В советское время Ломоносова «отрекламировали» до оскомины. Но обильные славословия шли только во вред. Да и скорректированная биография ученого с его якобы бедняцкой родословной вызывала сомнения. В какой-то момент Михайло Васильевич стал чуть ли не анекдотичным персонажем, упоминать о заслугах которого «в приличном обществе» было не принято.

Он вышел родом из народа

Насчет происхождения академика советская пропаганда говорила часть правды. Предки его были простыми поморами, а вот отец принадлежал уже к купеческому сословию, имел в собственности несколько промысловых судов и торговую компанию. Глава семейства отличался вельми буйным нравом, решая конфликты при помощи пудовых кулаков. Кстати, сама фамилия Ломоносов возникла из прозвища основателя династии Дорофея, тоже охочего до битья по лицу. Михайло Васильевич поддерживал семейную традицию. Так, уже в почтенном возрасте, отвечая на козни коллег, в основном немцев, в первой половине XVIII века «оккупировавших» Российскую академию наук, он, согласно многим свидетельствам, любил приложиться от всей души. Благо, силушкой был не обделен.

Историю с «бегством» молодого человека в Москву тоже стоит уточнить. «Во-первых, юноша уже имел неплохое образование. Читал-писал, знал счет, два, а то и три иностранных языка (включая латынь) — для купеческих семей это было нормой. Во-вторых, на ученье его собирали «всем миром», согласие дал не только отец, но и сельская община, где они жили. Без этого ему бы не выписали паспорт. В-третьих, в Первопрестольной студент не бедствовал, то есть родитель выделил ему некие средства», — объясняет директор Музея истории Московского университета Александр Орлов.

Попутно развенчаем еще один конспирологический миф — к династии Романовых Михайло Васильевич не имеет никакого отношения. В 1915 году философ Василий Розанов назвал Ломоносова «духовным сыном Петра Великого». Слово «духовный» быстро забыли (такое уж начиналось время), а вот про сына запомнили. Однако царь-реформатор последний раз приезжал в Архангельск в 1702-м, а Ломоносов родился спустя девять — не месяцев — лет.

Тем не менее с рождением ученого ясно далеко не все. Точная дата окутана мраком, записи церкви, где младенца крестили (ее, кстати, перестроили на деньги Василия Ломоносова) не сохранились. И в XIX веке историки, дабы не мучаться, «решили», что академик родился в день Михаила-архангела, то есть 8 ноября по старому стилю. С датой смерти тоже отчего-то напутано. Академик скончался 17 апреля на современный лад. Ошибка в два дня — следствие разных методик пересчета нашего церковного календаря на европейский.

Чужое лицо

Внешность Ломоносова тоже полна загадок. «Был он высок, под два метра, кулачищи имел громадные, раза в два больше, чем у обычного человека. В общем, настоящий помор-богатырь», — утверждает доктор исторических наук, заведующая питерским музеем Ломоносова (в составе Кунсткамеры) Маргарита Хартанович.

Среди немногих сохранившихся личных вещей ученого есть красивый стеклянный кубок. Объем — явно больше литра, как раз для великана. Кстати, расхожая версия о том, что Михайло Васильевич умер от пьянства — ложь. Историкам известно, что выпить он любил, но предпочитал пиво — пристрастился к нему в Германии. Хотя меру знал.

Но кто держал в руках этот кубок? На всех известных нам изображениях ученого какой-то другой человек. «Канонический портрет Ломоносова написали в конце XVIII века, спустя много лет после его смерти, бюст Федор Шубин лепил тоже «по памяти». Единственная прижизненная гравюра — на сборнике его работ от 1755 года», — говорит Александр Орлов.

С этим оттиском опять же непросто. «Ломоносову данный портрет очень не понравился, он неоднократно говорил «я тут сам на себя не похож». Тем не менее матрица для печати была уже готова и ничего переделывать не стали», — уточняет Маргарита Хартанович.

Объяснить отсутствие нормальных портретов какой-то особой скромностью академика нельзя — бессребреником или аскетом он не был, скорее, наоборот. Жил на широкую ногу, совершенно заслуженно получал огромную зарплату, имел громадную усадьбу на Мойке и не хилое поместье в Усть-Рудице, где трудились более двухсот семей крепостных. Богато одевался, любил хорошие вещи, хотя и не сибаритствовал. То есть парсуну вполне мог себе позволить, да и по рангу она была ему положена.

Портрет действительно существует, но он мало кому известен. В Российской национальной библиотеке (бывшая Императорская публичная библиотека) в Санкт-Петербурге висит картина, которую мало кому показывают. В каталоге она числится как «портрет Ломоносова неизвестного автора», вот только ее существование стараются не афишировать. Уж больно изображение непривычное.

«Судя по всему, автор картины — либо сам Федор Рокотов, либо кто-то из его учеников или сподвижников. Это явно 50–60‑е годы XVIII века, академику около сорока. На портрете нормальный русский человек, а не нарисованная после «икона» с пухлыми щечками. Здоровый мужик, серьезный взгляд, русые волосы. Картина была приобретена библиотекой еще в XIX веке, ее история известна, а подлинность не вызывает сомнений», — объясняет научный сотрудник музея Ломоносова Наталья Копанева.

Сегодня нежелание выставлять правильный портрет понятно — пухляк в парике давно разошелся на открытки, марки, в школьные учебники. Если признать, что Ломоносов выглядел не так, как мы думаем, — все это добро можно считать макулатурой. Интересно и то, почему в XVIII–XIX веках подлинные портреты ученого куда-то подевались? Загадка.

Севморпуть и вертолеты

Главную тайну представляют научные работы Ломоносова, следы которых порой обнаруживаются до сих пор. Так, в начале этого года исследователи обнаружили часть труда Михайла Васильевича по фейерверкам — ученый был очень разносторонним человеком, в том числе химиком. Однако это не более чем обрывки гигантского архива академика, надежно спрятанного куда-то ровно 250 лет назад.

«После смерти ученого, в тот же день, приехал Григорий Орлов, который опечатал и увез весь его личный архив. Между тем там были важнейшие научные работы академика, его дневники, журналы, куда записывались результаты опытов, и прочие бесценные бумаги», — свидетельствует в сторону сиятельного однофамильца Александр Орлов.

Некоторые темы исследований Ломоносова можно с натяжкой назвать «секретными». «Он работал над проблемами Северного морского пути, готовил экспедицию Василия Чичагова, хотя и не дожил до нее. Помимо этого, в интересах Адмиралтейства разрабатывал навигационные и оптические приборы, которые в то время являлись стратегически важной продукцией», — объясняет ученый секретарь ломоносовской комиссии Санкт-Петербургского научного центра РАН Татьяна Моисеева.

В Кунсткамере имеется одно из творений Ломоносова — многоколенная телескопическая подзорная труба. Ее длина в разложенном виде — почти три метра. Линз давно нет — утеряны. Зато есть легенда, что в сей монокуляр можно было смотреть даже в темноте. Вряд ли это сравнимо с современными приборами ночного видения, хотя версия «просветленной» оптики весьма вероятна. Но и в таком случае русский ученый на века обогнал свое время.

Впрочем, он мог и не такое. Кто, например, слышал о «вертолете Ломоносова»? А таковой был — сохранились чертежи, в Кунсткамере есть модель. Небольшой аппаратик с двумя винтами предназначался для забора проб воздуха на больших высотах. Привод — от мощной пружины: через систему шестеренок она крутила лопасти. Присутствовала и «стартовая катапульта», которая подбрасывала винтокрылый исследовательский зонд вверх. Такой вот отечественный хай-тек XVIII столетия.

Многие из секретов Михайла Васильевича пригодились бы и сегодня. Например, рецептура производства смальты, из которой он собирал удивительные по красоте мозаики. Но, увы, с большой вероятностью его бумаги давным-давно уничтожены.

Альтернативная история

«Ломоносов занялся довольно опасным делом — стал писать древнерусскую историю. Заказ он получил от Елизаветы, конкретнее — от Алексея Разумовского. Они придерживались сугубо патриотических позиций и хотели видеть объективную картину прошлого. Ученый много времени провел за летописями, большинство из которых до наших дней уже не дошло. Изучал и античных авторов, сохранились его пометки на полях книг. Причем порой очень критические — он нередко писал «чушь», возмущался», — рассказывает Моисеева.

На исторический проект академик получил солидное госфинансирование. Но с воцарением Екатерины  II поддержка закончилась, трудиться над трактатом приходилось уже на собственные средства, в минуты свободные от академической деятельности. «Древняя Российская история от начала Российского народа до кончины Великого князя Ярослава Первого или до 1054 года» увидела свет в 1766 году. «Книга была опубликована после смерти академика. И что именно напечатали, насколько текст соответствует написанному Ломоносовым, неизвестно. Есть большие подозрения, что очень незначительно», — считает Орлов.

Судя по дошедшим до нас отрывочным сведениям, Михайло Васильевич занимался тем, что сегодня называется «альтернативная история». Но не в стиле пресловутой «фоменковщины», а на совершенно ином уровне, подкрепленном железными доказательствами. Коих у Герхарда Миллера — автора нормандской теории не было.

«В архиве ученого были как выкопировки из древнерусских (и не только) летописей, так и подлинники уникальных старинных документов, на основе их он писал свой исторический труд. И Ломоносов явно до чего-то докопался, причем новая власть (нелишне вспомнить, что матушка Екатерина была чистокровной немкой) этого сильно испугалась. Речь шла о фактах, которые могли на корню разрушить «германскую» теорию происхождения русского государства», — напоминает бывший заведующий музеем Ломоносова Энгель Карпеев.

Детектив  XVIII века

Вскоре после того, как Софья Фредерика Августа Ангальт-Цербстская села на престол, прежде могучее здоровье Ломоносова внезапно стало сдавать. Ходил он с трудом, а в 1763 году сильно занемог и провел в постели почти два месяца. Скоротечное развитие болезни напоминало собой последствия отравления. «Ученый много времени проводил в химической лаборатории, где активно работал с различными опасными веществами, в том числе со ртутью. Мог отравиться испарениями, подорвать здоровье», — высказывает свои предположения Маргарита Хартанович.

В том же 1763‑м академик резко пошел на поправку. Причем после того, как с визитом к нему домой прибыла лично Екатерина  II. Случай совершенно уникальный. «Екатерина — умнейшая женщина своего времени, которая ничего просто так не делала. Сейчас ее поступок преподносят как желание показаться просвещенной и прогрессивной — посетила прославленного ученого, но вряд ли дело ограничивалось только этим. Ломоносов что-то знал, и ей просто пришлось к нему приехать», — считает Карпеев.

Михайла Васильевича восстановили на работе в Академии наук, присвоили чин статского советника. Жизнь налаживалась — Ломоносов продолжал работы над историческим трудом, более того, получил заказ на второй — «Новейшую историю России». Очередная встреча с Екатериной была запланирована на май-июнь 1765 года. Но академик скоропостижно скончался. А к нему домой немедленно примчался фаворит императрицы…

Однако не стоит рассматривать исторический труд как возможную причину его гибели. Возможно, тот был, скорее, пиар-составляющей, прикрытием для некоего заговора. «Ломоносов слыл опытным царедворцем, не чурался политики. Дружил с Иваном Шуваловым, был накоротке с «тайным мужем» Елизаветы Петровны — Разумовским. После смены власти оба попали в опалу, но академик с ними общался…» — рассуждает Татьяна Моисеева.

Ломоносов слишком много знал. «Григория Орлова очень боялись. Пользуясь своей безнаказанностью, он просто забрал у наследников архив ученого. Попутно прихватив и часть личной библиотеки Ломоносова. Книги впоследствии нашлись — они ведь не содержали каких-то тайн. Но все остальное так и сгинуло», — разводит руками Хартанович.

Искали — не нашли. «После Великой Отечественной войны президент Академии наук СССР Сергей Вавилов развернул активнейшую работу по популяризации наследия нашего гения, было издано собрание его сочинений. Но опубликовали только то, что обнаружили в академических архивах. Туда ученый был обязан сдавать копии своих «подотчетных» работ, по которым шло госфинансирование. Личный же архив Ломоносова пропал бесследно…» — объясняет Александр Орлов.

Что имеем — не храним

Тайны древнерусской истории и дворцовых переворотов XVIII века — лишь малая часть наследия гениального ученого и организатора отечественной науки, которое мы потеряли. Ломоносов был удивительно разносторонним человеком, в списке его трудов есть даже работы по юриспруденции, он переводил на русский научные трактаты и стихи, занимался теоретической физикой. Многие его мысли, подобно идеям Леонардо да Винчи, опередили века.

«Михайло Васильевич считал, что существуют некие носители гравитационного взаимодействия. Сегодня эти гипотетические элементарные частицы называют гравитонами: в 30‑е годы их открыли советские ученые Федор Гальперин и Дмитрий Блохинцев. Но они, по сути, повторили гениальное озарение Ломоносова. Или не озарение… Он ведь был еще и отличным математиком, о его расчетах (они тоже не сохранились) неоднократно с восторгом отзывался Леонард Эйлер», — рассказывает Энгель Карпеев.

К сегодняшнему моменту от Ломоносова в России осталось в основном только имя. «Впервые про него вспомнили в 60‑е годы XIX века, когда после отмены крепостного права царизму срочно потребовался простой мужик, ставший успешным. В годы Первой мировой Ломоносов стал почти лубочным символом борьбы с германским засильем в науке. Хотя он с ним особо и не боролся, разве что только с Миллером, да и жена у него была немкой. Потом в СССР его снова поднимали на щит как бедняцкого гения, причем в 70‑е годы памятники и бюсты штамповали тысячами и ставили где ни попадя. Вот тогда-то и возникли пошлые шутки про закон сохранения энергии Ломоносова и прочие анекдоты. Хотя это важнейшее правило физики, действительно, он открыл», — резюмирует Хартанович.

Роль Ломоносова в становлении российской науки, образования и культуры сегодня в полной мере не осознается. А ведь его многогранная активность дала старт сразу десяткам направлений. Раскрыть все тайны гения, наверное, уже не удастся. Но вспоминать Михайла Васильевича с благодарностью и живым интересом мы просто обязаны.

Нильс ИОГАНСЕН, Санкт-Петербург