* Юрий Гречко

Есть музыка без формы – светлый ком
из запаха акаций, звезд и ветра;
есть музыка, которой четверть века
пришлось пребыть росой и светляком.
Есть музыка, растущая тайком,
невидимо для глаз, как сны и ветка
сирени. Значит, мир устроен верно,
пока хоть я один стою на том.
Стою на том. Листаю желтый том
старинных притч. И если нет обложки –
обложкой станут полночь, сад и дом,
и тишина, которой дом обложен.
Мир стал на миг сиреневым кустом.
Он странно прост и просто странно сложен!


*** *** *** *** ***

* Ф.Тютчев

Певучесть есть в морских волнах,
Гармония в стихийных спорах,
И стройный мусикийский шорох
Струится в зыбких камышах.
Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе, -
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.
Откуда, как разлад возник?
И отчего же в общем хоре
Душа не то поет, что море,
И ропщет мыслящий тростник.
И от земли до крайних звезд
Все безответен и поныне
Глас вопиющего в пустыне,
Души отчаянной протест?


*** *** *** *** ***

* Юрий Левитанский

Есть в музыке такая неземная,
как бы не здесь рожденная печаль,
которую ни скрипка, ни рояль
до основанья вычерпать не могут.
И арфы сладкозвучная струна
или органа трепетные трубы
для той печали слишком, что ли, грубы
для той безмерной скорби неземной.
Но вот они сошлись, соединясь
в могучее сообщество оркестра,
и палочка всесильного маэстро,
как перст судьбы, указывает ввысь.
Туда, туда, где звездные миры,
и нету им числа и нет предела.
О, этот дирижер - он знает дело.
Он их в такие выси вознесет!
Туда, туда, все выше, все быстрей,
где звездная неистовствует фуга...
Метет метель. Неистовствует вьюга.
Они уже дрожат. Как их трясет!
Как в шторм девятибальная волна,
в беспамятстве их кружит и мотает,
и капельки всего лишь не хватает,
чтоб сердце, наконец, разорвалось.
Но что-то остается там на дне,
и плещется в таинственном сосуде,
остаток, тот осадок самой сути,
ее безмерной скорби неземной.
И вот тогда, с подоблачных высот,
той капельки владетель и хранитель,
нисходит инопланетянин Моцарт
и нам бокал с улыбкой подает:
и можно до последнего глотка
испить ее, всю горечь той печали,
чтоб чуя уже холод за плечами,
вдруг удивиться - как она сладка!


*** *** *** *** ***


* Александр Кожейкин. Никколо Паганини

Не найду нужных слов,
и эпитеты будут случайны.
Восковое лицо мудреца,
устремлённые в небо глаза…
Он на грани миров
серебро неразгаданной тайны
разбросал –
поражал без конца –
убивал
наповал
полный зал.
Мир по капле собрал,
а потом, как цунами, обрушил,
будоражил до боли и слёз,
затихал,
нарастая опять.
Кто игру понимал,
говорил, будто дьяволу душу
продал этот скрипач-виртуоз –
потому что нельзя
так сыграть.
…………………….
Генуэзец сумел.
Замирало у пропасти сердце,
понимая, какая цена –
воздадут ли за труд небеса?
Где же этот предел?
И казалось, должна загореться
скрипка в этих руках. Но она
продолжала творить чудеса!

Мир лишился основ
и шатался под куполом тайны,
словно в золото
слиток свинца
превратил он
у всех на глазах.
Не найду нужных слов,
и эпитеты будут случайны.
Восковое лицо мудреца,
не земной, а вселенский
азарт…