Валерий Зорькин (председатель Конституционного суда России)

Речь о политике, субъектом которой выступает все международное сообщество.
Несмотря на все сложности, связанные с реализацией принципа верховенства права
в современных условиях глобализации, этот принцип не может подвергаться сомнению.
Именно принцип верховенства права должен лежать в основе той правовой политики,
которую международному сообществу предстоит выработать и реализовать,
вопреки мощному "сопротивлению среды", связанному с резким возрастанием угроз
для безопасности людей, порожденных стихийным характером глобализационных процессов.
Глобализация кардинальным образом усилила те риски,
которые уже давно стоят перед человечеством.
Сейчас мы говорим не просто о том, что реальностью нашей повседневной жизни является
экологическая деградация, ядерная опасность, наличие "готового выстрелить" радиологического,
химического и биологического оружия массового уничтожения; транснациональная
организованная преступность, международный терроризм, финансово-экономические кризисы,
нелегальная миграция и т.д.
В условиях глобализации эти риски приобретают кумулятивный эффект,
существенно усиливая друг друга.
Так, неконтролируемая национальными правительствами деятельность транснациональных
корпораций наносит экологии ущерб, значительно превосходящий по своим масштабам
и последствиям все, что было ранее.
Экономические кризисы, разрастающиеся на волнах спекулятивного капитала, имеют
уже качественно иной размах.
Голод и нищета в беднейших районах мира усугубляются в результате все более
неравномерного распределения выгод от глобализации.
Или взять международный терроризм, который, с одной стороны, все в большей степени
становится орудием антиглобализма, а, с другой - умело использует в разрушительных
целях технологические, информационные и организационные возможности эпохи глобализации.
В этих условиях прежние юридические механизмы противодействия угрозам безопасности
зачастую оказываются не эффективными.
Не должны возникать ситуации, когда в одной правовой системе провокация преступления
"категорически не приемлется", а в другой - "расцветает пышным цветом".
Необходимо исходить из общих представлений о том,
что есть право в современном (т.е. глобальном) мире.
1) Что означает принцип верховенства права применительно к глобальным отношениям?

2) Как и кем формируется то понимание права, которое лежит в основе наднационального правового регулирования?

3) Каковы основные направления согласования принцип верховенства права с требованиями безопасности?

1. Что означает принцип верховенства права применительно к глобальным отношениям
Суть классического либерализма - в равенстве человеческих прав и свобод.
И тот же принцип либерализм последовательно переносил в сферу межгосударственных отношений.
Принимая тот факт, что государства - разные, что у них могут быть разные интересы и предпочтения, но
право и свобода одного государства заканчиваются там, где начинаются
право и свобода другого государства.
Во многом именно на основе этой либеральной концепции строилась пережившая несколько веков
Вестфальская система международного права, основные положения которой
вошли в базовые статьи Устава ООН.
Современные же апологеты агрессивной "либерализации" часто забывают
или считают несущественным фундаментальный либеральный принцип
"ограничения моей свободы свободой других",
и вся чаще путают свободу со вседозволенностью.
Тем самым постепенно сдвигая и правовую теорию, и вытекающую из нее политическую
и социальную практику к тому состоянию "войны всех против всех",
о котором когда-то писал Томас Гоббс.
К состоянию, в котором
войну выигрывает сильнейший, способный навязать
другим свое представление о правах и свободах.
Тенденции подобной "либерализации" неизбежно подпитывают идеологию и практику
как социального индивидуализма, так и государственного эгоизма.
И тем самым неуклонно подтачивают и общественные системы
наций-государств, и международную систему.
В социально-государственной сфере необходимо ограничить экспансию сильных и защитить
права слабых, в том числе права этнических и религиозных, меньшинств.
Вместе с тем
политическая демократия, основанная на принципе верховенства права, не только
постулирует необходимость соблюдения прав меньшинства, но и обязывает
это меньшинство подчиняться законно сформированным решениям большинства.
В рамках односторонних концепций "либерализации" демократия все чаще начинает пониматься
как приоритет меньшинства в отношении большинства.
Эта тенденция особенно отчетливо выражена в США и ряде стран Западной Европы,
где уже давно говорят о том, что защита прав меньшинств должна стать основной задачей
ключевых правовых институтов, регулирующих жизнь общества.
И говорят это таким образом, который фактически означает право меньшинств
на агрессивную пропаганду своих ценностей, норм и образа социальной жизни.
Существует уже множество исследований социокультурной среды в странах Европы,
которые доказывают, что именно попытки приоритетной защиты прав этнорелигиозных меньшинств
африканских и азиатских мигрантов в рамках политики "мультикультурализма" создали очевидную
и нарастающую ксенофобию этнического большинства.
Ту ксенофобию, которая вызывает к жизни и политический ренессанс крайне правых партий,
и появление в национальных и международных парламентах влиятельных групп с радикальной,
вплоть до неофашистской, идеологией, и трагические эксцессы вроде катастрофической акции
террориста Андерса Брейвика в Норвегии.
Права человека неотъемлемы и имеют универсальное значение.
И - повторю заповедь классического либерализма - они распространяются ровно до той черты,
за которой их реализация не ущемляет столь же неотъемлемые права другого человека.
А потому - именно исходя из права как нормы свободы человека - например,
публичное оскорбление религиозных чувств представителей той или иной конфессии
(а мы все знаем выразительные примеры, касающиеся с мусульманской, и христианской религии)
является акцией не только безнравственной, но и противозаконной, поскольку наносит
моральный вред последователям религии, а значит - ущемляет их права.
В последнее время в пресс-релизах таких правозащитных организаций,
как "Эмнести Интернешнл" и "Фридом Хаус" появляются утверждения о том, что поскольку
свобода самовыражения человека является одной из высших свобод, она допустима даже тогда,
когда это самовыражение шокирует, дискредитирует, оскорбляет других людей, а также те
или иные этнические, религиозные и т.д. группы.
Однако
свобода самовыражения, если это действительно свобода, а не произвол,
возможна только в правовых формах, которая не допускает причинение
морального ущерба другим лицам, означающего нарушение их прав.
Две прописные истины.
Первая, по поводу общества, сформулирована еще Аристотелем,
"человек по своей природе общественное животное".
То есть, он вне и помимо общества неизбежно становится просто животным.
Вторую, по поводу культуры, возьму у Ницше, который писал, что
человеческая культура - лишь тонкая кожура над раскаленным хаосом звериного.
Тенденции извращенной "либерализации" слишком отчетливо и последовательно
освобождают человека от общества и от культуры, сдвигая его - под флагом
расширения прав и свобод! - к звериной первобытности.
А заодно
создают у социального большинства устойчивое представление
о допускаемом с санкции государства
фундаментальном расхождении между правом и справедливостью.
То есть провоцируют массовое недоверие и к праву, и к государству!
Нужно вносить определенные коррективы в ту пока еще во многом стихийную
правовую политику в системе глобальных отношений, повестка дня которой
формируется сейчас, главным образом, странами Запада.
Речь должна идти не об отказе от самого принципа приоритета прав человека,
а об уточнении понятия прав человека и корректировке складывающихся
на практике процедур правообразования в системе глобальных отношений.
Современные представления о неотчуждаемых правах человека формируются
не в глобальном политическом пространстве путем согласования воль различных
субъектов международного взаимодействия посредством демократической процедуры
(такое политическое пространство еще предстоит создать).
Современные представления о неотчуждаемых правах человека привносятся в сферу
глобальных отношений из евро-атлантического пространства.
А это значит, что
для мирового сообщества неотчуждаемые права человека предстают
не как нормы, в выработке которых все субъекты международного взаимодействия
принимали равноправное участие, а как стандарты, предписанные откуда-то "свыше"
некими "учителями жизни", которые предлагают всем свою интерпретацию
идеологии естественных прав человека.

2. Как и кем формируется то понимание права, которое лежит в основе наднационального правового регулирования

Переход от межнациональных учреждений и инструментов к универсальным,
общечеловеческим, институтам может быть только качественным, а не просто количественным.
Только такой подход, ориентированный на выстраивание демократических политико-правовых механизмов,
может стать надлежащей альтернативой тоталитарным в своей основе идеям образования
"всемирной демократической империи", "всемирного халифата", или некой "высшей касты сетевого общества"
"NETократия", которая заменит государство в его роли верховной власти, приведет к ликвидации
национальных границ и перекроит международные правопорядки, и т.п.
Ключевой вопрос, на который надо ответить, приступая к выработке концепции глобального
политико-правового пространства, - это вопрос об основных субъектах взаимодействия в рамках этого пространства.
На мой взгляд,
такими субъектами могут быть (во всяком случае - в обозримой исторической перспективе)
лишь суверенные государства.
Считаю очень опасными популярные сейчас представления о том, что отход и даже отказ
от принципа государственного суверенитета - это движение в сторону правовой интеграции мирового сообщества.
Более того, нам пытаются доказать, что это единственный способ обеспечить безопасность и гарантировать
права человека в условиях глобализации, когда национальные государства в одиночку уже не справляются
с решением этих задач.
С позиций такого подхода
принципы соблюдения государственного суверенитета предлагается заменить принципами управления глобальной
безопасностью, которое осуществляла бы "обновленная" ООН и ее Совет Безопасности.
При этом упускается из виду, что сама ООН возникла и существует только благодаря воле суверенных государств,
которые поставили цель не допускать впредь всемирных катастроф, подобных Второй мировой войне.
Ведь ООН является прямой наследницей Вестфальской политической системы.
Кроме того, жизнь показывает, что
отказ от суверенитета одних на практике лишь укрепляет суверенитет других,
присваивающих себе право действовать во имя "всеобщих" интересов.
Концепция государственного суверенитета, которая, начиная с Вестфаля, лежит в основе верховенства
национальных конституций и правовых систем, - это неотменимый базис, краеугольный камень
любой дееспособной "человекоцентристской" системы международного права.
Конечно, "вестфальский" объем государственных суверенитетов и международная система,
построенная на "балансе сил", сегодня контрпродуктивны и невозможны как с точки зрения приоритета прав человека,
так и с точки зрения обеспечения устойчивой глобальной безопасности.
Однако
отказ от ключевого вестфальского принципа государственного суверенитета неизбежно приведет к тому,
что международная политика, требующая механизма многосторонних согласований позиций и интересов,
будет вытеснена односторонней эгоистической политикой наиболее сильных.
Наиболее активно идею "отмирания" государственного суверенитета
развивают юристы, придерживающиеся в отношениях между международным и национальным правом
концепции так называемого "радикального юридического монизма".
Они считают необходимым
создание такой глобальной правовой системы, в которой международное право
будет иметь абсолютный приоритет над национальными правовыми нормами и над
национальными правовыми системами в целом, включая конституции.
То есть речь идет о системе, в которой международные правовые нормы будут полноценно и строго
имплементированы в национальные конституции и кодексы и, таким образом, приобретут императивный
и универсальный характер.
Тем самым возникнет монистическая "пирамида" иерархически соподчиненных правовых норм.
На вершине такой пирамиды будут находиться нормы международного права, обладающие
верховенством непосредственно по отношению к национальным конституциям, а не только к законам.
Концепция радикального монизма предполагает, что именно нормы международного права должны стать
общеобязательным каноном внутригосударственного правотворчества и правоприменения.
В современных условиях глобализации возрастает влияние общепризнанных принципов и норм
международного права на национальное законодательство.
Призывы к разрушению государственных суверенитетов во имя создания единой универсальной
международно-правовой системы, поглощающей национальные правопорядки, - это либо недальновидность,
либо осознанные провокации, направленные на торпедирование всей системы международного права.
Очевидно, что подобный, по сути дела, силовой сценарий глобального мироустройства неизбежно встретит
и силовое сопротивление.
Пока же ответом на него становится усиление националистических и антидемократических настроений
среди тех, кто, по словам известного критика идеи и практики глобализма Александра Панарина,
"почувствовал себя пасынком западнического прогресса" (за книгу "Искушение глобализмом",
вышедшую в 2003 г., он удостоен Солженицынской премии).
Дело в том, что
за этими призывами явно или неявно встает идея о необходимости создания мирового государства
(империи) с единым мировым правительством.
Только таким путем, якобы, возможно реализовать и утвердить универсальную систему
общеобязательного права адекватную новым глобальным реалиям.
Но тогда, как это ни парадоксально на первый взгляд, в конечном счете неважно, имеется ли в виду идея
"всемирной демократической империи", наиболее последовательно заявленная бывшим главой
Европейского банка реконструкции и развития Жаком Аттали в книге "Краткая история будущего",
концепция глобального управления посредством верховной "кураторской сети"
или идея "всемирного халифата", сформулированная такими идеологами исламизма, как Юссеф Карадави.

http://www.rg.ru/2012/05/15/zorkin-poln.html

Пару лет назад имела место острая дискуссия с одним эмигрантом (log2stas, если мне память не изменяет, работает на какой-то крупный банк), копию которой камрады сохранили по ссылке. Но это было вчера. А что мы видим сегодня?

Передаю слово log2stas:

...Контора стала дурить с зарплатой. Нам не заплатили за неделю честного труда. Теперь сказали, что контора нам всегда будет платить с недельной задержкой... Написал письмо в отдел кадров пришёл ответ "идите нах". Кстати уйти я от них тоже не могу. Я им буду XXXX должен если уйду раньше чем через год работы. Это надо же было мне так составить с ними контракт... Такое ощущение, что когда я это пишу, я описываю жизнь какого то кретина. Но кретин похоже я, что всю эту дерюгу с домом влез. Продать дом тоже нельзя. Во первых спроса нет - соседи с двух сторон безуспешно продать уже пытаются... Устал я от этого северо-восточного гавна. Эта часть США уверенно идёт в жопу...

log2stas (c), 2012

Как видим, пациент на пути к выздоровлению. Причем это мы видим сегодня. А что мы увидим завтра?

Кстати, он похоже пока еще имеет иллюзии касательно Флориды - типа здесь херово, зато там, наверно, хорошо. Вот, например, блог жителя Флориды, который уничтожит и эту иллюзию :-).
http://aftershock.su/node/242

Очередные 236 тысяч безработных американцев лишатся на этой неделе пособий по безработице (истек предельный срок получения пособий, который составляет почти два года). Отметим, что почти половина "лишенцев" проживает, конечно же, в "американской Греции", штат Калифорния. Оплот победившей постиндустриальной экономики с каждым месяцем превращается в банальный бомжатник.
http://aftershock.su/node/6833

http://www.russia.ru/video/stix_13202/

Вот ведь какая закономерность получается.

Когда "Газпром" был под Вяхиревым и качал газ мимо бюджета в интересах отдельных бенефициаров, никто даже близко не возмущался откровенно преступной деятельностью газовой империи. Как только "Газпром" стал локомотивом государства и начал наполнять бюджет, тратить деньги на спорт, социальные программы, строить газопроводы в Европу и Китай, газифицировать регионы и многое другое, на него сразу же полились грязь и обвинения в паразитизме.

Когда в российской армии всё разваливалось и разворовывалось, в Чечне гибли мальчишки, а статус военного упал ниже проститутки, эксперты и енералы молчали в тряпочку и не кричали в СМИ о том, что Ельцин убивает армию. Как только начали зачистку офицерского состава и генералитета от дельцов и предателей, повысили зарплаты и начали перевооружение армии, тут же начались обвинения властей во всех смертных грехах. Енералы и прочие штабные эксперты с "фактами на руках" принялись разъяснять, что "табуреткин развалил армию". Будто до этого она каталась как сыр в масле.


Когда российская промышленность перестала существовать как явление, а забастовки в стране шли одна за другой, поскольку вся зарплата людей уходила в карман бандитам, многочисленные эксперты даже близко не нагнетали такой истерии о катастрофичности положения, как они это делают сейчас, когда началось хоть какое-то развитие производство и обновление инфраструктуры.

Когда все СМИ обслуживали интересы олигархов и вели в прямом эфире публичные "разборки" между "денежными мешками", никто не говорил об отсутствии свободы слова. Как только власть навела элементарный порядок в СМИ и позволила журналистам не так жёстко зависеть от прихоти владельцев и их политических интересов, "уникальные журналистские коллективы" начали вопить про удушение свободы слова.

Когда большинство граждан еле-еле сводили концы с концами, а в это время узкая группка криминальной элитки роскошествовала и считала кровно наворованные миллионы, эксперты не вопили о страшном расслоении общества с таким надрывом, как они это делают сейчас. Несмотря на то что сейчас большинство стало жить заметно лучше и подтянулось по доходам к европейскому среднему классу. В то время как европейский средний класс начинает нищать.

Ну и так далее. Подобных проявлений закономерности масса. А закономерность эта звучит следующим образом: чем правильнее делает что-то власть, тем больше воплей в информационном пространстве о том, что власть всё делает неправильно. Задумайтесь над этой закономерностью, и вам станет легче отличать истину от манипуляции.

Пётр Аркадьевич Столыпин (1862 — 1911) — государственный деятель Российской империи.


Вам, господа, нужны великие потрясения; нам — нужна великая Россия.
Высечено на его могиле. Первоначально из речи 12М/24 Мая 1907 в Государственной Думе

Там, где деньги — там дьявол.

Родина требует себе служения настолько жертвенно чистого, что малейшая мысль о личной выгоде омрачает душу и парализует работу.

Каждое утро, когда я просыпаюсь, и творю молитву, я смотрю на предстоящий день, как на последний в жизни, и готовлюсь выполнить все свои обязанности, уже устремляя взор в вечность. А вечером, когда я опять возвращаюсь в свою комнату, то говорю себе, что должен благодарить Бога за лишний дарованный мне в жизни день. Это единственное следствие моего постоянного сознания близости смерти, как расплата за свои убеждения. И порой я ясно чувствую, что должен наступить день, когда замысел убийцы, наконец, удастся.

На очереди главная наша задача — укрепить низы. В них вся сила страны. Их более 100 миллионов и будут здоровы и крепки корни у государства, поверьте — и слова Русского Правительства совсем иначе зазвучат перед Европой и перед целым миром… Дружная, общая, основанная на взаимном доверии работа — вот девиз для нас всех, Русских. Дайте Государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней Poccии.

Только война может погубить Россию.

Бывают роковые моменты в жизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права и когда надлежит выбирать между целостью теорий и целостью отечества. (13 марта 1907; Гос. Дума)

Кроме ограждения депутатской неприкосновенности, на нас, на носителях власти, лежит ещё другая ответственность — ограждение общественной безопасности. (7 мая 1907; Гос. Дума; Правительственное сообщение о заговоре, ставившем своей ближайшей целью совершение террористических актов против императора, Великого Князя Николая Николаевича и Председателя Совета министров; среди задержанных заговорщиков обнаружилось несколько членов Государственной думы; заговорщики были обнаружены в квартире депутата Озола, который пользовался депутатской неприкосновенностью)

Верховная власть является хранительницей идеи русского государства, она олицетворяет собой её силу и цельность, и если быть России, то лишь при усилии всех сынов её охранять, оберегать эту Власть, сковавшую Россию и оберегающую её от распада. Самодержавие московских Царей не походит на самодержавие Петра, точно так же, как и самодержавие Петра не походит на самодержавие Екатерины Второй и Царя-Освободителя. Ведь русское государство росло, развивалось из своих собственных русских корней, и вместе с ним, конечно, видоизменялась и развивалась и Верховная Царская Власть. Нельзя к нашим русским корням, к нашему русскому стволу прикреплять какой-то чужой, чужестранный цветок. Пусть расцветет наш родной русский цвет, пусть он расцветет и развернется под влиянием взаимодействия Верховной Власти и дарованного Ею нового представительного строя. (16 ноября 1907; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в ответ на выступление члена Гос. Думы В.Маклакова)

Правительство должно избегать лишних слов, но есть слова, выражающие чувства, от которых в течение столетий усиленно бились сердца русских людей. Эти чувства, эти слова должны быть запечатлены в мыслях и отражаться в делах правителей. Слова эти: неуклонная приверженность к русским историческим началам в противовес беспочвенному социализму. Это желание, это страстное желание обновить, просветить и возвеличить родину, в противность тем людям, которые хотят её распада. (16 ноября 1907; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в ответ на выступление члена Гос. Думы В.Маклакова)

Покуда существует революционный террор, должен существовать и полицейский розыск. Познакомьтесь, господа, с революционной литературой, прочтите строки, поучающие о том, как надо бороться посредством террора, посредством бомб, причем рекомендуется, чтобы бомбы эти были чугунные, для того, чтобы было больше осколков, или чтобы они были начинены гвоздями. Ознакомьтесь с проповедью цареубийства. (11 февраля 1909; Гос. Дума; ответы П. А. Столыпина на запросы, касавшиеся бывшего сотрудника полиции Азефа в связи с преданием суду бывшего директора департамента полиции Лопухина)

Не думайте, господа, что достаточно медленно выздоравливающую Россию подкрасить румянами всевозможных вольностей и она станет здоровой. […] Мы, Правительство, мы строим только леса, которые облегчают ваше строительство. Противники наши указывают на эти леса, как на возведенное нами безобразное здание, и яростно бросаются рубить их основание. И леса эти неминуемо рухнут и, может быть, задавят и нас под своими развалинами, но пусть, пусть это случится тогда, когда из-за обломков будет уже видно, по крайней мере, в главных очертаниях, здание обновленной, свободной, — свободной, в лучшем смысле этого слова, свободной от нищеты, от невежества, от бесправия, — преданной, как один человек, своему Государю, — России, — и время это, господа, наступает; и оно наступит, несмотря ни на какие разоблачения, так как на нашей стороне не только сила, но на нашей стороне и правда. (11 февраля 1909; Гос. Дума; ответы П. А. Столыпина на запросы, касавшиеся бывшего сотрудника полиции Азефа в связи с преданием суду бывшего директора департамента полиции Лопухина)

Для лиц, стоящих у власти, нет греха большего, чем малодушное уклонение от ответственности. (29 апреля 1911; Гос. Дума; ответ П. А. Столыпина на запрос Гос. Думы о введении западного земства)

Народы забывают иногда о своих национальных задачах; но такие народы гибнут, они превращаются в назем, в удобрение, на котором вырастают и крепнут другие, более сильные народы. (5 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина о Финляндии)

Простите, что я вспоминаю о прошлом, но и забывать о нем не приходится. Ведь один, с морским флотом, построенным первоначально на пресной речной воде, с моряками, им самим обученными, без средств, но с твердой верой в Россию и её будущее шел вперед Великий Петр. Не было попутного ветра, он со своими моряками на руках, на мозолистых руках, переносил по суше из Финского залива в Ботнический свои галеры, разбивал вражеский флот, брал в плен эскадры и награждал чернорабочего творца новой России Петра Михайлова скромным званием адмирала. Господа, неужели об этой стремительной мощи, об этой гениальной силе наших предков помнят только кадеты морского корпуса, которые поставили на месте Ган-гутской битвы скромный крест из сердобольского гранита? Неужели об этой творческой силе наших предков, не только силе победы, но и силе сознания государственных задач, помнят только они и забыла Россия? Ведь кровь этих сильных людей перелилась в ваши жилы, ведь вы плоть от плоти их, ведь не многие же из вас отрицают отчизну, а громадное большинство сознает, что люди соединились в семьи, семьи — в племена, племена — в народы для того, чтобы осуществить свою мировую задачу, для того, чтобы двигать человечество вперед. Неужели и тут скажут, что нужно ждать, пока окрепнет центр, неужели в центре нашей государственной мысли, нашего государственного чувства ослабло понимание наших государственных задач? (5 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина о Финляндии)

Насколько нужен для переустройства нашего царства, переустройства его на крепких монархических устоях, — крепкий личный собственник, насколько он является преградой для развития революционного движения, — видно из трудов последнего съезда социалистов революционеров, бывшего в Лондоне в сентябре настоящего года. Вот то, между прочим, что он постановил: «Правительство, подавив попытку открытого восстания и захвата земель в деревне, поставило себе целью распылить крестьянство усиленным насаждением личной частной собственности или хуторским хозяйством. Всякий успех Правительства в этом направлении наносит ущерб делу революции». (5 декабря 1908; Гос. Дума; часть Думы стояла за принцип собственности семейной; речь П. А. Столыпина в защиту личной собственности)

В политике нет мести, но есть последствия. (речь П. А. Столыпина перед польскими депутатами, посетившими его перед роспуском второй Думы)

Надо помнить, что в то время, когда в нескольких верстах от столицы и царской резиденции волновался Кронштадт, когда измена ворвалась в Свеаборг, когда пылал Прибалтийский край, когда революционная волна разлилась в Польше и на Кавказе, когда остановилась вся деятельность в южном промышленном районе, когда распространились крестьянские беспорядки, когда начал царить ужас и террор, Правительство должно было или отойти и дать дорогу революции, забыть, что власть есть хранительница государственности и целости русского народа, или действовать и отстоять то, что ей было вверено. Но, принимая второе решение, Правительство роковым образом навлекало на себя и обвинения. Ударяя по революции, Правительство, несомненно, не могло не задеть частных интересов. В то время Правительство задалось одной целью — сохранить те заветы, те устои, начала которых были положены в основу реформ Императора Николая II. Борясь исключительными средствами, в исключительное время, Правительство вело и привело страну во Вторую Думу. Я должен заявить и желал бы, чтобы мое заявление было слышно далеко за стенами этого собрания, что тут, волею Монарха, нет ни судей, ни обвиняемых, что эти скамьи (показывает на места министров) не скамьи подсудимых — это места Правительства. За наши действия в эту историческую минуту, действия, которые должны вести не ко взаимной борьбе, а к благу нашей родины, мы точно так же, как и вы, дадим ответ перед историей. […] В тех странах, где ещё не выработано определенных правовых норм, центр тяжести, центр власти лежит не в установлениях, а в людях. Людям, господа, свойственно и ошибаться, и увлекаться, и злоупотреблять властью. Пусть эти злоупотребления будут разоблачены, пусть они будут судимы и осуждаемы. Но иначе должно Правительство относиться к нападкам, ведущим к созданию настроения, в атмосфере которого должно готовиться открытое выступление; эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у Правительства, у власти, паралич воли и мысли. Bcе они сводятся к двум словам, обращенным к власти: «руки вверх». На эти слова, господа, Правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты, может ответить только двумя словами: «Не запугаете». (6 марта 1907; Гос. Дума второго созыва; разъяснение П. А. Столыпина, сделанное после думских прений)

Нельзя с одной стороны исповедывать, что люди созрели для того, чтобы свободно, без опеки, располагать своими духовными силами, чтобы прилагать свободно свой труд к земле так, как они считают это лучшим, а с другой стороны признавать, что эти самые люди недостаточно надежны для того, чтобы без гнета сочленов своей семьи распоряжаться своим имуществом. Нельзя создавать общий закон ради исключительно уродливого явления, нельзя убивать этим кредитоспособность крестьянина, нельзя лишать его веры в свои силы, надежды на лучшее будущее, нельзя ставить преграды обогащению для того, чтобы слабые разделили с ним его нищету… Но главное, что необходимо, это, — когда мы пишем закон для всей страны, — иметь в виду разумных и сильных, а не пьяных и слабых… Правительство, проведя закон 9-го ноября 1906 года и ставило ставку на разумных и сильных. Таковых в короткое время оказалось около полумиллиона домохозяев, закрепивших за собой боле 3200000 десятин земли. Не парализуйте, господа, дальнейшего развития этих людей и помните, законодательствуя, что таких людей, таких сильных людей, в России большинство. (5 декабря 1908; Гос. Дума; часть Думы стояла за принцип собственности семейной; речь П. А. Столыпина в защиту личной собственности)

Не беспорядочная раздача земель, не успокоение бунта подачками — бунт погашается силою, а признание неприкосновенности частной собственности и, как следствие, отсюда вытекающее, создание мелкой личной земельной собственности… — вот задачи, осуществление которых правительство считало и считает вопросом бытия русской державы. (16 ноября 1907; Гос. Дума третьего созыва; первая речь П. А. Столыпина)

Пока крестьянин беден, пока он не обладает личною земельною собственностью, пока он находится насильно в тисках общины, он останется рабом, и никакой писаный закон не даст ему блага гражданской свободы. Для того, чтобы воспользоваться этими благами, ведь нужна известная, хотя бы самая малая доля состоятельности. Мне вспомнились слова нашего великого писателя Достоевского, что «деньги — это чеканенная свобода». Поэтому правительство не могло не идти навстречу, не могло не дать удовлетворения тому врожденному у каждого человека, поэтому и у нашего крестьянина, чувству личной собственности, столь же естественному, как чувство голода, как влечение к продолжению рода, как всякое другое природное свойство человека. (16 ноября 1907; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в ответ на выступление члена Гос. Думы В.Маклакова)

Жажда земли, аграрные беспорядки сами по себе указывают на те меры, которые могут вывести крестьянское население из настоящего ненормального положения. Единственным противовесом общинному началу является единоличная собственность. Она же служит залогом порядка, так как мелкий собственник представляет из себя ту ячейку, на которой покоится устойчивый порядок в государстве. В настоящее время более сильный крестьянин превращается обыкновенно в кулака, эксплуататора своих однообщественников […] Если бы дать возможность трудолюбивому землеробу получить сначала временно, в виде искуса, а затем закрепить за ним отдельный земельный участок, вырезанный из государственных земель или из земельного фонда Крестьянского Банка, причем обеспечена была бы наличность воды и другие насущные условия культурного землепользования, то наряду с общиною, где она жизненна, появился бы самостоятельный, зажиточный поселянин, устойчивый представитель земли. («Всеподданнейший отчет за 1904 год» Саратовского Губернатора П. А. Столыпина)

Применением в ней личного труда, личной собственности, приложением к ней всех, всех решительно народных сил, необходимо поднять нашу общинную, нашу слабую, нашу обнищавшую истощенную землю, так как земля это залог наших сил в будущем, земля — это Россия (5 декабря 1908; Гос. Дума; часть Думы стояла за принцип собственности семейной; речь П. А. Столыпина в защиту личной собственности)

Правительству желательно было бы изыскать ту почву, на которой возможна совместная работа, найти тот язык, который был бы всем одинаково понятен. Я отдаю себе отчет, что таким языком не может быть язык ненависти и злобы. (6 марта 1907; Гос. Дума второго созыва)

Дайте же ваш порыв, дайте вашу волю в сторону государственного строительства, не брезгайте черной работой вместе с Правительством. (16 ноября 1907; Гос. Дума третьего созыва)

Превращая Думу в древний цирк, в зрелище для толпы, которая жаждет видеть борцов, ищущих, в свою очередь, соперников, для того, чтобы доказать их ничтожество и бессилие — я думаю, что я совершил бы ошибку. (16 ноября 1907; Гос. Дума третьего созыва)

Я не хочу, не желаю оставаться доле безвольным и бессильным зрителем вымирания низов, хочу наверное знать, что при каких бы то ни было обстоятельствах, при каких бы то ни было условиях, через 10 лет в столице русского Царя будет, наконец, чистая вода и мы не будем гнить в своих собственных нечистотах. Я не поверю и никто мне не докажет, что тут необходимо считаться с чувством какой-то деликатности по отношению к городскому управлению, что тут может существовать опасение обидеть людей или оскорбить идеи. Я прошу вас выразить вашу твердую волю, имея ввиду не только один Петербург, — нет, это необходимо и по отношению ко всей России. […] Правительство просит вас довести дело до конца, просит вас подчеркнуть непреклонность вашего решения, памятуя, конечно, не о самолюбии тех или других деятелей, а о простом бедном рабочем люде, который живет или скорее гибнет в самых невозможных условиях и о котором, под названием пролетариата, здесь принято вспоминать, главным образом, как о козыре в политической игре. (19 января 1911; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту проекта Правительства о канализации Санкт-Петербурга)

Власть не может считаться целью. Власть — это средство для охранения жизни, спокойствия и порядка; поэтому, осуждая всемерно произвол и самовластие, нельзя не считать опасным безвластие правительства. Не нужно забывать, что бездействие власти ведет к анархии, что правительство не есть аппарат бессилия и искательства. Правительство — аппарат власти, опирающейся на законы, отсюда ясно, что министр должен и будет требовать от чинов министерства осмотрительности, осторожности и справедливости, но также твердого исполнения своего долга и закона. Я предвижу возражения, что существующие законы настолько несовершенны, что всякое их применение может вызвать только ропот. Мне рисуется волшебный круг, из которого выход, по-моему, такой: применять существующие законы до создания новых, ограждая всеми способами и по мере сил права и интересы отдельных лиц. Нельзя сказать часовому: у тебя старое кремневое ружье; употребляя его, ты можешь ранить себя и посторонних; брось ружье. На это честный часовой ответит: покуда я на посту, покуда мне не дали нового ружья, я буду стараться умело действовать старым. (8 июня 1906 ; Гос. Дума; ответ П. А. Столыпина на запрос Гос. Думы о Щербаке; запрос возник по поводу телеграммы самого Антона Петрова Щербакова, он же Щербак, в которой тот извещал о предании его суду Московской судебной палатой)

Неудачная для нас война вызывает необходимость крупных затрат на возрождение нашей армии и флота. Как бы ни было велико наше стремление к миру, как бы громадна ни была потребность страны в успокоении, но если мы хотим сохранить наше военное могущество, ограждая вместе с тем самое достоинство нашей родины, и не согласны на утрату принадлежащего нам по праву места среди великих держав, то нам не придется отступить перед необходимостью затрат, к которым нас обязывает все великое прошлое России. (6 марта 1907; Вторая Гос. Дума; первое выступление П. А. Столыпина в качестве Председателя Совета министров)

При громадности нашей территории неоспоримо важно иметь возможность перебрасывать армию из одного угла страны в другой. Никакие крепости, господа, не заменят вам путей сообщения. Крепости являются точкой опоры для армии, — следовательно, самое наличие крепостей требует или наличия армии в крае, или возможности её туда перевезти… В стратегическом отношении, армии важно иметь оплот в местном населении. Но я повторяю, что я не говорю о войне, я понимаю, что для нас высшим благом явился бы вечный мир с Японией и Китаем; но и с мирной точки зрения важно, господа, может быть ещё важнее — иметь тот людской оплот, о котором я только что говорил. Докладчик комиссии государственной обороны сказал тут, что природа не терпит пустоты. Я должен повторить эту фразу. Отдаленная наша суровая окраина вместе с тем богата, богата золотом, богата лесом, богата пушниной, богата громадными пространствами земли, годной для культуры. И при таких обстоятельствах, господа, при наличии государства, густо населенного, соседнего нам, эта окраина не останется пустынной. В нее прососется чужестранец, если раньше не придет туда русский, и это просачивание, господа, уже началось. Если мы будем продолжать спать летаргическим сном, то край этот будет пропитан чужими соками, и когда мы проснемся, может быть, он окажется русским только по названию… (31 марта 1908; Гос. Дума третьего созыва; речь П. А. Столыпина в защиту сооружения Амурской железной дороги)

Наш орел, наследие Византии, — орел двуглавый. Конечно, сильны и могущественны и одноглавые орлы, но, отсекая нашему русскому орлу одну голову, обращенную на Восток, вы не превратите его в одноглавого орла, вы заставите его только истечь кровью… (31 марта 1908; Гос. Дума третьего созыва; речь П. А. Столыпина в защиту сооружения Амурской железной дороги)

Область правительственной власти есть область действий. Когда полководец на поле сражения видит, что бой проигран, он должен сосредоточиться на том, чтобы собрать свои расстроенные силы, объединить их в одно целое. Точно так же и правительство после катастрофы находится несколько в ином положении, чем общество и общественное представительство. Оно не может всецело поддаться чувству возмущения, оно не может исключительно искать виновных. Оно должно объединить свои силы и стараться восстановить разрушенное. (24 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота)

Только тот народ имеет право и власть удержать в своих руках море, который может его отстоять. Поэтому все те народы, которые стремились к морю, которые достигали его, неудержимо становились на путь кораблестроения. Для них флот являлся предметом народной гордости; это было внешнее доказательство того, что народ имеет силу, имеет возможность удержать море в своей власти. Для этого недостаточно одних крепостей, нельзя одними крепостными сооружениями защищать береговую линию. Для защиты берегов необходимы подвижные, свободно плавающие крепости, необходим линейный флот. Это поняли все прибрежные народы. Беззащитность на море так же опасна, как и беззащитность на суше. Конечно, можно при благоприятных обстоятельствах некоторое время прожить на суше и без крова, но когда налетает буря, чтобы противостоять ей, нужны и крепкие стены, и прочная крыша. Вот почему дело кораблестроения везде стало национальным делом. Вот почему спуск каждого нового корабля на воду является национальным торжеством, национальным празднеством. Это отдача морю части накопленных на суше народных сил, народной энергии. Вот почему везде могучие государства строили флоты у себя дома. (24 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота)

России необходим такой флот, который в каждую данную минуту мог бы сразиться с флотом, стоящим на уровне новейших научных требований. Если этого не будет, если флот у России будет другой, то он будет только вреден, так как неминуемо станет добычей нападающих. (24 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота)

Вы говорите, господа, что вы отказываете в кредите только на несколько месяцев, — но так ли это? Вы ждете реорганизации ведомства? Реорганизовать ведомство можно в несколько месяцев — но можно ли в тот же короткий срок дождаться результатов реформы? Чем через несколько месяцев может похвалиться перед вами морское ведомство? Работой ли заводов, расстроенных тем, что им не будут даны заказы, личным ли составом, обескураженным неопределенностью своего положения? Нет, господа, я лично уверен, что и через несколько месяцев вы найдете, что ещё не наступил момент для ассигнования средств на судостроительство. […] быть может, морское ведомство ещё не доказало того, что в настоящую минуту возможно доверить ему те сотни миллионов, которые необходимы на выполнение общей программы нового судостроения. Но, господа, не лишайте же морское ведомство возможности доказать вам это. (24 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота)

Во всех ведомствах есть неустройства. Нельзя же преграждать учреждениям и людям возможность доказывать желание улучшить положение, нельзя всех поголовно считать «рабами лукавыми». (24 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота)

Нельзя наказывать гимназиста, срезавшегося на экзамене, лишением его учебных книг, учебных пособий. А вы делаете нечто подобное с флотом… и, может быть, делаете худшее. Вы хирурги, собравшиеся вокруг одурманенного больного. Больной этот — флот, ошеломленный вашей критикой. Вы, господа, взяли ланцеты и режете его, потрошите его внутренности, но одна неловкость, одно неосторожное движение, и вы уже будете не оперировать больного, а анатомировать труп. (24 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота)

Я уверен, что всякая заминка в деле флота будет для него гибельной, нельзя на полном ходу останавливать или давать задний ход машине — это ведет к её поломке. Господа, в деле воссоздания нашего морского могущества, нашей морской мощи может быть только один лозунг, один пароль, и этот пароль — «вперед». (24 мая 1908; Гос. Дума; речь П. А. Столыпина в защиту воссоздания флота)

Внушите нашей армии хотя бы обрывок мысли о том, что устройство её зависит от коллективной воли, и мощь её уже перестанет покоиться на единственной, неизменной, соединяющей нашу армию силе — на Власти Верховной. Думе же, в предуказанных ей рамках, остается большая работа на преуспевание нашей армии. Но противозаконно было бы использование законодательными учреждениями своих бюджетных или кредитных прав для закрепления в армии угодного ей порядка… […] В деле защиты России мы все должны соединить, согласовать свои усилия, свои обязанности и свои права для поддержания одного исторического высшего права, права России быть сильной. (31 марта 1911; Гос. Дума; ответы П. А. Столыпина на запрос 32-х членов Государственной Думы, обвинявших Правительство в постоянном преуменьшении прав Думы в вопросах, подлежавших её рассмотрению, в частности, в вопросе об армии)

Запросы Думы, конечно, касаются только таких явлений, которые могут вызвать нарекания в обществе. Отвечая на них, я не скрывал неправильных действий должностных лиц; но мне кажется, что отсюда нельзя и не следует делать выводов о том, что большинство моих подчиненных не следуют велениям долга. Это, в большинстве, люди, свято исполняющие свой долг, любящие свою родину и умирающие на посту. С октября месяца до 20 апреля их было убито 288, а ранено 383, кроме того было 156 неудачных покушений. Я бы мог на этом закончить, но меня ещё спрашивают, что я думаю делать в будущем и известно ли мне, что администрация переполняет тюрьмы лицами, заведомо не виновными. Я не отрицаю, что в настоящее смутное время могут быть ошибки, недосмотры по части формальностей, недобросовестность отдельных должностных лиц, но скажу, что с моей стороны сделаю все для ускорения пересмотра этих дел. Пересмотр этот в полном ходу. Вместе с тем, правительство так же, как и общество, желает перехода к нормальному порядку управления. Тут, в Государственной думе, с этой самой трибуны раздавались обвинения правительству в желании насаждать везде военное положение, управлять всей страной путем исключительных законов; такого желания у правительства нет, а есть желание и обязанность сохранять порядок. Порядок нарушается всеми средствами, нельзя же, во имя даже склонения в свою сторону симпатий, нельзя же совершенно обезоружить правительство и идти сознательно по пути дезорганизации. (8 июня 1906 ; Гос. Дума; ответ П. А. Столыпина на запрос Гос. Думы о Щербаке; запрос возник по поводу телеграммы самого Антона Петрова Щербакова, он же Щербак, в которой тот извещал о предании его суду Московской судебной палатой)

мой дневник