Мой отец отбыл свой срок в лагере смерти "Оротукан" на колымской трассе и работал на ОРЗГОО пока был жив Сталин. Я потом через много лет искал в России некоторых друзей отца, которые уезжали домой после 56 года и в 64 году даже ездил в Ленинград к другу отца, который помогал мне сдавать экзамены в Политехнический институт. Отец отсидел в лагерях свои 5 лет (говорил что это были редкие месяцы 1936года, когда прокуратура не зверствовала по пустякам и ложным доносам (как бы м-р Пу не погубив войной Россию не начал бы все больше походить на Берию), выжил в тяжелейшие 36-39 годы,( причем он выжил при работах на руднике только после того, как решился на ставшие потом легендами случаи самовредительства(мама рассказывала потом) - решился придавить ногу тачкой с породой и попав в больничку на несколько месяцев 39 года больше на рудник не возвращался и хромал на левую ногу всю оставшуюся жизнь(а через 60 лет мое левое колено тоже вдруг неожиданно тоже начало болеть все сильнее и пришлось заменять колено американским протезом)) и так как отец закончил Политех в Новочеркасске его перевели в вольные и он стал работать в начавшем строиться Горном заводе по ремонту обогатительного оборудования. в эти годы после тяжелой работы он долго болел и на его здоровье сильно сказались обычные для лагерной жизни случаи угорания при ночевках в плохо вентилированных помещениях с печным отоплением. Отец мало и неохотно рассказывал нам о лагерных воспоминаниях, да и мать помалкивала об этом, только потом с годами это стало выявляться, напрмер у нас дневальным был средних лет украинец Антон Стадник и они много говорили об Украине, с годами в поселок стало приезжать все больше завербованных на работы и поселок все разрастался
Я хорошо помню километровой высоты сопки, в распадках поросшие стлаником, на вершинах которых мы еще мальчишками обнаруживали выложенные камнями во мху чьи-то забытые фамилии, штольни в сопках, в глубине которых нет-нет да и слышались звуки камнепадов и обвалов, горные ключи с названиями "холодный" или "горячий", в которые как говорили старожилы охранка иногда выводила приговоренных на расстрел зк.
Я помню как несколько лет подряд по единственной "центральной" дороге поселка (ошибаюсь, потом в поселке появилась и вторая улица,которая как и везде в таких поселках называлась "Комсомольской" как и нависшая над поселком круглая высокая сопка) каждое утро к месту куда подъезжали тентованые грузовики (а зимой фанерные. А зима большей частью была от -40 до -50 Цельсия, но в -50 нам в школу уже не разрешали ходить, как и их, бедолаг, не выводили на построения и погрузки) чтобы вывозить на работы на Завод или другие места - на прииски и карьеры, подсобные хозяйства (а они были, иначе лагеря во времена войны или раньше при Берии не выжили бы) так вот прямо под нашим домом проходили эти киношные сцены- одетые в белые тулупы солдаты обыскивали плохо одетых зк и разделив их по командам отправляли в грузовики на работы. Мать не давала мне много смотреть на это, да и мы в школе об этом не говорили
В поселке стало жить больше ребят нашего возраста и летом мы стали часами играть на большой поляне у ограждений Лагеря в футбол, в выходные там играли заводские команды, а в будни - школьные. И в эти дни на крышах зданий в зоне стали собираться
зрители ЗК, как правило они молчали но иногда свистом отмечали забитый гол, благо их было немного, потому что мячей для игр не хватало надолго - в то время мячи привозили с большой земли редко.
Лагерные невысокие здания располагались на обрыве на краю поселка Лагерь был обнесен колючей проволкой и обставлен отапливаемыми вышками в которых сидели охранники и на цепях держали сторожевых псов - такая жутоватая была сцена
Когда летом мелкая в общем-то речка Оротуканка вскрывалась ото льда нам ребятам открывалась возможность переходить ее по перекатам на другую ее сторону, потому что там после промывочных работ оставались непроточные карьеры в которых даже короткое северное солнце могло подогреть воду и там можно было поплавать, там я научился плавать. Сама же речка была с по-настоящему северной холодной водой а по весне было трудно ее переходить, потому что на дне оставалось много нестаявшего льда. Несколько раз мы организовывали сплавы по реке мимо прижимов у высоких берегов на которых стоял Лагерь. И тогда можно было видеть вышки охраны и колючую проволку и собак бегавших на цепи. Когда в 56 году и позже лагерь был ликвидирован мы со смешанными чувствами ходили рассматривать брошенные здания, где уже не было никаких собак и остались страшные бараки, пропавшие каким-то неприятным запахом я бы сказал немытого тела
В поселке была неплохая школа и красивый построенный зк клуб с большим кинозалом, а в здании имелась большая библиотека и как говорили взрослые в библиотеку свозили после войны много книг на немецком языке и мальчишками мы могли кое-что необычное оттуда брать читать Напрмер я в морозы зимой с удовольствием читал сказки разных стран, китайские, немецкие, Сказки Андерсена, вряд ли в суровой и мрачной России в те годы можно было найти столько пищи для ума. В 57-58 году мы все с энтузиазмом кинулись читать фантастику, сначала Беляева, потом других авторов, и восторг у нас вызывали Иван Ефремов с его "Туманностью Андромеды" братья Стругацкие
Все окружающие горы были в следах гусениц от тракторов, которые посылались для сбора сухого леса от стланика для отопления печей. Зимой же походы на лыжах длились недолго. потому что дни в послке были короткими и морозы часто наступали быстро, а в -30 много не походишь, когда становился снежный покров было опасно ходить без разрешения взрослых в горы из-за опасности лавин, за зиму кто-то попадал под лавины
