https://dzen.ru/a/aAadFzWlEBG_3ENb

У нас было хорошее образование, а молодежь называют жертвами ЕГЭ. У нас университеты выпускали специалистов, а молодым показывают успешные карьеры блогеров в 14–18 лет. В эти же моменты родители на нелюбимой работе получают едва достаточно денег на жизнь.

Идеологические, культурные, эмоциональные нормы распались. Если раньше все трудились на благо страны, пятилетку за три года, то сейчас пришли к позиции «человек человеку волк». Вот молодежь мечтает не о чуде, а о том, чтобы всё это наконец закончилось. Чтобы не латать наследие коммунизма, а построить заново. На пепелище — но с чистого листа. Я не считаю, что их подход правильный, но в силу молодости иного они не видят.
Молодые почти круглосуточно живут в интернете. А это не просто соцсети и смешные картинки. Это бесконечный экран, в котором они видят, как можно жить. Как живут их ровесники в других странах. Как можно говорить, выбирать, спорить, ошибаться. И это не делает их неблагодарными — это их расстраивает.

Потому что интернет показывает: «Ты мог бы жить по-другому». Но как? Куда? За что зацепиться, если вокруг — только предостережения «нельзя», «опасно», «потерпите»?
Отсюда — болезненное чувство бессилия. С одной стороны, всё видно. С другой — сделать ничего нельзя. Это как сидеть в клетке, в которой стены прозрачные: ты видишь свободу, но не можешь дотронуться.

Многие взрослые злятся: «Да что они жалуются, у нас вообще интернета не было». Но вы же понимаете — в этом и дело. Если вы не знаете, что у вас отняли, — не так больно. А если знаешь, и руками не достать — это уже совсем другая история. Молодёжь сейчас сильно ранимая. Не потому что слабая, а потому что чувствительная. Эта чувствительность — как открытая рана, на которую постоянно сыплют соль. Их не учили прятать эмоции. Не воспитывали на «терпи, надо — молчи». Они не носят «броню на плечах», как мы. И это одновременно дар и проклятие.
Они умеют чувствовать, но не умеют защищаться. Поэтому, когда происходит что-то ужасное, они не «переживают», как мы. Они проживают. Всей кожей, всем телом, всем сердцем. И если в 90-х мы выживали, то они сегодня — выгорают. От переизбытка боли, которую невозможно переработать.
И их фраза: «Скорей бы всё это закончилось» — это не значит, что они хотят разрушения. Это значит, что их душа не выдерживает этого напряжения.
Им не хочется хаоса — им хочется хоть немного воздуха.