РОЛАН БАРТ – французский структуралист и семиотик
БАРТ, РОЛАН (Barthes, Roland) (1915–1980) – французский структуралист и семиотик
Рассказывают анекдотическое происшествие из биографии известного математика П.Л. Чебышева. На лекцию ученого, посвященную математическим аспектам раскройки платья, явилась непредусмотренная аудитория: портные, модные барыни... Однако первая же фраза лектора: «Предположим для простоты, что человеческое тело имеет форму шара» - обратила их в бегство. В зале остались лишь математики, которые не находили в таком начале ничего удивительного. Текст «отобрал» себе аудиторию, создав ее по образу и подобию своему.
Семио́тика, или семиоло́гия (греч. σημειωτική, от др.-греч. σημεῖον — «знак, признак»), — наука, исследующая свойства знаков и знаковых систем. Под семиотикой следует понимать науку о коммуникативных системах и знаках, используемых в процессе общения. Семиотика выделяет три основных аспекта изучения знака и знаковой системы:
синтаксис (синтактика) изучает внутренние свойства систем знаков безотносительно к интерпретации; семантика рассматривает отношение знаков к обозначаемому;
прагматика исследует связь знаков с «адресатом», то есть проблемы интерпретации знаков теми, кто их использует, их полезности и ценности для интерпретатора.
http://yanko.lib.ru/ann/barthes-systeme_de_la_mode-a.htm
Одна из первых, еще прижизненных, критических работ о Барте имела в своем подзаголовке слова «политический взгляд на знак». Этический подход к знаку заметен уже в отборе материала - семиотических систем, подвергаемых научному анализу. Мода, пища, бытовые вещи, сенсационная хроника происшествий - все это системы эйфорические, или, как часто выражается Барт, эвфемические, то есть доставляющие своим пользователям приятные переживания, нередко путем замалчивания неприятных сторон реальности. Главный фактор эйфоричности - сам код, на котором строится система: благодаря ему человек ощущает в мире успокоительную упорядоченность, и даже отталкивающие или тревожные факты «заклинаются», когда их четко именуют, делают «интеллигибельными». Так, на газетных фотографиях нередко изображаются драматические, даже трагические происшествия, но дополнительные коннотативные смыслы, диктуемые газетным кодом, уравновешивают прямое впечатление от факта удовольствием от его понимания: снят разрушенный землетрясением город - но по ряду искусно подчеркнутых бытовых деталей видно, что это город арабский, и даже без всякой ксенофобии, без всякого эгоистического чувства, что «это у них тряхнуло, а не у нас», одна лишь этнографическая опознаваемость таких деталей смягчает ужас, внушает чувство осмысленности мира, которую не разрушит никакая стихия: «человек любит знаки и любит, чтобы они были ясными»
Дорожный знак представляет собой «абсолютно откровенное сообщение, оно не изображает из себя не-сообщение, оно представлено именно как сообщение»), такой знак не маскируется под простую функциональную вещь. Откровенной знаковой системой является и реклама, где «вторичное означаемое (рекламируемый товар) всегда выставлено напоказ»
При всей своей корыстной заинтересованности, рекламное сообщение побуждает аналитика не только к критическому разбору, но и к ироническому жесту «сотворчества», в котором оно будет переживаться «не как фатальность, а как цитата» В предельном случае «откровенная» знаковая система смыкается с прямым социальным делом, которое уже ничего не означает, а потому и ничего не скрывает.
По Барту дело, нацеленное на прямой практический результат, расценивается как этически доброкачественный объект, в отличие от всегда двусмысленного языка, который в лучшем случае может быть, подобно знакам Моды, лишь «проникнут мечтой о действии»
Если взять конкретную систему вестиментарной Моды, то в ней эта оппозиция трех систем как бы спроецирована внутрь одной системы, выражаясь через оппозицию трех видов сообщения, «трех одежд», соседствующих на страницах модного журнала: 1) одежды-образа (фотографии или рисунка, обладающих лишь ограниченной знаковостью), 2) одежды-описания (текста, комментирующего и эксплицирующего образ) и 3) реальной одежды (вернее, технологических операций, излагаемых в «указаниях для пошива»
Барт по-разному определял соотношение между знаком и сообщением. Иногда эти понятия прямо уравниваются: «между тем сообщение, или знак...» - и определяются стремлением «нам нечто сообщить, дать понять»; в другом, более точном смысле сообщение - просто коммуникативная цепь, которую образуют «источник-отправитель, канал передачи и среда получателей», но этих условий еще недостаточно для появления собственно знака: как предостерегает Барт, «не следует смешивать понятия значить и сообщать». Чтобы имел место знак, требуется дискретность - разбивка семиотического материала на отдельные единицы посредством определенного кода; между тем некоторые системы коммуникации, например фотография, представляют собой «сообщение без кода», механически изготовленное отображение объекта, плохо поддающееся расчленению на отдельные знаки.
Расширяя область занятий семиологии с естественного языка на другие, неязыковые системы, Барт столкнулся с проблемой недискретных, аналоговых сообщений, которыми изобилуют визуальные коммуникации (например, кино и фотография).
Поначалу он выделял лишь «в некоторых кадрах некоторые элементы», которые «представляют собой настоящие сообщения» , то есть дискретные знаковые единицы в отличие от чисто аналоговых изображений; при таком описании кинофильм имеет неоднородный характер, местами знаковый, а местами нет. Но в дальнейшем Барт пришел к выводу, что сообщение присутствует и в аналогических визуальных изображениях, просто образуют его означающие двух разных видов: бескодовые собственно визуальные формы) и означающие-коннотаторы, которые «образуют в целостном изображении дискретные, а вернее, эрратические черты»
«Язык» кинокадра или фотоснимка (сам Барт ставит слово «язык» в кавычки, подчеркивая, что речь идет не о коде лингвистического типа) «отчасти похож на некоторые идеографические языки, где смешаны аналогические и сигналетические единицы». Исследователь избегает отождествлять эти дискретные элементы сообщения со знаками, предпочитая менее обязывающие термины «единицы», «черты», «означающие». Между тем по классификации знаков Ч.С.Пирса «аналогические единицы» сообщения тоже включаются в категорию знаков под названием иконических знаков, где означаемое и означающее связаны отношением сходства; в этом смысле денотативные и коннотативные единицы визуального сообщения различаются просто как знаки-иконы и знаки-символы.
В 1977 году Барт опубликовал работу на стыке филологического исследования и художественного произведения — «Фрагменты речи влюбленного». В ней Барт анализирует эротическое чувство, выделяя важные психологические и эстетические моменты любовных отношений. Это может быть ожидание телефонного звонка, совместное угощение или переживание сплетен. В книге использовано большое количество цитат и аллюзий на произведения западноевропейских авторов, посвященных любви. Особую роль в этой книге играет роман Гёте «Страдания молодого Вертера».
«Страдания молодого Вертера» -- роман в письмах, что помогает герою раскрыться перед читателями, обнажить свою душу, самые затаенные переживания сделать зримыми и понятными. Сначала Вертер способен подавить в себе мрачные настроения, он упивается красотой природы, величием мироздания, трепетно и восторженно живописует Лотту, которую полюбил, зная, что она помолвлена, но не придавая этому факту значения. Поняв безнадежность своей любви, Вертер по-иному воспринимает окружающий мир: «Зрелище бесконечной жизни превратилось для меня в бездну вечно отверстой могилы». Меняется и круг чтения Вертера: если сначала, в первые недели знакомства с Лоттой, он читал Гомера, то вскоре его увлекают мрачные страницы поэм Оссиана. Сам слог писем по мере развития событий говорит об утрате душевного равновесия: «У меня больше нет ни творческого воображения, ни любви к природе… Мои деятельные силы разладились». Вертер предвосхищает героев романтической литературы: утратив надежду на взаимную любовь, разочаровавшись в службе, он испытывает поистине «мировую
Наш Путин очень любит вот так вот наводить тень на плетень - вроде ясно говорит что надо делать вот то-то и то-то, но не говорит как это делать, в итоге оказывается денег нет, молодежи нет потому что ее поубивали на фронте, друзья в Китае превратили Россию в рынок сбыта залежалого товара и хлама, неурожай прошлого года привел к нехватке кормов для животных и как следствие в сумасшедшему росту цен на молоко и молокопродукты и масло, говорит что начинает прекращать войну но сам гонит на удой все нових солдатиков
Маргерит Лонг является наиболее значительной французской пианисткой ХХ столетия. Посмотрите марку почты Франции YtFR 5032 посвященную пианистке Маргерите Лонг
Дэвид Ливингстон — шотландский миссионер, посвятивший свою жизнь изучению Африки. Он вошел в историю как человек, заполнивший немало белых пятен на карте этого континента, и как неутомимый борец с работорговлей, пользовавшийся огромной любовью и уважением со стороны местного населения.
Неожиданно ему пришла на помощь экспедиция, возглавляемая газетным корреспондентом и известным в будущем авантюристом Генри Мортоном Стэнли, специально посланным на поиски Ливингстона американской газетой «Нью-Йорк Герольд» (причём оказалось, что помимо неё путешественника ищут ещё несколько подобных экспедиций). Стэнли поприветствовал Ливингстона фразой, которая впоследствии станет всемирно известной: «Доктор Ливингстон, я полагаю?» (Dr. Livingstone, I presume?). Точная дата встречи Стэнли и Ливингстона неизвестна: согласно дневнику Ливингстона, это случилось между 24 и 28 октября, но Стэнли сообщает о 10 ноября.
Бе́рингов проли́в (англ. Bering Strait) — пролив между Северным Ледовитым и Тихим океанами, который разделяет Азию (самая восточная континентальная точка — мыс Дежнёва на российской Чукотке) и Северную Америку (самая западная континентальная точка — мыс Принца Уэльского на американской Аляске).
