Снежная королева с иллюстрациями Владислава ЕркоСуббота, 29 Декабря 2018 г. 10:57
Великий датский сказочник Ганс Христиан Андерсен написал сказку «Снежная королева» более чем 170 лет назад, она впервые увидела свет в далеком 1844 году. Это самая длинная сказка великого еще при жизни сказочника Ханса Кристиана Андерсена, которая, к тому же, является очень тесно связанной с жизнью писателя.
Сам Андерсен однажды признался, что «Снежную королеву» считает сказкой своей жизни. Она жила в нем еще с того времени, когда маленький мальчик Ханс Кристиан играл со своей соседкой – белокурой Лисбетой, которую он называл сестричкой. Она сопровождала Ханса Кристиана во всех играх и затеях, а также была первой слушательницей его сказок. Очень возможно, что именно эта девочка из детства известного писателя стала прообразом маленькой Герды.
Не только Герда на самом деле существовала. Биографы Андерсена утверждают, что прототипом Снежной королевы стала шведская оперная певица Йенни Линд, в которую был влюблен писатель.
Холодное сердце девушки и неразделенная любовь побудили его написать историю Снежной королевы – красавицы, которой чужды человеческие чувства и эмоции.
Также можно найти информацию, что с образом Снежной королевы Андерсен был знаком с раннего детства. В народных датских преданиях смерть часто называли Ледяной девой. Когда умирал отец мальчика, он сказал, что наступило его время и Ледяная Дева пришла за ним. Возможно, Снежная королева Андерсена имеет много общего со скандинавским образом зимы и смерти. Так же холодна, так же бесчувственна. Один лишь ее поцелуй может заморозить сердце любого человека. Образ Ледяной Девы очень нравился Андерсену. В его творческом наследии есть еще сказка «Дева льдов», а прозаической «Снежной королеве» в семи главах передовала одноименная сказка в стихах про таинственную Снежную королеву, которая увела жениха у молодой девушки.
В иллюстрации Владислава Ерко малыши влюбляются с первого взгляда. Да что и говорить, их родители тоже не могут оторваться от красочных, наполненных мельчайшими деталями рисунков. Их автор — обладатель многих всеукраинских и международных премий
Немного «официальных» сведений: сказка «Снежная королева» получила титул «Лучшая детская книга-2006» в США, в 2008 г. издание пьесы Шекспира «Гамлет» была удостоена Гран-При Львовского Форума издателей, а в 2002 г. Владислав Ерко был назван лучшим художником года по версии российского издания «Книжный обзор». И это далеко не полный перечень «регалий» и побед киевского графика.
— Почему все-таки над «Гамлетом» вы работали с особым интересом и как вы пришли к Шекспиру? — С «Гамлетом» вышло именно так, а вот с «Ромео и Джульеттой» — иначе, очень тяжело. Во-первых, я почему-то не люблю эти квази-итальянские пьесы Шекспира, со всеми страстями и любовными переживаниями. В пьесе есть замечательный персонаж Меркуцио, которого убивают, к сожалению, в первых актах. Такой умный и замечательный герой, почти Гамлет, и так рано уходит из пьесы! Еще хороша служанка, свадебные музыканты, и конечно, замечательный перевод Юрия Андруховича… Знаете, вообще-то вот я сейчас вспомню все хорошее, и окажется, что я очень люблю «Ромео и Джульетту»!— Здесь все сошлось: так, у Малковича был готовый перевод Юрия Андруховича, я и согласился. Перед этим у меня был длительный застой, просто ничего хорошего не рисовалось.
— Здесь все сошлось: так, у Малковича был готовый перевод Юрия Андруховича, я и согласился. Перед этим у меня был длительный застой, просто ничего хорошего не рисовалось.
И почему «Гамлет» быстро получился? Может потому, что в Коктебеле я снес камешек на могилу Волошина, на котором написал «Макс, дай, пожалуйста, чуть-чуть таланта»? Не знаю… Может, предрассудки, как угодно к этому относитесь, но после этого «Гамлет» вылетел мгновенно.
СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА
Жил-был тролль, злой-презлой, сущий дьявол. Раз был он в особенно хорошем расположении духа: смастерил такое зеркало, в котором все доброе и прекрасное уменьшалось дальше некуда, а все дурное и безобразное так и выпирало, делалось еще гаже. Прекраснейшие ландшафты выглядели в нем вареным шпинатом, а лучшие из людей — уродами, или казалось, будто стоят они кверху ногами, а животов у них вовсе нет! Лица искажались так, что и не узнать, а если у кого была веснушка, то уж будьте покойны — она расползалась и на нос и на губы. А если у человека являлась добрая мысль, она отражалась в зеркале такой ужимкой, что тролль так и покатывался со смеху, радуясь своей хитрой выдумке.
Ученики тролля — а у него была своя школа — рассказывали всем, что сотворилось чудо: теперь только, говорили они, можно увидеть весь мир и людей в их истинном свете.
Напоследок захотелось им добраться и до неба. Чем выше они поднимались, тем сильнее кривлялось зеркало, так что они еле удерживали его в руках. Но вот они взлетели совсем высоко, как вдруг зеркало до того перекорежило от гримас, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось на миллионы, биллионы осколков, и оттого произошло еще больше бед. Некоторые осколки, с песчинку величиной, разлетаясь по белу свету, попадали людям в глаза, да так там и оставались. А человек с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи только дурное — ведь каждый осколок сохранял свойство всего зеркала. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было страшнее всего: сердце делалось как кусок льда.
История вторая. Мальчик и девочка
В большом городе, где столько домов и людей, что не всем хватает места хотя бы на маленький садик, а потому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, и садик у них был чуть побольше цветочного горшка. Они не были братом и сестрой, но любили друг друга, как брат и сестра.
Родители их жили в каморках под крышей в двух соседних домах. Кровли домов сходились, и между ними тянулся водосточный желоб. Здесь-то и смотрели друг на друга чердачные окошки от каждого дома. Стоило лишь перешагнуть через желоб, и можно было попасть из одного окошка в другое.
У родителей было по большому деревянному ящику. в них росла зелень для приправ и небольшие розовые кусты — по одному в каждом ящике, пышно разросшиеся. Родителям пришло в голову поставить эти ящики поперек желоба, так что от одного окна к другому тянулись словно две цветочные грядки. Зелеными гирляндами спускался из ящиков горох, розовые кусты заглядывали в окна и сплетались ветвями. Родители позволяли мальчику и девочке ходить друг к другу в гости по крыше и сидеть на скамеечке под розами. Как чудесно им тут игралось
А зимой эти радости кончались. Окна зачастую совсем замерзали, но дети нагревали на печи медные монеты, прикладывали их к замерзшим стеклам, и сейчас же оттаивало чудесное круглое отверстие, а в него выглядывал веселый, ласковый глазок — это смотрели, каждый из своего окна, мальчик и девочка, Кай и Герда. Летом они одним прыжком могли очутиться в гостях друг у друга, а зимою надо было сначала спуститься на много-много ступеней вниз, а потом подняться на столько же вверх. На дворе перепархивал снежок.
— Это роятся белые пчелки! — говорила старая бабушка.
— А у них тоже есть королева? — спрашивал мальчик. Он знал, что у настоящих пчел есть такая.
— Есть! — отвечала бабушка. — Снежинки окружают ее густым роем, но она больше их всех и никогда не присаживается на землю, вечно носится в черном облаке. Часто по ночам пролетает она по городским улицам и заглядывает в окошки, вот оттого-то и покрываются они морозными узорами, словно цветами.
— Видели, видели! — говорили дети и верили, что все это сущая правда.
— А сюда Снежная королева не может войти? — спрашивала девочка.
— Пусть только попробует! — отвечал мальчик. — Я посажу ее на теплую печку, вот она и растает.
Но бабушка погладила его по голове и завела разговор о другом. Вечером, когда Кай был дома и почти совсем разделся, собираясь лечь спать, он вскарабкался на стул у окна и поглядел в оттаявший на оконном стекле кружочек. За окном порхали снежинки. Одна из них, побольше, упала на край цветочного ящика и начала расти, расти, пока наконец не превратилась в женщину, закутанную в тончайший белый тюль, сотканный, казалось. из миллионов снежных звездочек. Она была так прелестна и нежна, но изо льда, из ослепительно сверкающего льда, и все же живая! Глаза ее сияли, как две ясных звезды, но не было в них ни теплоты, ни покоя. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Кай испугался и спрыгнул со стула.
А мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу.
На другой день было ясно к морозно, но потом настала оттепель, а там и весна пришла. Заблистало солнце, проглянула зелень, строили гнезда ласточки. Окна растворили, и дети опять могли сидеть в своем садике в водосточном желобе над всеми этажами.
Розы в то лето цвели пышно, как никогда. Дети пели, взявшись за руки, целовали розы и радовались солнцу. Ах, какое чудесное стояло лето, как хорошо было под розовыми кустами, которым, казалось, цвести и цвести вечно!
Как-то раз Кай и Герда сидели и рассматривали книжку с картинками — зверями и птицами. На больших башенных часах пробило пять.
— Ай! — вскрикнул вдруг Кай. — Меня кольнуло прямо в сердце, и что-то попало в глаз! Девочка обвила ручонкой его шею, он часто-часто моргал, но в глазу как будто ничего не было. — Должно быть, выскочило, — сказал он. Но это было не так. Это были как раз осколки того дьявольского зеркала, о котором мы говорили вначале. Бедняжка Кай! Теперь его сердце должно было стать как кусок льда. Боль прошла, но осколки остались.
— О чем ты плачешь? — спросил он Герду. — Мне совсем не больно! Фу, какая ты некрасивая! — вдруг крикнул он. — Вон ту розу точит червь. А та совсем кривая. Какие гадкие розы! Не лучше ящиков, в которых торчат.И он пнул ящик ногою и сорвал обе розы. — Кай, что ты делаешь! — закричала Герда, а он, видя ее испуг, сорвал еще одну розу и убежал от милой маленькой Герды в свое окно
Немного спустя Кай явился в больших рукавицах, с санками за спиною, крикнул Герде в самое ухо: «Мне позволили покататься на большой площади с другими мальчиками!» — и убежал.
На площади каталось множество детей. Кто посмелее, привязывал свои санки к крестьянским саням и катился далеко-далеко. Это было куда как занятно. В самый разгар веселья на площади появились большие сани, выкрашенные в белый цвет. В них сидел кто-то укутанный в белую меховую шубу и в такой же шапке. Сани объехали вокруг площади два раза. Кай живо привязал к ним свои санки и покатил. Большие сани понеслись быстрее, затем свернули с площади в переулок. Сидевший в них человек обернулся и приветливо кивнул Каю, точно знакомому. Кай несколько раз порывался отвязать свои санки, но человек в шубе все кивал ему, и он продолжал ехать за ним.
Вот они выбрались за городские ворота. Снег повалил вдруг хлопьями, и стало темно, хоть глаз выколи. Мальчик поспешно отпустил веревку, которою зацепился за большие сани, но санки его точно приросли к ним и продолжали нестись вихрем. Кай громко закричал — никто не услышал его. Снег валил, санки мчались, ныряя в сугробы, перескакивая через изгороди и канавы. Кай весь дрожал.
Снежные хлопья все росли и обратились под конец в больших белых кур. Вдруг они разлетелись в стороны, большие сани остановились, и сидевший в них человек встал. Это была высокая, стройная, ослепительно белая женщина — Снежная королева; и шуба и шапка на ней были из снега. — Славно проехались! — сказала она. — Но ты совсем замерз — полезай ко мне в шубу!
Посадила она мальчика в сани, завернула в свою медвежью шубу. Кай словно в снежный сугроб опустился.
— Все еще мерзнешь? — спросила она и поцеловала его в лоб.
У! Поцелуй ее был холоднее льда, он пронизал его насквозь и дошел до самого сердца, а оно и без того уже было наполовину ледяным. Каю показалось, что еще немного — и он умрет… Но только на минуту, а потом, напротив, ему стало так хорошо, что он даже совсем перестал зябнуть.
— Мои санки! Не забудь мои санки! — спохватился он.
Санки привязали на спину одной из белых кур, и она полетела с ними за большими санями. Снежная королева поцеловала Кая еще раз, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних.
— Больше не буду целовать тебя, — сказала она. — Не то зацелую до смерти.
Кай взглянул на нее. Как она была хороша! Лица умней и прелестней он не мог себе и представить. Теперь она не. казалась ему ледяною, как в тот раз, когда сидела за окном и кивала ему.
Он совсем не боялся ее и рассказал ей, что знает все четыре действия арифметики, да еще с дробями, знает, сколько в каждой стране квадратных миль и жителей, а она только улыбалась в ответ. И тогда ему показалось, что на самом-то деле он знает совсем мало.
В тот же миг Снежная королева взвилась с ним на черное облако. Буря выла и стонала, словно распевала старинные песни; они летели над лесами и озерами, над морями и сушей; студеные ветры дули под ними, выли волки, искрился снег, летали с криком черные вороны, а над ними сиял большой ясный месяц. На него смотрел Кай всю долгую-долгую зимнюю ночь, а днем заснул у ног Снежной королевы………
Глава седьмая. Немного о том как Герда нашла Кая и они убежали от Снежной Королевы
Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого — поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его было все равно что кусок льда. Кай возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады. Есть ведь такая игра — складывание фигур из деревянных дощечек, — которая называется китайской головоломкой. Вот и Кай тоже складывал разные затейливые фигуры, только из льдин, и это называлось ледяной игрой разума. В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первостепенной важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала.
Складывал он и такие фигуры, из которых получались целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось, — слово «вечность». Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков». Но он никак не мог его сложить.
— Теперь я полечу в теплые края, — сказала Снежная королева. — Загляну в черные котлы.Так она называла кратеры огнедышащих гор — Этны и Везувия.— Побелю их немножко. Это хорошо для лимонов и винограда.
Она улетела, а Кай остался один в необозримой пустынной зале, смотрел на льдины и все думал, думал, так что в голове у него трещало. Он сидел на месте, такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он совсем замерз.
В это-то время в огромные ворота, которыми были буйные ветры, входила Герда. И перед нею ветры улеглись, точно заснули. Она вошла в огромную пустынную ледяную залу и увидела Кая. Она тотчас узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла его и воскликнула: — Кай, милый мой Кай! Наконец-то я нашла тебя! Но он он сидел все такой же неподвижный и холодный. И тогда Герда заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили ледяную кору, растопили осколок. Кай взглянул на Герду и вдруг залился слезами и плакал так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и обрадовался:
— Герда! Милая Герда!.. Где же это ты была так долго? Где был я сам? — И он оглянулся вокруг. — Как здесь холодно, пустынно!
И он крепко прижался к Герде. А она смеялась и плакала от радости. И это было так чудесно, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева. Сложив его, он мог сделаться сам себе господином да еще получить от нее в дар весь свет и пару новых коньков.
Герда поцеловала Кая в обе щеки, и они опять зарделись, как розы; поцеловала его в глаза, и они заблестели; поцеловала его руки и ноги, и он опять стал бодрым и здоровым.
Снежная королева могла вернуться когда угодно — его отпускная лежала тут, написанная блестящими ледяными буквами.
Кай с Гердой рука об руку вышли из ледяных чертогов. Они шли и говорили о бабушке, о розах, что цвели в их садике, и перед ними стихали буйные ветры, проглядывало солнце. А когда дошли до куста с красными ягодами, там уже ждал их северный олень
Клин, 8 августа. Сегодня, в 7 часов вечера, возвратился профессор Менделеев. Во время затмения он поднимался в продолжение 15 минут на высоту 3500 метров. Ему удалось видеть блистательную корону, которая скоро была закрыта облаком; он видел бегущую по облакам тень, делал наблюдения термометром, барометром. В течение целого часа профессор Менделеев земли не видел. Головокружения он не чувствовал и сохранял полное самообладание. Вскоре шар обсох. Во избежание дальнейшего подъема, Менделеев открыл клапан и стал спускаться на обширную поляну близ Калягина. Местные крестьяне скоро заметили спускающийся шар и приняли благодушно почтенного воздухоплавателя. Сброшенными с шара повестками он дал знать о необходимости ловить гайдроп. Якорем он не пользовался. Гайдроп поймал крестьянин Егор Григорьев. Гайдроп потом привязали к дереву. Благодаря помощи крестьян спуск был вполне благополучный. Шар опустился окончательно в 9 часов 20 минут утра... Проф. Менделеев вернулся в Клин через Сергеевский посад и Москву. Он вполне здоров, хотя несколько утомлен сильными эмоциями и переездом по железной дороге... Проф. Менделеев намерен сообщить подробности своих наблюдений в заседании физико-химического общества»
http://paustovskiy-lit.ru/paustovskiy/text/rasskaz/dyadya-gilyaj.htm
Хитровка
У меня был учитель в гимназии — учитель словесности. (Tогда был такой термин — учитель словесности.) Очень хороший человек был этот учитель словесности, и когда заходил разговор о литературе, писателях и писательстве, — он говорил: «Чтобы быть писателем нужно обладать тремя качествами: первое — быть очень интересным человеком; второе — смелым человеком и третье — благородным человеком». И вот всеми этими тремя качествами был щедро наделен Владимир Алексеевич Гиляровский"
В 60-е годы прошлого века в Америке вошли в моду автомобильные кинотеатры, Это оказалось удобным для многих людей и такие кинотеатры долго пользовались успехом
Ну а если попроще - то это объёмное изображение. Ну, допустим, пришёл в кино - там тебе дают очки - наполовину красные, наполовину голубые, и всё кажется объёмным. Если их снять, то там на экране кашица жуткая.. . помню как-то ходила на 3D...ужас: во-первых, эти картоные очки ужасно натёрли уши, а, во-вторых, болели и уставали глаза. маразм полнейший! 
Люсиль Болл "I Love Lucy-популярный американский телевизионный ситком 1950-х годов, который первоначально работал на CBS с 15 октября 1951 года по 6 мая 1957 года, в общей сложности 180 получасовых эпизодов, охватывающих 6 сезонов (включая "потерянный" оригинальный пилот и рождественский эпизод). В шоу снимались Люсиль Болл, ее настоящий муж Дези Арназ, Вивиан Вэнс и Уильям Фроули. До этого Люси была домохозяйкой среднего класса в Нью-Йорке, которая либо придумала планы со своими лучшими друзьями (Vance & Frawley), чтобы появиться вместе со своим мужем-дирижером Рикки Рикардо (Arnaz) в своем ночном клубе, или попробовала многочисленные схемы, чтобы смешаться с, или быть частью шоу-бизнеса. После того, как серия получила оглушительный успех, но все же закончилась в 1957 году, модифицированная версия продолжалась еще три сезона с 1957 по 1960 с 13 одночасовыми специальными предложениями. Сначала она был известна как шоу Люсиль Болл-Дези Арназ, а затем в повторах как комедийный час Люси–Дези. После окончания этого шоу у Люси состоялся развод с Арназом и Люси появилась в трех других ситкомах в 1986."
«Сотворение мира» было новой темой, открытой Эффелем в жанре юмористического рисунка. «Когда я начинал, — вспоминал он, — еще можно было смешить и смешили! анекдотическими рисуночками о канибалах и Робинзонах, о тещах и ночных горшках. Я находил это вульгарным. Мне пришла в голову счастливая мысль — я подумал о природе. Я спросил у себя: „Почему хризантема кудрявая? Почему у носорога рог, а у розы — шипы?“ и т. д. И тогда я вспомнил о сотворении мира и открыл неисчерпаемый источник. Через эту тему можно все сказать. Через образы Адама, Евы и Бога — этого поистине фантастического персонажа. Над этим никто никогда не задумывался… исключая, возможно, Микеланджело».
Аркадий Насыров-Гаучо
У родителей было по большому деревянному ящику. в них росла зелень для приправ и небольшие розовые кусты — по одному в каждом ящике, пышно разросшиеся. Родителям пришло в голову поставить эти ящики поперек желоба, так что от одного окна к другому тянулись словно две цветочные грядки. Зелеными гирляндами спускался из ящиков горох, розовые кусты заглядывали в окна и сплетались ветвями. Родители позволяли мальчику и девочке ходить друг к другу в гости по крыше и сидеть на скамеечке под розами. Как чудесно им тут игралось
— Видели, видели! — говорили дети и верили, что все это сущая правда.
Немного спустя Кай явился в больших рукавицах, с санками за спиною, крикнул Герде в самое ухо: «Мне позволили покататься на большой площади с другими мальчиками!» — и убежал.
Она улетела, а Кай остался один в необозримой пустынной зале, смотрел на льдины и все думал, думал, так что в голове у него трещало. Он сидел на месте, такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он совсем замерз.
И он крепко прижался к Герде. А она смеялась и плакала от радости. И это было так чудесно, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева. Сложив его, он мог сделаться сам себе господином да еще получить от нее в дар весь свет и пару новых коньков.
США, 1994 В сцепке почтовых марок «Легенды Запада» за несколько дней перед её официальным выпуском потомки семьи знаменитого ковбоя Билла Пикетта заметили, что изображённое на соответствующей марке лицо не Билл, а его кузен Бен Пикетт, и выставили почте США претензии, потребовав изъятия брака и переиздания выпуска с исправленным портретом. Почта приняла претензии, однако приблизительно сто серий с ошибкой уже поступили в почтовые отделения. Поэтому, чтобы сбить ажиотаж, была устроена своеобразная лотерея: удовлетворялись 150 тысяч выбранных случайным образом предварительно оплаченных заявок коллекционеров о покупке серии с ошибкой. Остальным желающим оплата возвращалась. Филателистическая пресса, недовольная таким решением, подняла скандал. Однако в итоге первоначальная стоимость миниатюры с ошибкой опустилась с 300 до 150 долларов США, несмотря на прогнозы, что цена поднимется выше пятисот долларов.
США, 1981 В августе 1981 года в рамках общенациональной антиалкогольной кампании массовым тиражом была выпущена почтовая марка, дизайн которой представлял собой её слоган — «Алкоголизм. Ты можешь его побороть!» (англ. Alcoholism. You can beat it!). Но вскоре после выпуска выяснилось, что население избегает её покупать: благодаря неочевидной сюжетной ошибке маркой фактически невозможно пользоваться по прямому назначению, так как на конверте она выглядит как оскорбление адресата, недвусмысленно обвиняя его в неумеренном употреблении спиртного. Почтовая служба США спустя несколько месяцев была вынуждена уничтожить остаток тиража, понеся ощутимые убытки.
