Есть у нас сосед. Про него многие уже знают - читали Всякие эксперименты он ставил. С вином, вернее, в сфере виноделия тоже.
Не совсем про него будет рассказ, но он тоже поучаствовал в этой истории.

Пошла как-то раз моя сестра в гости к своей подруге. А её отец – это тот самый наш милый сосед и есть. Он тоже был в гостях у своей дочери. Принес бальзам своего приготовления, настоянный на какой-то особой травке, по-моему, на женьшене. И вот давай вех ей потчевать. Муж моей сестры отказываться, конечно, не стал, тем более бальзам этот пился очень легко и приятно. Меленькими рюмочками пригубливал и пригубливал. А бальзам этот весьма хитрый оказался. Человек трезвый-трезвый, а потом вдруг – бац! – и в полной отключке. Муж моей сестры, конечно, этого не знал. Засобирались они домой, а тут такая вот беда – муж еле на ногах стоит. Никак не думал он, что бальзамчик таким коварным окажется! Худо-бедно до дома добрались. Сестра злится на мужа, сердится на соседа нашего, который снова эксперимент со своим изобретением провел на подопытных гостях.

До дома допинали кое-как. Муж, пока она ему постельку расправляла, успел разбить на кухне трехлитровую банку сладкого-пресладкого компота (кухню потом сестра целый день оттирала и мыла от липучести).

Потом он вышел на балкон покурить. Дверь за собой закрыл снаружи, потому что дверь все время открывалась, а холодно было, хотя и в мае это случилось. Через какое-то время сестра моя после первичного сбора разлившегося компота, вспомнила-таки про мужа, что давно его что-то не видела. Смотрит, а в квартире его нет. Нет на кровати, нет в туалете, в ванной, в кладовке тоже нет. Сестра глядит в балконное окно и с ужасом понимает, что на балконе мужа тоже нет, хотя в последний раз она видела его именно там. Неужели свалился? Четвертый этаж! Всякое может быть!

Осторожно, буквально на цыпочках подходит она ближе к окну – нет там мужа. Заглядывает вниз и…видит его, мирно почивающим на коврике на полу балкона. Сначала моя милая сестра хотела его там оставить – так она на него сердита была. Но после все-таки решила пожалеть – родной человек всё же, да и на улице не лето, холодно. Дернула балконную дверь, а она закрыта снаружи.

Думает сестра моя: как же его разбудить? Стучала, стучала – никакой абсолютно реакции, спит её муж сном младенца, руки под щёчку подложив, свернувшись в позе эмбриона, причмокивая от сладких снов. Открыла сестра форточку. Давай в форточку кричать. Не слышит муженёк. Тогда уж и взяла моя сестра швабру с длинной ручкой. Встав на подоконник, просунула в форточку эту швабру и стала ей своего мужа расталкивать: сначала по плечам и спине «погладила», а уж потом, когда стало понятно, что так ей мужа не разбудить, начала она его этой пушистой, но жесткой щеткой по лицу – Ать…Ать..Ать! «Длинный – коли, короткий – коли!» Еле-еле, но разбудила всё-таки! Глазки раскрыл, с трудом, но поднялся, открыл дверь снаружи и, дрожа, в квартиру зашел, горячим чаем отогреваться стал. И слава богу! А то точно простудился бы! И никакой бальзам на женьшене не помог бы!

До сих пор эту историю вспоминаем: и сестра, и её муж, ну и я…

Вот она крупа. Лежит передо мной на столе.
Мерными движениями я выуживаю «чернинки» из отделенных от общей крупяной кучи небольших горсточек. Горстки эти затем отправляются в миску. Миска стоит у меня на коленях, и я смахиваю чистую крупу со стола прямо в неё. Такое вот «чистилище». Только как раз самые хорошие крупяные зернышки и будут вариться уж если не в котле, то в кастрюльке, в которой я обычно варю для своей семьи каши.
К чему это я? А к тому, что работу эту по отбору «материала» для котла я не люблю. Для меня она кажется нудной, неинтересной. Думать, правда, хорошо в это время. Вот и надумалось. И вопрос сам собой возник к дорогим моим сообщникам. Может, вспомните, каким самым занудным делом в своей жизни занимались когда-то? Есть ли какие-нибудь работа, процесс, занятие, которое кажется вам нудным, совсем неинтересным (хотя, может, и необходимым), как вы с ним справляетесь, а может быть, даже как пытаетесь этого занудного дела избежать? Любопытно же…

Ужас.Слабонервным не читать – будут неприятности.

Была у меня учительница физики. Людмила Павловна. В общем, даже не у меня, а у нашего класса. Интересная, надо сказать, женщина была, хоть и, прошу прощения, старая дева. Давно должна бы на пенсии отдыхать, но работала. Физику я любила. К Людмиле Павловне хорошо относилась, она мне нравилась. Всегда подтянутая, на шее постоянно платочек шейный носила, завязанный, чаще всего, как пионерский галстук. Забавляла она наш класс иногда вот таким педагогическим приемом. Когда Людмила Павловна входила в класс, а мы шумели, ещё не переключившись с перемены на рабочий лад урока, то учительница тихо разворачивалась и выходила. Те, кто её всё-таки замечал, начинали шикать на особых говорунов и драчунов. Людмила Павловна через несколько секунд заходила в класс снова. Если тишина была недостаточной, учительница наша выходила снова. И снова. До тех пор, пока тишина не становилась идеальной для занятий.
Однажды в мае, когда школьная программа за какой-то там седьмой или восьмой класс была пройдена, Людмила Павловна на уроке стала нам рассказывать о себе. Она, в общем, и раньше позволяла себе в конце урока, если время оставалось, рассказывать нам, так сказать, поучительные истории. То есть она настоящая учительница была, не сухарь, а живой человек. А в тот день мы попросили её, чтобы она нам рассказала, как стала в школе физику преподавать.
Людмила Павловна, как оказалось, совершенно не собиралась идти в педагоги. У неё была мечта стать медиком. Она поступила в наш медицинский институт как раз, когда началась война. Время было голодное и холодное. А учиться надо. В нашем городе было много госпиталей. Так вот студенты мединститута утром и днем помогали в качестве санитаров там, а затем учились. Никакой грязи, никакой крови не боялись, а ведь какие страшные раны были у некоторых наших солдат, а осложнения какие! Людмила Павловна рассказывала, что готовиться к занятиям по анатомии приходилось поздно вечером. И было у них занятие, насколько правильно я поняла из её рассказа, по костям черепа. Муляжей тогда не было, а настоящих черепов в военное время было хоть отбавляй. Вообще с наглядными материалами в ту пору было всё прекрасно. И вот выдали ей настоящий череп. Завернула она его в тряпицу и принесла домой. Сидит она в ночной тиши за столом и при свете керосиновой лампы в двенадцать часов ночи зубрит анатомию, названия всех косточек на латыни повторяет. Череп перед ней. Смотрит девушка на него и вдруг с ужасом видит, как из носового отверстия черепа прямо на стол выползает, извиваясь, большой толстый белый червяк… Хорошо, что мама Людмилы Павловны услышала, как её дочь в обморок брякнулась, она уж её в чувство и приводила.
На следующий день Людмила Павловна забрала документы из медицинского и через год поступила в педагогический. Рассказывала, что около месяца после того страшного случая спать вообще не могла и ела с трудом.

Мама рассказала. А ей коллега по работе.
Она была такая милая хозяйственная женщина. Любила печь и готовить. Дело было осенью, как раз в такое время, как сейчас. Но вы помните, наверно, что двадцать-тридцать лет назад отопление в домах включали очень поздно, иногда в ноябре. Люди, живущие в квартирах, очень мерзли. Семья этой женщины согревалась тем, что практически каждый божий день вкушала горячие пирожки и сдобы всякие, которые пеклись в духовке. Не просто же так духовку включать! Пироги! Пироги для сугреву!!! И вот в страшно холодный, промозглый, студёный, дождливый, просто мерзкий (уж, не знаю, какой ещё эпитет добавить) день женщина эта испекла большую ватрушку. Вынула её из духовки и просто выложила на большое плоское блюдо, а сама потом в комнату ушла – там по телевизору какой-то детектив показывали. Сидит она минут так пять рядом с мужем на диване, а муж её затем и спрашивает:
- А где ватрушка-то?
А она ему:
- Да иди сам возьми на кухне.
Муж возвращается удивленно-возмущенный и говорит:
- Иди смотри, какая там у тебя ватрушка…
Жена идёт на кухню и видит картину маслом: прямо на горячей ватрушке, на самой творожной её начинке свернувшись клубочком, пригревшись, лежит кошка. Чем ватрушка не грелка?

Есть у нас сосед. Хороший, надо сказать, мужик. Но любит он всякого рода эксперименты.
По образованию он агроном. То ли вычитал, то ли кто ему сказал, но стал он рекламировать весьма интересный (особенно для меня) способ посадки картошки. Не надо ничего копать, не надо никаких боровков на картофельном поле делать! Берется такая палка-копалка с ограничителем. Похоже это приспособление на очень вытянутый в верхней части крест. Этой-то копалкой делаются в земле ямки, куда и кладется картофелина, приготовленная на посадку. Однажды я попробовала – век не забуду! Соседи мои, наверно, потешались, на меня глядючи, как я этой копалкой землю ковыряла. Я не знаю, у кого мой сосед видел потрясающий урожай после такой вот посадки, но у меня в этот год картошка курам на смех уродилась. В общем, что посадила, то и выкопала.
Дорогие сообщники! А у вас были какие-нибудь эксперименты, которые вы ставили (не обязательно в сфере сельского хозяйства), поддавшись на рекламу, уговоры, пример, и они у вас не задавались? Поделитесь, а? Не одна же я такая...

Удивительное повествование о судьбе современной женщины с порочной на взгляд строго моралиста юностью и с такой же, казалось бы, и зрелостью.
Этой женщиной движет любовь. Любовь необычная, любовь без, казалось бы, верности. Как мотылёк, порхает эта женщина от одной своей любви к другой. То улетит, то вновь возвращается. Но... у меня и мысли не возникло, чтобы эту женщину обвинить в изменах (очень уж слово пошловатое для этого) — настолько интересен образ этой «иной» женщины. Неверной — да, можно назвать, потому что при всей этой неверности, она любит мужа, любит то одного, то другого «немужа», который заставляет её вновь почувствовать это сжигающее и возрождающее чувство любви.
Ни за что не подумала, начав читать этот роман, что в конце меня ждёт и триллер, и детектив, и даже мелодрама (каюсь, в конце всплакнула, что очень-очень редко бывает со мной и то только из-за исключительно прекрасно написанных вещей). Но вы понимаете, что я немного утрирую, дробя роман и подгоняя его под эти рамки.
Но мало этого: в романе есть совсем удивительные отступления, которые меня, в общем-то, и интересовали не меньше, чем душевные муки и праздники героини. Это письма её к известнейшим литературным гениям и талантам, а также к женщинам, связавшим с ними судьбу. Пишет главная героиня эти «письма без ответа» не просто так, а пытается понять и насколько можно оправдать непростые любовные перепитии и очень сложные любовные треугольники, четырехугольники и прочие «любовно-геометрические» фигуры, в коих состояли адресаты этих писем.
Мы можем прочитать неотправленные письма к Панаевой, к Герцену, к Тютчевой-Денисьевой, к Тургеневу, к Блоку, к Бунину, к Маяковскому. Поскольку филология является сферой научной и преподавательской деятельности главной героини, то и знает она об этих людях очень много. Поверьте, это совсем не те знания, которыми нас кормили в детстве. Гениальные люди — это очень во многих вещах, как и всвоей талантлтвости, «не норма», поэтому и норма любви в их жизни — совсем не такая, как у большинства.
Уверена, книга понравится и мужчинам,и женщинам. Главное, чтобы эта книга оказалась из разряда «вашей» литературы.

Вспомнился мне один забавный случай. Наверно, потому что скоро надо на зимнюю одежку переходить. Перебирала сегодня теплые вещи в шкафу, увидела своё старое пальто с песцовым воротником, вот и вспомнилось.
Жила я тогда в Кинешме. Иду однажды вдоль дороги и вижу такую картину: идёт впереди меня женщина в новом хорошем пальто с большим воротником из чернобурки. Идет...вышагивает... не очень, видно, торопится. Но... за пальто (мне уж не очень понятно было: то ли за ремешок, за который пальто вешают иногда на крючок, то ли за сам воротник) прицепились обычные деревянные "плечики" (вешалка) и висят сзади на этой "красотке". Самое интересное, она их совсем не чувствует!!! Хорошо, что по дороге ехал мотоцикл. Мужчина-мотоциклист остановился, дамочку выручил, снял с нее эти плечики. А представляете, если бы она куда-нибудь с такой деталью пришла...

Начну с известной фразы:
"Укротитель засунул голову в пасть белого медведя, и всем вдруг стало ясно - насколько животное умней и великодушней укротителя!"
(Б. Андреев)
Честно говоря, я не очень люблю цирк. Не моё это любимое зрелище. И особенно почему-то я не люблю второе отделение, где, как правило, идёт показ успехов дрессуры. Видится мне в этом совсем уж что-то противоестественное и ...очень опасное. Я понимаю, что это колоссальный труд - приручить дикого зверя, обуздать его инстинкты, изучить повадки и даже заставить выполнять какие-то приказания да ещё и на публике. Но... не люблю! Ничего поделать с собой не могу! И жалко мне всех: и тигров, и львов, и кенгуру, и слонов.... потому что знаю (что бы там ни говорили), какими методами порой достигается нужный, требуемый от них результат. Так и дрессировщиков жаль...
А вы? А вам?..

На четвертом курсе филфака мы должны были проходить педагогическую практику по русскому языку в школе.
О, как мы, студенты, ждали и как волновались! Как загодя, ещё в университете, готовились к первым урокам! Ведь надо было всё предусмотреть, даже внешний вид. И почему даже? Ведь « в человеке должно быть всё прекрасно….». Все знают, что дальше по Чехову. И про лицо и одежду все помнят… Настал первый день практики. С одеждой всё было в порядке. А вот с прической пришлось повозиться, потому что на улице был очень сильный ветер. Я и постаралась сделать так, чтобы красиво уложенные волосы не растрепались. Поэтому перед самым выходом из дома, буквально за несколько секунд я щедро побрызгала на прическу лаком из баллончика. Когда я только закрыла за собой входную дверь, на меня набросился шквальный ветер, несший огромную тучу пыли. Ну, глазки я прикрыла на время, расчихалась потом, выплюнула весь песок, который мне в рот набился, и пошла на остановку. Села в троллейбус и прошла к кабине водителя. Очень я любила всегда там стоять, Стою, никого не трогаю, троллейбус неспешно едет, везет меня к моим ученикам и учителям. Мне уже немного до конечной остановки ехать оставалось, как вдруг мужчина, стоявший рядом и иногда смотревший на меня, слегка наклонился и тихо мне говорит:
- Девушка, у вас есть зеркальце?
- Есть, - говорю. – А что такое?
- А посмотрите, пожалуйста, на своё ушко.
Я вспыхнула. Что там, думаю, у меня? Судорожно зеркальце достаю, а мне смотреть-то неудобно, ухо-то я свое плохо вижу. Когда приехала, выскочила из троллейбуса и бегом на вокзал, к зеркалу вокзального туалета. Представляете, моё правое ухо было всё в прилипшей пыли и какой-то грязи. Не сразу я и поняла, почему. Потом только догадалась. Из дома под шквальный ветер с пыльной тучей я вышла с непросохшим лаком для волос. Во время «опрыскивания» лак попал на ухо. Именно этой стороной я развернулась к пыльному облаку. Ну и, естественно, пыль и грязь ко мне накрепко прилипла. Еле отмыла водой из вокзального крана. Так оба уха (на всякий случай я и второе помыла) потом были красные от того, что я их сильно терла. И от стыда тоже.
Мне было очень неловко и как-то стыдно тогда. И всё-таки я была этому мужчине весьма благодарна. Вот бы все потешались, если бы такая молодая практикантка с грязными ушами в школе появилась!

Решила отправить в блог фотографии своих работ.
Хочу рассказать некоторую предысторию этого своего увлечения. Я рисовала, но в детстве и юности. Муж у меня был художником, и я любовалась на пейзажи и натюрморты, созданные им. Но вот три года назад я вдруг почувствовала непреодолимую тягу к рисованию. Мне даже очень как-то удивительно от этого было. Но кисти, краски, карандаши, бумагу и прочее и прочее я всё-таки купила и началось. Никогда не рисовала для себя. Обязательно для кого-то. Даже если сейчас и осталось что-то дома, то, конечно, это ждёт своего часа, чтобы быть подаренным или отданным.
То, что я поместила здесь - это те "картинки", которые висят на моей работе. Ведь мы переехали в новое здание три с половиной года назад. Стены были голые, а хотелось их как-то заполнить и украсить.
Не судите строго. Конечно же, я не художник, но рисовала искренне и просто получала удоольствие от того, что делаю.

Это самая первая акварелька.




А эти яблочки нарисованы обычными цветными карандашами. Ими я постаралась чуть осветить скучноватый уголок, где я на работе обычно пью чай.








А эта работа выполнена пастелью

Теперь останется очередь за теми работами, которые у меня дома остались и лежат высоко на шкафу. Добавлю как-нибудь.

Светочка была единственным ребенком у родителей.
Папа был главным врачом больницы, мама работала в местной администрации. Люди известные и уважаемые – все схвачено, как говорится, все связи, какие нужно, имелись. Денежки в семье водились. Любящие «предки» души в дочке не чаяли. Всё для Светочки, все для любимой дочки, ничего не жалели. Девочка росла послушной, милой. Хорошо школу окончила. По папиным стопам поступила в медицинский вуз, чтобы потом быть пристроенной в его же больнице на теплом месте. В одном, пожалуй, ослушалась. Когда любовь пришла. Как увидела Света Егора на вечеринке у своих знакомых, влюбилась с первого взгляда. И не стало ей больше покоя. Каждый день, каждый час хотелось его видеть, каждую минутку и секундочку. Света Егору нравилась. Не думал он, конечно, что это любовь у него, но девушку не отталкивал. Мать ему все уши прожужжала:
- Смотри, Егор, девка видная. Родители везде людей на подхвате имеют, подсобят, помогут, если что. Ни в чем у вас нужды не будет. Что ещё в жизни надо?
А Егор пока и не понял, чего ему хотелось. Но и жениться не думал. Рано ешё, не нагулялся. Отношения со Светланой его вполне устраивали. Ну, отдалась ему девушка, первый он у неё был, так что ж, молиться, что ли на неё теперь? Вон сколько девчонок вокруг. Тоже красивые. Он многим нравится.
Света, видя, что Егор не спешит с предложением руки и сердца, заявила, что беременна. В общем, история старая, не очень красивая. Что ж, родители его всё-таки, наверно, правильно воспитывали. Не рождаться же ребенку без отца. Свадьбу, конечно, наметили тут же, пока «позор» невесты не стал заметен. Тут уж отец Светланы с загсом договаривался, хоть и не в восторге был от зятя. Ну а Егор только кивал да соглашался – куда ж ему деваться-то теперь, хотя и новый довольно серьезный роман незадолго до свадьбы у него закрутился. Дивчина огневая, внешне она Свете проигрывала, но вот от неё сердце у Егора замирало. Так на свадьбу прямо от неё и поехал. Мало того, что опоздал, так и галстук от своего свадебного наряда у неё дома забыл. Вот как.
Стали жить молодые. Вроде, все хорошо. Да только ребеночек не спешил появляться на свет. Обманула Светлана Егора. Только два года спустя родила она своему теперь мужу дочку. Что ж… Стерпел. Знал и видел, что из-за любви к нему она так, хотя и кошки на душе скребли порой.
Родители Светы, конечно, помогали молодым. Но руку на пульсе семьи держали крепко. Доставалось Егору. Могли и прилюдно за что-нибудь пожурить: не так, дескать, хозяйство Светин муж ведет, зарплату не такую большую получает. Света, глядя влюбленными глазами на мужа, всегда его защищала, а папе говорила тихонько:
- Да помоги ты ему, позвони, кому надо, намекни…
Отец, дочку свою любя, скрепя сердце, звонил, намекал кому надо. Так Егор карьеру свою и делал потихоньку. А потом и сам стал знать кое в чем толк, сам выше пошел, без поддержки тестя. Только не было в семье счастья. Погуливать стал от Светы Егор. Кризис возраста, как говорят. Света сначала верить не хотела, потом, поверив и узнав всё точно, переживала очень. Да муж уже не тот жених, которого она к себе привязала мнимой беременностью. Он теперь – видное лицо во всем районе да и в области. Не так-то с ним теперь просто говорить и ей.
Закончилась эта история тем, что вырастив дочку, отведя её на выпускной бал в школе, ушел из дома Егор. К какой-то женщине. В городе поговаривали, что не столько к ней Егор перебрался, а только бы от Светланы уйти. Долгий путь…

На днях было довольно холодно, и я даже подумывала, а не достать ли мне убранный на летнее время беретик. Подумала о нём и вспомнила одну забавную историю, случившуюся с одной моей знакомой женщиной.
Она – большая модница, наряды для неё – очень важная составляющая жизни. Честно говоря, я всего, что у неё есть «у шкапчике» (так она намеренно любит говорить), пожалуй, не видела. Одежек много, меняет она их часто. Весной эта женщина вдруг решила «пострадать», что у неё нет беретика на голову. Побежала – купила. А пришла домой, стала новый беретик на антресоли укладывать, потянулась к полке, а оттуда вдруг, как в фильме ужасов посыпались прямо на неё беретики… беретики …беретики…
- Ведь надо же, - говорит, - напрочь забыла, что у меня этих беретиков, хоть соли…
А вы как-нибудь подобным образом с одёжкой или чем-нибудь другим промахивались?

Иду сегодня на работу. Путь мимо остановки проходит. К подъехавшему автобусу бегут мужчина и женщина.
Мужчина хорошо так бежит, быстренько так, а женщина меня умилила прямо-таки. Бежит – как и не бежит вовсе. По-моему, даже медленнее, чем быстро идти. Ручки в стороны с оттопыренными пальчиками, ножки тоже как-то в стороны, носочки оттянуты…вроде бы, думает, что красиво так. Кокетство это женское.
Так вот я не совсем об этом. Сначала я подумала: ах, он человече. Иногда вовсе не по природе-матушке делает. Особенно женщина. Ну, бежала бы и бежала. Так нет, надо с вывертами и выкрутасами. А вот животные…они ведь, кажется, естественны и искренни в своих поступках (если не сказать, инстинктах). Стала я вспоминать своих кошек. Вот, думаю, она – сама природа и естественность. А потом – упс – вспомнила, как они, мои красавицы, бегают, когда весной или осенью…да, в общем, когда приспичит… к котам на свиданья бегают. Да точно так же вот! Ну, может, не совсем точно так же… Но очень похоже. А мы говорим: человече… Да недалеко мы от них ушли. Вот только что-то в мужчинах я таких примеров как-то не нашла. Может, поможете? А может, я и вовсе не права?

Сегодня довольно необычный день – день предотвращения самоубийств.
С детства родители мне всегда говорили, что нет ничего в жизни такого, что могло бы как-то оправдать самоубийство, что нет никакого горя на земле, которое человек не мог бы испить до дна, что из любой безвыходной ситуации в жизни всегда найдется как минимум один выход и т.п. Разумеется, говорили они о вполне здоровых людях, а не личностях с психическими отклонениями. И хотя врачи утверждают, что суицид – это уже поступок «не норма», человек до самого этого страшного момента может быть вполне нормальным и здравомыслящим (врачи-то не присутствуют, как правило, в тот момент, когда люди одевают себе петлю на шею или режут вены, или пускаю пулю в висок). Врачи пока «за кадром».
Я о чем: о том, что бывают в жизни все-таки случаи, когда самоубийство превращается в протест и поступок именно сильной личности. Сейчас объясню. К годовщине победы готовили мы одно мероприятие. Вот не хочется это таким казенным словом называть, но, увы, приходится. Скажу кратко: зачитывали письма умирающих или умерших впоследствии героев Великой Отечественной войны. Среди множества писем было одно, которое буквально пронзало словами тех, кто его читал или слушал. Это письмо 15-летней девочки Кати Сусаниной.

Во время подготовки к этому мы не могли сдержать слез, проживая эти самые тяжелые минуты жизни вместе с этой бедной девочкой. Думали даже о том, стоит ли включать это письмо в наш рассказ о героях войны. Подумали… и всё-таки включили. Думали, конечно, не о самом поступке, о подобном выходе из подобной ситуации, а о том, как именно ПРЕДОТВРАТИТЬ такое явление не частного, а, скорее, глобального характера - суицид-протест, суицид-безысходность, суицид-отчаяние.
Хочу сказать, что студенты наши – а это студенты медики (народ особенный, зачастую циничный и жесткий) сидели, слушая это письмо, затаив дыхание. Те, кто нашел в себе силы прочесть это прощальное слово несчастного ребенка, поймут почему.

"Март, 12, Лиозно, 1943 год.

Дорогой, добрый папенька!

Пишу я тебе письмо из немецкой неволи.

Когда ты, папенька, будешь читать это письмо, меня в живых не будет. И моя священная просьба к тебе, отец: покарай немецких кровопийц. Это завещание твоей умирающей дочери.

Несколько слов о матери. Когда вернёшься, маму не ищи. Её расстреляли немцы. Когда допытывались о тебе, офицер бил её плёткой по лицу, мама не стерпела и гордо сказала, вот её последние слова: «Вы не запугаете меня битьём. Я уверена, что муж вернётся назад и вышвырнет вас, подлых захватчиков, отсюда вон!» И офицер выстрелил маме в рот...

Папенька, мне сегодня исполнилось 15 лет, И если бы сейчас ты встретил меня, то не узнал бы свою дочь. Я стала очень худенькая, мои глаза ввалились, косички мне остригли наголо, руки высохли, похожи на грабли. Когда я кашляю, изо рта идёт кровь — у меня отбили лёгкие. А помнишь, папа, два года тому назад, когда мне исполнилось 13 лет? Какие хорошие были мои именины! Ты мне, папа, тогда сказали: «Расти, доченька, на радость большой!» Играл патефон, подруги поздравляли меня с днём рождения, и мы пели нашу любимую пионерскую песню.

А теперь, папа, как взгляну на себя в зеркало — платье рваное, в лоскутках, номер на шее, как у преступницы, сама худая, как скелет, - и солёные слёзы текут из глаз. Что толку, что мне исполнилось 15 лет. Я никому не нужна. Здесь многие люди никому не нужны. Бродят голодные, затравленные овчарками. Каждый день их уводят и убивают.

Да, папа, и я рабыня немецкого барона, работаю у немца Шарлэна прачкой, стираю бельё, мою полы. Работаю очень много, а кушаю два раза в день в корыте с «Розой» и «Кларой» - так зовут хозяйских свиней. Так приказал барон. «Русс была и будет свинья»,- сказал он. Я очень боюсь «Клары». Это большая и жадная свинья. Она мне один раз чуть не откусила палец, когда я из корыта доставала картошку.

Живу я в дровяном сарае: в комнату мне входить нельзя. Один раз горничная полька Юзефа дала мне кусочек хлеба, а хозяйка увидела и долго била Юзефу плёткой по голове и спине.

Два раза я убегала от хозяев, но меня находил ихний дворник. Тогда сам барон срывал с меня платье и бил ногами. Я теряла сознание. Потом на меня выливали ведро воды и бросали в подвал.

Сегодня я узнала новость: Юзефа сказала, что господа уезжают в Германию с большой партией невольников и невольниц с Витебщины. Теперь они берут и меня с собою. Нет, Я не поеду в эту трижды всеми проклятую Германию! Я решила лучше умереть на родной сторонушке, чем быть втоптанной в проклятую немецкую землю. Только смерть спасёт меня от жестокого битья.

Письмо уберу под выдв (неразборчиво)

Не хочу больше мучиться рабыней у проклятых, жестоких немцев, не давших мне жить!..

Завещаю, папа: отомсти за маму и за меня. Прощай, добрый папенька, ухожу умирать.

Твоя дочь Катя Сусанина...

Моё сердце верит: письмо дойдёт."
10.09.10

Как долго идёт нашей почтой письмо? Кто же таким вопросом не задавался? Особенно раньше, когда письма были почти что единственным, доступным каждому, видом связи. А недавно этим вопросом заинтересовалась и я, когда мне потребовалось отправить сыну в армию один документ, который бы позволил ему приехать домой на побывку. Ну, думаю, пошлю-ка я эту важную бумагу заказным письмом - для надёжности.

- Как скоро на место прибудет оно? - спросила я у почтовиков. Меня заверили, что заказное письмо первой категории мой сын получит уже на четвертый день.

Послала я сыну письмом документ и спокойно стала ждать. Каждый день в телефонных разговорах, как сводки с фронта: пришло письмо? Нет, не пришло!

Должно бы примчаться буквально в момент моё заказное письмо, а о нём ни на нашем почтовом отделении, ни на почтовом отделении, к которому прикреплена воинская часть сына, ничего не знают. Я могла бы понять, если бы это было очень далеко. Но мы с сыном друг от друга всего в четерехстах километрах. По российским меркам очень недалеко, на машине за шесть часов можно доехать. Но ведь не в Англии живём. Это там письмо из одного конца страны в другой приходит к вечеру этого же дня. Приходится ждать..

Неделю уж нет, две недели как нет... Я уже даже переживать начала. Документ-то был подлинником. Другого не дадут. Звоню на почту. На почте пообещали, что, если что станет известно о судьбе письма, то сообщат.

Пропало письмо - и ни звука в ответ. Одна надежда осталась, что всё-таки найдётся. Слава богу, нашлось.

Спустя целый месяц конверт с полосой, жёлтой такой, яркой - ну явно такое письмо трудно потерять - пришло в часть к сыну. К нашей радости... Теперь уже стоял вопрос: отпустят или не отпустят. Уж очень долго этот документ добирался.

На днях получил всё ж солдат молодой увольнение. И дома побывал, и отдохнул, и много разных нужных дел переделал.

Мы думали все: как же так быть могло? Сидели и рассуждали. То ли время отпусков на почте, то ли технические какие неполадки, то ли в щель какого почтового короба завалилось наше письмо.

Почему письмо заказное так медленно шло, мы решили объяснить не иначе, как с юмором. И конечно же, стали представлять всё образно.

А вдруг перестали ходить поезда? Или, к примеру, из железнодорожных составов вдруг на месяц исключили все почтовые вагоны. Вон сколько отпускников ждут отправки на отдых и с отдыха, а тут какие-то бумажки в конвертах везут!

Машин больше нет ..иль другая беда?- так мы тоже думали. Почту ещё на машинах возят. А вдруг ушедший в загульную несознанку водитель почтовой машины забыл, что работает на почте, и вспомнил и себя, и что он везёт, только через месяц? А может, у почтовиков нет бензина для машин? Но письма-то отправлять надо! И тогда самоотверженные почтальоны надевают сумки с письмами через плечо и отправляются разные концы нашей необъятной родины на своих двоих?

И вот в Подмосковье идя прямиком, письмоносец минует города и села, луга и леса и, наконец, приносит долгожданное письмо прямо в воинскую часть, где служит мой сын.

Герой-почтальон путь проделал пешком (ну это, конечно, в нашем юмористическом представлении), а сыну моему повезло. Сначала на маршрутке, затем на электричке, потом на поезде он доехал до родного порога.

Быть может, отправленный почтой гонец, назад всё-таки ехал, а не шёл пешком? Может, но сын сказал, что его в поезде не видел. Значит, всё так же, по старинке, чьи-то письма идут со скоростью пешего человека, причем идущего довольно неспешно и заглядывающего во все попутные трактирчики.

Доставил с письмом и счастливый конец этой эпопеи с документом для сына наш российский почтовый работник, такой же русский человек, как и большинство россиян: быстро ехал, но так долго запрягал!!!

Как долго идёт нашей почтой письмо?
Как скоро на место прибудет оно?
Послала я сыну письмом документ.
Должно бы примчаться буквально в момент.
Неделю уж нет, две недели как нет...
Пропало письмо - и ни звука в ответ.
Спустя целый месяц конверт с полосой
На днях получил всё ж солдат молодой.
Мы думали все: как же так быть могло?
Письмо заказное так медленно шло!..
А вдруг перестали ходить поезда?
Машин больше нет ..иль другая беда?
И вот в Подмосковье идя прямиком,
Герой-почтальон путь проделал пешком?
Быть может, отправленный почтой гонец
Доставил с письмом и счастливый конец.

Время такое – пошли разговоры и воспоминания про школу да про учителей. Мне, как и многим другим, есть, что вспомнить. Но сегодня хочу рассказать одну историю, произошедшую с моей мамой.

Мама моя была педагогом по образованию. После педучилища в - тогда ещё - Загорске какое-то время работала в школе пионервожатой. Так вот в школе, где она со своими сопливыми пионерами вышагивала под бой барабанов и звуки горна, директором была очень строгая и, даже можно сказать, злобная женщина. Не помню, говорила ли мне мама о том, была ли у неё семья. Вроде, даже и была. Но только дома директрису можно было увидеть, пожалуй, только ближе к ночи. Да и то было некому – все домочадцы давно десятые сны видели. Ничего удивительного для того времени – а это была середина 50-х годов – не было. Многие так самоотверженно работали, не только директора и завучи, но и простые учителя.
Так вот директор маминой школы явно к моей маме неровно дышала. В смысле, недолюбливала. Мама была молода, озорна, её дети обожали и бегали за ней веселой стайкой. Но её большим недостатком, как считала директор школы, было то, что после девяти часов, честно отданных детям, она не горела желанием оставаться на работе и корпеть над отчетами и планами. И так она маму мою достала со своими желчными замечаниями и уколами, что мама начала подумывать уже об уходе. Маме бы на свидание бежать, а директриса её с работы просто не отпускает, стоит над душой и каждую букву в отчете за ней проверяет, приговаривая: «Педагог должен быть с утра до ночи в школе, должен забыть о своей семье, теперь школа – твоя семья и твой дом!»
Однажды мама моя договорилась с подружками на танцы пойти вечером. Об этом в учительской сказала неосторожно. А в конце рабочего дня её директриса домой в очередной раз и не отпустила. Оказалось, она слышала про поход на танцульки, и это её страшно возмутило. Мама моя тоже возмутилась. Да разве можно спорить с такой глыбой! Но ведь это же так несправедливо! Подружки давно «ногами кренделя» выделывают, а маме в пустой и холодной школе сидеть допоздна и всякие задания директора, которые она маме моей, как Мачеха Золушке, придумывает. Сначала мама выполнила одно её задание, затем другое, а когда директор велела ей в завершение наполнить все чернильницы на партах во всех классах, возмутилась. Директору очень не понравилось мамино «непослушание». Начальница велела идти за ней в учительскую. Там высоко на шкафу стоял таз с чернилами (в те времена для школ чернила покупались в больших емкостях и выливались затем во всякие кастрюльки, банки, тазы). Разозлённая директриса приподнялась на цыпочках, стала его снимать рывком и …думаю, вы догадались… Ага, таз опрокинулся, и все-все чернила вылились на директора школы. Всё лицо было в чернилах, все волосы, вообще практически всё тело! Как моя мама сдержалась, чтобы не засмеяться!!! Потом они долго пробовали отмыться в школьном туалете. К сожалению, ничего хорошего из этого не вышло. Для отмывки явно нужна была ванна и душ. Фиолетовая директриса теперь уже не приказала, а по-человечески попросила маму посидеть с ней дотемна в школе. Только когда совсем стемнело, они вышли из здания, и директриса какими-то окольными путями и задворками пошла домой.
Через день ( на следующий день директор школы на работу не вышла ) она появилась. Так-то, вроде, поотмылась. Но вот волосы очень долго имели необычно яркий фиолетовый оттенок. Но самое главное, к маме моей она больше со всякими заданиями во внерабочее время не приставала.

Было это аккурат двадцать восемь лет назад. Почему вспомнилось? Потому что сейчас как раз та пора, когда нас, студентов-первокурсников отправили на отбывание ежегодной колхозной повинности, попросту говоря, в колхоз на картошку.
В деревню Марфино везли нас на автобусе. Не сказать, чтобы далеко, но просто так и не уедешь, если вдруг захочешь. Разместили наш пока ещё не очень дружный отряд из тридцати пяти человек в пустующем после летнего отдыха детишек пионерском лагере. Полдня мы носили железные кровати с панцирными сетками в большой отдельный корпус столовой. Затем отмывали помещение и приводили его в мало-мальски жилой вид. Устали. Проголодались. А на довольствие нас ещё не поставили, то есть продуктов не выделили. Поэтому первым делом, когда мы сели в кружок для решения всяких организационных вопросов, был задан вопрос: кто будет готовить? И ещё более важный вопрос: кто будет готовить ужин сегодня и из чего? Кто-то догадливый предложил всем достать то, что привезли с собой из дома. А что именно? В ту пору это как раз и были огурчики, помидорчики, яйца, сваренные вкрутую, колбаска. В общем, вполне стандартный «набор культурного туриста» - всё, как обычно. И вот тогда по-школьному протянула руку вверх одна гарна дивчина. Звали её Галя. Настолько колоритная девушка была! Ой, как бы не сказать – калорийная! Тело белое, пышное, словно свежая сдоба. Сама такая медлительно-вальяжная. Губки бантиком. Кожа атласная. Румянец во всю щёку. Из кубанских казачек она была. Мы так обрадовались, что она позаботится о том, чтобы нас накормить, что всё тут же из своих рюкзаков ей и отдали. Ну а сами опять же не без дела сидели, а что-то там с обустройством нашего временного общежития продолжали решать.
И вот, наконец, мы совершенно оголодавшие и кто – озверевший, а кто – впавший в голодное уныние – сидим за большим длинным столом и, заслышав из кухни Галино звонкое «сейчас, сейчас!», начинаем театрально стучать ложками.
Через минуту в дверях появляется долгожданная Галя с нашим ужином. Но как! Дивчина перекинула через плечо простыню, голову наподобие чалмы обмотала полотенцем, а большой таз с салатом держит на голове. Затем Галя громко объявляет:
- Венецианский салат!!!
Ну а дальше, как в кино. Галя опускает руки, придерживавшие таз с салатом, громко хлопает в ладоши, говорит:
-Оп-па! … и таз летит на пол. Венецианский салат ровным слоем покрывает весь пол. Собрали только за тем, чтобы выбросить. Так, кстати, и не узнали, почему она назвала его Венецианским.

Эх… В этот вечер пришлось открывать банки с тушенкой и сгущенкой, которые в первый-то день и не хотели есть – берегли. Бедная Галка! Как её саму не сожрали тогда?!

Я уже не знаю, как всё это назвать. Цинизмом в высшей степени и ложью. Имею в виду то, что говорят власти об армии, и то, что есть на самом деле.
Вот говорили в конце весны, что мобильные телефоны будут разрешены. Ну конечно! Всё запрещено в самих частях. Никаких телефонов, никаких писем с жалобами на армейский быт. Прямое слово так и осталось запрещенным.
Но это что!
СОЛДАТЫ В АРМИИ ГОЛОДАЮТ!!! Я так поняла, что продукты в столовой разворовываются. Нет положенных по нормам армейского питания продуктов и калорий. Трудно подаётся объяснению, к примеру, то, что в солдатской столовой, в которую перед присягой завезли, как нам сказали, итальянскую посуду, вдруг не остается должного количества тарелок даже для тех пятидесяти человек из двухсот, которые сейчас там находятся. И ПОЧЕМУ не находится и не готовится должного количества еды? Солдат, получив малосъедобную баланду, остаётся без второго. По закону, его обязаны накормить хотя бы после. Так ведь ничего не делается. Поел-не поел - это никого не интересует. К этому стоит добавить, что того малого количества времени, которое отводится на прием пищи, явно не хватает, чтобы солдат не впихивал еду в чрево, как в топку, а нормально бы поел. Так вот почему наши сыновья возвращаются из армии, как минимум, с гастритами.
Ещё обидно, что нельзя пожаловаться на всё это безобразие. Во-первых, не достучишься. Во-вторых, боишься сделать плохо своему же служащему на благо Отечества сыну, превратить его и без того мерзкую службу в ад.
Рассерженная мать.
З.Ы. Вот только не надо говорить, что все так служили и служат! Разве это нормально?
26.08.10

Рассказывая небылицы, мы часто начинаем верить в них сами.
Поведаю забавную историю, произошедшую со мной в детстве.
Я очень любила одну сказку. Про медное, серебряное и золотое царство. Для тех, кто подзабыл, напомню. Главный герой – Иван-царевич – становится обладателем поочередно трёх яиц: медного, серебряного и золотого. Но яйца эти волшебные. Если их покатать, то из них появятся волшебные дворцы – медный, серебряный и золотой. В этих дворцах несчетное количество комнат, за день все не обойдёшь, а в этих комнатах несметные сокровища и драгоценности. И так мне хотелось такое волшебное яйцо, в которое можно запрятать огромный дворец, носить в своем кармашке платья или пальто! А что? Утречком вместо похода в детский сад можно запросто устроить посещение царских хором с разглядыванием всевозможных брюликов! На весь день хватит!
Однажды мы с моей подругой Ленкой, с которой дружили с трёх лет, гуляли в моем дворе, качались поочереди на качелях. А я возьми да ей эту сказку и начни рассказывать. Ленке от её мамы сказок не так много перепадало, и слушала она, раскрыв рот. Ну а я, видя такую реакцию и широко раскрытые Ленкины глаза, после конечной фразы «И я там была и мёд-пиво пила», ей и говорю:
- А ты знаешь, что у нас под яблоней закопано золотое яйцо?
У Ленки глаза вообще, как плошки стали. Она мне и говорит:
- А давай откопаем!
- Давай! – говорю! – начинай.
Лопаты у нас не было. Да и не доросли мы ещё до лопаты. Поэтому решили обойтись маленьким совком для песочницы. Ну ничего…мы народ упорный. Как на качелях качались поочереди, так и копали тоже. Самое главное, что я и сама верить начала, что золотое яичко лежит-полеживает меж корней старой Антоновки и нас дожидается. Я только Ленку периодически подбадривала:
- Ещё чуть-чуть осталось…вот ещё маленько…
Копали, наверно, часа полтора. Когда уже темнеть стало, вдруг слышим, как сзади папа мой подходит и его возглас:
- Это что такое???
Я ему:
- Да вот, папочка, золотое яичко ищем!
Папа мой, видя огромную яму, которую мы ухитрились-таки этим песочным совочком выкопать, оголенные корни бедной яблони, целый «курган» земли, отнесенный нами в сторону опять же песочными бабайками и игрушечными ведерками, только руками развел.
- Ладно, - говорит, - домой уж идите, искательницы кладов и золотых яичек!
Папа лопату взял и стал землю обратно к яблоне отгребать.
На ужин мама приготовила мне омлет, сказав, что Курочка Ряба яичек дала.
А я и тогда, и сейчас всё-таки думаю: а жаль, что мало покопали! Вдруг всё-таки там клад был? Ведь нашел же папа, когда другую яблоню окапывал маленькое серебряное колечко!