СНЫ АЛЬБЕРТА ДЖОЗЕФА МУРА


Закрыв глаза, я вижу сон,
Там всё не так, там всё другое,
Иным исполнен небосклон,
Иное, глубже дно морское.

Я прохожу по тем местам,
Где никогда я не бываю,
Но сонно помню - был уж там,
Иду по туче прямо к краю.

Рожденье молний вижу я,
Преображенье молний в звуки,
И вновь любимая моя
Ко мне протягивает руки.

Я понимаю, почему
В её глазах такая мука,
Мне видно, только одному,
Что значит самый всклик - разлука.

В желанном платье, что на ней,
В одной, едва заметной, складке
Вся тайна мира, сказка дней,
Невыразимые загадки.

Я в ярком свете подхожу,
Сейчас исчезнет вся забота.
Но бесконечную межу
Передо мной раскинул кто-то.

Желанной нет. Безбрежность нив.
Лишь василёк один, мерцая,
Поёт чрез золотой разлив
Там, где была моя родная.


Константин Бальмонт. Сны. 1922


Альберт Джозеф Мур. Азалия. 1868

СНЫ АЛЬБЕРТА ДЖОЗЕФА МУРА





Счастье души утомлённой -
Только в одном:
Быть как цветок полусонный
В блеске и шуме дневном,
Внутренним светом светиться,
Всё позабыть и забыться,
Тихо, но жадно упиться
Тающим сном.

Счастье ночной белладонны -
Лаской убить.
Взоры её полусонны,
Любо ей день позабыть,
Светом луны расцвечаться,
Сердцем с луною встречаться,
Тихо под ветром качаться,
В смерти любить.

Друг мой, мы оба устали.
Радость моя!
Радости нет без печали.
Между цветами - змея.
Кто же с душой утомлённой
Вспыхнет мечтой полусонной,
Кто расцветёт белладонной -
Ты или я?



Константин Бальмонт. Белладонна. 1903


Альберт Джозеф Мур. Корзинка. 1879

СНЫ АЛЬБЕРТА ДЖОЗЕФА МУРА













Безукоризненный в изяществе наряд.
Всё одноцветное, в рассветно-сером, платье.
Зеленоватость в нём всесильна без изъятья.
У пояса костёр приковывает взгляд.

Столепестковая таит душистый яд.
Меняет ясность чувств. Внушает мысль объятья.
О, если б мог тебя всю, всю в себя вобрать я.
Но губы алые безгласно не велят.

И пепельных волос волна, упав на плечи,
Змеино поднялась к тяжёлой голове.
Уму не верится, что кос здесь только две.

Светясь, вокруг неё поют немые речи.
Вся говорит она. И вот не говорит.
Лишь в перстне явственно играет хризолит.





Константин Бальмонт. Столепестковая. 1917


Альберт Джозеф Мур. Спящая девушка. 1873

БОН АППЕТИТ. ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН












Я в комфортабельной карете, на эллипсических рессорах,
Люблю заехать в златополдень на чашку чая в женоклуб,
Где вкусно сплетничают дамы о светских дрязгах и о ссорах,
Где глупый вправе слыть не глупым, но умный непременно глуп...

О, фешенебельные темы! От вас тоска моя развеется!
Трепещут губы иронично, как земляничное желе...
- Индейцы - точно ананасы, и ананасы - как индейцы...
Острит креолка, вспоминая о экзотической земле.

Градоначальница зевает, облокотясь на пианино,
И смотрит в окна, где истомно бредёт хмелеющий Июль.
Вкруг золотеет паутина, как символ ленных пленов сплина,
И я, сравнив себя со всеми, люблю клуб дам не потому ль?..















Игорь Северянин. Клуб дам. 1912

Джованни Болдини. 1842-1931. Портрет Риты де Акоста Лидиг

ФЕВРАЛЬ АЛЕКСАНДРА БЛОКА









Как день, светла, но непонятна,
Вся - явь, но - как обрывок сна,
Она приходит с речью внятной,
И вслед за ней - всегда весна.

Вот здесь садится и болтает.
Ей нравится дразнить меня
И намекать, что всякий знает
Про тайный вихрь её огня.

Но я, не вслушиваясь строго
В её порывистую речь,
Слежу, как ширится тревога
В сияньи глаз и в дрожи плеч.

Когда ж дойдут до сердца речи,
И опьянят её духи,
И я влюблюсь в глаза и в плечи,
Как в вешний ветер, как в стихи,

Сверкнёт холодное запястье,
И речь прервав, она сама
Уже твердит, что сила страсти
Ничто пред холодом ума!..







Александр Блок. 20 февраля 1914

Илья Репин. Блондинка (Портрет Ольги Тевяшевой) 1898

ИЛЛЮЗИЯ РЕАЛЬНОСТИ. ЧЕРУБИНА ДЕ ГАБРИАК











Я в истомляющей ссылке,
В этих проклятых стенах.
Синие, нежные жилки
Бьются на бледных руках.

Перебираю я чётки;
Сердце - как горький миндаль.
За переплётом решётки
Дымчатый плачет хрусталь.

Даже Ронсара сонеты
Не разомкнули мне грусть.
Всё, что сказали поэты,
Знаю давно наизусть.

Тьмы не отгонишь печальной
Знаком святого Креста.
А у принцессы опальной
Отняли даже шута.






Черубина де Габриак (Елизавета Дмитриева). 1909

Джон Эверетт Милле. Элис Грей. 1857

МОДЕРН: КАК МНОГО В ЭТОМ СЛОВЕ...






Как странно,
Что твои ноги ходят
по каким-то улицам,
обуты в смешные ботинки,
а их бы нужно без конца целовать.
Что твои руки
пишут,
застёгивают перчатки,
держат вилку и нелепый нож,
как будто они для этого созданы!..
Что твои глаза,
возлюбленные глаза,
читают "Сатирикон",
а в них бы глядеться,
как в весеннюю лужицу!
Но твоё сердце
поступает, как нужно:
оно бьётся и любит.
Там нет ни ботинок,
ни перчаток,
ни "Сатирикона"...
Не правда ли?
Оно бьётся и любит...
больше ничего.
Как жалко, что его нельзя поцеловать в лоб,
как благонравного ребёнка!




Михаил Кузмин. 1913

Жорж Лепап. Тюрбан. Рисунок для журнала
"Вещи Поля Пуаре глазами Жоржа Лепапа". 1911

МАРТ АЛЕКСАНДРА БЛОКА














Не спят, не помнят, не торгуют.
Над чёрным городом, как стон,
Стоит, терзая ночь глухую,
Торжественный пасхальный звон.

Над человеческим созданьем,
Которое он в землю вбил,
Над смрадом, смертью и страданьем
Трезвонят до потери сил...

Над мировою чепухою;
Над всем, чему нельзя помочь;
Звонят над шубкой меховою,
В которой ты была в ту ночь.













Александр Блок. 30 марта 1909. Ревель.

Илья Глазунов. Нина в шубке. 1954

ПОРТРЕТ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА . СОФИЯ ПАРНОК











Даль стала дымно-сиреневой.
Облако в небе - как шлем.
Вёслами воду не вспенивай:
Воли не надо, - зачем!

Там, у покинутых пристаней,
Клочья не наших ли воль?
Бедная, выплачь и выстони
Первых отчаяний боль.

Шлем - посмотри - вздумал вырасти,
Но, расплываясь, потух.
Мята ль цветёт, иль от сырости
Этот щекочущий дух?

Вот притянуло нас к отмели, -
Слышишь, шуршат камыши?
Много ль у нас люди отняли,
Если не взяли души?






София Парнок. На закате. 1915

Ги Орландо Роуз. На реке. 1908

МИНУТА














Поля любви покрыты медуницей,
А наверху сияет синева...
У нас с тобой замученные лица,
И сказаны все до конца слова.

Порывом налетевшей бури
Разорван благостный покров,
Твоим цветам недостаёт лазури,
В моей лазури нет твоих цветов.

И нам двоим здесь суждено томиться,
Земной любви нигде не утоля.
Под небом голубым покрыты медуницей
Благоуханные поля!









Елизавета Дмитриева (Черубина де Габриак). 1922

Джон Страдвик. 1849-1937
Когда яблоки были молодыми, а песни сладкими

КВАДРАТ НАСТРОЕНИЙ. ЭДУАРД УЛАН










Мне не нужно женщины. Мне нужна лишь тема,
Чтобы в сердце вспыхнувшем зазвучал напев.
Я могу из падали - создавать поэмы,
Я люблю из горничных - делать королев.

И в вечернем дансинге, как-то ночью мая,
Где тела сплетённые колыхал джаз-банд,
Я так нежно выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалёких стран.

Как поёт в хрусталях электричество!
Я влюблён в Вашу тонкую бровь:
Вы танцуете, Ваше Величество,
Королева Любовь!

Так в вечернем дансинге, как-то ночью мая,
Где тела сплетённые колыхал джаз-банд,
Я так глупо выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалёких стран.

И души Вашей нищей убожество
Было так тяжело разгадать.
Вы уходите, Ваше Ничтожество:
Полукровка. Ошибка опять...





Александр Вертинский. 1930

Эдуард Улан. Ангел джаза. 1995

ЖИЗНЬ СОБАЧЬЯ









В нашу комнату Вы часто приходили,
Где нас двое: я и пёс Дуглас,
И кого-то из двоих любили,
Только я не знал, кого из нас.

Псу однажды Вы давали соль в облатке,
Помните, когда он заболел?
Он любил духи и грыз перчатки
И всегда Вас рассмешить умел.

Умирая, Вы о нас забыли,
Перед смертью попрощаться не могли...
Господи, хотя бы позвонили!..
Просто к телефону подошли!

Мы придём на Вашу панихиду,
Ваш супруг нам сухо скажет: "Жаль..."
И, покорно проглотив обиду,
Мы с собакой затаим печаль.

Вы не бойтесь. Пёс не будет плакать,
А тихонечко ошейником звеня,
Он пойдёт за Вашим гробом в слякоть
Не за мной, а впереди меня!





Александр Вертинский. Пёс Дуглас. 1930-е

Борис Кустодиев. Портрет Ю.Е.Кустодиевой. 1903

МУЗЫКА ПРОШЛОГО. НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ









Он поклялся в строгом храме
Перед статуей Мадонны,
Что он будет верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны.

И забыв о тайном браке,
Всюду ласки расточая,
Ночью был зарезан в драке
И пришёл к преддверьям рая.

"Ты ль в Моём не клялся храме, -
Прозвучала речь Мадонны, -
Что ты будешь верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны?

Отойди, не эти жатвы
Собирает Царь Небесный.
Кто нарушил слово клятвы,
Гибнет, Богу неизвестный".

Но, печальный и упрямый,
Он припал к ногам Мадонны:
"Я нигде не встретил дамы,
Той, чьи взоры непреклонны".




Николай Гумилёв. 1910

Данте Габриэль Россетти. Утренняя музыка. 1864

ЭТЮД В СИРЕНЕВЫХ ТОНАХ


Сливались ли это тени,

Только тени в лунной ночи мая?

Это блики или цветы сирени

Там белели, на колени

Ниспадая?

Наяву ль и тебя ль безумно

И бездумно

Я любил в томных тенях мая?

Припадая к цветам сирени

Лунной ночью, лунной ночью мая,

Я твои ль целовал колени,

Разжимая их и сжимая,

В томных тенях, в томных тенях мая?

Или сад был одно мечтанье

Лунной ночи, лунной ночи мая?

Или сам я лишь тень немая?

Иль и ты лишь моё страданье,

Дорогая,

Оттого, что нам нет свиданья

Лунной ночью, лунной ночью мая...

Иннокентий Анненский. TRAUMEREI. 1906

Джеймс Шеннон. 1862-1923. Весной

ЭТЮД В СИРЕНЕВЫХ ТОНАХ





Перо задело о верх экипажа.

Я поглядела в глаза его.

Томилось сердце, не зная даже

Причины горя своего.


Безветрен вечер и грустью скован

Под сводом облачных небес,

И словно тушью нарисован

В альбоме старом Булонский лес.


Бензина запах и сирени,

Насторожившийся покой...

Он снова тронул мои колени

Почти не дрогнувшей рукой.






Анна Ахматова. Прогулка. 1913

Пьер Огюст Ренуар. Женщина в белой шляпе. 1890

НЕЖНЕЕ, ЧЕМ ЛАНДЫШ...


Твой смех прозвучал серебристый,

Нежней, чем серебряный звон, -

Нежнее, чем ландыш душистый,

Когда он в другого влюблён.


Нежней, чем признанье во взгляде,

Где счастье желанья зажглось, -

Нежнее, чем светлые пряди

Внезапно упавших волос.


Нежнее, чем блеск водоёма,

Где слитное пение струй, -

Чем песня, что с детства знакома,

Чем первой любви поцелуй.


Нежнее того, что желанно

Огнём волшебства своего, -

Нежнее, чем польская панна,

И, значит, нежнее всего.




Константин Бальмонт. Нежнее всего. 1902

Кристина Робертсон. Портрет княгини Зинаиды Ивановны Юсуповой. Около 1840

ИЮНЬ. ЦВЕТ ПИОНА









Утренним солнцем давно
Чуткий мой сон озарён.
Дрогнули вежды. В окно
Розовый стукнул пион.

В яркий одевшись покров,
Пышный и дерзкий он взрос.
Льётся с его лепестков
Запах лимона и роз.

Смотрит румяный пион,
Венчик махровый склонив.
Алый мне чудится звон,
Мнится могучий призыв, -

Юности пышной знаком,
Зрелости мудрой далёк.
Ветер качает цветком,
Крепкий стучит стебелёк.

Чуждый поэзии сна,
Ранним дождём напоён,
В светлые стёкла окна
Розовый бьётся пион.










Мирра Лохвицкая. Пион. 1898

Эдуар Мане. Букет цветов. 1882

ДОМ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА






В полутёмном строгом зале
Пели скрипки, вы плясали.
Группы бабочек и лилий
На шелку зеленоватом,
Как живые, говорили
С электрическим закатом,
И ложилась тень акаций
На полотна декораций.

Вы казались бонбоньеркой
Над изящной этажеркой,
И, как беленькие кошки,
Как играющие дети,
Ваши маленькие ножки
Трепетали на паркете,
И жуками золотыми
Нам сияло ваше имя.

И когда вы говорили,
Мы далёкое любили,
Вы бросали в нас цветами
Незнакомого искусства,
Непонятными словами
Опьяняя наши чувства,
И мы верили, что солнце
Только вымысел японца.







Николай Гумилёв. Сада-Якко. 1907

Джеймс Уистлер. Принцесса из страны фарфора. 1864

АВГУСТ


Весёлый день горит... Среди сомлевших трав
Все маки пятнами - как жадное бессилье,
Как губы, полные соблазна и отрав,
Как алых бабочек развёрнутые крылья.

Весёлый день горит... Но сад и пуст и глух.
Давно покончил он с соблазнами и пиром, -
И маки сохлые, как головы старух,
Осенены с небес сияющим потиром.



Безуханно и цветисто
Чей-то нежный сгиб разогнут, -
Крылья алого батиста
Развернулись и не дрогнут.

Всё, что нежит - даль да близь,
Оскорбив пятном кровавым,
Жадно маки разрослись
По сомлевшим тучным травам.

Но не в радость даже день им,
Тёмны пятна маков в небе,
И тяжёлым сном осенним
Истомлён их яркий жребий.

Сном о том, что пуст и глух
Будет сад, а в нём, как в храме,
Тяжки головы старух,
Осенённые Дарами.



Иннокентий Анненский. Трилистник Соблазна
Маки. Маки в полдень. 1909

Эмиль Вернон. Девушка с маками. 1915

ЭТЮД В ГАЛАНТНЫХ ТОНАХ







Целует клавиши прелестная рука;

И в сером сумраке, немного розоватом,

Они блестят; напев, на крыльях мотылька

(О, песня милая, любимая когда-то!),

Плывёт застенчиво, испуганно слегка, -

И всё полно её пьянящим ароматом,

И вот я чувствую, как будто колыбель

Баюкает мой дух, усталый и скорбящий.

Что хочешь от меня, ты, песни нежный хмель,

И ты, её припев, неясный и манящий,

Ты, замирающий, как дальняя свирель,

В окне, растворенном на сад вечерний, спящий?








Поль Верлен. Забытые ариетты. 1874

Федерико Андреотти. 1847-1930. Дуэт