Помню про обещание написать о моем паломничестве. Богородица явила милость по отношению ко мне, я только чудом прошла, просила Её как маму, потому что все мы Её дети, я сожалею что огорчала Её,знаю что и Христа я тоже огорчала, и мне жаль, я раскаиваюсь и сожалею. Прости нас Милосердный Господи! Наверное, ни слова, ни стихи - ничто не может выразить того, что я почувствовала. Если сохранить благоговейную память о прикосновении к Честному поясу Богородицы,то все равно что иметь зажженную лампаду молитвы среди тьмы и идти к свету Истины.А мы знаем, что Истина - это Христос!
Священная Богородичная реликвия, Всечестной Пояс, привезен в Россию с Ватопедского монастыря по благословению Святейшего Патриарха Кирилла и настоятеля Ватопедского монастыря Игумена Ефрема. В Москве Пояс находился с 19 по 27 ноября 2011года н/ст. В воскресенье, 20 ноября у Патриарха был юбилей ...
Также побывала в Переделкино 23 ноября, о.Илий был в Храме, его недавно выписали,он еще слабенький, но по-прежнему жизнерадостный.Храни Господи!и я сподобилась взять благословение, пока батюшку не нужно беспокоить, ему еще нельзя принимать людей.
А через 5 месяцев 23 апреля 2012 года я написала о такой новости:" А сегодня такая большая радость; простите за наивность друзья; пришел по почте конвертик с иконкой Богородицы от о.Илия!!!!Спаси Господи схиархимандрита о.Илия и даруй ему здравие и многая и благая лета!!!"

Серия сообщений "Пояс Пресвятой Богородицы.":
Часть 1 - Наломичество к Всечестному Поясу Пресвятой Богородицы
Часть 2 - Паломничество к Всечестному Поясу Богородицы.

Однажды архимандрита Кирилла (Павлова) спросили: «Батюшка, сколько вы знаете старцев?» — «Старцев?.. — задумался тот. — Стариков — знаю, а старцев — нет». Наверное, это та единственно мудрая и трезвая позиция, которая позволяет «старикам» не впадать в искушение и сознавать свою немощность, творя добро именем Христа.



РАБОТНИК БОЖIЙ

ДУХОВНОЕ СЛУЖЕНИЕ

Старчество на Руси во все времена было обращено не только к монашеству, но и к мирянам. Уходя в затвор, в пустынные пещеры и лесные скиты, чернецы продолжали молиться за весь мир. Особенно созревшие духом подвижники потом выходили к людям и по милости Божiей исцеляли недуги, давали советы.
В XIV столетии, когда Русь изнемогала под иноземным игом, на ней был рождён человек, ставший духовным вождём своего народа — преподобный Сергий, игумен Радонежский.
Характеризуя его духовный облик, Борис Зайцев пишет: «… Не его стихия — крайность. Спокойно, неторопливо и без порывов восходил Сергий Радонежский к святому». «Прохлада, выдержка и кроткое спокойствие, гармония негромких слов и святых дел создали единственный образ святого.
Сергий глубочайший русский, глубочайший православный. В нём есть смолистость севера России, чистый, крепкий и здоровый её тип».
Полвека приходили к нему князья, воины, торговые люди и крестьяне и вместе с водой из его источника черпали утешение. В монастыре, основанном преподобным Сергием, было положено начало нравственного, а затем и политического возрождения русского народа.
Во время Смутного времени затворник Борисоглебского монастыря старец Иринарх благословил князя Дмитрия Пожарского идти освобождать Москву от поляков и литовцев.
Другая переломная эпоха — реформы царя Петра, имевшие целью перестроить Русь на западный манер. В этот очень сложный момент погасить огонь старчества не дал пришедший с Афона Паисий Величковский. Его келья не затворялась с утра и до вечера, и всякий имел к нему свободный доступ. Ученики святогорца стали настоятелями многих русских монастырей и известными старцами.
Преподобный Серафим Саровский… Старцы Почаевской лавры, Псково Печерского монастыря и Глинской пустыни. И конечно, Оптина — столетие духовного окормления всех слоёв российского общества.
Иеросхимонаха Амвросия называют столпом оптинского духа. Для него не существовало мелочей, не было вопроса, на который бы он не отвечал с участием и желанием добра. Иоанн Кронштадтский, Серафим Вырицкий, Серафим Звездинский…
Наше время тоже дало целую плеяду «стариков»: Кирилл (Павлов), Николай (Гурьянов), Иоанн (Крестьянкин), Зосима (Сокур). В их числе своё, особое место занимает схиигумен Илий, являвшийся на протяжении двадцати лет братским духовником Оптиной пустыни. Ныне он находится в Переделкино, являясь духовником Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.
Ошибочно полагать, что деятельность отца Илия вызывает всеобщий восторг и умиление. Из истории мы знаем, каким гонениям подвергался Серафим Саровский, находясь в своей обители. Иоанн Кронштадтский вообще являлся объектом ненависти, провокаций и клеветы.
«Да какой вообще Илий старец? — вопрошал журналистов один архипастырь. — Это люди по незнанию своему так его называют. Что он творит?!».
СТАНОВОЙ КОЛОДЕЗЬ

Родился Батюшка на Орловской земле, в селе с очень красивым названием Становой Колодезь, в благочестивой крестьянской семье. Отец — Афанасий Иванович Ноздрин, мама — Клавдия Васильевна.
Благословением, сокрытым до времени, было само имя, полученное им при крещении — в честь Алексия, Человека Божьего, одного из наиболее почитаемых на Руси святых.
Пройдет много лет, и ранней весной 2005 года, на день своего небесного покровителя, схиигумен Илий специально приедет из Оптины в Москву, в патриарший Новоспасский монастырь — чтобы там, в нижнем храме во имя Романа Сладкопевца, поклониться Честной Главе святого Алексия, впервые доставленной в Россию из Греции.
Село Становой Колодезь было работящим и зажиточным. В конце XIX века из трёхсот домов только четыре не имели печных труб и топились по черному.
Как и везде, новая власть оставила на малой Родине отца Илия свои раны и кровавые отметины. Из Книги памяти Орловской области и данных местного УВД следует, что одних только селян с фамилией Ноздрины, уроженцев Станового Колодезя, было репрессировано, как минимум, десять человек. Среди них крестьяне, слесарь, монтер связи, железнодорожник, сторож, председатель колхоза. Есть даже инокиня — Ноздрина Александра Михайловна, 1893 года рождения, насельница Введенского женского монастыря в Орле, разогнанного в 1923 году.
Осенью 1937 года монахиня была арестована в Становом Колодезе и осуждена на десять лет ИТЛ. Одна формулировка обвинения чего стоит: «являлась участницей к-р церковно-фашистской организации, имела связь с польским костёлом в целях борьбы с советской властью». Дальнейшая судьба её неизвестна.

ЖЕЛЕЗНЫЕ САПОГИ

Дед Батюшкин по имени Иван, — рассказывает директор детского приюта «Рождественский» Андрей Завражнов, духовное чадо отца Илия, — категорически не хотел вступать в колхоз. Тогда ему было сказано: не хочешь строить «счастливую жизнь», тогда отправляйся со всей семьей на хутор. Он так и поступил, построился там. Но и там их достали — пришлось возвращаться, и они поселились в Редькино.
Чтобы было понятно с географией: с 1969 года Редькино стало улицей Станового Колодезя. Между нынешним асфальтированным шоссе и домами существует грунтовая дорога. По ней выгоняли коров на пастьбу в луга, а отдельные жители проезжали на телегах или санях. Очевидно, это остатки тракта — по нему Екатерина II проследовала через Орёл и Змиевку в Курск. Рядом с ним в начале XIX века и строили дома первые жители хутора Редькина.
Хутор был поставлен на водоразделе речек Травна и Стижь, продуваемый всеми ветрами, в отличие от большинства населённых пунктов Орловщины,те строилось по берегам рек, под прикрытием крутых берегов.
Старшим из детей в семье Афанасия Ноздрина был брат Иван. Младенец Александр умер в годовалом возрасте. Алексей, будущий отец Илий, родился в 1932 году. Потом на свет появились Сергей и Анна — она скончалась на операционном столе от порока сердца, лет двадцати от роду.
Брат Иван дожил до старости и умер в Клыково в 2004 году, как и Сергей — тот скончался совсем недавно, в 2008-м.
Дед Батюшки был человек необычный — волевой, цельный, чуткий к проявлениям всякого рода несправедливости. По этой причине он отрицательно относился к тем мероприятиям, что проводила новая власть. Особенно это касалось «сплошной коллективизации».
В знак протеста, что людей насильно отрывают от своего уклада, — приводит рассказ Батюшки Андрей Завражнов, — дед Иван сварил себе железные сапоги и в них ходил по деревне. Мог прямо сказать: «Я самому Сталину за правду голову оторву!». Представляете, что бы сделали в то время за такие слова? А ему — ничего. Ради отца Илия его Господь хранил, или по какой другой причине, — этого я не знаю.
Иван Ноздрин являлся старостой Покровской церкви в Становом Колодезе. Бывало, вместе с настоятелем ходили по дворам — просили деньги на храм. Когда в бедной семье, не дай Бог, священник пытался что то получить, дед Иван очень строго говорил: «Ты должен им дать, а не они — тебе! Разве ты не видишь, как они живут? То то». За справедливость горой стоял.
И Иван Афанасьевич, брат Батюшки, таким же ярко выраженным правдолюбцем вырос, весь в деда, — заключает Андрей Викторович.
Умер дед Иван в 1942 году. Он так и не смирился с новыми порядками и работал частником: лудил, паял — чинил кастрюли и прочую кухонную утварь. Это сейчас люди часто меняют посуду, а тогда берегли, потому как доставалась она тяжёлым трудом и стоила немалые деньги.

ХЛЕБ НЕБЕСНЫЙ

Отец Батюшки в первый год войны ушёл на фронт. Призывался Орловским РВК. После тяжёлого ранения рядовой Афанасий Ноздрин скончался во
Владикавказском госпитале в 1942 году. По данным Министерства обороны, произошло это чуть раньше — 16 декабря 1941 года.
Алексей рос очень религиозным мальчиком. Была в нём некая Божья отметина, которую чувствовали окружающие. Ребята что постарше смеялись: «Вот Алёшка Божественный пришёл». Отец одной из девчонок, он пел на клиросе, строго вразумил своё чадо и других детей: «Ну ка, не шалите! Это человек Божiй».
Крестили его не дома, а в деревне Лукино, что в нескольких верстах от Станового Колодезя, в деревянной церкви. В 2000 х здесь, в Лукино, по благословению схиигумена Илия будет поставлен тоже деревянный храм — во имя Преображения Господня.
Его Лёшей звали, — вспоминала в 2000 х годах Александра Падурова, она же «баба Саша». — У меня брат был с тридцатого года, и вот, бывало, смотрит в окно и говорит: «Лёшка молиться бежит». В летнее время ходил он босиком, а ботиночки наперевес носил. Сядет на краешке, обуется и только тогда идёт молиться. Его так и звали: «Алексий, Божiй человек».
В 1947 и 1948 году с отцом Илием произошёл чудный, прямо таки поразительный случай. С братом Иваном поехали они на разовый заработок, подрядились за
хлеб. А время было голодное, люди выживали, кто как мог, из мёрзлой картошки делали оладьи. Возвращались из Брянска. На вокзале в Орле, где они ночевали, братьев обокрали.
Дома Батюшка со слезами молился перед Казанской иконой Богородицы, что находилась у них в Красном углу. Потом вышел из дома и направился в сторону железнодорожного полотна. Шёл, ни о чём не думая.
— Если вы были у него дома, — поясняет иеромонах Владимир (Гусев), — то знаете: вот родительский домик стоит, а через огород — железнодорожное полотно.
Батюшка вышел и направился вдоль пути. И вдруг увидел чистый рушник, лежавший на земле, а на нём… пшеничный каравай. Горячий! Потом вся семья вкушала этот необыкновенный хлеб. «Это Матерь Божия послала в утешение», — рассказывал Батюшка своим духовным чадам.
По словам «бабы Саши», о том, что произошло в семье Ноздриных, «говорила вся вселенная»: Это же деревня! Здесь никто и ничего не скроет. Он, как ребёнок пришёл, порадовался, матери хлеб принёс. Клавдия рассказала соседке, та — своей соседке, и пошло. Про этот случай знала вся вселенная.
Вообще биография отца Илия складывается из отдельных фрагментов, которые, словно византийскую мозаику, «выкладывают» в своих рассказах разные люди.
Сам же Батюшка предпочитает не говорить на эту тему, разве что со своими сотрудниками во Христе, а когда «допекают» — погружается в молитву.
В мае 2007 года в Богородично-Рождественской девичьей пустыни (село Барятино Калужской области), что под Медынью, полностью сгорел сестричий корпус.
Никто, к счастью не пострадал. «Вот теперь мы стали монахинями», — сказала игуменья Феофила (Лепешинская).
Матушка съездила в Оптину к схиигумену Илию. Встретилась, побеседовала и вернулась с утешением от него. Выслушав её рассказ о пожаре, отец Илий сказал: «Золото очищается огнём». И вспомнил, как в детстве спалил родительский дом. Зимой, а дело было в декабре, читал он с братом на печке при керосиновой лампе. Отроки не заметили, как загорелся потолок. Бог не оставил — построили новый дом. Порадовал отец Илий матушку обещанием молиться о погорелках.
Перед прощанием он попросил матушку Феофилу подождать немного. И вскоре принёс, ничего не объясняя, 210 тысяч рублей?— на стройку.

ПЛАНШЕТ ДЛЯ РОКОССОВСКОГО

Участие Алексея Ноздрина в Курской битве можется показаться нелепым апокрифом, поскольку было ему на тот момент всего одиннадцать годков, однако свой личный вклад в оборону Отечества он внёс именно в этом возрасте.

— Дело было так,?— говорит Андрей Завражнов. Батюшка молился вне дома. Вдруг видит, как мимо на мотоцикле проезжают пьяные немцы и теряют планшет. В нём оказалась карта укрепрайона на Курской дуге. Всего этого он, конечно, не понимал, но передал карту взрослым, а те переправили нашим.
Однажды я прямо спросил Батюшку: «Правда ли это, что говорят?» — «Ну, правда-правда». Утром, по его словам, фашисты стали прочёсывать окрестности.
«Когда они вошли в хату, вспоминал отец Илий, то на мне волосы как шапка на воре горели. Было такое ощущение, что немцы знают, что это именно я подобрал планшет».
Кому и как передал он секретные документы, этого Батюшка не раскрыл. Но доподлинно известно, что командующий Центральным фронтом маршал Константин Рокоссовский, пользуясь информацией из четырёх независимых источников, нанёс по позициям Вермахта мощный упреждающий удар.
Главное подтверждение планов Гитлера было получено от пленных сапёров. Они были захвачены в ночь на 5 июля на участках двух армий — 13 й и 48 й — при проведении работ по разминированию проходов для своих войск. Сапёры показали, что германские войска заняли исходные позиции и что наступление начнётся в три часа утра.
Как сообщает Главный маршал авиации А. Е. Голованов в своих мемуарах: «Это было четвёртое, но, как решил командующий, более конкретное, судя по действиям сапёров, сообщение. Хотя на войне способы дезинформации бывают самые различные, в том числе и через перебежчиков, всё же полученные данные казались соответствующими действительности. Г. К. Жуков, который находился на фронте и которому было доложено о сведениях, полученных от захваченных немецких солдат, поручил Рокоссовскому действовать по его усмотрению.
За сорок минут до указанного пленными времени начала наступления немцев, то есть в 2 часа 20 минут 5 июля 1943 года, по приказу командующего Центральным фронтом Рокоссовского был открыт артиллерийский огонь из 500 орудий, 460 минометов и 100 реактивных установок по предполагаемым местам сосредоточения противника».
Гитлеровцы все таки начали артподготовку, но она была плохо организована. «Когда немецкие войска перешли в наступление, у меня как будто бы гора с плеч свалилась»,— говорил потом Рокоссовский».
Насколько мы можем судить, одним из четырёх источников информации, позволившей нанести упреждающий удар, и был планшет, подобранный Алексеем Ноздриным.

«ОТСТУПНИЧЕСТВО»

Обучался будущий насельник Печор, Афона и Оптины в Серпухове, образование получил техническое, в стенах машиностроительного техникума — одного из самых первых учебных заведений города. Оно располагалось в здании, которое до революции принадлежало фабрикантам Коншиным.
Об этом периоде в его жизни мы узнаем от игуменьи Алексии, настоятельницы Владычной Введенской женской обители в Серпухове: После трапезы мне удалось переговорить с отцом Илием, и он согласился заехать к нам в монастырь. Отец Илий с 1955 го по 1958 год учился в Серпуховском механическом техникуме. В этом году (май 1998 года — Авт.) исполнилось сорок лет, как он не был в Серпухове. Все сёстры и паломники были очень рады возможности побеседовать с Батюшкой. Время пролетело быстро…»

Кроме техникума, была в жизни Батюшки и служба в армии. Однажды он поведал Андрею Завражнову… как согрешил против Бога!

— Отец Илий рассказывал мне не только житейские, но и психологические ситуации из своей жизни. Например, как он «предательство» к Богу совершил. В армии старшина уговорил его вступить в комсомол. А Батюшка ведь мягкий, добрый. Уговорить его можно, только счастья мирского это потом не принесёт. Ну, так вот, насчёт старшины этого: дожал он, значит, Батюшку. А тот, когда ему было ещё лет четырнадцать, прочитал Евангелие и те слова, что сказал Спаситель апостолу Петру: «Паси овец моих».
«Выхожу я за деревню, — вспоминал отец Илий, а сердце моё так и взыгралось, и на душе несказанно хорошо сделалось. Смотрю, за околицей пастух с коровами да овцами. И вдруг все эти животные устремились ко мне».
Когда же Батюшка вернулся из армии, где вступил в комсомол, то, по его словам, на душе у него «так погано-погано стало». Сильно это его угнетало. И вообще, отец Илий если что то сделает не так, то долго его не отпускает — пока он сам не исправит положение. Покаяние в исправлении.
Так вот, возвращается отец Илий из армии домой. Выходит за околицу. Тот же пастух, но животные, завидев Батюшку, бросились врассыпную. «Пришёл я домой, говорит он, и горько заплакал…. Достал комсомольский билет и в печку его, сжёг. После этого на душе полегче стало».

ОТЕЦ ИОАНН. КАМЫШИН

Со своим первым духовником Алексей Ноздрин познакомился в городе Камышине, на Волге. Там служил прозорливый батюшка — отец Иоанн Букоткин. Фронтовик. Гвардеец. Кавалер ордена Славы III степени. Воевал на Третьем Белорусском фронте и в Восточной Пруссии, был тяжело ранен в ногу и плечо.
Ещё в Астрахани прихожане однажды увидели, как он во время литургии в храме поднялся на воздух и завис над полом… Все были поражены этим чудом. По епархии пошли слухи, которые дошли до архиерея. Тот пригласил к себе отца Иоанна, спросил: «Правда ли, что ты во время молитвы на воздухе висел?» — «Я просто молился, и всё…»
После техникума, — рассказывает отец Илий, я по распределению попал на работу в город Камышин Волгоградской области. Там начиналось строительство хлопчатобумажного комбината. Для него была отведена большая площадь, так называемый четвёртый участок, примерно километрах в трёх от самого города.
Стал я смотреть: есть ли церковь в Камышине. Единственный храм — святителя Николая. В нём служили два священника: настоятелем был протоиерей Николай Потапов, такой маститый батюшка, отсидевший сталинские лагеря, десять лет, и второй — отец Иоанн Букоткин.
Никольский храм в Камышине был закрыт в 1933 году и использовался как склад. В конце войны по ходатайству верующих Совет по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР своим Постановлением от 24 марта 1944 года разрешил открыть в городе Камышине бывшую кладбищенскую церковь во имя Николая Чудотворца. В октябре того же года состоялось первое богослужение.
Однажды отец Иоанн позвал меня к себе, мы с ним побеседовали, так завязалось наше знакомство… Он же пригласил меня поступить в Саратовскую семинарию.
До этого служил он в Астрахани. Тогда это была епархия, которая охватывала Волгоградскую, Астраханскую и Саратовскую области. Возглавлял её епископ Сергий (Ларин), находившийся в Астрахани в то время.
Как вспоминает Мария Дмитриевна Букоткина, вдова отца Иоанна, Алексей Ноздрин часто приезжал к ним в Боровичи, это Нижегородская епархия, и «они с ним целые ночи напролёт разговаривали». «Однажды, — вспоминает она, Алёша взял манеру ночью уходить молиться в сарай. Там было сено, которое для кур стелили, на нём он и молился. И вот приходит к нему отец Иоанн и строго говорит: «Прекратить!» А из кучки сена головы змеиные выглядывали…»
Духовник Самарской епархии митрофорный протоиерей Иоанн Букоткин отошёл к Богу 8 мая 2000 года — в госпитале ветеранов войны, что на территории бывшего Никольского монастыря. Покидая дом, он осенил себя широким крестом и сказал: «Се, оставляется дом сей пуст…» Погребен он в Иверском женском монастыре, в самом сердце Самары.
Духовное образование отец Илий получил в Саратове и Северной столице, в разгар хрущёвских гонений на Церковь. На территории одной только РСФСР было закрыто около 10 тысяч православных церквей.
Отец Иоанн помог поступить мне в Саратовскую семинарию, — продолжает рассказ схиигумен Илий. Я мало чего представлял, как это могло получиться. Когда же дело дошло до уполномоченного, он вызвал отца Иоанна и стучал по столу: «Почему ты агитируешь людей, срываешь их с работы? Верни мне Ноздрина».
Из-за меня отец Иоанн пострадал, но остался на месте в Камышине, его не лишили регистрации. Много он потрудился, был очень духовный человек… Находил радость и утешение в молитве. У него после войны болели ноги — ранение сказывалось, и когда он служил в Астрахани, то ему достались сапоги от архиепископа Филиппа.
Из рассказов отца Иоанна мне запомнился один. Когда был он призван в армию и оказался как то в Москве, в одной квартире, то там собралось много ночлежников. Спать пришлось на полу, и сон не брал. Вдруг отец Иоанн видит огромного пса — хвост, как он рассказывал, тащился по «земле». Подходит этот «пёс» к каждому лежащему и как бы шепчет… Когда наступило утро и все стали рассказывать увиденное, отец Иоанн понял, откуда такие «увлекательные» сны и кто их нашёптывал.
Уже в тот период отец Илий имел возможность видеть духовными очами то, что обычно скрыто от глаз большинства людей.
Мне Батюшка рассказывал один случай, как он ехал в Самару, по моему, — вспоминает Н. Вышел он из поезда, было это в его молодости, увидел стаю птиц: «Огромная такая стая, всё небо черно». Когда пригляделся, то разглядел, что это вовсе не птицы, а бесы. «Батюшка, как же вы видели?» — спрашиваю его. «Ты знаешь, высоко, но каждую морду я видел. И так страшно…»

СОТРУДНИК ВЛАДЫКИ НИКОДИМА

Так вышло, что своё духовное образование отец Илий начал в Саратове, а закончил в Северной столице: После семинарии, будучи в Санкт-Петербурге, решил я принять монашество. Туда нас перевели из Саратова после закрытия Хрущёвым пяти семинарий, в том числе Саратовской. И там, в Санкт-Петербурге, принял я иноческий чин.
Имя было ему дано в честь одного из сорока мучеников Севастийских — Илиан, что на древнегреческом означает «солнечный».
Впереди был и ещё один постриг — в великую схиму, и новое имя — Илий, означающее «Солнце». Так звали другого мученика Севастийского, пострадавшего на заре христианства.
Славные римские воины из Каппадокии отказались поклониться языческим идолам. За это они были ввергнуты в высокогорное Севастийское озеро в Малой Армении, находящееся на территории современной Турции.
…Стояла зима, был сильный мороз. Воинов раздели, повели к озеру недалеко от города и поставили под надзором стражи на всю ночь. Для обольщения мучеников на берегу устроили баню. В первом часу ночи, когда холод достиг крайней лютости и тела святых обледенели, один из сорока не выдержал подвига и побежал на берег. Но только он вступил на порог бани и ощутил теплоту, как сразу же упал и умер.
В третьем часу ночи неожиданно стало светло, лёд растаял, и вода в озере потеплела. В это время палачи спали, бодрствовал только один сторож по имени Аглаий. Он размышлял над тем, что видел: отделившийся от мучеников тут же погиб, а остальные при лютом холоде оставались живы и невредимы.
Поразившись светом, который осиял святых мучеников, он поднял голову вверх и увидел 39 пресветлых венцов, которые опускались на головы страдальцев.
Удивившись, что их не 40, по числу подвергшихся страданиям, а 39, он понял, что не достает одного венца. Немедленно разбудил он спавших стражников, сбросил с себя одежду и на глазах всех побежал в озеро, восклицая: «И я христианин!».
Благословил отца Илия на иночество его первый духовник — отец Иоанн Букоткин. Постриг совершил митрополит Никодим, он же рукополагал Батюшку в дьяконы и священники.
Очень многое сделал владыка Никодим в те времена, — отзывается о нём отец Илий, когда на уровне государственной политики власть старалась задушить Церковь. Известно хрущёвское обещание показать последнего священника.
Ну, Никита Сергеевич выразился грубее: на XXII съезде КПСС, проходившем в 1961 году, он пообещал показать по телевизору в 1980 году «последнего попа».
…То были страшные времена. С 1959 года началось массовое административное закрытие приходов и монастырей. В 1961 году, несмотря на противодействие верующих и Патриарха Алексия I, была повторно закрыта Киево Печерская лавра.
Одновременно с этим начались аресты церковных активистов, пытавшихся противодействовать проводимой государством политике, в числе которых оказались архиепископ Казанский Иов (Кресович) и архиепископ Черниговский Андрей.
Крепким орешком, о который сломали зубы богоборцы, оказалась Почаевская лавра на Западной Украине, за неё развернулись настоящие бои. Несмотря на произвол и репрессии властей, лавру удалось отстоять.
Митрополит Никодим, — говорит отец Илий, со своей эрудицией и авторитетом удерживал, конечно, ситуацию на своих плечах… ценой трёх инфарктов. Ему приходилось постоянно быть в дороге. Ответственность огромная. Он иногда по целой ночи просиживал за телефоном… Поздно вечером молился, порой даже в час ночи, перед чудотворной иконой «Знамение» и затем ехал поездом в Москву, а оттуда за границу. Здоровье у владыки было подорвано.
В годы пребывания в пределах питерской епархии иеромонах Илиан много потрудился на разных приходах. Своему сотруднику владыка Никодим шутливо говаривал: «Мы с тобой родственники: ты — Ноздрин, а я — Ротов».

В ПЕЧОРАХ

Десять лет жизни схиигумена Илия связаны с Псково Печерским монастырем — одной из древнейших и наиболее почитаемых святынь Северной Руси, где продолжилось его духовное восхождение. Насельником её Батюшка стал при архимандрите Алипии (Воронове), который управлял Печорами с 1959 й по 1975 год.
Ему пришлось выдержать жестокое гонение на Православие в хрущёвское время… Казалось бы, всё тогда работало на уничтожение Церкви…
«Отец Алипий молился, трудился, благотворил, собирал уникальные картины, которые перед своей кончиной передал в музеи страны, — пишет архимандрит Тихон (Секретарев). Одним словом, казалось, жил не унывая… Однако только Господу известно, как скорбело его сердце и душа, какие утешения и внутренние благодатные радости посещали его… Это было бескровное мученичество, подобно стоянию у Креста Господня Апостола и евангелиста Иоанна Богослова…»

В ХХ столетии монастырю вместе с Отечеством пришлось пройти через две войны. Но древние традиции, бережно сохраняемые в обители, не были нарушены даже в самые страшные для русского монашества времена.
Молитвами Пречистой Богородицы Псково Печерская обитель промыслом Божиим была по договору 1922 года отнесена к «буржуазной» Эстонии и оставалась там вплоть до 1940 го, чем и была спасена от всеобщего разорения и осквернения.

После Великой Отечественной сюда приехали старцы с Валаама, которые перед войной были перевезены со святого острова в Финляндию. Иеросхимонахи
Михаил (Питкевич), Лука (3емсков) и другие светильники веры явились духовным мостом, соединявшим Старый Валаам и святую Печерскую обитель.


Во второй половине ХХ века в Свято-Успенском Псково Печерском монастыре большую часть братии составляли участники Великой Отечественной войны и работники тыла. Именно они с Божией помощью мужественно отстояли обитель и одержали духовную победу!

Одного из насельников монастыря, схимонаха Иринарха (Казанина), как то спросили: «Что самое страшное на фронте?» Он подумал несколько мгновений и ответил: «Паника». — «А что такое паника?» — «Когда один человек своим страхом, трусостью лишает мужества всех остальных». — «А как она преодолевается?» — «Молитвой «Господи, помилуй».

Вокруг обители бушевали «волны житейского моря», но внутри неё не прекращалась духовная жизнь, теплилась лампада молитвы, труда и подвига насельников.

Однажды Патриарха Пимена (Извекова), бывшего наместника монастыря, спросил корреспондент одной из газет: «Ваше Святейшество! Вы достигли вершины в Русской Православной Церкви. Есть ли у Вас ещё какое желание?». Тот ответил: «Знаете, в Псковской епархии есть Печерский монастырь… Я бы хотел там быть привратником святых врат…»

— В Печорах я пробыл десять лет, — говорит отец Илий. — Монастырь никогда не закрывался. И в тот период туда такой хлынул поток людей… Была Почаевская лавра, Киево Печерская уже закрывалась. Люди чувствовали голод духовный, приезжали с жаждой, чтобы хотя бы увидеть и услышать живого монаха.

Одним из духовных собеседников иеромонаха Илиана был старец Филарет (Рухленко). В молодости он принимал участие в Белом движении и однажды чудом избежал верной смерти.

Как то вели его красные на расстрел, и вдруг палачи услышали невдалеке звуки гармошки и девичий визг. Решили повременить с казнью: посадили кадета под замок, оставили часового и отправились развлекаться.

Дальше отец Илий рассказал уже от имени архимандрита Филарета: «Как жить то хочется! Господи, помилуй! Увидел я в углу икону Николая Угодника. Молился я так, как никогда, наверное, уже больше не молился. Молюсь-молюсь, и оказываюсь в забытьи. Очнулся — стоит передо мной святитель Николай, к губам палец приложил: «Тс с!». И указывает рукой на дверь: та открыта, часовой крепко спит. И я в одних кальсонах… и вот видишь, отец Илиан, теперь с тобой сижу».

Вот что такое Бог и сила молитвы… «Небо близко, просить не умеем», — говорил Амвросий Оптинский.

«Мне… запомнилась первая экскурсия в Богом зданные пещеры, которую провёл иеромонах Илиан (Ноздрин) в 1968 году, пишет в своей книге «Будьте совершенны» архимандрит Тихон (Секретарёв). — Мы шли со свечами, пели «Святый Боже». Несколько слов о захороненных в пещерах батюшка говорил у кладбища, в храме Воскресения и у панихидного столика. По окончании экскурсии мы прикладывались к мощам Преподобных в Ближних пещерах. Всё это было совершено молитвенно, благоговейно».

…Несколько слов о маме отца Илия. Батюшка постриг её в монашество с прежним именем Клавдия. Была она добрый и отзывчивый, но одновременно очень стойкий человек. После гибели мужа она так и не вышла второй раз замуж, занимаясь детьми и хозяйством — отогрела всех своей любовью.

На могильном кресте в Становом Колодезе Батюшка написал проникновенные слова из Апостолов: «Спи, дорогая…»


Последние десять лет перед Оптиной Батюшка нёс смиренное послушание на Святой афонской горе, в Вертограде Пресвятой Богородицы. Десять благословенных лет его сердце билось в такт с Византийским временем. В эти дивные годы, о которых отец Илий вспоминает с большой теплотой, обитель великомученика Пантелеимона стала его родным домом.

ЗЕМНОЙ УДЕЛ БОГОРОДИЦЫ

Святая гора сохранила много духовных традиций в своей бесценной сокровищнице. Но главная её традиция— это любовь, основанная на постоянной молитве. Старец Эмилиан (Вафидис) Афонский восклицает: «Чем бы была, возлюбленные мои, наша жизнь без молитвы! Чем бы был весь мир без неё! Сердце без молитвы похоже на целлофановый пакет, который от своего груза быстро рвётся и вскоре выкидывается. Именно молитва, ибо она даёт нам Бога, придаёт смысл нашей жизни и всему нашему существованию».

Говорят, что жизнь кончится, когда прекратят молиться люди. Но разве возможно, чтобы это произошло? Нет, ибо всегда найдутся любящие Господа, и непрекращающаяся молитва таинственным образом будет питать мир.А величайший русский святой ХХ века Силуан Афонский замечает, что «молиться за мир— это кровь проливать». По его словам, недостаточно просто вычитывать списки имен; мы должны ходатайствовать о людях со слезами и скорбью. «Молиться за всех» значит «плакать обо всех»: «… Сердце моё болит за весь мир, и молюсь, и слёзы проливаю за весь мир, чтобы все покаялись», «И плачет душа моя за весь мир». «Господи, даруй мне проливать слёзы за себя и за всю вселенную».

Десять жарких, раскалённых афонских лет проливал Батюшка свою духовную кровь в молитве за весь Мiръ. И только после этого промыслом Божьим он оказался в отчем крае в переломную эпоху, о которой Святейший Патриарх Алексий II сказал так: «Вполне понимая, что распад Советского Союза стал следствием и тоталитарной национальной политики, основанной к тому же на воинственном безбожии, не могу не сказать, что произошедшее между нами разделение для абсолютного большинства жителей стран Содружества было и остаётся чем то глубоко непонятым и противоестественным. Ибо прошло оно через каждый народ, через многие семьи, через родственные связи, через общую веру, общую культуру, общую историю, общее хозяйство, а в конечном счёте и через сердца людские».
В «Журнале Московской Патриархии» за 1976 год, № 4 опубликовано Определение Священного Синода, датированное 3 марта 1976 го: «… Благословить отбытие иеромонаха Илиана (Ноздрина), иеромонаха Мирона (Пепеляева), иеродиакона Амвросия (Бусарева) и послушника Анатолия (Вовкожы) на Афон для несения иноческого послушания».

Афонский период Батюшки, равно как и его пребывание в Печёрах, практически закрыт от нас. Сам Батюшка почти не рассказывает о нём. Жизнь духовных людей вообще является сокровенной тайной для нас и в полной мере её может знать только Господь.

Переезд иеромонаха Илиана и других новых насельников на Русскiй Афон был необходим не только для их духовного роста, но и для спасения Свято-Пантелеимонова монастыря и иноческих скитов, оказавшихся под угрозой передачи грекам.

С приходом к власти богоборцев в России ситуация на Святой горе Афон начала складываться критично. Через некоторое время после революции огромный поток помощи иссяк. Последний пароход с дарами потерпел крушение. Во время Второй Мировой войны Афон блокировали войска германского Вермахта, что стало причиной голода.

В 1945 году русские иноки писали в Москву: «Мы умоляем Вас, Святейшего Патриарха Алексия и всю Русскую Православную Церковь незамедлительно оказать нам помощь. Иначе наш монастырь обречён». Но помощь пришла лишь спустя два десятилетия…

Когда сами монахи начали испытывать нужду, игумен обители последний раз распорядился раздать милостыню. Эту раздачу запечатлел русский фотограф-эмигрант. Когда он проявил пленку, то был просто поражён: впереди всех под видом странницы шла Пресвятая Богородица! Увидев это фото, игумен со слезами на глазах сказал: «Пока я жив, мы будем делиться последним куском хлеба с голодными, последней одеждой с нагими, последней радостью с сирыми и убогими…»
В то время, когда Батюшка только готовился встать на путь иноческого служения, в далёкой Греции развернулась борьба за Русскiй Афон. Много невзгод пришлось пережить братии, ставшей островком Святой Руси.

В 1959 году в Свято-Пантелеимоновском монастыре случился сильный пожар, в результате которого сильно пострадала библиотека, хранившая редчайшие рукописи ХI XVI вв. Московская Патриархия пыталась оказать материальную помощь пострадавшей обители, но передать её оказалось невозможно.
Вот что сообщали по этому поводу насельники обители: «Нам очень прискорбно, что греки пишут в своих газетах, что русские афонские монахи не желают принять жертву от Святейшего Патриарха Алексия, а также и новых монахов, всё это неправда. Мы все желаем соединиться с Православной Русской Церковью, но враги не допускают…»

И всё же Русской Церкви удалось доставить жертву на Афон. Сделано это было при помощи церковной делегации, находившейся в 1959 году в городе Фессалоники на юбилейных торжествах в память святителя Григория Паламы, в связи с 600 летием со дня его кончины.

«Тогда впервые за многие годы официальной делегации Московского Патриархата было дано разрешение совершить паломничество на Афон, — пишет И. Якимчук. — Но уже в 1961 году греческое правительство не разрешило въезд на Святую Гору другой делегации Русской Церкви, принимавшей участие в работе Всеправославного совещания на о. Родос и желавшей поклониться святыням Афона.

Вскоре греческие власти стали преследовать за письма и посылки, которые русские монахи получали с Родины. В греческой печати возобновились нападки на русское монашество на Афоне. Константопулос, тогдашний губернатор Святой Горы, направил свою деятельность в сторону последовательного ограничения самоуправления Святой Горы и полного подчинения правительству Греции, но на пути к этому стояли славянские монастыри. Поэтому определённые круги устраивали всевозможные препятствия пополнению монахами этих монастырей», — сообщает автор.

БОРЬБА ЗА РУССКIЙ АФОН

С начала 1960 х годов XX века настоятель Свято-Пантелеимонова монастыря архимандрит Илиан (Сорокин) в письмах Архиепископу Брюссельскому и Бельгийскому Василию указывал на непростую ситуацию в монастыре и скитах - Андреевском и Свято-Ильинском. Главной проблемой было отсутствие новых насельников. Он писал в 1961 году: «Наша афонская жизнь всё по старому. Андреевский скит совсем ослаб. Из нас многие померли: последний отец Мисаил. Осталось приблизительно 35 человек».

Казалось, Русскому Афону приходит конец, и он физически вымирает — чего, собственно, греки и дожидались.
В те же годы настоятель Свято-Ильинского скита отец Николай письменно обращался «ко всем православным русским людям, в рассеянии сущим» со смиренными словами: «В настоящее время Святая гора переживает великие бедствия. Беда наша в том, что после Первой мировой войны прекратился доступ на Афон иноков, и теперь мы имеем великое оскудение в людях… Калики и каливы остаются пустыми и по мере вымирания монахов отходят, как вымороченное имущество, в чужие руки и разрушаются».

Благодаря этим малочисленным монахам ещё сохранялись последние крупицы русского присутствия. Несмотря на то, что с 1962 года возобновились паломнические путешествия на Афон представителей Русской Церкви, они были очень и очень редкими. В то время в монастыре стала стереотипной фраза, выражающая веру и терпение святогорцев: «Угасаем по причине нехватки отцов, но верим, что Богоматерь убережёт свой дом».
«Мы всегда помним вас, — свидетельствовал митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов), — своих русских иноков, находящихся вдали от родного края, в трудных и тяжёлых условиях несущих свои подвиги духовного совершенствования и молитвы. Бог даст, устроятся дела русского иночества на прославленном с древних времён Святом Афоне».
В октябре 1963 года Патриарху Константинополя из Москвы был передан список из восемнадцати лиц, ожидавших разрешения на поселение в Пантелеимоновом монастыре. Их «личные дела» были также представлены в греческий МИД. В июле 1964 года из Афин было получено разрешение на въезд в обитель только для пятерых монахов. Но и то во многих русских эмигрантских изданиях было расценено как «великое чудо».

Этому радостному событию предшествовало заявление Вселенского Патриарха Афиногора, сделанное им 24 июня 1963 года на Совещании в Лавре святого Афанасия: «Все Православные Церкви могут посылать на Афон столько монахов, сколько сочтут нужным. Я как духовное лицо сам поручусь за тех, которые будут посланы».

В России, тем временем, произошли большие перемены: 14 октября 1964 года, в праздник Покрова Божiей Матери, был смещён со всех высоких постов Н. С. Хрущёв, являвшийся главным вдохновителем и стратегом атеистической кампании. Новое политическое руководство страны отказалось от сумасбродных проектов Никиты Сергеевича, в том числе и от его замыслов разгрома Православной Церкви. В своей политике по отношению к верующим новая команда учитывала реальное положение дел, хотя атеизм по прежнему составлял ядро коммунистической идеологии, а устранение религии оставалось высшей целью партии. Однако цель эта теперь не предлагалась в качестве ближайшей задачи и перспективы.

Ситуация на Русском Афоне, тем временем, продолжала ухудшаться. Вот как описывал положение в монастыре в 1964 году его игумен, схиархимандрит Илиан: «В эту зиму у нас необыкновенные холода, в церкви четыре градуса, заболели все гриппом, на две церкви осталось 16 человек, остальные престарелые и больные».

В 1966 году, вопреки необоснованно долгой и мучительной задержки, на Афон допускают всего пять первых монахов (из восемнадцати заявленных), причём на следующий год один из них по болезни возвратился на Родину. В них многие видели советских агентов, полицейские тщательно и не по одному разу досматривали чемоданы. По словам схиигумена Илия, эти пять иноков «просто спасли положение, потому что русских насельников там осталось мало, и монастырь уже мог перейти к грекам».

Кстати, мало кто знает, что решение о спасении Русского Афона принималось и на уровне Политбюро ЦК, а лоббировал его, выражаясь современным языком, глава правительства Алексей Николаевич Косыгин.

В. Григорян в статье «Сошедший в Россию» рассказывает: «Как то приплыл на яхте граф Шереметьев. Отнёсся к инокам из Союза более чем высокомерно, скорее даже с презрением: понаехали, мол, коммунисты в русский монастырь. Приняли его, несмотря ни на что, радушно. Библиотеку показали, трапезную, где читали за обедом жития святых по русски. Граф ходил, вглядывался в простые лица единокровных ему отцов иноков, вслушивался в их песнопения и молчание. Когда его провожали, на монастырской пристани граф неожиданно встал на колени и стал целовать руки архимандрита Авеля…»

«Да как целовал то, — вспоминал отец Авель (Маркедонов), — и как плакал! Чуть не навзрыд: «Я здесь на родине своих предков». Вот тут я почувствовал, как велика Россия!».
В октябре 1968 года сильный пожар уничтожил всю восточную стену двора Свято-Пантелеимоновой обители с шестью его часовнями, а также кельи и гостиницы.
После удара стихии обитель представляла собой страшное зрелище. Архиепископ Волоколамский Питирим, посетивший её в 1972 году в составе делегации, сопровождавшей Святейшего Патриарха Пимена, писал: «Стоят пустые выгоревшие корпуса у монастырской пристани, опустошены пламенем восточный и южный братские корпуса, а в ночь на праздник Преображения Господня в 1969 году выгорел большой участок леса, спускавшийся с перевала от Старого Руссика к самому монастырю».

После этого катастрофического пожара на выгоревшей на глубину нескольких сантиметров земле чудом осталась жива маслина, посаженная некогда от ростка дерева, выросшего на месте мученической кончины великомученика и целителя Пантелеимона. Это событие братия монастыря восприняло как несомненный знак того, что молитвенное предстательство святого не покинет его обители.
Как уже отмечалось, пропущенных на Русскiй Афон иноков явно не хватало. Пришло время, и греки всё таки объявили Андреевский скит принадлежащим монастырю Ватопед. Для русской братии это событие явилось настоящей трагедией.

…Тому, кто не был пока на Афоне, трудно понять размеры и значение Андреевского скита. Серой громадой высится над окрестностями самый большой храм в Греции и на Балканах. В начале ХХ века здесь проживало до восьми сотен русских монахов. И конечно, обычный для афонских обителей маленький уютный греческий храм не в состоянии был бы вместить даже пятой части молящихся иноков, не считая многочисленных паломников и трудников. Здесь хранились величайшие святыни, в том числе Честная Глава Апостола Андрея Первозванного.
Схиигумен Илий вспоминает, как иеромонах Ипполит (Халин), его духовный собрат по Псково Печерской обители, один из тех, кто приехал на Святую гору в 1966 году, уговорил братию составить смиренное прошение в Ватопедский монастырь с просьбой вернуть скит. Написали, но обращение это не помогло.

Казалось, ещё немного, и обитель святого Пантелеимона займут греки. Но неисповедимы пути Господни: благодаря огромным усилиям Патриарха Пимена и твёрдой позиции правительства Косыгина на Афон летом 1976 года и весной 1978 го разрешили приехать группе русских монахов из Псково Печерского монастыря, среди них был и отец Илиан — будущий духовник Патриарха Кирилла схиигумен Илий.

ДУХОВНИК

В те годы не только на Афоне нуждались в иноках. Оскудение в них остро чувствовалось и в СССР. Люди ехали в Псково Печерский монастырь в состоянии духовного голода, с большим желанием встретить живого чернеца. «У монастырских ворот, — рассказывал отец Илий, — ко мне подошёл молодой человек с вопросом: «Как мне поступить в монастырь?». Для тех лет это было очень необычно, и я был обрадован этим, рассказал, как найти о. Агапия».
Этим молодым человеком был будущий иеромонах Рафаил (в мiру Борис Огородников) — человек трудной, исполненной испытаний судьбы, трагический погибший при невыясненных обстоятельствах в 1988 году. Оптинский новомученник иеромонах Василий (Росляков) говорил о нём так: «Я ему обязан монашеством, я ему обязан священством — да я ему всем обязан».

Батюшка нёс послушание в знаменитом скиту Свято-Пантелеимонова монастыря, на Старом Руссике в более чем уединённом, скрытом в горных ущельях жилище единственного монаха. Там стоят сейчас забитый досками прекрасный храм с большой иконой великомученика Пантелеимона над заржавевшим навесным замком при входе да несколько наглухо заколоченных гостиничных и монашеских корпусов, напоминающих о былом величии скита…

В афонский период отцу Илиану было доверено духовничество в стенах Пантелеимонова монастыря. Нужно ли говорить, насколько это великий, но одновременно тяжкий и скорбный крест — быть свидетелем перед Господом, пропуская через себя человеческие грехи. По существу духовник берётся помочь дойти душе до Царствия Божiя. Он руководит духовной жизнью человека и при этом ещё постоянно вымаливает своё духовное чадо.

«Великую силу имеют молитвы духовника, — пишет Силуан Афонский. — Много за гордость страдал я от бесов, но Господь смирил и помиловал меня за молитвы духовника, и теперь Господь открыл мне, что на них почивает Дух Святой, и потому я много почитаю духовников. За их молитвы мы получаем благодать Святого Духа и радость о Господе, Который нас любит и дал нам всё нужное для (спасения) души».

На Афоне Батюшка имел возможность общаться со многими духоносными старцами и подвижниками веры, представителями и настоятелями Православных Церквей. Судьба свела его с будущим Архиепископом Берлинским и Германским Марком (Арндтом). Этот факт отмечен в «Вестнике Германской епархии Русской Православной Церкви за границей» (№1, 2009 г.):
«…26 октября монастырь преподобного Иова Почаевского в Мюнхене посетил духовник Оптиной Пустыни схиигумен Илий. О. Илий приезжал в Баден-Баден на операцию, и, естественно, не смог не навестить Архиепископа Марка, с которым он познакомился на Афоне еще 40 лет тому назад. Приехав в монастырь, он около часа беседовал с Архиепископом Марком, а затем около часа присутствовал на всенощном бдении.

После всенощной по просьбе братии о. Илий в библиотеке провёл духовную беседу. Беседа протекала очень живо и естественно. Братия и присутствовавшие на беседе паломники могли задать свои вопросы этому опытному духовнику. Утром в воскресенье о. Илий поехал вместе с Архиепископом Марком в кафедральный собор. И здесь о. Илий в трапезной рассказывал о духовной жизни и о жизни монахов в Оптиной пустыне. Вечером он отправился в Россию».

О малой частичке жизни Батюшки на Святой горе можно узнать из чудом сохранившегося письма, отправленного в Эссекс (Англия) из Оптины на Пасху Господню 1992 года. Адресат его — Архимандрит Софроний (Сахаров), автор книги «The Undistorted Image: Staretz Silouan (1866 1938)».

«… Признаюсь, что с 1967 года, когда мне попала в руки книга «Старец Силуан», — пишет отец Илий, — я как то сразу поднялся на ступень духовную и, так сказать, прозрел. С того времени эта книга служит мне верным другом. На Старом Афоне мне много приходилось принимать паломников и всяких людей, прибывших в монастырь, показывать им храмы, выносить мощи святых. Могу констатировать, что ещё до прославления старца Силуана многие почитали его как святого. Я весьма благодарен тому обстоятельству, что именно Вы, дорогой отец Софроний, очень много сделали не только ради чести старца Силуана, но главным образом совершили дело укрепления веры и спасения многих. От всех, кто читал Вашу книгу, я слышал только положительные отзывы и сказать откровенно не просто положительные, а с подчеркнутой любовью к книге [… ]».

Духовный подвиг старца Силуана, описанный в книге, равно как и подвиги множества великих подвижников Вселенского Православия, подвизавшихся на Святой горе, готовили Батюшку к той нелёгкой миссии, которая ему предстояла на родине.

Богослужения на Афоне есть неусыпные многочасовые бдения каждую ночь. После полуночи — служба, с утра — послушание, и так всю жизнь. Однажды в разговоре с духовными чадами архимандрит Ипполит (Халин) так отозвался о том времени: «На Афоне мы много трудились на послушаниях. Порой не хватало сил добраться до кельи. Часа два спали где нибудь под деревом… Проснёшься под утро, глянешь в небо — а там Матерь Божия благословляет. С радостью поднимаешься с земли и начинаешь молитву творить и работать».

Ещё он рассказывал: «Когда плохо бывало, придёшь на могилку к какому нибудь подвижнику, отслужишь по нему панихидку, смотришь, и сила возобновилась. На Афоне ведь очень много святых мощей. И вот, когда приложишься к мощам, усталости не чувствуешь».

Промыслом Божiим отец Илий вернулся домой, в Россию, где стал духовником Оптиной пустыни, но, как однажды с большой теплотой сказала его духовная дочь инокиня Христиана: «Он до сих пор грустит об Афоне, до сих пор ждёт его святогорская келья, но в смирении Батюшка несёт своё послушание здесь, на Калужской земле. Старчество — это такой крест… Преподобный Нектарий Оптинский, когда после Октябрьского переворота Оптину разогнали, имел желание уединиться, уйти в затвор. Но ему с небес явились оптинские старцы и сказали: «Если ты оставишь свой народ, то вместе с нами не будешь». Это как будто сказано об отце Илии. Замены ему нет. Он нужен России как ветер «духа хлада тонка» со Святой Горы, это дух Божiй, который и есть любовь».

Точные очень, верные слова. Их можно сказать и о других наших святогорцах, вернувшихся в Россию и вставших на пути готового захлестнуть народ и страну небытия. Несколько человек — они составили одну из замечательных глав в новейшей истории Русской Церкви.

Там, на Святой горе, Батюшка задумывался о судьбах своей Родины. Что ожидает её?..

— Будучи на Афоне, — рассказывал он в декабре 2007 года корреспонденту радиопрограммы «Благовещение» Надежде Зотовой, — я прочитал одну статью о Камышине. В ней описывалось, когда было отречение Государя от престола, то в городе был юродивый — он бегал по улицам и кричал: «Вот бочку перевернули! Бочку перевернули! Но она снова перевернётся».

Так оно и вышло. Во всяком случае, что касается конца безбожной власти и возрождения Церкви — всё это произошло буквально на наших глазах. А ведь ещё двадцать лет назад никто в Советском Союзе и подумать не мог о самой возможности канонизации Царской семьи. Зато в ходу были исторические романы Валентина Пикуля, исполненные патологической ненависти к последнему российскому императору и его венценосной супруге.

Завершая рассказ об афонском периоде в жизни Батюшки, хотелось бы отметить: «вечное гражданство» русских подвижников к Святой горе скреплено на Небесах их особой и пламенной любовью, освящённой самой Царицей Небесной. Её, эту любовь, не в силах нарушить ничто земное. И Русская Церковь останется верна Афону навеки.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Новейший период в истории Оптины неразрывно связан с отцом Илием, который был братским духовником обители. Для каждого из её насельников он является чем то очень и очень личным, глубоко своим.
Постановлением Советского правительства от 17 ноября 1987 года Оптина Пустынь возвращается Русской Православной Церкви с открытием в ней мужского монастыря. 23 мая Указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена был назначен наместник обители — архимандрит Евлогий (Смирнов), профессор и первый проректор Московской духовной академии.

После 65 летнего перерыва в Оптине вновь образовалась монашеская община. Первая Божественная литургия была совершена здесь 3 июня 1988 года на праздник Владимирской иконы Божiей Матери, в Надвратном храме в Её честь. Богомольцев стеклось так много, что часть из них стояла во дворе.

Один оптинский инок, будучи ещё в мiру, задолго до пострига и прихода в обитель написал такие строчки: «Твоё сердце — это корабль, готовый принять каждого. Твоя душа — это океан человеческой боли». И когда этот монах впервые увидел в возрождаемой святыне отца Илия — усталого, согбенного, окружённого множеством людей, но с сияющей, участливой и доброй улыбкой, то понял, о ком были написаны им те строчки.

В его руках всегда ворох поминальных записок, а в его сердце — тысячи имён людей, за кого он молится. Кто то спросил отца Рафаила, келейника Батюшки: «А когда старец обычно ложиться спасть?» — «В котором часу ложится спать?.. А он разве вообще ложится?..»
В одном из детских сочинений на тему «Как мы ездили в Оптину пустынь» в марте 2007 года просто и сердечно рассказывается: «… После службы мы пошли в скит набрать Святой воды и скушать просфорки, потом мы ждали монаха Илия, чтобы он нас благословил.

Старец Илий до схимнического пострига был монахом Илианом и жил на Афоне. Потом он вернулся с Афона и уехал подвизаться в Оптину пустынь. Вскоре он смертельно заболел, и его постригли в схиму. В схиме он получил имя Илий. Но он выздоровел и стал известным на весь мир старцем.
Потом мы ещё немного погуляли по монастырю и поехали домой. Всё очень трогательно прощались с Оптиной, ребята махали из окна рукой, а кто то чуть не заплакал!».

Неслучайно, что такой человек, как отец Илий, появился в Оптиной в конце 1980 х. И сейчас, по прошествии двадцати лет, можно сказать: он явился благословением и для обители. Те, кому довелось хотя бы непродолжительное время пообщаться с ним, навсегда запомнили его улыбку, согретую сердечным теплом, и добрые, участливые глаза. Кто поговорил с ним хотя бы несколько минут, тот никогда не забудет эту беседу.
В наше оскудевшее духом время Господь посылает духоносных мужей, исполненных благодати и крепкой веры, чтобы побороть нашу немощь, исцелить болезненную расслабленность и укрепить в Божественной любви.

Вскоре после Поместного Собора 2009 года схиигумен Илий стал духовником Святейшего Патриарха Кирилла и перебрался в Переделкино, где расположено подворье Троице Сергиевой лавры. Но до сих пор в Оптину приезжают люди, чтобы увидеть Батюшку. И до сих пор в обитель на Калужской земле со всей страны приходят письма, обращённые к нему.

Сколько измученных грехом — унылых, отчаявшихся, потерявших смысл и цель жизни людей, приезжало в Оптину пустынь за последние двадцать лет… И каждого, кто сподобился видеть его, Батюшка встречал с любовью и лаской. О себе он почти никогда не говорит и уж, конечно, не считает никаким старцем. Но разве дело в названии? Самое главное, и это люди зримо ощущают своим сердцем, что его душа благоухает плодами смирения и сострадания, милости и добра.

Пройдя Печёры и Афон, отец Илий продолжил в Оптиной те традиции православного иночества, о которых записал в своём дневнике в январе 1908 года иеромонах Никон (Беляев) — духовный сын, послушник и преемник оптинского старца Варсонофия: «Вчера вечером я быстро был оторван от дневника и пошёл к Батюшке. Беседа шла очень долго, с 8 до 11 час. Батюшка много говорил хорошего, но где же всё упомнить. Буду опять писать также кратко и отрывочно.

— «Краеугольный камень иноческого жития есть смирение». Смирение и послушание помогают приобрести различные добродетели, особенно в телесном отношении, но если есть гордость — всё пропало. Так, с одной стороны, велик и гибелен порок — гордость, а с другой — спасительно смирение. «На кого воззрю? Только на кроткого и смиренного, трепещущего словес Моих», — говорит Господь. А иночество есть великое безбрежное море. Исчерпать или переплыть его невозможно».

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Батюшка Илий пришёл в Оптину в 1989 году. Монастырь лежал в руинах и выглядел как после бомбёжки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. «Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — отметил в своём дневнике летом 1988 года оптинский паломник Игорь Росляков, он же будущий мученик отец Василий.

«Я заехал по дороге в Оптинскую Пустынь, — писал полтора столетия до того Н. В. Гоголь, — и навсегда унёс о ней воспоминание. Я думаю, на самой Афонской горе не лучше. Благодать видимо там присутствует. Это слышится и в самом наружном служении. Нигде я не видал таких монахов. С каждым из них, мне казалось, беседует всё небесное. Я не расспрашивал, кто из них как живёт: их лица сказывали сами всё. Самые служки меня поразили светлой ласковостью ангелов, лучезарной простотой обхождения; самые работники в монастыре, самые крестьяне и жители окрестностей. За несколько вёрст, подъезжая к обители, уже слышим её благоухание: всё становится приветливее, поклоны ниже и участия к человеку больше…»

То, что увидел в Оптиной иеромонах Илиан (ещё не Илий), описано в книге Нины Павловой «Красная Пасха»: «Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нём держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбёжки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтёсывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твоё имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест».

Везде, где у безбожной власти не было музейного интереса, она оставила после себя руины Святой Руси…
— Когда в монастырь приехали первые монахи, — рассказывал местный житель Николай Изотов, — то мы в изумлении смотрели на них: какие то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!

Первых иноков было мало. И в лето 1988 года братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и четырёх послушников, к которым вскоре присоединился москвич Игорь Росляков.

Нина Павлова приводит рассказ Устины Дементьевны Гайдуковой:
— Помню, вернулся из лагеря наш оптинский батюшка иеромонах Рафаил (Шейченко). Худющий, как тень, — одни глаза на лице. «Батюшка, — говорю ему, — тоска мне без церкви, тошно без Оптиной! И хочу я отсюда бежать». — «Нет, Устя, оставайся здесь, — отвечает он. — Оптину нашу, запомни, откроют, и ты до этого дня доживешь».

После того разговора прошло почти сорок лет, и молодая женщина превратилась в согбенную бабу Устю. И когда с одышкой от старости она пришла на первую Божественную литургию, то закручинилась сперва при виде руин, не веря ни в какое возрождение: в Свято-Введенском соборе вместо пола была разъезженная тракторная колея, а в надвратном храме выщербленные стены и вместо иконостаса — фанера.
— Разве это наша красавица Оптина? — горевала бабушка, вспоминая белоснежные храмы над рекой.

Но вот свершилась первая Божественная литургия — и такая волна благодати ударила вдруг в сердце, что незнакомые люди, как родные, бросились обнимать друг друга. А бабушка Устя заплакала, восклицая в голос:
— Дожила! Дожила! А я то не верила. Господи, слава Тебе, дожила!
В этот же день в далёком Гомеле прозорливая старица схимонахиня Серафима (Бобкова) произнесла те же слова. Была она рясофорной послушницей Казанской Амвросиевской женской пустыни в Шамордино. Когда её духовного отца преподобного Никона (Беляева) выслали на Русскiй Север, она отправилась вслед за ним. Незадолго до смерти старец предрёк матушке Серафиме, что доживёт она до открытия Оптиной и вернётся в родное Шамордино.

С той поры минуло пятьдесят семь лет. В год возобновления Оптиной пустыни схимнице Серафиме исполнилось 103 года. Летом 1990 го она вернулась из Гомеля в Шамордино, чтобы вскоре найти здесь свой последний земной приют.

СХИМА

В Оптиной пустыне умер иеромонах Илиан и родился схимник Илий. Нужно ли говорить, что любой постриг есть великое событие в жизни каждого монаха. И не просто даётся решимость оставить мир и всё, что в нём. Для такого шага иногда требуется целая жизнь.

Но и этого мало — когда человек изъявляет желание стать чернецом, его испытывают. Бывает, проходят многие лета искуса в ожидании решения — и далеко не все выдерживают это испытание, возвращаясь вспять. Мiръ не видит и не понимает этого: сколько скорби, боли, борьбы, душевных потрясений ожидают на пути к постригу и сколько после него. Один из великих сказал: «Если бы знали скорби, которые ждут монаха, то никто не пошёл бы в монастырь. Господь промыслительно скрывает это».

Кто знает тяжесть иноческого креста, кто заглянет в сердце монаха, кто исповедает ту скорбь, печаль, те раны, что принимает это сердце, и за себя и за всех? Один Господь.
— На моих глазах происходил постриг Батюшки в схиму в Предтеченском храме, — вспоминает Н. — Я был тогда маленьким мальчиком и подглядывал одним глазом за мантии, которые держали монахи, и видел отца Илия, который полз в сорочке. На следующий день глаз у меня распух, выскочил огромный ячмень. Насколько я знаю, мирянам не положено наблюдать за этим таинством.
Весь чин напоминает о покаянии блудного сына. Постригаемые начинают путь от раки к амвону, в ознаменование смирения и решимости этот путь преодолевают ползком, исключение делается только для больных и немощных. Братия по старшинству, образуя живой коридор, со свечами в руках, следуют за новоначальными, прикрывая их своими мантиями.

«Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно мое иждих житие, на богатство неизследываемое взирая щедрот Твоих, Спасе. Ныне обнищавшее мое да не презриши сердце, Тебе бо, Господи, со умилением зову: согреших, Отче, на небо и пред Тобою».
…Всё, нет больше старого человека, умер, и родился новый. Всё новое: и одежда, и имя, и душа обновилась, — и не может Господь не принять такого великого покаяния.
— Мне запомнилось, — продолжает рассказ Н., — что Батюшка в тот момент настолько был отрешён от всего мирского, что когда к нему подошли люди, чтобы поздравить с постригом, он как будто отгородился от них незримой стеной и отошёл в сторону
В уже упомянутом письме Архимандриту Софронию (Сахарову) отец Илий рассказывает: «… С 1989 года я нахожусь в Оптиной пустыни. После шестидесяти лет мерзости запустения много требуется трудов для возрождения обители. Обитель если и не приобрела первоначальный вид, то на монастырь похожа.

Я родился в начале тридцатых и думаю, что начал молиться с трёх лет. Мои родители и деды из верующей среды, но от них я если и получил духовное воспитание, то только косвенное. Было время, когда мирской ветер увлёк меня с прямой дороги веры и спасения. Провидение Божие послало мне человека, который поддержал в периоды опасные.

Ныне в Оптиной пустыне исполнилось мне шестьдесят лет. А духовно, думаю, только начал ходить. Вы, дорогой старец, взошли на высоту, с которой смотрите в бескрайнюю безвременность. Господь много дал Вам знать и испытать.

Дорогой отец Софроний! У меня большой к Вам вопрос. Мне всё вручают и вручают новых пострижников. В данный момент Вы знаете, какая ответственность лежит на мне ради них. Вот как бы мне, зная своё место подчинённого, оказывать им помощь в духовном плане? Прошу, дорогой Отче, Ваших святых молитв обо мне грешном. Ваш послушник — смиренный схиигумен Илий».

Говоря о духовничестве как об одном из сокровищ спасения, дарованное и благословленное Христом Своей Святой Церкви, архимандрит Иоанн (Крестьянкин) писал из Печёр: «Духовники и народ Божий жили единым духом, едиными понятиями и стремлением ко спасению. А власть вязать и решать, данная Спасителем духовникам, связывала их великой ответственностью за души пасомых, способствуя созиданию, а не разорению.

Грозные же слова Апостола: «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие» (2 Тим. 3,1) были некой образной аллегорией, ещё не вторгшейся в жизнь во всей своей силе и бедствии. Но вот появились и с невероятной быстротой разрослись во всех сферах жизни и, главное, в душе человека, неверие, ненависть и бесовская гордыня, и они привели за собой свои исчадия: ложь, лукавство и фальшь, которые исказили жизнь. И как следствие этих новых норм явились в жизни смятение, смущение и неразбериха. Коснулись они и Церкви в виде ересей и расколов, вторглись и в отношения духовников и паствы, являя доселе неведомые духовные болезни.

Глядя на всё, происходящее в мире, в государстве нашем, в Церкви и в нас самих, было бы отчего прийти теперь в уныние, если бы не вечно живые, неизменяемые и жизнеутверждающие обетования и истины Божии не указывали нам цель жизни — искание вечного живого Бога. Неизменна цель, неизменно и служение Богу, Его святой Церкви, неизменно духовничество».

источник: СПЕЦНАЗ РОССИИ № 9 сентябрь 2009г.

Серия сообщений "старец Схиархимандрит Илий":

всеми любимый и уважаемый батюшка, подвизался 10 лет на Афоне, духовник братии Оптиной пустыни, духовник Патриарха Кирилла

Часть 1 - Старик и вечность. Разговор о любви с соснами и старцем
Часть 2 - Господь не ломал волю учеников, и никакой духовник не может
Часть 3 - Отец Илий: о мире, вере и суете
Часть 4 - Биография о.Илия (часть 1).
Часть 5 - Биография о.Илия (часть 2)

Отец Илий: о мире, вере и суете

Posted By Новостная служба On 12 августа 2011 @ 1:04 In Мониторинг СМИ | Comments Disabled

Много лет минуло с тех пор, как Алексей Ноздрин, родом из наших мест (село Становой Колодезь Орловского района), поменял мирское имя на монашеское. Сегодня схиархимандрит Илий – духовник Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла – известен своей духовной мудростью и прозорливостью далеко за пределами Оптиной Пустыни, где он служит. К старцу-схимнику, коих в России почти уже и нет, приезжают паломники со всех концов страны: попросить совета и благословения, получить утешение в горе. Людям свойственно надеяться на чудо, когда рассчитывать больше не на что. Они верят, что знаменитый оптинский старец – настоящий чудотворец. А сам батюшка Илий во всем ссылается на Божественное провидение и милость.

«Солнечный» старец

[1]«Илий» – имя, полученное схиигуменом после второго пострига, – в переводе означает «солнце». Моя первая встреча с «солнечным» старцем произошла в женском монастыре равноапостольной Марии Магдалины, что в селе Никольском Должанского района. 4 августа там отмечали день памяти святой. Совершить службу вместе с владыкой Пантелеимоном туда приехал и батюшка Илий. Крестный ход, молитвы – и небо, больше суток затянутое унылыми тучами, проясняется. А к окончанию службы уже во всю мощь сияет солнце, даря радость и тепло. Побеседовать со старцем, как правило, не дающим интервью светским изданиям, мне удалось только на следующий день, в другом монастыре – Свято-Введенском, в Орле, где вновь его толпами окружали паломники.

Думается, о чем бы мы не заговорили изначально, беседа все равно бы пошла о Боге и человеке, о вере и безверии, о бессмыслии мирской суеты и важности крепости духа. Такие люди не мыслят иными категориями. Они знают. Этим знанием, в его чистом виде, стараются поделиться. И так ценно это в наш век стяжательства отнюдь не духовных богатств, потери каких бы то ни было ориентиров.

К Богу – через страдания

- Отец Илий, вы родились в крестьянской семье, получили светское образование, служили в армии. Как вы пришли к мысли, что жизнь свою свяжете с духовным служением?

- Как я пришел к вере… Я не могу это точно объяснить. Мне было только три года, и уже тогда меня сопровождала молитва. Я чувствовал удовлетворение, говоря с Богом. А когда долгое время не молился, напротив, возникало ощущение сродни чувству голода. Без молитвы как будто мир уходил из души моей. Молитва сопровождает меня на протяжении всей жизни. Были, конечно, времена, когда она умалялась… Но трудности, которые возникали на пути, напротив, укрепляли меня в моей вере. Самым, наверное, серьезным испытанием стала война: голод, опасности, бомбежки преследовали в то время. И все это еще сильнее подвигало меня к молитве.

- То есть права мудрость, говорящая, что к Богу человек зачастую приходит через страдания?

- Практически у каждого из нас с рождения присутствует религиозное чувство, которое подсказывает, для чего живешь, каков смысл твоего существования… Оно – над всеми иными человеческими чувствами, данными природой. Это чувство порой даже сильнее чувства любви. В какой-то момент мы приходим к осознанию, что, кроме любящих и любимых родителей, друзей, других окружающих добрых людей, требуется еще что-то. Возникает как будто ощущение неудовлетворенности. А несправедливость, с которой порой в избытке сталкивается человек, заставляет задуматься: сколько же всего непонятного в мире.

Мир – необъятный космос, вселенная, в которой мы не можем постичь даже начало и конец времени и пространства. Потому неведомы нам причины вдруг настигающей беды. Но когда человек задумывается об этих причинах, Господь по своей божественной любви направляет его. Только для этого нужно отвечать Богу добром и кротостью. Смысл и тайны мира Господь открывает нам постепенно, постепенно дается благодать, и человек, таким образом, постепенно познает и самого Бога.

В помощь на этом пути нам дано Откровение Священного Писания. Нужно помнить: в мире есть много вещей, которые мы не видим и не ощущаем, и, тем не менее, они существуют. Вот, например, воздух. Он незрим для нас, но без него мы не проживем и пяти минут – так он нам необходим. Душа человеческая тоже невидима. Но когда она покидает тело, нас настигает смерть.

О совести и воле

- Сегодня много говорят о возрождении духовности в России. Как вы считаете, насколько нам удалось преодолеть последствия многих лет безбожия? С какими проблемами в этом ключе сегодня приходится сталкиваться нашей стране?

- Духовность, действительно, возрождается. Но дело даже не именно в России. Это вопрос вселенского масштаба. Выбор, становиться ли на путь истинный, происходит в отдельно взятой человеческой душе. Человек – высшее создание Божие на Земле. Как венец творения, он наделен физическими способностями, а также разумом и свободной волей. Более того, разум был бы почти не нужен, если бы не было у человека воли. Но в то же время мы можем направить ее либо к добру, либо ко злу. Один по своей доброй воле творит великие дела. Но немало людей, имеющих преступные умыслы, совершающих беззакония. Почему так? Почему свободная воля иных направлена творить зло? Потому что, помимо той самой воли, в каждом присутствует еще и совесть, которая дает сигнал человеку – вот так ты поступаешь плохо, – или, напротив, одобряет какой-либо поступок. Таким образом, творящий добро чувствует удовлетворение, совершающий же дурное рано или поздно начинает чувствовать угрызения совести.

- А церковь, на ваш взгляд, должна участвовать в, если так можно выразиться, воспитании совестливости у людей?

- Способствовать укреплению духа, пробуждать совесть в людях – это все очень важные задачи православной церкви. В суете дня сегодняшнего человек должен знать, что в храме может обрести желаемый покой.

Ответ сомневающимся

- Периодически вновь возникает вопрос объединения христианских церквей. Как вы думаете, если бы это произошло, может, совместными усилиями было бы легче достучаться до сердец человеческих?

- Православная церковь не нуждается в объединении. Она сама по себе, в чистом своем виде полноценна. Я не хочу сказать, что православие должно отчуждаться от других ветвей христианства. Нет. У православных добрые отношения с католической, армянской церквями. У нас есть Всемирный совет церквей, действует церковный внешний отдел, который налаживает связи с представителями разных конфессий. И все же смешиваться православной церкви с другими не нужно: она должна бережно хранить то, что унаследовала от апостольского времени.

- А можно ли раз и навсегда дать ответ сомневающимся: зачем верить в Бога?

- Зачем человеку нужна вера в Бога? С одной стороны, простой вроде бы вопрос. И в то же время очень сложный. Истоки веры, в первую очередь, в страхе и протесте: мы не можем согласиться, что смерть, настигающая человека порой даже в очень раннем возрасте, это предел, конец всему. Человеку просто необходима надежда на жизнь вечную. Но почему вера в наши дни так умалилась? Большую роль сыграла, конечно, атеистическая пропаганда, которая есть и сейчас. Пусть бы сам человек не верил, но когда он начинает агитировать других… Нельзя так. Он ведь многих лишает надежды. Это большое злодеяние. Для меня, например, нет никакого сомнения в том, что человек продолжает жизнь и после смерти физического тела. А неверие, отрицание Бога и Вечности зачастую и толкает человека на злодеяния. Нет ничего высшего – значит, и наказания нет. Сколько таких примеров существует…

Биография

Схиархимандрит Илий (в миру Алексей Ноздрин)

Родился в 1932 году в селе Становой Колодезь Орловского района Орловской области.

Образование

Учился в Серпуховском механическом техникуме. Духовное образование начал в Саратовской семинарии, после ее закрытия перевелся в Санкт-Петербургскую. Там же принял иноческий чин.

Служение

Был насельником Псково-Печерского монастыря, нес служение на Афоне. В конце 80-х вернулся в Россию, где стал духовником Оптиной Пустыни.

Ольга ЗАХАРОВА
Источник: Орловский вестник

Серия сообщений "старец Схиархимандрит Илий":

всеми любимый и уважаемый батюшка, подвизался 10 лет на Афоне, духовник братии Оптиной пустыни, духовник Патриарха Кирилла

Часть 1 - Старик и вечность. Разговор о любви с соснами и старцем
Часть 2 - Господь не ломал волю учеников, и никакой духовник не может
Часть 3 - Отец Илий: о мире, вере и суете
Часть 4 - Биография о.Илия (часть 1).
Часть 5 - Биография о.Илия (часть 2)

Схиархимандрит Илий (Ноздрин): «Господь не ломал волю учеников, и никакой духовник не может»
Православие.Ru / Мониторинг СМИ, 19 ноября 2010 г.
http://www.pravoslavie.ru/smi/42926.htm
Источник: Фома.Ru // http://www.foma.ru/article/index.php?news=4873

Подлинные задачи и ошибки духовничества, выбор священника, способного стать настоящим учителем для человека, вступающего в Церковь, – мало найдется тем для разговора сложнее, чем эти. Свои непростые вопросы «Фома» решил задать одному из наиболее известных и авторитетных духовников нашего времени, оптинскому старцу Илию.

– Батюшка, скажите, для чего необходимо духовное руководство человеком, приходящим в Церковь, и в чем оно должно заключаться?

– Духовной жизни нужно учиться, и это, пожалуй, важнейшая учеба в нашем мире, без которой все наше общество обречено. Посмотрите, до чего довело нас безбожие, отказ от жизни по заповедям. Не случайно в середине века наш мир стоял на грани гибели и атомной катастрофы, именно в те годы, когда по телевизору обещали в скором времени «показать последнего попа». И сейчас терроризм, сатанинская ненависть, деградация нашей деревни – все это имеет единый корень, восходящий к разрушению той преемственности в духовном опыте, без которых мы не можем жить нормально. Это не только отталкивает человека от спасения в жизни вечной, но и разрушает нашу сиюминутную социальную жизнь.

Задача же духовного учительства состоит именно в том, чтобы восстановить и укрепить традицию передачи, сохранения и преумножения духовного опыта. О важности этого служения говорит хотя бы то, что в Евангелии самого Господа именуют Учителем. Ведь Он сам дал нам пример: Спаситель ходил по Палестине с учениками из конца в конец, поступал так же, как и другие учителя того времени не только в Израиле, но и в Афинах, и на Востоке. Тем самым Христос показал нам, что для духовной учебы не обязателен теплый кабинет, учить можно и на голых скалах. Главное – чему учить и как.

Христианство дает на это четкий ответ. Наша вера, богатство нашей духовной жизни зарабатывается в первую очередь прямым общением с Богом, то есть молитвой, через которую человек закрепляет свою веру, и без которой, по словам Феофана Затворника, бывшего, кстати, ректором Петербургской духовной академии, теоретические знания и образование стоят немного. Но в то же время это не отрицает значения знания, которое также является неотъемлемой частью духовной жизни, и которым человек не может ни в коем случае пренебрегать. Почему сегодня у нас так много проблем, в том числе и в духовной жизни, в поиске духовника? Вся беда упирается в отсутствие православного воспитания, знаний в области богословия. Если бы ребенок с детства хоть сколько понятий поимел о том, что такое духовная жизнь, что такое вера, многих ошибок ему бы удалось избежать.

Учиться духовной жизни означает совмещать молитву и образование. И, конечно, прежде всего важно понимать, что духовник не может за пять-десять минут дать человеку то, что тот при нормальной духовной жизни должен был получать годами. Ведь нередко, приходя в Церковь, человек думает сразу же стать святым, получить от Бога особые духовные дары. Но так не бывает.

Молитва, обращение к Богу должны сочетаться с образованием, получением знаний и изменениями в повседневной жизни человека.

И вот как раз эти изменения должен направлять духовник, но сам по себе он не много даст человеку, если тот не готов принимать. Духовник может что-то объяснить, но, как сказано в евангельской притче, сеятель сеет, а затем прилетают воробьи и галки, клюют зерна и человек опять остается пустой. Человек и его духовник должны сотрудничать, выступать соработниками друг друга. Только тогда можно будет говорить о подлинном духовном росте человека.

– Считается, что духовник должен научить человека мыслить самостоятельно, самостоятельно расти духовно. Однако многие люди предпочитают просто вверить себя полностью священнику, советуясь с ним даже о том, какие обои им следует купить. Многие осуждают такой отказ мирянина от своей воли. Это действительно неправильно?

– Человек должен сохранять свою волю и сам принимать решения. Потому что только сам человек может сделать в своей душе окончательный выбор.

Разве Господь не мог избавить Иуду от предательства? Мог бы, конечно. Но почему тогда Он этого не сделал? Потому что сделать это можно было только насилием. А принуждение человека для Бога, для святости Божией недопустимо. Принудительное добро не может быть добром. Ведь почему распялся Спаситель? Он мог весь мир сделать идеальным и без этого, чтобы никаких пороков на земле не осталось, и человек ни в чем бы ни нуждался, ни в каких армиях и канцеляриях. Но Господь мог сделать это лишь принудительно, сломав свободную волю людей. И Он не пошел на это, оставив людям возможность самостоятельно выбирать между добром и злом.

Наша социальная жизнь дает человеку готовые знания, культуру, готовый опыт, но как этим пользоваться, человек решает сам. Также и в жизни духовной. Господь дает нам, через свою искупительную миссию, через крест, возможность побеждать свои немощи, бороться с дьяволом. Но воспользоваться этой возможностью мы можем лишь по собственной воле. Господь сотворил для нас мироздание, создал законы, по которым мы живем, дал нам воду, пищу, всё, что необходимо. Но как именно жить в этом мире, обусловлено, в первую очередь, нашей волей, нашим трудом и знаниями. А потому важно, чтобы жизнь строилась и на соблюдении Божественных установлений, и на свободном человеческом выборе.

– А если духовник откровенно ломает человеческую волю, пытается не учить, а приказывать?

– Тогда это не духовник. Что тут говорить, ведь все сказано в Евангелии. Посмотрите, как действовал Спаситель, как действовали апостолы. Так должен действовать и духовник. А если он не поступает по Писанию, не следует евангельским заповедям, и пытается принуждать… как он может тогда быть духовным учителем христианина?

Конечно, побуждать человека к тому, чтобы он изменился, надо, надо исправлять и направлять, но в то же время ни в коем случае нельзя подавлять личность.

– Некоторые люди принципиально ищут духовника в монастыре и даже не заглядывают в храм рядом со своим домом…

– Это опять же неверно, когда человек ищет где-то за морем, думая, что там будет лучше. Старец Силуан говорит, что если человек верит духовнику, то Господь ему открывает через духовника мудрость, независимо от того, насколько духовник мудрый, ученый, или опытный. Тут нужно больше доверия вопрошающего к Господу. Если есть доверие Богу, то благодать Божия открывает то, что необходимо вопрошающему.

– Во многом тяготение к монастырю у новообращенного человека связано с тем, что путь монаха считается более правильным, более спасительным, а жизнь мирянина представляется своеобразной «полумерой».

– Жизни монаха и мирянина, конечно, серьезно различаются. Это два разных пути, но они в равной степени ведут к главной цели человеческой жизни: спасению души и соединению с Богом.

Если человек уходит в монастырь, он целиком посвящает свою жизнь спасению души. Его жизнь складывается из молитвы и послушания, которое должно быть неотъемлемой частью жизни любого монаха. И здесь, кстати, роль духовного руководителя, степень подчинения ему должна быть значительно выше.

Но и жизнь мирянина также подчинена той же цели спасения. Разница лишь в том, что у мирян она сопряжена с другими обязанностями: обеспечением семьи, воспитанием детей, другими важными богоугодными заботами. К тому же в жизни человека, не удалившегося от мира, встречается масса мирских искушений, но это не только лишняя опасность, но и лишняя возможность, потому что, преодолевая эти искушения, человек приобретает бесценный духовный опыт.

Важно помнить, что Господь знает, кому какие испытания послать. Нет человека, который не может спастись. Поэтому, выбирая свой путь, нужно помнить, что как путь монаха, так и путь мирянина одинаково спасительны, и выбор важно сделать осмысленно, без спешки, исходя из своих внутренних приоритетов. И поступить в соответствии со своей совестью, по Божией правде.

– Так что же делать человеку, который только пришел в Церковь и ищет своего духовника? Как сделать правильный выбор?

– Важно помнить, что наш мир лежит во зле, все мы грешны после грехопадения Адама, и здесь у каждого человека, у каждого духовника есть тоже свои грехи. Полного идеала никогда не бывает.

Действительно, есть люди большого знания и духовного опыта, к которым можно пойти под духовное руководство. Однако выбирать нужно внимательно, понимая, что даже очень хороший духовник может по каким-то причинам не подходить лично вам. Даже очень эрудированный и опытный духовник может не подойти по каким-то чисто человеческим критериям, и вам будет трудно выстроить свои отношения, поэтому важно оценить всё, в том числе и человеческую совместимость

И кроме того, я хотел бы напомнить, что говорил Феофан Затворник о начале духовной жизни человека. Что такое Царствие Небесное? Это богообщение, чистота души и благодать Божия. Очистить себя от своих грехов и лично обратиться к Богу – главное, для чего человек приходит в Церковь. И если человек научился покаянию, перемене души и молитве, то он сможет жить при любом духовнике, сам действовать, самостоятельно делать выбор в пользу добра, стремиться к нему. Если же не научился – никакой духовник ему не поможет.

Важно также не забывать в своем доверии к человеку самостоятельно оценивать происходящее. Необходимо соотносить слова духовника со словами Евангелия, с учением Отцов Церкви, с ее соборными решениями, которые важно изучать и понимать. Никакой авторитет духовника не может перекрывать их.

И, конечно же, человеку, пришедшему в Церковь, нужно непрестанно молиться, ведь общение с Богом – это и есть главное, к чему стремится каждый христианин.

***

Святитель Игнатий (Брянчанинов) (XIX в.): «Всякий духовный наставник должен приводить души к Нему (Христу), а не к себе… Наставник пусть, подобно великому и смиренному Крестителю, стоит в стороне, признает себя за ничто, радуется своему умалению пред учениками, которое служит признаком их духовного преуспеяния… Охранитесь от пристрастия к наставникам. Многие не остереглись и впали вместе с наставниками в сеть диаволу… Пристрастие делает любимого человека кумиром: от приносимых этому кумиру жертв с гневом отвращается Бог… И теряется напрасно жизнь, погибают добрые дела. И ты, наставник, охранись от начинания греховного! Не замени для души, к тебе прибегшей, собою Бога. Последуй примеру святого Предтечи».

***

Преподобный Симеон Новый Богослов (X в.): «Молитвами и слезами умоли Бога послать тебе бесстрастного и святого руководителя. Также и сам исследуй Божественные Писания, особенно же практические сочинения Святых Отцов, чтобы, сравнивая с ними то, чему учит тебя учитель и предстоятель, ты смог видеть это, как в зеркале, и сопоставлять, и согласное с Божественными Писаниями принимать внутрь и удерживать в мысли, а ложное и чуждое выявлять и отбрасывать, чтобы не прельститься. Ибо знай, что много в эти дни стало прельстителей и лжеучителей».

***

Преподобный Иоанн Лествичник (VI в.): «Когда мы… желаем… вверить спасение наше иному, то еще прежде вступления нашего на сей путь, если мы имеем сколько-нибудь проницательности и рассуждения, должны рассматривать, испытывать и, так сказать, искусить сего кормчего, чтобы не попасть нам вместо кормчего на простого гребца, вместо врача на больного, вместо бесстрастного на человека, обладаемого страстьми, вместо пристани в пучину, и таким образом не найти готовой погибели».

***

Святой Макарий Великий (IV -V вв.): «Встречаются души, соделавшиеся причастницами Божественной благодати… вместе с тем, по недостатку деятельной опытности, пребывающие как бы в детстве, в состоянии очень неудовлетворительном… которое требуется и доставляется истинным подвижничеством. <…> В монастырях употребляется о таких старцах изречение: Зсвят, но не искусенИ, и наблюдается осторожность в советовании с ними… чтобы не вверяться поспешно и легкомысленно наставлениям таких старцев».

Серия сообщений "старец Схиархимандрит Илий":

всеми любимый и уважаемый батюшка, подвизался 10 лет на Афоне, духовник братии Оптиной пустыни, духовник Патриарха Кирилла

Часть 1 - Старик и вечность. Разговор о любви с соснами и старцем
Часть 2 - Господь не ломал волю учеников, и никакой духовник не может
Часть 3 - Отец Илий: о мире, вере и суете
Часть 4 - Биография о.Илия (часть 1).
Часть 5 - Биография о.Илия (часть 2)

Говорят, что схиархимандрит Илий из Оптиной пустыни — чуть ли не
последний настоящий старец в России. И что он — духовник патриарха. И
чуть ли не Путина. И уверяют, что интервью он не дает, а если и дает, то
редко и только православным изданиям. Я все звоню и звоню его келейнику,
но тот не говорит ничего определенного. Ничего не выйдет, решаю я и
перестаю звонить. И тут старец звонит мне сам. Ты, что ль, хотела со
мной встретиться? — спрашивает он в трубку. — Так приезжай, я тебя жду.

— Куда? — останавливают меня охранники у ворот Оптиной пустыни. — Платок
быстро надела!

Передо мной вырастает стена из четырех немолодых мужчин. Они вжимаются
друг в друга плечами. Рядом останавливаются богомолки и одна монахиня в
черном. И все вместе начинают меня распекать. К ним присоединяется
проходивший мимо батюшка:

— Я вас не благословляю.

— Вообще-то для меня не принципиально сюда попасть, — говорю я ему. — А
вот для вас почему-то принципиально меня не пустить…

Батюшка смотрит строго и молчит. Я поворачиваюсь ко всем спиной и
удаляюсь. Они все никак не могут поверить, что я могу вот так уйти.

Я иду в сосновую рощу, хожу от сосны к сосне, прокладываю между ними
узкие дорожки своих следов, словно ниточки, соединяющие их, и спрашиваю
себя: «Почему никто никого не любит?» Две тысячи лет назад Христос
сказал: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Теперь эту заповедь
знает, похоже, любой ребенок, но выполнить ее почему-то не по силам и
восьмидесятилетнему старику. С чего бы мне любить того батюшку, с
которым я только что говорила? Да и он вряд ли меня любит. Почти у
каждого из нас есть хотя бы короткий список тех ближних, которых мы явно
не любим. К примеру, я не люблю своего соседа за то, что он выставляет в
общем коридоре свой хлам. И я никогда не поверю, что кто-то или что-то
сможет заставить меня его полюбить. Все просто: мой сосед любви не
заслуживает.

Сосны одинаковые — тихие и неподвижные. Я петляю по дорожкам, пока не
набредаю на две сосны, скрестившиеся стволами. Они представляются мне
идеальным примером любви к ближнему. С виду кажется: спили одну сосну,
другой только лучше будет — больше солнца, больше места. Но это только с
виду, ведь в земле они так срослись корнями, что у них давно уже одна
кровеносная система. Если бы я была сосной, то любить своего соседа мне
было бы легко и даже полезно: сосна не нагадит мне под дверью и не
скажет строго: «Не благословляю». Но как только я начинаю представлять,
что рядом со мной сосна-сосед или сосна-батюшка, сразу чувствую
нелюбовь. И, задрав голову к вершинам, с этого кажущегося близким
расстояния я спрашиваю уже не себя, а Бога: «Ну почему никто никого не
любит?!»

Звонит келейник. Я возвращаюсь в Москву — старец остается в Переделкине,
в Оптину не поедет.

***

Двенадцатый час ночи. Узкая скамейка в трапезной у закрытой двери. За
дверью старец. Я сижу с краю, рядом беременная, за ней худая суетливая
женщина. Беременная держится двумя руками за живот и вздыхает так
глубоко, что кажется, будто вместе с ней вздыхает ее ребенок. Я
поглядываю на соседок и думаю, что беременная вот-вот родит, а суетливая
никогда не успокоится. У скамейки, подпирая стену плечом, стоит еще одна
молодая женщина с каким-то убитым лицом.

— Уложи детей спать, — устало говорит она в телефонную трубку. — Я не
приеду, буду ждать.

Открываю Евангелие от Иоанна и нахожу нужные слова: «Кто не любит, тот
не познал Бога, потому что Бог есть любовь». И запутываюсь еще больше.
Где тут ставить ударение? Речь о Боге, который есть любовь, или о любви,
которая есть Бог?

Дверь открывается, и в коридор выходит худой согнутый старичок. Его
седая борода свисает до пояса черной рясы. Он делает шаг к скамейке,
женщины вскакивают, сложив ладони для благословения.

— Ты, что ль, меня ждешь? — старец обращается ко мне и смотрит
внимательными старыми глазами. — Завтра утром приезжай.

Он медленно, еще больше согнувшись, идет к выходу.

— Батюшка! — бегут за ним женщины, а я остаюсь на месте.

Старец оборачивается.

— Напоите их чаем и спать уложите, — чуть слышно говорит он вышедшей
следом за ним матушке. — Завтра, — обещает он женщинам. — Завтра…

— Батюшка совсем без сил, — объясняет келейник. — Еле языком ворочает.

***

— А беременная-то ночью родила! — встречает меня утром суетливая. — Роды
были тяжелые, с ребеночком совсем плохо!

В трапезной длинная очередь. Ближе всех ко мне по-прежнему суетливая и
молодой человек в черном пальто с кожаным портфелем. У стола с
противоположной стороны на коленях стоит женщина и что-то шепчет,
опустив голову. За ней виден только подол черной рясы и кончик седой
бороды.

Матушка подводит меня к старцу и объявляет, что теперь он будет давать
интервью и всем надо выйти за дверь. Люди прождали его всю ночь и утро.
И вот, когда кончик его седой бороды уже так близок, появляется
неожиданная преграда, то есть я.

— Дайте мне подойти… — просит меня женщина, которая вчера ночью ждала
вместе со мной, лицо ее по-прежнему убито.

Для тысяч людей даже фотография старца — уже повод задуматься о вечном.
Татьяна Плотникова для РР

Я пропускаю ее и встаю сбоку, в стенную нишу. За этой женщиной идет
вторая, за второй третья. Появляется мужчина в дорогом костюме в полоску
и броских наручных часах. Все они опускаются перед старцем на колени. А
я всех пропускаю.

— Они будут идти бесконечно, — выговаривает мне матушка. — Если хотите
взять интервью, берите сейчас, старцу через час уезжать.

Она выталкивает меня вперед, но я еще глубже забиваюсь в свое укрытие. Я
пропускаю людей не потому, что волнуюсь за них, просто мне кажется, этот
инок с длинной бородой за всем наблюдает и не позволит мне прервать
цепочку просителей.

Я точно не знаю, кто такой старец, но, по-моему, это человек,
отказавшийся от своей воли, посвятивший себя Богу, беспрестанно
молящийся и способный лучше других разделять помыслы и планы людей на
добрые и злые. Он может разложить их пришедшему, как на ладони: вот,
смотри, здесь добро, а здесь зло, и между ними черта.

Слышу обрывки шепотом произносимых фраз. Эти люди преодолели расстояние
и потратили уйму времени лишь для того, чтобы спросить, мириться ли с
сестрой, увольняться ли с работы, менять ли квартиру на другую,
упоминать ли племянника в завещании… Вопросы, больше подходящие для
визита к психологу или гадалке. Я еще раз убеждаюсь в том, что никто
никого не любит. А старец? Любит ли он их? И за что ему их любить?

***

Наконец остаюсь в трапезной наедине с иноком. Сажусь на стул рядом с
ним. Он, наверное по многолетней привычке, подставляет к моему лицу ухо,
готовый принять тайную исповедь.

— А вы правда за всех приходящих переживаете? — громко говорю ему в ухо.

Старец выпрямляется, смотрит на меня, потом сгибается снова.

— Переживаю? — переспрашивает он тихо. — Естественно… Как же иначе?
Совсем быть бесчувственным?

— Но вы ведь не можете помочь всем приходящим…

— Ну как помочь? — чуть громче говорит старец. — Материально? Не могу. А
духовно могу. Наставить человека, чтобы он разобрался в своей ситуации.
Может, человек считает себя несчастным, а у него никакой особой печали.
На земле ведь нет абсолютного. Вот мы — хрис­тиане. В чем суть
христианства? — старец делает паузу. — Ты понимаешь это?

— Я?

— Да. Ты понимаешь это?

— Наверное, по-своему понимаю, может быть, неправильно и не так, как
понимаете вы…

— Ну, говори, как понимаешь.

— Я думаю, что суть христианства, — громко говорю я и оглядываюсь по
сторонам, но на меня смотрят только иконы, никого в трапезной нет, — я
думаю, что она такая же, как и суть других религий, — говорю я смелее. —
Сделать людей добрее… Помочь им любить! — последние слова я зачем-то
кричу ему в ухо.

Старец отстраняется от меня и молчит. Его худое тело заваливается на
колени, кажется, что под рясой уже мощи. Седая борода струится по ногам
вниз.

— Ну, это не главное, — наконец говорит он.

— Как не главное? — громко удивляюсь я. — А что главное?


— В чем суть жизни — скажи? — спрашивает старец, но на этот раз я упорно
молчу. — Суть жизни — приобрести вечность. Когда Бог создал человека, он
был вечным. Христос… Для чего страдал Христос? Чтобы человеку дать
возможность побеждать не только свои немощи, свои страсти, но и
побеждать дьявола, который существует непременно. Признай, — говорит он,
и я киваю головой, признавая. — Вот, скажи, например, может человек
прожить десять минут без воздуха? — старец снова умолкает. Он делает
много пауз, словно бережет слова, ведь его за дверью трапезной ждут
десятки людей, и на всех слов может не хватить. — Крайняя есть нужда у
нас в воздухе, да? Посади человека в камеру, пять минут — и человек
умрет. Мы воздуха не признаем, потому что не видим его. И не щупаем. Но
воздух — реальный. И ангелы с бесами реально существуют.

— Но как знать наверняка, что они есть? — спрашиваю я.

— Мы постоянно ощущаем бесов, столько зла они делают. Ведь в мире
происходит борьба. Идет война, так? И каждый должен изучать противника и
его силы. Иначе он легко будет побежден. А главный противник человека —
это дьявол. Какая задача у дьявола? Человека отвратить от Бога.

— А почему Бог с дьяволом сам не разберется? Бог ведь сильнее слабого
человека, и дьявола сильнее… — размышляю я. — Ну вот и разобрался бы с
ним одним разом, и человеку бы искушений не было…

Старец смеется в нос, как робкая мышка.

— Он ведь не спрашивает у нас. Слишком мы мелкие букашки… — высвистывает
он букву «ш». — Бог, который не только творец всей планеты и всего на ней
живущего, а еще создавший человека и всю Вселенную… Подумай, насколько
человек прекрасно устроен. Не нашим умом живет Бог… — продолжает
шелестеть старец.

И на меня опускается древность. В век высоких технологий слова старца —
архаика, слишком простая и примитивная. Но сказанные им здесь и так они
кажутся
самыми важными, древними и глубокими, как ядро Земли.

— Значит, Он нас не слышит? — шепотом спрашиваю я.

— Бог все слышит, — шепотом отвечает старец.

— Но… если мы такие мелкие букашки… — чуть прибавляю звук.

— Из любви к нам, букашкам, Он страдал, — громко говорит старец. — Кто
еще мог из любви страдать, прибиваемый гвоздями?! И висеть несколько
часов на кресте?! Вот какая любовь… — снова переходит он на шепот. — Кто
бы еще мог?

— Вы могли бы? — шепчу ему в ухо.

— А ты могла бы? — не поднимает он головы.

— Я нет… — шуршу я еле слышно, вспоминая о соседе. — А вы?

— Кто? Я? Не знаю… Конечно, языком можно сказать, а в действительности
знаешь как? Вот когда людей на казнь вели, самые крепкие — и то… —
вздыхает он.

— Но все равно, скажите, — очень громко говорю, снова оглядываясь на
иконы, — вместо того чтобы вот так за нас страдать, почему Бог просто не
сделал нас достойными любви?

Старец усмехается.

— Он и делает нас достойными. Понимаешь? Но не все сразу делается, все
постепенно. Плод растет, зерно созревает, так идет созидание. Созидание
человека. Бог его создал разумным, свободным существом. Каждому дан
выбор. И Бог не может сделать этот выбор за человека… — эти слова он
наверняка произносил тысячу раз, но я и сейчас вижу, как они рвут его
сердце.

— А почему люди так поверили в Него только после казни, вы не знаете?
Так полюбили Его? Не верили не верили, а тут взяли и поверили. Почему? —
пристаю я.

Монах устал. Он стар. Видно, как он дрожит под рясой. Я протягиваю к
нему руку, чтобы поддержать.

— Он дал новую заповедь — любите друг друга. Потому и поверили, — старец
вдруг поднимается и смотрит на меня ясными сильными глазами. Он больше
не кажется мне сухим и немощным, я почти физически ощущаю в нем тот
стержень любви, который делает его крепким, как сосновый ствол. — Это
было новое в сравнении с прошлым, дохристианским миром. Новое в
сравнении с Ветхим Заветом. Христос сказал: если тебя ударят, ты
подставь другую щеку, если будут отнимать одежду, отдай.

Я живо представляю, как подставляю щеку соседу, и зрелище это для меня
невыносимо. Вздыхаю.

— Но до христианства жили люди, которых тот же Бог сотворил, — замечаю
я. — Так почему же они до Христа не могли любить друг друга? Почему не
могли подставить вторую щеку и отдать рубашку? Почему им понадобились
слово и смерть Христа? — меня так и подмывает добавить: «понадобилась
заповедь, которая не работает».

— Тогда не было искупления. Христос заплатил, искупил грех проклятия и
смерти, Он дал возможность каждому человеку покаяться, возвратиться к
тому состоянию, в котором был создан, то есть к богопознанию. А прежде
человек не мог, он находился под проклятием.

— А человек рождается добрым или злым?

— Прежде всего, в него заложена совесть и стремление познать смысл
жизни. Сейчас каждый человек под промыслом Божиим. Бог нам дал все для
жизни. Он дал нам то, что мы можем родиться, размножаться. Он дал нам
возможность приобретать познание, дал нам воздух, дал нам плоды земные.

— Но человек все это разрушает и скоро окончательно разрушит…

— Если каждый человек будет жить так, как требуют наши государственные
законы, и законы веры христианской, и законы совести, то нам хватит
всего. Ведь с чего началась Россия? С веры. И жила, побеждала все
невзгоды, татаро-монгольское иго, Смутное время, наполеоновское
нашествие, две всемирные войны.

— А вы думаете, человек может жить и по государственным законам, и по
законам совести, и по законам веры? Иногда это — сочетание несочетаемого…

— У каждого есть возможность так жить.

— Вы просто не видели, на что способен человек, живущий по всем этим
законам… Человек, за грехи которого Христос заплатил… — я хочу
продолжить и сказать старцу, что на земле идут войны, что люди убивают
друг друга и, наконец, что заповедь «возлюби ближнего своего, как самого
себя» не работает и никогда работать не будет. Но меня останавливает то,
что он устал, и еще вдруг пришедшее воспоминание о сосновой роще в
Оптиной пус­тыни. Вековые сосны, дым, уходящий в небо из печных труб
скита, многовековое монастырское спокойствие — вот мир старца. И незачем
уводить его в другой. Из любви к ближнему.

— А кто их заставляет убивать? — громко спрашивает вдруг старец, будто
прочитавший мои мысли.

— Человека можно убить просто так… — усмехаюсь я.

— Вот террористы, — так же громко продолжает он, — в Беслане сколько
детей… несколько сот детей погибли. Конечно, это — злой умысел человека.

— Так как же, если Бог его создал хорошим… И добрым… И совестливым… Да
еще и любовью наделил…

— Он его наделил, но человек сам вправе выбирать между добром и злом.
Потому что, если это право у человека отнять, он перестанет быть
человеком. Если отнять у него волю, он будет как кукла: куда его
повернул, туда и пошел. А полноценен человек потому, что ему дана воля.
Для испытания. В раю еще была дана. Если он исполнит заповеди Божии, он
остается тем, кем его Бог создал. А человек не исполнил — он нарушил и
был изгнан из рая. И сейчас продолжает нарушать.

— А почему? Ну, вот вы не нарушили, другой не нарушил. А он нарушил.
Почему? У нас в стране так много злости: то Кущевка, то еще что-то. Но
ведь и этих людей Бог создал. Так почему же они, созданные Богом,
спокойно убивают?


Отец Илий — братский духовник Оптиной пустыни, под его духовным
руководством протекает жизнь всей обители. Но большая часть времени у
него уходит на общение с посетителями из числа мирян и даже атеистов

— Они думают, что цель оправдывает средства. Они убивают, считая, что
делают добро — добиваются своей цели. Понимаешь? Вот скажи, почему
коммунисты убивали? Они хотели построить светлое будущее, они не видели
в человеке Божие творение, наделенное свободной волей. Поэтому всех
инакомыслящих — на мушку или на Соловки. Даже детей. Даже тех, кто уже и
сам умирал. Настоятель Троице-Сергиевой лавры — он уже при смерти был,
они потащили его в Бутово и убили! — Старец легонько подпрыгивает на
месте. И тут я понимаю, что события тех лет для него важнее и острее,
чем то, что происходит сегодня. Потому что они случились до того, как в
его жизнь вошла сосновая роща, и я действительно не должна уводить его в
настоящее.

Что я знаю о старце? Что он родился в 1932 году в деревне Становой
Колодезь. Что звали его Алеша Ноздрин. Его семью выслали на хутор за то,
что не пожелала вступать в колхоз. А когда Ноздрины вернулись в деревню,
дед, староста Покровской церкви, выковал себе железные сапоги и ходил в
них в знак протеста против коллективизации. Мальчишки-ровесники
дразнились, когда, зажав под мышкой ботинки, будущий инок босиком бежал
к церкви. У храма Лешка надевал свои ботинки и шел молиться. Знаю, что
он попрошайничал. Знаю, что не любит об этом рассказывать. Говорят, в
43-м он повлиял на исход Курской битвы: немцы проезжали мимо него на
мотоцикле по деревенской дороге и обронили планшет с картой укрепрайона
на Курской дуге, мальчик карту поднял и передал взрослым, а те по
цепочке — Рокоссовскому. Но этого мне старец точно не расскажет. А я и
спрашивать не буду.

— Так что делать с этими людьми — коммунистами, террористами? —
продолжаю я проверять старца на любовь. — Убивать, потому что они
никогда не исправятся?

— Смертная казнь запрещена, — говорит старец.

— А как надо? Как правильно?

— Как правосудие признает государственное, вот как.

— Но вы за смертную казнь или против?

Старец вздыхает:

— Ой… я должен подумать, сразу сказать не могу…

Я молчу в надежде, что он подумает прямо сейчас, но и он молчит.

— Вот так, — разводит он руками.

Я еще какое-то время жду. Нет, прямо сейчас не скажет, а вот уйти в себя
может.

— Скажите, а старец — это кто? — спрашиваю я громко.

— Старец… старец… Что такое христианство? Идеал. Каждый человек должен
достигнуть своего возраста духовного… Живя молитвой, идеалом
христианства, человек достигает высокого качества духовной жизни. Вот
таких в народе называют старцами.

— А вы старец?

— Я старик. Какой я старец?

— Но так вас в народе называют.

— Ну… что назвать? Назвать легко…

— Люди к вам приходят как к старцу.

— Ну так что ж?

— А еще вас называют чуть ли не единственным старцем в России…

— Я не знаю, я старик только, — тихо говорит инок.

— Так что бы вы сказали о тех, кто устраивает теракты?

— Фанатизм! Все тот же фанатизм! — снова выпрямляется он. — Разве это не
фанатизм, когда миллионы людей из-за человека погибли, а ему поставили
пьедестал, памятник ему на площади красуется! — старец снова уходит от
настоящего в сторону коммунистического прошлого. — Сколько он душ
загубил?! Сколько душ отвратил от Бога?! А его терпят, держатся фанатики
за него, — частит он, как молитву, но не монотонно, а горячо. —
Выбросить его надо. Выбросить! — задыхается старец, а у меня округляются
глаза. — Потому что проклятие оттуда. Проклятие на Россию — оттуда оно!

— Вы думаете? — холодно спрашиваю я, не принимая того, что старец мне
хочет сказать, отказываясь верить, что и у него есть свой «сосед»,
которого он ненавидит. — Вы всерьез полагаете, что теракты в нашей
стране совершаются оттого, что Ленин лежит в мавзолее?

— Конечно! — говорит он так нетерпеливо, будто ему хочется стукнуть меня
по лбу.

— Да ну, не будет же Бог из-за этого всю страну проклинать, — смеюсь я.
— Мы же все разные… Да и Он нас любит.

— Бог дал человеку свободу. Если плохо себя человек повел, то наказание
человеку должно быть. Грех — это не только уголовное преступление. Плохо
подумать —
тоже грех. Мысли грязные принял — уже есть грех. Понимаешь?

— Но мы не властны над своими мыслями. Они… сами лезут.

— Как мухи, — строго шутит старец. — Вот почему надо молиться. Молитва
укрепляет в добре, и человек тогда разумно мыслит и действует. Во благо
и себе, и другим.

— И все же, если бы к вам пришел террорист, что бы вы ему сказали?

— Люди каются, даже убийцы. И они исправляются. Дается им наказание —
епитимья.

— Неужели епитимья искупит такое?

— Ну, может быть, не каждый из них исправится, но хоть кто-то… —
отвечает он, и я начинаю понимать некоторые различия между человеческой
справедливостью и Божией. Для человека убийство — преступление, за
которое надо отомстить, потому что убитого не вернешь. Для Бога убийство
— это проявление болезни, которую надо вылечить, потому что даже у
террориста есть душа, которая хочет спасения. А убитый — он совсем не
убитый. У него тоже есть душа, и она уже спасена или погублена, но не в
результате его физической гибели, а в силу его веры или безверия.

— Вы устали, — говорю я, и старец, не выпрямляясь, просто поднимает на
меня взгляд. — Тяжело быть старцем?

— Ну… старцем… Ну как тяжело? Всем тяжело. А кому не тяжело? Вот наше
правительство — его сейчас все ругают, а ведь они… по двенадцать часов в
день работают.

— Вы так снисходительно относитесь к властям, а ведь там очень много
коррупционеров, да и просто людей, которые не ценят свой народ. А
батюшки? Как верить священнику, если он нетерпим, а иногда живет во
много раз лучше, чем его прихожане. Как его любить, если гонит тебя от
ворот за то, что ты не в платке.

Детский приют «Рождественский» в поселке Нижние Прыски. Благословение
старца Илия стало для него не только духовной опорой, но и главной
«инвестицией»: узнав, кто является духовным попечителем заведения,
спонсоры помогают не раздумывая

— А вот так и верить, так и любить. Ты знаешь, как живут в селах
батюшки? Ты бы посмотрела. Ты говоришь, трудно… А им по сто человек в
день надо исповедовать. Ну а если есть возможность жить хорошо, то и
живут хорошо. Ну так и что ж…

— Сегодня утром вы о чем молились?

— Что сказано в молитвослове, так и молился. Чтобы был в стране мир,
благоденствие, чтобы не было смуты, чтоб войны не было.

— И Он вас услышал?

— Ну а как же?!

В трапезную входит женщина. Она несет большую банку с чаем.

— Батюшка, тут вам чай передали, — говорит она.

— Отдай тем, кто пить будет, — отвечает старец.

— И сыр адыгейский принесли.

— Отдай тем, кто есть будет.

Я не понимаю этого старца. За время нашего разговора он, раз тридцать
произнеся слово «любовь», так и не дал мне ответа, а, напротив, лишь
уводил меня от него. Я смотрю на инока внимательно. Он копошится в
стопках книг на столе, ищет для меня святоотеческую литературу. Потом
вдруг выпрямляется и спохватывается: «Замерзли! Замерзли стоять! Всех
веди, всех! Чаю, скорее, чаю им наливай! Веди, веди, скорее!»

В голосе его любовь, это очевидно. Любовь к тем людям, которые сейчас
опять начнут донимать его своими совсем не духовными вопросами. Я снова
забиваюсь в нишу. В трапезную тянется длинная очередь, все стараются
занять место поближе к старцу. Усмехаюсь, снова увидев суетливую.

— Так беременной плохо, то есть ребеночку ее… — как бы оправдываясь,
говорит она мне. — Вот решила про нее спросить.

Она бросается на колени перед старцем и продолжает суетиться. Она
наверняка будет приходить к нему по любому поводу только лишь потому,
что этот человек ее любит. А она, пришедшая из мира, в котором люди
приняли заповедь Христа о любви, но не исполнили ее, всего лишь хочет
прикоснуться к этой любви, унести капельку ее с собой, а когда та
иссякнет, прийти снова. Вот и ответ.

Суетливая поднимается с колен, ее лицо светится. Глядя на ее счастливое
лицо, я чувствую легкий укол совести. Да почему я решила, что она любви
старца недостойна?! Почему я вообще взялась делить людей на тех, кто
заслуживает любви, и на тех, кого любить не следует?

Я снова наклоняюсь к старцу и тихо, на ухо, задаю свой главный вопрос:

— Да почему же вы такой добрый? Почему вы их любите?

— У кого совесть есть, тот и добрый, тот и любит… — шепотом дает он свой
главный ответ.

Возвращаясь из Переделкина, пытаюсь осмыслить эти слова и поражаюсь
тому, насколько тяжело современному человеческому сознанию даются
простые вещи. Ум постоянно сопротивляется, отвлекается. Я проезжаю еще
одну сосновую рощу, но она вдалеке, и рассмотреть каждую сосну я не
могу. Вспоминаю оптинские сосны, виденные вблизи, когда различимы и
кривой ствол, и редкая крона, и сломанная ветка — все сосновые немощи и
недостатки. Рощу издали мне полюбить гораздо легче, думаю я, и снова
ощущаю укол совести.

А может, правду сказал старец — совесть нам дана как инструмент любви? И
учиться любви вообще не надо, она лишь побочный продукт чистоты? Будет
мой сосед чист перед Богом — и не станет он ставить хлам под мою дверь.
А я это увижу, во мне тоже проснется совесть, и я перестану проходить
мимо него не здороваясь. И если так, то в утверждении «Бог есть любовь»
ударение падает все же на первое слово. Все-таки речь не о какой-то
непонятной любви, которая есть какой-то непонятный бог. Речь о Боге,
которого можно полюбить, а через Него и соседа, и нетерпимого батюшку, и
Путина с Медведевым, и даже раскаявшегося террориста. Ну или хотя бы
одного лишь соседа, который хлам не выбрасывает. Соседа, кажется, можно
попробовать. Если не полюбить, то хотя бы не ненавидеть.
Православие.Ru / *Мониторинг СМИ*, 24 мая 2011 г.
/www.pravoslavie.ru/archive/110524>
http://www.pravoslavie.ru/smi/46691.htm /*Марина Ахмедова*/

Серия сообщений "старец Схиархимандрит Илий":

всеми любимый и уважаемый батюшка, подвизался 10 лет на Афоне, духовник братии Оптиной пустыни, духовник Патриарха Кирилла

Часть 1 - Старик и вечность. Разговор о любви с соснами и старцем
Часть 2 - Господь не ломал волю учеников, и никакой духовник не может
Часть 3 - Отец Илий: о мире, вере и суете
Часть 4 - Биография о.Илия (часть 1).
Часть 5 - Биография о.Илия (часть 2)

Вот белых облаков стада
Ушли за пастухом-
За солнцем путь их золотым;
Скажу тебе: усни…

И день из тысячи один
Склонился в мрежи грёз,
Нежнее роз, белей снегов,-
В объятия зимы.
Анастасия Ель 25.12.2008

Серия сообщений "Поэзия и проза Анастасии Ель":
Часть 1 - Мой Сад
Часть 2 - Спокойной ночи любимому.
Часть 3 - Золото куполов.
Часть 4 - Алые листья.
...
Часть 26 - Второй стих для Ромео.
Часть 27 - Запоздалое сновидение.
Часть 28 - И новое

Православный образ святости доступен иконописцу, в основе жизни и творчества которого лежит благочестие, критерием которого является чувство святости. Икона непосредственно связана с Литургической жизнью: с Храмом, с Церковными таинствами. Чтобы понять, прочитать иконное изображение- необходимо приобщиться к опыту Церкви, к святоотеческой традиции. Поэтому к иконописцу Церковь предъявляет почти такие же требования, как и к епископу (1Тим. гл. 3. Тит 1, 7-9). Что в дальнейшем нашло отражение в постановлениях Стоглавого Собора (1551 г.): "Подобает быти живописцу смирену, кротку, благоговейну, непразднословцу, несмехотворцу, несварливу, независтливу, непьяницы, неграбежнику, неубийцы. Наипаче же хранити чистоту душевную и телесную со всяцем опасением, не могущим же до конца тако пребыти по закону женитися и браком сочетатися, и приходити ко отцем духовным начасте и во всем извещатися и по их наказанию и учению жити в посте и в молитве, и воздержании, со смиренномудрием, и кроме всякого зазора и безчинства, и с превеликим тщанием писали образ Господа нашего Исуса Христа и Пречистыя Его Богоматери, и святых пророк и апостол, и священномученик и святых мучениц, и преподобных жен и святителей и преподобных отец по образу и по подобию, по существу смотря на образ древних живописцев и знаменовати с добрых образцов".
Евангелист Лука, пишущий икону Богородицы. Сер. XVI в. Псковский музей-заповедник

Серия сообщений "Иконописная Мастерская: КИНОНИЯ.":
Часть 1 - Кинония.
Часть 2 - Кинония.
Часть 3 - Канонические требования к духовно-нравственному облику иконописца.
Часть 4 - 3.Семейные иконы.
Часть 5 - 3.А Домашние иконостасы.

...призывая Духа "на ны и на предлежащия Дары сия", и молясь Богу о том, чтобы Он "нас же всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу во единаго Духа Святаго причастие" (Литургия святителя Василия Великого). ********** Когда ты любишь Христа, тогда не смотря на все ощущение своей греховности и своих немощей, у тебя есть уверенность в том, что ты преодолел смерть, потому что ты находишься в единстве (koinonia) любви Христовой (слова одного современного подвижника со Св.горы Афон).

Серия сообщений "Иконописная Мастерская: КИНОНИЯ.":
Часть 1 - Кинония.
Часть 2 - Кинония.
Часть 3 - Канонические требования к духовно-нравственному облику иконописца.
Часть 4 - 3.Семейные иконы.
Часть 5 - 3.А Домашние иконостасы.

В Священном Писании Нового Завета кинония (греч. koinōnia) понимается как общение, сопричастие и полнота жизни в Боге. В христианстве слово кинония было воспринято со множеством значений: общение и единство христиан с Богом и друг с другом, таинство Причащения. Существует как бы два измерения понятия кинонии как общения: вертикальное и горизонтальное. Если к первому относится общение человеческих личностей с Пресвятой Троицей, то ко второму — друг с другом в единстве Церкви. Взаимное общение в любви и согласии между Лицами Пресвятой Троицы - является образом подражания для человеческого общения между членами одной Церкви. Сокровенное бытие Пресвятой Троицы отражается в сущности Церкви как koinōnia общения и глубокого и неразделимого единства. Но кинония – это не только общность с другой личностью или личностями, но соучастие в чем-то, в чем принимают участие также и другие. Церковь есть сообщество, в котором происходит взаимное общение верующих с Богом и друг с другом – в Боге. Церковь ekklesia, что означает \" призвание\", - избрание отдельного народа из мира Богом. Кинония как «причастие» (вечеря, хлебопреломление). Именно в таинстве Евхаристии, в событии \"общения\" Церковь реализует свою истинную сущность, проявляя уже здесь и сейчас еще грядущее Царство. Но дается это нам в ожидании, как предвкушение грядущего Царства, а не его окончательное наступление. Тема личности непосредственно связана с темой общения – кинонии. Кинония – это одно из имен Церкви. Человек и Церковь. Более того, христианское определение личности как \"бытия в общении\", имеет и свои глубинные богословские обоснования, ибо образом совершенного межличностного общения является бытие Триединого Бога – Триипостасное Божество. Подлинное человеческое бытие не эгоцентрично, не замкнуто само на себе. Человек реализует себя как личность не в качестве изолированного индивидуума, но только поскольку он воспринимает и приветствует других в качестве личностей.
*************
В одном поразительном отрывке святой святой Григорий Палама говорит о Духе как о "неизреченной любви Родителя к неизреченно рожденному Слову", о любви, которая "есть и у Слова к Родителю", ибо Дух тоже принадлежит Сыну, Который "радуется вместе с Отцом, радующемся в Нем", и "предвечная радость Отца и Сына есть Святой Дух" общий у Них, но зависящий в своем существовании только от Отца, и исходит Он только от одного Отца.
**************

Серия сообщений "Иконописная Мастерская: КИНОНИЯ.":
Часть 1 - Кинония.
Часть 2 - Кинония.
Часть 3 - Канонические требования к духовно-нравственному облику иконописца.
Часть 4 - 3.Семейные иконы.
Часть 5 - 3.А Домашние иконостасы.

Мой сад.
Лето.

Залитый солнечными лучами яркий летний день весь источал ниспадший с высоты неба свет. Небесный свет отражался в мягкой траве, играл листьями деревьев, искрился и переливался в каждом кусочке моего маленького сада, в каждом звуке пения птиц, жужжания пчелок и стрекоз, и даже в пестром полете бабочки - везде и всюду необыкновенный свет. Вот опять неземные лучики застучали, скользя по стволам яблонь, вишень и груш, мягко переростая в едва заметный, едва слышимый шум листвы. И опять тишина. А внизу под кронами фруктовых деревьев у подножия кустов крыжовника и смородины опять пролился радостный свет, отражаясь как в прозрачном озере на зеленой лужайке. Вся моя детская душа трепетала от счастья и тепла, и возгласы неописуемого восторга наполняли жизнью и дыханием благоухающий и сияющий летний день.
И вот этот день вдруг на мгновение как-бы замер… словно осколок небесного света… своей наивностью и чистотой отпечатлелся в памяти и навсегда остался живущим в глубине детского сердца.

Осень.

Забравшись по лестнице на яблоню, я вглядывалась в вечереющее небо, дышала тихой прохладой осени, прислушивалась к грустным голосам падающей листвы. А несколько минут назад сухие листья шуршали, оглашая мои шаги. Они о чем-то шепотом говорили мне, а я не расслышала, не уразумела сказанного.
О чем-то тосковала и раскаивалась моя душа. А сад, обнаженный от листвы, молча стоял, воздевая в небо ветви своих деревьев. Листья отрывались и падали, летели, летели, носимые ветром, и тихо опускались на землю, как будто издавая последний вздох в уходящий вечер.
Небо становилось не серым, а все более темно-синим, изредка покрытым живописью облаков…
Я взглянула – и вот на ветви соседнего дерева красуются яблоки, белые холодные яблоки… На небе уже начинали появляться первые звездочки; слезла вниз, опустившись на землю. Вот опять зашуршали листья, но осенняя влага и первый холод сделали их шепчушие голоса более мелодичными и щедрыми.
Осень… Мой сад опустел и поник, темное звездное небо во всю ширь раскинулось над дрожащими, ветвями деревьев. Звезды, облака… Теперь уже все стало едва различимым в саду, он стал совсем другим, что-то иное было привнесено в этот тихий засыпающий сад. Я побрела домой, унося с собой прохладу и тишину незабываемую, опавшего как осенний лист… вечера.
Зима.
За окном теплой комнаты стоял, окутанный снежной дымкой, сад; там за стеклом в непроходимых и потому нетронутых человеческой ногой сугробах покоилась зимняя ночь. Переплелись в снежном узоре ветви деревьев, тихо склоняясь над бело-розовым пространством земли. Само ночное небо, все покрытое мглою облаков, было молочно-розовым … беззвучно и неузнаваемо… И ни единой звезды.
Мой сад обнесенный снежным кружевом изгороди, напоминал давно забытую, утерянную в неведении и едва уже уловимую тайну… Там, в лоне безвестного древнего таинства торжественно и безмолвно веет снег… Не хватает больше слов и все земные звуки не в силах передать эту песню, которую не может провозгласить человеческий язык!
Созерцаю уже не снежную равнину, к которой склонены деревья; деревья чьи, ветви уже неразлучимо сплетены и неслитно едины каждый в своем предстоянии; нет, но совсем иное. Сквозь снежно-розовую дымку ночи в небо, залитое заревом заката, превозносится Чаша таинственной Жертвы и Любви! Чаша, образованная непостижимой и непреодолеваемой силой смиренной мольбы томящихся в снежной пустыне деревьев .Словно Солнце, уже давно ушедшее в сторону запада, погребенное в снежных недрах земли, вновь воскресает и возносится на небо.
Глубокий вздох вдруг вырвался из моей груди, от чувства невыразимого трепетного умиления, переполнившего до самых его границ, мое маленькое сердце! Какое сильное чувство проникло во все мое существо.
Весна.

Небо серело; светало… Было еще холодно и неуютно… Показалась первая светлеющая полоса на востоке; словно маленькие колокольчики, пронизывая все необъятное небесное пространство, разлились славословия птиц. Неосязаемое и все более и более радужное небо предвосхищало лучи восходящего солнца. Безоблачное и благоговейное, нежно покоящееся, небо безмятежное и мирное.
Робкий весенний лучик пробился сквозь толщу штор в сонное пространство комнаты; он забегал и задрожал, ласково перебирая дремлющие в полумраке предметы. Но вот ослепительный свет стремительно ворвался внутрь, всколыхнув, словно паруса, оконные занавесы.
Вот ты, новый день! Светом и радостью ты встречаешь меня, а я, пробудившись ото сна, все еще не понимаю всего того, что ты мне даришь; отдавая, ничего не требуешь взамен, и принося мне начаток новой жизни, пока не спрашиваешь ни о чем.
Жизнь! Вновь рождающаяся жизнь! Солнце высоко в небе бьет ключем , разбрызгивая по целому свету земному свои лучи. Оно своим неумолимым жаром нагрело землю и растопило снежную скорлупу зимы. Заиграли ручьи, наводнились потоки, питающие черноту почвы, пробуждая к жизни бесчисленные травы и цветы. Зазвинели белые головки подснежников; размякли почки, прозябая первые листики; и вдруг все под ногами зазеленело! Стало шумно и радостно, а на травке мало-по-малу загорались желтые огоньки одуванчиков. Все пробудилось и восстало от зимнего сна, облеклись свадебной красотой цветущие деревья. Мой сад пребывал в неописуемом ожидании. Он походил на великолепный свадебный шатер… а вокруг все очистилось, умылось и просветлело.
Вокруг все стихло, затаив дыхание… ни малейшего шума… песнь благодарения, неоценимый жизни дар, она теперь звучит – т и ш и н а.
Венчальными покрывалами чистоты и смирения встречает Тебя разумная душа: Ты и есть ответ на ее вопрошание ,и явление Твое, как долгожданное обетование, исполнившееся теперь. Ты и есть ее Возлюбленный и Единственный, Тебя она вечно зовет… она теперь ясно о том узнала, узнала Тебя… Господи.

Анастасия Ель
2010г.

Серия сообщений "Поэзия и проза Анастасии Ель":
Часть 1 - Мой Сад
Часть 2 - Спокойной ночи любимому.
Часть 3 - Золото куполов.
...
Часть 26 - Второй стих для Ромео.
Часть 27 - Запоздалое сновидение.
Часть 28 - И новое

Почти всю свою жизнь человек ищет не там. Всю ночь своей жизни он трудится, пытается поймать счастье. Ловит и там, и тут. Но сети его души остаются пустыми… Человеку не хватает глубины! Всё настоящее, истинное, сильное скрыто в глубине, а человек пытается устроить так, чтобы всё находилось рядом, на виду, на поверхности: поверхностные отношения, поверхностная любовь, поверхностная дружба. Человек боится глубины. Глубина подразумевает ответственность, заботу, претруждение, сосредоточенность, самопожертвование. Поверхностность питается иллюзиями, представляя мель глубиной, глубину – безумием.

«Без Бога, без благодати, без молитвы, – говорит старец Емилиан Симонопетрский, – душа подобна лодочнику, который не занимается ничем другим, кроме гребли, но в результате кружится вокруг одного и того же места».

Страшно человеку оказаться в одной лодке с Богом Проходят годы, а душа не наполняется благодатию. Проходит жизнь, а сердце остаётся пустым и холодным. Потому что сети заброшены не в том месте. Человек много печётся, ищет денег, славы, удовлетворения амбиций, трудится в поте лица, но лишь мутная вода повседневных забот пузырится в сетях его души, и садок сердца забит греховной тиной. И ни одной рыбки! Где-то рядом настоящий улов. Где-то рядом правда, истина, глубокий смысл жизни, полнота и красота, от которых расцветает и поёт душа. Но ему достаются одни призраки и фантомы. С пустыми руками, с пустыми сетями, с пустым сердцем возвращается он домой. Душа остаётся голодной. Ночь жизнь проживается мелко и пошло, принося вместо улова сорную отраву греха.

Господь каждого человека тихо призывает: «Отплыви на глубину и закинь сети свои для лова». А тот отвечает: «Я трудился всю ночь моей жизни. Искал смысл и в безудержных удовольствиях, и в деньгах, и в красивых причудливых нарядах, и в замысловатом искусстве, и в наркотических путешествиях, и в славе, и в наслаждениях, и в разврате… но я не поймал ничего». «Куда бы не обратилась человеческая душа, – говорит блаженный Августин, – всюду, кроме Тебя, Господи, она наткнётся на боль». Всюду она наткнётся на пустоту, на тупик, на бессмысленность. Руки сами от уныния отпустят сети, и человеку уже никогда, может быть, не захочется садиться в лодку.

Без благословения Божия все труды человеческие, все устремления, все цели напрасны, бесполезны, бессмысленны. Без Евангельской глубины они смешны, мелководны, уродливы. «Рыбы Геннисаретского озера, у которых нет разума, как у человека, и нет ушей, чтобы слышать, – замечает святитель Николай Сербский, – услышали слово Христово и послушно поплыли в сети, а мы, имеющие уши слышать, почему-то упрямо закрываем свой слух и не хотим повиноваться Евангельскому слову».

Но если человек послушается Бога, найдёт в себе силы оторваться от мелководья жизни без веры, без Церкви, если он оттолкнётся веслом покаяния от зловонного берега греха, отплывёт на глубину духовной жизни, то Господь даст ему столько благодати, столько неизреченной радости, столько сердечной полноты, что все сокровища мира увидит он жалкими игрушками. Душа возликует от преизбытка Божией благодати, священный ужас охватит её от Небесного лова.

«Благодать сия связывает душу так любить Бога, что от сладости Духа Святого она не может оторваться от Бога и ненасытно стремится к Нему», – утверждает преподобный Силуан Афонский. – «Бывает такая благодать, что если бы Господь спросил человека, – “Хочешь ли, Я дам тебе больше благодати?” – то душа немощная в теле сказала бы, – “Господи! Ты видишь, что если ещё более, то я не вынесу и умру”». Душа готова вот-вот прорываться от наполняющей её благодати и восклицает: «Выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный». И этот сердечный вопль, этот крик истерзавшейся души, иной, чем крик гадаринцев, ошеломлённых чудом исцеления бесноватого, просивших Господа: «Отойди от нас!» Им было жаль своих свиней, будничной рутины, обывательского покоя, своих иллюзий, им не хотелось расставаться со своими страстями. А Петрово коленопреклонение пред Христом – «Выйди от меня, Господи, потому что я человек грешный» – это понимание своего недостоинства, несовершенства, небрачности своих одежд, это первый шаг в глубину правды и истины.

«Страшно человеку оказаться в одной лодке с Богом», – сказал кто-то из святых отцов. Гадаринцы выгнали Бога из своего города и спокойно разошлись по домам. А следствием чудесного улова рыб было то, что бедные рыбаки стали Апостолами: «Вытащив обе лодки на берег, они оставили всё и последовали за Христом». Две доверху наполненные рыбой лодки едва удерживались на воде, являя собой успех и утешение после ночного труда.

Разве стали итогом апостольской ловли набитые желудки и сытые семьи или возможность немного заработать на продаже? Нет! – «И сказал Симону Иисус: не бойся! Отныне будешь ловить человеков». В лице Апостолов Господь обращается и к каждому православному христианину, который тоже – Апостол Христов, проповедующий Евангельскую истину, часто, не только и не столько словом, но самой жизнью, примером, делом. Он также призван «оставить всё и последовать за Христом». Значит ли это бросить семью, малых детей или престарелых родителей, оставить работу, уйти в леса? Нет! Христианин должен быть распят на том месте, на которое его возвёл Бог. Оставить всё, – значит, перестать служить страстям, выбросить дырявые мрежи смрадных смертных пороков.

Не нужно обманывать самого себя, будто далеко уже греховный берег. Лодка всё ещё скребёт по дну, а Океан Божественной Любви удивительно чист и прозрачен. И если мы не успеем, не захотим, поленимся выйти на настоящую Евангельскую глубину, то сети нашей души так и останутся пустыми.
http://www.optina.ru/sermon/pt54/

Серия сообщений "Забытые сокровища Священного Предания":
Часть 1 - О наших мыслях:мое существо составляют мои мысли, то есть то, о чем я думаю!
Часть 2 - Без заголовка
Часть 3 - Неизменяемость христианских убеждений хранится молитвой.

Наши мысли делают нас тем, кто мы есть. Наше мышление определяет нашу судьбу. Эмерсон сказал: "Человек - это то, над чем он думает на протяжении дня". Основная проблема - правильный выбор направления мысли. Римский философ Марк Аврелий заключил это в восьми словах, которые могут изменить нашу судьбу: "Наша жизнь такова, какой ее делают наши мысли".

Нужно понять: "Вы не то, что о себе думаете, вы то, о чем вы думаете".
Если вы хотите обрести спокойствие души и счастье, следуйте правилу: "Думайте о светлом, бодритесь, и вы будете чувствовать себя веселыми и бодрыми".
Заметка от СЕМЬЯ СЧАСТЬЕ ГАРМОНИЯ ЛЮБОВЬ http://www.facebook.com/MIRDOMY

Серия сообщений "Забытые сокровища Священного Предания":
Часть 1 - О наших мыслях:мое существо составляют мои мысли, то есть то, о чем я думаю!
Часть 2 - Без заголовка
Часть 3 - Неизменяемость христианских убеждений хранится молитвой.

Иконописец, теория православного образа, искусство Византии и Древней Руси, дизайн