На итоговой пресс-конференции российского президента собралось довольно много россйских журналистов тут был и завсегдатай таких завалинок Колесников
Произвела впечатление тема долголетия, которую, говорят, поднял в разговоре с Владимиром Путиным председатель КНР Си Цзиньпин. Да не долголетия, а бессмертия. Поскольку работоспособность российского президента вызывает к жизни много всяких идей, то было что предположить, и все такое смелое... Впрочем, Си Цзиньпин, говорят, рассказывал прежде всего о замене органов, которые уже в этом веке будут носить настолько плановый характер, что и правда перестанешь замечать, как летят годы, ибо тебе будет, честно говоря, все равно.
Наконец Владимир Путин вышел на лужайку и начал отвечать на вопросы
мы,— уточнил российский президент,— не связываем одно с другим: территории и гарантии безопасности. Конечно, можно сказать, что это близкие темы, но мы напрямую это не связываем. Так вопрос в ходе дискуссии в Анкоридже и не ставился.
Анкоридж на глазах становится особым местом силы: кто там что и как говорил, то, значит, и верно; то и имеет несокрушимый магический смысл. (если в Анкоридже вопрос не ставился,то значит что его и не существует?)
(Кроме того, Владимир Путин предлагает Владимиру Зеленскому для встречи Москву.
(То есть не отказывается, хоть и не видит смысла. Есть уверенность, что тот не поедет (и в этот раз быстро отказался).
но все-таки встреча может быть, ибо обещал президенту США Дональду Трампу:
— Можно — я никогда не отказывался от этого, если эта встреча хорошо подготовлена и будет вести к каким-то позитивным возможным результатам. Кстати говоря, Дональд попросил меня, если возможно, провести такую встречу. Я сказал: да, это возможно. В конце концов, если Зеленский готов, пусть приезжает в Москву — такая встреча состоится. Ну откровенное хамство - идет война
Я задал вопрос еще на одну вечную тему: у меня был еще один сиюминутный вопрос:
— Несколько часов назад немецкий канцлер, господин Мерц, назвал вас, возможно, самым серьезным военным преступником нашего времени. Что вы об этом думаете?
— Когда? — со странной озабоченностью, которой я сначала не понял, переспросил президент России.
Как будто от этого зависело слишком многое (от этого зависело включение ответа на вопрос записанного текста ИИ????)
— Буквально пару часов назад,— уточнил я. (А.К,)
— Понятно,— кивнул Владимир Путин.
— Что касается высказываний, о которых вы сейчас сказали...— продолжил президент,— мне Песков (пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.— А. К.) тоже об этом сказал буквально несколько минут назад... Что я по этому поводу думаю?
А, стало понятно, почему господин Путин уточнял, когда именно Фридрих Мерц назвал его, возможно, самым серьезным военным преступником нашего времени. Он, видимо, хотел понять, то ли это утверждение, про которое ему и сказал пресс-секретарь, или нет. Ведь, может, было еще какое-то: немецкий канцлер что-то много их позволяет себе в последнее время.
Очевидно, выяснилось, что именно то
Да и трудно было не обратить на него внимание.
— Я думаю,— наконец произнес Владимир Путин,— что это неудачная попытка снять с себя — не с себя лично, а со своей страны, вообще с «коллективного Запада» — снять с себя ответственность за ту трагедию, которая происходит сейчас на Украине.
Он разъяснил, и не в первый раз, но, без сомнения, первый раз в контексте обвинений:
— Что имею в виду? Напомню, говорил уже неоднократно: в 2014 году министры трех европейских стран приехали в Киев и поставили свои подписи под документом, который, по сути, являлся соглашением между действующей властью, между президентом Януковичем тогда и оппозицией. И в соответствии с этой договоренностью все спорные вопросы политического характера должны были бы решаться в конституционном поле — мирным путем, правовым путем.
Дальше следовал государственный переворот.
— Кровавый и жестокий,— подчеркнул российский президент.— Никто из этих гарантов пальцем не пошевелил, чтобы вернуть ситуацию в правовое поле! Вот с этого и начался конфликт, потому что сразу после этого начались события и в Крыму, сразу после этого киевский режим предпринял боевые действия с использованием бронетехники и авиации против мирного населения тех регионов Украины, которые с этим госпереворотом не согласились. А потом пустили под откос все наши попытки решить эту проблему мирными средствами и фактически публично отказались от исполнения Минских соглашений!
То есть Владимир Путин хотел сказать, что это они военные преступники, а не он.
— Так кто виноват в той трагедии, которая происходит? — переспросил президент России.— Те, кто довел до этой ситуации, напрочь игнорируя интересы России в сфере ее безопасности! Если кто-то считает, что можно так наплевательски относиться к народу нашей страны, тот должен знать, что мы таких вещей, когда Россия безвольно смотрит на происходящие вокруг нее события и никак не реагирует,— таких вещей мы никогда допускать не будем.
Так Путин пытался уйти от ответа на жгучий вопрос о вывозе огромного числа украинских детей без сопровождения и разрешения родителей из Донбасса еще до начала СВО что противоречит нормам международного права и в связи с чем путину предъявлен ордер на арест от международного уголовного суда в ГААГЕ, КОТОРЫЙ ИГНОРИРУЕТ ПУТИН
Он, кажется, хотел еще что-то добавить, но, может, забыл что, и это не давало ему покоя. И хотя журналисты атаковали его вопросами со всех сторон и вокруг стоял не гул даже, а крик, причем кричавшие старались передать в одном слове смысл своего вопроса — «О перевороте!..», «О переговорах!..», «О культуре!..» — Владимир Путин даже переспросил:
— Ну это все?.. То есть удовлетворил ли этот ответ.
Вполне. Все, как говорится, предельно ясно.
Корреспондент «Вестей» Ольга Матвеева спросила, готов ли президент России повысить, если потребуется, уровень переговорной российской группы по поводу Украины, и доволен ли он работой Владимира Мединского.
Работой Владимира Мединского Владимир Путин, как выяснилось, доволен, причем, кажется, даже очень:
— То, что сейчас делает наша переговорная группа под руководством моего помощника Мединского Владимира Ростиславовича, мне кажется, это хороший пример сдержанности и профессионального подхода.
По сути, похвалил он, отвечая на другой вопрос, и еще одного помощника — спецпосланника президента Соединенных Штатов Стива Уиткоффа.
И очень сухо Владимир Путин прокомментировал историю отношений России и Азербайджана, то есть своих и Ильхама Алиева. Он был предельно аккуратен:
— Есть проблемы. Но мы сегодня с президентом Алиевым поздоровались — я поздоровался с ним и с его супругой, двумя-тремя словами перекинулись (этого никто не видел.— А. К.). Но я считаю, что фундаментальные отношения между Азербайджаном и Россией и взаимный интерес к их развитию все-таки в конце концов все расставит на свои места.
Похоже, Владимир Путин, охладел к своему коллеге, как и сам Ильхам Алиев к нему. Российский президент, возможно, думает, что его дипломатическое долготерпение не бесконечно, и пора бы прекратить обижаться (стоит ли предмет ссоры такой долгой и демонстративной обиды и уже произнесенных слов?), а то ведь мы тоже можем начать обижаться.