Цитата сообщения Звон_Рун Луис Ривера "Змеелов"

---

Продолжу публиковать цитаты из книг этого автора. Он не оставил меня равнодушной. Его мысли во многом созвучны и отзываются. Это история о жизни во сне, о Смерти, о Любви, о Жизни проснувшись, о принятии себя и Пути...

Итак, Луис Ривера "Змеелов"

*
— Тебе нравится это занятие?
— Разве дело обязательно должно нравиться? Нужно лишь делать его хорошо. Остальное неважно.
— А тебе не жалко так прожить всю жизнь? Всю жизнь идти по пути, к которому равнодушен?
— Не мы выбираем путь, а путь выбирает нас. И тут ничего не изменишь.
— Да. Но это только часть правды. Вторая часть заключается в том, что мы выбираем, останавливаться нам на перепутье или нет. До того как я стал бродячим шутом, я выращивал фруктовые сады. А потом понял, что устал от этого. Решил, что, если сердце перестало петь, не стоит больше тратить время на это занятие. Я остановился на перекрестке, и другой путь выбрал меня. Все просто. И теперь я счастлив. Каждый человек рано или поздно подходит к точке, от которой расходится множество дорог. Иногда на протяжении жизни может быть несколько таких перекрестков, иногда — один. Но далеко не все замечают их. Большинство людей предпочитает идти прямо, не глядя по сторонам. Как лошадь, на которую надели шоры. Сейчас ты уподобляешься ей. Остановись и оглядись. Возможно, совсем рядом дорога, по которой ты пойдешь дальше с легким сердцем.

*
... гордость — самый худший советчик

*
Пустоту в своем сердце можешь заполнить только ты сам. Советы здесь беспомощны

*
Важно не направление, а конечная цель, ага. Если цель ясна, ты можешь идти в любую сторону. И все равно придешь туда, куда хочешь, ага

*
— Случайностей не бывает, — возразил покупатель. — Человек говорит о случайности, когда не видит цепочки событий, которые к ней привели.

*
...побеждает, как правило, тот, кто находит мужество ждать.

*
— Я просто хотел сказать тебе, что, возможно, поиски белой кобры будут для тебя гораздо важнее, чем сама кобра. Будь готов к этому. Мы никогда не знаем, что будет на нашем пути. Но нужно быть готовым не пропустить что-то очень важное. Может быть, более важное, чем конечная цель.

*
. Любовь? А стоит ли как-то называть это чувство? К чему слова, змеелов? Слово убивает, оно словно каменный склеп, в котором бьется чувство, и снаружи никто не услышит его крика или стона, который, как это часто случается, кладет конец крику…
Легкое, трепетное прикосновение кончиками пальцев к пульсирующей голубой жилке на шее, запах мокрых после теплого летнего дождя волос, едва уловимое дрожание ресниц, когда губы соприкасаются с губами… Как передать те чувства, которые будят в нас эти, казалось бы, совсем обычные, но абсолютно непостижимые при всей своей простоте вещи?! Да и стоит ли произносить какие-то слова… Шелест дождя в буйной зелени весенней пустыни, отражение полной луны в ночном озере, капелька росы на лепестке — все это говорит гораздо лучше о том чувстве, которое делает нас с окружающим миром единым целым…
Чувство это прозрачно и хрупко, как звук весенней капели; невесомо и тонко, как росчерк перистого облачка на пронзительно синем небе; неуловимо, как тень, и капризно, как маленький ребенок… Оно приходит по-разному, иногда его шаги легки и неслышны, а иногда оно наотмашь бьет по нервам, разнося твой маленький уютный мирок в клочья, не оставляя от него камня на камне… Оно может быть ласковым, как теплое море, и жестоким, словно удар ножом в подребье, спокойным и тихим, как майский вечер, и бурным, сметающим все на своем пути… Но оно всегда желанно, необходимо, как воздух, и та боль, которую всегда несет это чувство, не пугает, а воспринимается как величайший подарок судьбы, ибо лучше носить в сердце эту боль, чем постоянно чувствовать холодок пустоты в левой стороне груди…


*
Наверное, в этом и заключается секрет: нужно потерять себя, чтобы стать чем-то новым, подумал змеелов. Просто мало кто на это может отважиться. Но если набраться смелости, то действительно можно найти новый путь. Путь, у которого будет сердце.

*
— Как видишь… Пустыня никогда не убивает человека… Так же как и боль… Человек убивает себя сам.

*
Сражайся до последнего. Хотя бы ради нее. Помни: человек проигрывает только самому себе. Своей слабости и трусости. Больше ничто не может его одолеть. Так что перестань ныть. Лучше поспи. Тебе нужны силы.

*
Что ты сделал, чтобы этот мир запомнил тебя, змеелов?
— Ничего, — прошептал он, с трудом шевеля распухшими губами. — Я не сделал для этого ничего. Просто жил… Жил так, словно я бессмертен. И вот настал час… Смерть жестоко мстит тому, кто не помнил о ней. Однажды приходит последний день, и ты понимаешь, что напрасно ходил по земле… Что может быть страшнее?.. Тридцать лет, и никакого толку. Жизнь ушла, как вода в песок. Бесследно… Стремительно… Безвозвратно… Вода в песок… Вода в песок…
Он полежал еще немного. Ему не хотелось вставать. Зачем? Последний день жизни… Кто теперь над ним хозяин? Кто судья?..
В последний день жизни списываются все долги… В последний день жизни человек принадлежит себе, и больше никому… В последний день жизни он по-настоящему свободен… В последний день жизни…
Но змеелов заставил себя встать. И сделал первый шаг. Первый шаг последнего дня…
Сегодня я увижу эту долину, подумал змеелов. Не могу не увидеть… Пусть это будет прощанием с этим миром.
— Прости, — сказал он, обращаясь к девушке. — Я не смог спасти наше счастье. Не знаю, есть ли здесь моя вина… Но когда приходит время, становится неважно, кто виноват, а кто прав. Ты поймешь и простишь… Я уверен в этом. Когда мы были там, на берегу ручья, в твоих глазах промелькнуло что-то такое… Я вдруг почувствовал — не осознал, а именно почувствовал, как чувствовал твое дыхание, — существует и не-одиночество… Что это не сказки для взрослых, не очередное правило выдуманной игры, а это и в самом деле есть… He-одиночество… И это такая простая штука — не-одиночество: улыбка и аккуратное легкое движение кончиками пальцев по щеке, а потом короткий, как проблеск луны, взгляд, немного снизу вверх, из-под ресниц… Но не-одиночество возможно только пока человек живет. В смерти мы далеки друг от друга, как две звезды. Может быть, ты будешь помнить обо мне всю жизнь. Может быть… А может, забудешь через несколько лун… Это неважно. Я был не один. За это я тебе благодарен. Но теперь все это абсолютно неважно. Я снова один. И это одиночество будет со мной до конца моей жизни. Знаешь, смерть — жестокий судья. Она все расставляет по своим местам. И делает это беспристрастно… Вот что самое страшное в смерти — ее беспристрастность! Когда умираешь, точно знаешь, чего ты стоил. А кому это может понравиться?..

*
В тот вечер, когда мы сидели обнявшись на берегу озера, мне не хватило нескольких мгновений для того, чтобы по-настоящему понять ночь… Никогда и ни с кем я не был так близок к этому пониманию… Наверное, уже никогда и не буду. Может быть, это и есть любовь — возможность в близости с другим человеком раскрыть тайны совсем простых, но в то же время бесконечно сложных вещей — тишины, утреннего тумана над рекой, света луны?.. Не знаю… Жалею ли я о чем-нибудь? Нет, скорее, благодарен тебе… Да и можно ли жалеть о том, чего уже никогда не будет?.. Был миг, вспышка… Истинная любовь мгновенна, сиюминутна — это краткий миг прозрения, и ты мне его подарила, возможно, сама того не желая. Можно ли желать большего?.. Нужно ли желать большего?.. Наверное, разгадка сущности этого мира гибельна для человека, допустимо только приближение к ней, в тот вечер я был у самой черты…

*
— Смерть бывает разной, змеелов. Тебе это уже говорили… Вполне может быть, что у тебя впереди еще много времени.
— Еще одна загадка… Я во тьме.
— Мы все во тьме.
— Свет возможен?
— До него нужно дойти.
— Как?
— Ты сам знаешь.
— Я ничего не знаю, шут. И ничего не понимаю.
Шут согласно кивнул.
— Конечно… Но только пока. Ответы в конце пути, змеелов. Только в конце пути.
— Думаешь, мой путь еще не окончен?
— Иногда смерть — это не конец пути… А всего лишь веха на нем.

*
— И как же я их убил?!
— Старику нужен был сын… Ты бы мог им стать. Но не сделал этого. Ушел. Совсем ушел. Далеко ушел… Он умер от тоски. Девушке сказал, что если не вернешься через тридцать дней — пусть оплакивает тебя. Отнял надежду. Она не смогла без нее жить. Ты глупость, ага. Сам убил, а на меня киваешь, ага.
Змеелов до боли в висках стиснул зубы. Горбун был прав. Он сам виноват в смерти своего друга и своей любимой. Сам сломал то, что было для него самым важным в жизни.
— Не кори себя, — неожиданно мягко сказал горбун. — Если у тебя есть своя судьба, то и у них была своя. Даже если бы ты не пошел за коброй и не встретил девушку, она все равно бы утопилась, ага. Ты бы ничего не смог изменить. Твоя беда в том, что ты ее полюбил…
— Мы могли бы быть так счастливы, — прошептал змеелов.
— Глупость, глупость, ага! Нельзя стать счастливым, завладев тем, что рано или поздно суждено потерять.
— Как ты сказал? — поднял голову змеелов.
— Нельзя стать счастливым, завладев тем, что рано или поздно суждено потерять, — старательно повторил горбун. — Настоящее счастье не должно зависеть от кого-то… Оно должно быть только твоим. Жить внутри… Внутри тебя самого, ага.
— Ты опять говоришь загадками…
— Прими себя. Прими судьбу. Прими путь, ага. Белая кобра — счастье, ага. Когда ты гонялся за ней, пыхтя и ругаясь, поймать не смог, ага, ага… Перестал бегать — сразу нашел. Что непонятно?! — взвизгнул горбун.
— Чтобы найти счастье, нужно отказаться от него? — медленно проговорил змеелов.
— Не бегать, ага. Не хвататься за что попало… Ты был счастлив и без девушки. Просто не понимал этого. Хотел больше… Больше любви, больше денег. Жадность, ага. От жадности все потерял. Хотел навсегда… Глупость, ага. От глупости все потерял. — Горбун прищелкивал пальцами, как кастаньетами, в такт словам. — Хотел чужого… Зависть, ага. От зависти все потерял.
Он замолчал, поглаживая кобру.
— Если хочешь, — пропищал он, — попроси змейку укусить тебя.
— Зачем?
— Все вернешь. Девушку, старика, сокровища… Все вернешь, ага.
— Как это? Я умру и встречу их там?
— Глупость, глупость, ага! Все снова будет… Но как сон. Понарошку… Ты как будто спишь, и снится девушка, старик… Проснешься — все исчезнет.
— А когда я проснусь? — спросил змеелов.
— Не знаю… Никто не знает. Может, вообще не проснешься. Так и умрешь во сне, ага. А может, и сразу проснешься… Не знаю, ага. Никто не знает.
— Так зачем же… Если это всего лишь сон, зачем он мне?
Горбун снова весело захихикал.
— Так многие живут… Так ты жил… Спал. Сейчас проснулся! Все потерял. Сон растаял, и ты все потерял, ага. Еще раз хочешь?
Змеелов немного помолчал.
— А если я не хочу спать… Что тогда? — спросил он.
— Уйдешь отсюда. Не будет девушки, не будет старика. Будешь ты. Настоящий. Живой. Не спящий… Все будет настоящим, ага. Примешь себя, примешь судьбу, примешь путь.


*
— И все же, — сказал змеелов, остановившись в дверях. — Зачем тебе все это было нужно?
И тут горбун поднял голову. Змеелов впервые увидел его глаза. От них исходил молочно-белый свет.
— Чем больше людей, принявших себя, тем меньше мертвых городов, ловец змей, — тихо сказал горбун.


*
— Ну что, ловец змей, — сказал он, — конец пути оказался на самом деле лишь началом. Ты все потерял. Но обрел еще больше… Нашел себя. Невозможно наполнить кувшин вином, не вылив из него сначала воду… Куда ты отправишься теперь? Перед тобой тысяча тысяч дорог. И каждая из них по-своему прекрасна.

---