
Возникла странно и неясно.

Взлетевших рук излом больной,
В глазах улыбка исступленья,
Я не могла бы стать иной
Пред горьким часом наслажденья.

Он так хотел, он так велел
Словами мёртвыми и злыми.
Мой рот тревожно заалел,
И щёки стали снеговыми.

И нет греха в его вине,
Ушёл, глядит в глаза другие,
Но ничего не снится мне
В моей предсмертной летаргии.



Анна Ахматова. Надпись на неоконченном портрете
1910




Данте Габриэль Россетти. Эскиз портрета миссис Уильям Моррис
Около 1873