Отсебятина Татьяна Шехурдина Старинный дом с бревенчатыми стенами,  Окошки, что весной распахивались в сад -  Вы в памяти срослись с моими генами,  А на Земле вас нет. Как нет пути назад...  Знакомый двор с поленницей березовой,  Широкой Волги с нашей горки окоем,  Мой городок в кипеньи вишен розовом -  Навек остались вы в сознании моем.  Зимой, от скуки, ялистала фолианты -  Белинский, Брэм, Крылов - кто под руку попал,  И, хоть в "художке" не блеснула я талантом,  Мир красок и картин в душе моей витал.  Наверно, с детства я слегка чудаковатая,  Мне вечно хочется все видеть, все познать,  Жаль, не умею деньги зарабатывать,  Хоть, если честно - не умею и мотать.  Я чувствую себя домашней кошкою,  Хоть иногда и шляюсь ночью при луне,  Но ты по шерстке проведи своей ладошкою -  Я выгну спинку, как на крыше по весне...  А хочешь, напишу тебе картиночку?  На ней старинный дом, с окном, раскрытым в сад.  А в раме кошка - вон, сидит посерединочке,  И ярким фосфором глаза ее горят... 2008 г Одуванчики цветут по всей России Татьяна Шехурдина Одуванчики цветут по всей России, Заливая золотом поля. На мгновенье сделавшись красивей, Сорняками полыхнет земля. Родина, как сельская девчонка, Для забавы нацепив венок, В желтой кофте, в простенькой юбчонке, Вдруг встряхнула космами дорог И пошла плясать под теплым солнцем, Позабыв про зимнюю пургу. А глаза – прозрачные до донца, Не понять ни  другу, ни врагу.  НАТАЛЬЯ. Краса твоя печальна, Таинственна судьба... Молчальница Наталья, Ты - Божия Раба! Сияешь теплым светом, Всегда мила, ровна... Как ты на свете этом Живешь, совсем одна? Хоть я и не цыганка, Нетрудно угадать - Твоей высокой планки Никто не смог достать. Бывает. Не случилось Заезжих королей. А ты не опустилась До проходных ролей. Подруги нянчат внуков, Судачат про мужей... Они не знают муки Бестрепетных ночей. А ты к ним - с добрым словом, Не плачась на судьбу... Невестою Христовой Жить трудно на миру...   Сменяются рассветами закаты Сменяются рассветами закаты, Шлейф облаков - на ясную зарю... За половодье чувств, за мель, за перекаты Я Господа равно благодарю. Спасибо за любовь и за страданья, За доброту друзей, за мой отважный дух, И хоть за"битого" дают"небитых" двух, Своим ошибкам не ищу я оправданья. Прости, Господь, что я бывала слабой, Что не умела выбирать пути, Что не достало мне терпенья русской бабы Поднять любовь из грязи и спаси. Не мне судить - что в этой жизни стОю, Придет черед - к Тебе приду на суд, Надеюсь, что отвага с добротою Мне душу грешную и в Судный день спасут. Ну а пока - спасибо за рассветы, За легкий ветерок в полдневный зной. Когда Ты призовешь меня к ответу Я память о Земле возьму с собой...   Случайный выстрел Бильярдный шар упал со стуком в лузу, Дым сигарет клубился над столом, Хозяин, толстячок с отвисшим пузом, Бахвалился охотничьим стволом. Показывал свой новенький винчестер; Он им вчера лосиху "завалил", С улыбкой мастерство его хвалил Старинный "друг", без совести и чести. Все было скучно, пошло и фальшиво; Все знали, что дружок с хозяйкой "спит", Но, о чужих грехах "трепаться"- некрасиво, К тому же, после баньки, воблы с пивом... Народ внимал, приличный сделав вид. Луна в окне, как на большой открытке, Сияла так таинственно-светло... Вдруг - выстрел из винчестера навскидку, И рухнул "друг" на биллиардный стол... Случайный залп. Все обошлось испугом. Дробь в ягодицах, а не дырка в голове... Толстяк, печально глянув на супругу, Сказал, скорей не ей, а сам себе: "Ну что ж, годится! Пусть живет " подранком". Могу гордиться; я - разбил "американку"! Элегия осени В заре вечерней розовеют облака Как перья, оброненные Жар-птицей, И, лета бабьего последние страницы, Листает осень, загрустив слегка. А детворе еще неведома печаль, мелькают в парке куртки яркие и шапки, И, золотой листвы роскошные охапки, С беспечной щедростью они бросают вдаль. Ткет паучок серебряную нить Меж ярко-красных шапок георгина, Протяжный клекот стаи журавлиной В прозрачном воздухе как камертон звенит... Дни ясной осени волшебно хороши; Прощальное, с грустинкой, наслажденье, Слеза свечи пред холодом забвенья, Элегия природы и души. Ярославль Татьяна Шехурдина В вечерних сумерках старинный город мой.  Вдоль тротуаров – лип цветущих строй,  Их аромат так сладковат, медов, приятен…  А с Волги тянет ветерок, свеж и прохладен.  Вот, меж домов, прекрасный вид:  В проеме темном  Храм Благовещенья стоит,  Простой и скромный.  И лишь кресты на куполах  В лучах подсветки блещут,  Как будто город, как монах  Возносит небу свечи.  Старинных лип могучий ряд  Темнеет рядом,  Струят они свой аромат  Как нежный ладан.  Зайду за церковь – пять шагов  По тротуару. И - Волга!  Плещет широко  У ног бульвара.  Так славно! Дышится легко,  И вольно бьется сердце…  Июльских сумерек покой,  Мой город.  Лето.  Стрелка…  * Стрелка – зона отдыха, по историческому  преданию именно здесь, на месте впадения  реки Которосль в Волгу, был основан Ярославль  Бэйсик-бэйсик* Красный жук, его звали так странно "пожарник", По засохшей былинке, спускаясь на землю, бежал, Стрекоза винтокрыло кружила над маревом жарким, Под крылом слюдяным теплый воздух, казалось, дрожал. Я лежала в траве, подперев подбородок ладонью. Кто-то рядом смотрел на меня и негромко сказал: "Загляни, погрузись в этот мир, и, коль сможешь, навеки запомни, Здесь основа основ, и начало вселенских начал! Видишь, Жизнь наслаждается, солнцем июльским согрета? Пусть в душе у тебя навсегда отражается Лето!" А травинки качались, и, петляя, как в зарослях леса, Муравьи по цепочке бежали с поклажей домой, В зачарованном царстве Земли я была великаншей, принцессой, Управляя кусочком планеты, движением жизни самой! Это было давно. Детски-смелый, распахнутый взгляд, Сарафан на бретельках - веселой принцессы наряд... Сердце помнит тот день, как истоки, как жизни начало, А "пожарников" я с той поры никогда не встречала... *бэйсик-бэйсик – первое воспоминание, которое фиксирует память человека   ПОСВЯЩЕНИЕ   Когда фортуна к нам благоволит, Купаемся в богатстве и во власти, И много «шапочных» друзей, умильный сделав вид, Нам в верности клянутся.Но в несчастье Так мало их, тех искренних друзей, Которые без слов высокопарных, К тебе питают дружбу прежних дней. И сердце к ним стремится благодарно.      ДРУЗЬЯМ Моя душа велит мне быть сильнее И рук не опускать в тяжелый час Учусь мудрее быть, и быть добрее; Любить людей, ценить друзей. И я хочу сейчас Сказать "спасибо" тем, кто был со мною рядом, Кто душу мне заботой согревал, Своим теплом, улыбкой, добрым взглядом Меня поддерживал. А может и спасал. Спасибо матери. И сестрам, и братьям, И бабушку с улыбкой доброй вспомню... Крепка как дерево, благодаря корням, А силу духа я друзьями полню. Я буду сильной, смелой и простой Уж вот такая я; я выросла на Волге И русской величавой красотой Хочу с ней схожей быть Я в этой жизни долгой. Моя же  «обезьянья шелуха»* Мои усмешки, болтовня, кривлянье, С годами облетают, как труха: Чем старше я, тем больше обаянья. В душе моей покой, а в мышцах - сила! А годы закаляют, словно сталь. И я спокойно вглядываюсь вдаль, И не беда, что осень наступила. * -я родилась в год Обезьяны     ГАЛЕ На опыте своем признаюсь вам, что к сорока годам для дам Прекрасный возраст наступает; Все может плоть, и ум все понимает. Уже не юною дикаркой, Наивным ландышем лесным, Мы расцветаем пышно, ярко, И ароматом роз пьяним. Ах, Галя! Ты такою розой Цветешь в российские морозы, Смотрю - и сердце просто тает, От восхищенья замирает. На стебле сильном и прямом, Шипами от врагов закрытом, Сияешь ярко и открыто, Пленяя алой красотой, С улыбкой царственно простой. Прошедши годы испытаний, Стремлений и сомнений ад, Из искры высекая пламя Ты создавала фирму "Гранд". В стране забывших честь злодеев, Продажных, лживых фарисеев, Своих отцов предавших прах, Где нет ни одного святого, Чтоб не за совесть, н за страх, А только лишь за Божье слово, Готового вести вперед Спитой, истерзанный народ, Ты так отважно и бесстрашно Идешь, верней, несешься вскачь, Решая тысячи задач И не грустя о дне вчерашнем. Ты свято веришь- будет "Завтра", Верней. не "веришь", просто ты В сияньи чудной простоты Убеждена, что "Завтра"- будет, И нас Господь не позабудет. Так твердо на земле стоишь, Сынов рожаешь и растишь, И учишь, ласкою и таской... Ах, Галя! Ты звезда из сказки! И пусть мы говорим в печали, Что мужики поизмельчали, Семью забыли, труд и честь... Когда такие звезды есть, К нам небеса не осерчали! Россию женщины поднимут и прославят, И смогут то, что мужикам не по плечу, Ну вот, хотела я тебя восславить, А вот опять по Родину кричу. Ах, Галочка! Тебя поздравить рада С прекрасным, ярким, зрелым юбилеем, Ты, как "Свобода, ведущая народ на баррикады" Зовешь вперед, и делаешь смелее. Ты так нежна, смела и благородна, Возникшая из гущи той, народной, Еще живой, могучей, плодородной, И так решаешь сложные задачи, Что я, тобою восхищаясь, плачу, И говорю: "Храни ее, Господь, И утверди и ум ее, и плоть". Пусть сила тигра и чутье волчицы Тебя не покидают в трудный час, И мудрость сов пусть к ним соединится, И бриллиантом сделают алмаз. И пусть друзья, родные будут рядом Наполнят душу светом добрых дел, Трудов громада будет той наградой Которую ты выбрала себе.   НАСТАВЛЕНИЕ ЮНЫМ БАРЫШНЯМ Когда-то, юной глупышкой, Была я аппетитной пышкой, И на своей приятной рожице Прелестную имела кожицу. Как атлас, нежную и гладкую Без прыщиков и без угрей И на других местах в порядке Не лишь на рожице моей. А зубы, белые и ровные. Тогда мой ротик украшали, О бормашине стоматолога Они, прекрасные, не знали. Улыбкой, ласково-лукавой, С Джокондою немного схожей Могла гордиться я по праву Могла. Но не гордилась все же. Все то, чем наградил Господь Мою двадцатилетню плоть Я совершенно не ценила И восклицала так уныло, Печально в зеркала глядясь И на саму себя сердясь: "Ах, нет ни талии, ни роста!" А бедра Рубенса, те просто Меня безумно огорчали, Мужчины шутками смущали, Стараясь прищипнуть за щечку Иль подержаться за плечо, А я сердилась горячо... Но время расставляет точки, Увяла кожа, зубы съелись. А бедер бархатную прелесть Испортил мерзкий целлюлит. Ну, в общем, не товарный вид. И в зеркале, висящем в спальне, Намазав кремом лик печальный. Я, не лукавля. посмотрю И юным девам говорю: " Ах, девочки, цените красоту, Что дарит вам кудесница- природа, Ведь юность - как весна, такое время года, Что с нетерпеньем ждешь, А - тотчас пролетит, И лето жаркое на смену поспешит А с ним дожди и грозы, Любовь и страсть, печаль, измены, слезы. И увядают розы. А жаль. Безумно жаль. Цените то, что кажется естественным, Как день и ночь, как солнце и луна. И помните, вы юные, но женщины. А женщина прекрасной быть должна." И все же я Джокондовой улыбкой Так понимающе, так ласково-лукаво Вам улыбнусь наверное по праву. Конечно, были слезы и ошибки Но доброта нас украшает тоже И делает счастливей и моложе.   ОКЛЕВЕТАННАЯ Подруга бывшая, со зла В отместку В школе О ней пустила грязный слух. О, сколько горечи и боли Он ей принес. И взгляд ее потух… И мальчик, что вчера, краснея, Украдкой на нее взирал, Ей о любви сказать не смея, Такую мерзость вдруг сказал… Идет, страдальчески сутулясь, Боясь в глаза людей взглянуть, Ей клевета пронзила грудь, Как сдуру пущенная пуля. Идет… И, словно это не она Еще вчера светилась и звенела Как юная прекрасная Весна, И так была волшебно хороша… Нет, было обесчещено не тело, Была осквернена ее Душа…   ПАМЯТИ СВЕКРА Хоть не родной тебе по крови я была, Но ты меня любил. И звал сердечно - «Дочка». Я знаю, что и ТАМ не держишь в сердце зла, И светлой памяти твоей Я посвящаю эти строчки… * * * Он был одним из нас. Такой же как и все. И вряд ли был бы виден он в толпе, Ведь не блистал ни внешностью, ни ростом, Винцо любил, махру смолил, и одевался просто. Но прожил свой не очень долгий век Достойно. Так, как должен человек… Я в жизнь его обыденно вошла Как данность. Как судьба. Как выбор сына. А я отца второго обрела. По жизни, не по званию и чину. Он не писал стихов, не слушал Баха, С четырнадцати лет к станку в заводе встал, Ходил в простецкой клетчатой рубахе, Детей в труде растил. Сам, словно вол, пахал. Построил дом. И сына воспитал… Он внука, хоть не чаял в нем души, Своим житейским опытом учил Уметь работать, и уметь любить, Уметь в согласьи с этим миром жить. Без дела никогда он не сидел. И «золотые руки» - все умел: Класть кирпичи, косить, И крышу крыть. А отдыхал он редко; Лишь иногда заляжет с книжкой на кушетку… А в церковь никогда не заходил - Он просто по законам Божьим жил. То нищим подавал, то помогал соседкам. И никого не оскорбил, не укорял, Друзей ценил, и жизнью был доволен. А ежели на что-нибудь серчал, Негромко так, себе под нос, ворчал: « Не дело делаешь, едрена корень» Бывает в жизни все. То чет, а то нечет. Но знали мы всегда, что если будет надо, Подставит дед свое надежное плечо, Поможет делом и согреет взглядом. А перед смертью ни о чем он не просил. И умер тяжко и спокойно. Как и жил. И верю я – по ангельскому чину Упокоил Господь достойного мужчину. А жизнь идет. Второго сентября Вторую годовщину твоего ухода справлю. И в церкви на канон свечу поставлю… Пусть пухом будет для тебя земля.     МОЕМУ СТОМАТОЛОГУ Прими сии стихи, любезный стоматолог, В уплату за мои долги, Прошу, суровостью и колкостью иголок Нас, женское сословие, не жги. Будь снисходительнее к старым пациенткам, Ведь юным девам к тебе незачем бежать, Не забывай, что каждая клиентка Кому - сестра, кому - жена, кому-то - мать. Конечно, тяжело терпения набраться И каждый день в гнилых зубах копаться, Выслушивая наши "ахи", "охи". "Ой, закачался мост!", "коронка встала плохо!". Но ты УЛЫБКУ возвращаешь людям. И мы благодарим; а дверь закрыв, забудем. Уж такова природа человечья Назавтра позабыть того, кто нынче лечит. Но терпеливый труд и добрый твой талант Гранят алмаз души в прекрасный бриллиант. К тому же, познается все в сравненьи И. думаю, народ мое поддержит мненье, Что. как ни говори, работа стоматолога Приятней и доходней, чем скажем, у проктолога. Надеюсь, от забот своих устав, Ты все же улыбнешься, прочитав Стихи своей клиентки поперечной, Став, хоть на миг, веселым и беспечным. Ну а всерьез: спасибо за участье! Желаю подвиг свой успешно совершать, Здоровья, силы и земного счастья, А главное - себя не потерять!   ЛИЦА "Не бывает мрачных времен, бывают мрачные люди" Р.Роллан (Кола Брюньон) Не изобилье магазинов, Не чистота и не порядок, И не шикарные машины, А просто лица. Тех, кто рядом Шагнул навстречу из толпы Или скользнул случайным взглядом В метро, в аптеке иль в музее… Весь этот общий вид людей Так поражает за границей, А дома - дома вижу лица С тревожным взглядом и с печальным, А на иных -печать отчаянья. Их взгляды серы и унылы, Так зомби, выйдя из могилы, Наверно смотрят. Ах Россия! Какая жизнь - такие лица... И редко-редко заискрится Как озаренье, как сиянье Средь мертвых лиц - благоуханье, Как в морге- розы аромат, Спокойный, светлый, добрый взгляд. И я ответную улыбку Как поцелуй ему пошлю, И отступает сумрак зыбкий... Ах, люди! Как я вас люблю! И так хочу, чтоб и в России Где правят подлецы и гады, Смотрели люди добрым взглядом И на чужих, и меж собой; Ведь мы же люди, а не стадо Свиней, что гонят на убой. И снова, как Кола Брюньон Я эту фразу повторяю: "Печальных в мире нет времен, Лишь люди мрачные бывают".   ШАРМ-ЭЛЬ- ШЕЙХ Печальный блюз плывет над сонным пляжем, Мерцают звезды в бархате ночном… Что будет завтра, стало вдруг неважно, А то что было - стало просто сном… На миг одевши шапку-невидимку И от мирских забот закрывши дверь, Я растворилась вместе с влажной дымкой, Что стелется от вод морских наверх. На атомы, ионы, электроны Я вся распалась, растворилась томно... Я - океан, я - музыка, я — волны, Я капля, что вместила мир огромный.... Ах, эта ночь! Волшебный физраствор Очистил, высветлил души моей узор. Ледышки слез, что в сердце накопились, И горечи кристаллы, растворились, И всю печаль Земля себе взяла. Душа чиста. Нет в мире больше зла. Здесь, напитавшись нестерпимым зноем, Мне камни отдают тепло дневное, И каждый кустик, каждое созданье, И каждый атом в этом мирозданьи Меня одну ласкает, любит, лечит, А теплый ветер нежно гладит плечи... В руке бокал вина, и дым от сигареты, Как и душа, легко уходит ввысь, В согласьи с этим миром, морем, летом, Как Фауст, я прошу: "Остановись!". Остановись, прекрасное мгновенье, Как в пленке кадр, как вспышка озаренья, Прошу, в душе моей запечатлись! Пусть этот миг слияния с Землей, Навек запомнится, как разговор святой. Пусть блюза грустного чарующие звуки Сулят мне жажду страсти, жизни вкус, И расстояний, расставаний муки... Я обещаю, Шарм-Эль-Шейх, Я вновь к тебе вернусь!   В ОСЕННЕМ ПАРКЕ… В осеннем парке пасмурно и влажно, А утки на пруду плывут печально, важно, Предчувствуя холодные денечки. Короче стали дни и холоднее ночи. Последних теплых дней печальна благодать, Уж время птицам к югу улетать, И, собираясь в стаи, на прощанье, Они с небес кричат нам: "До свиданья!". А желтый лист, с кустов промокших, молчаливых, Вдруг прилетел в ладошку сиротливо. Ненастной осени печальные приметы... И, знаю я, что недалече где-то Уже идет суровая зима. И, может быть, в трескучие морозы, Как лист в ладонь, ко мне в анабиозе Под ноги птаха малая падет, Что в небе надо мной сейчас вершит полет. Своим дыханьем растоплю я с перьев лед, В ладонях отогрею, и скажу: "Лети, Сильнее крыльями маши в пути, Чтобы по тельцу твоему быстрей бежала кровь, Ведь впереди весна, тепло, любовь...   «Старые песни о главном», или « О себе, любимой» Мои достоинства известны: Я весела, добра ко всем. Я жизнь люблю, мне интересны Десятки самых разных тем. Коль не везет - держусь я стойко, Меня к барьеру не прижать; Умею я в боксерской стойке Судьбы удары отражать. Мне солнце весело и ярко С небес сияет каждый день, А жизнь неведомым подарком Опять с души стирает тень. А недостатки - в ком их нету? Вот и во мне: им "несть числа"... Но скажут, коль я кану в Лету: "Была добра и весела".   ЛИДЕ   Так безискусна эта женщина, Умна, строга и молчалива. Хоть кто-то скажет: «деревенщина», Зажата, мол, несмела и пуглива. Походкой движется тяжелою, Неграциозно держит голову, В ней шарма нет и обаяния… Зато есть твердость, честность, сострадание… Моя хорошая и добрая подруга, Заботливая мать и верная супруга. Да, жизнь ее давно уже идет Размеренно, по замкнутому кругу- Работа, дом, семья и огород.   Весь дом ее сияет чистотой И пирогами пахнет в кухне тесной, Где, подчиняясь логике простой, Что вещь, что человек – свое здесь знают место.   Когда придет к хозяину чужой – Хозяйка настороженно-тревожна; Вопросов не задаст, ответы – односложны, Накормит, чай подаст, и – на покой. А если вдруг приедут в гости дети, Или нагрянут добрые друзья (Ну, в их число вхожу, конечно, я) То взгляд ее так весел, добр и светел! Как белочка кружИт, И скатерть-самобранку накрывает, Пельменей сгоношит, Солений наметает… Ах, жаль, все реже, реже так бывает. Так безвозвратно годы уплывают И с ними вместе – молодость моя, Когда мы жили – как одна семья….   Летят года. Но времени назло Девчонка пошехонская простая В веснушках, молчаливая, худая, Все так же улыбнется мне светло. Ах, как же мне с подругой повезло!     Уходят все. Уходят все. И я уйду, конечно. И некому особо пожалеть. Ну да, была веселой и беспечной, Любила жизнь. И получила - смерть. Фатально и печально. Тривиально. Идут по жизни, пленники Судьбы, Не думая о смерти изначально, А рок уже готовит им гробы. И выбывают, словно пули из обоймы, Один вначале, а другой - к концу. И кто счастливей был из них, обоих, Известно только одному Творцу. Быть может, в юности принять от Бога смерть, Нежданную, как выстрел иль цунами, Гораздо лучше, чем дряхлеть, болеть, терпеть Обиды, беды и разочарованья. Но, если жизнь сравнить с вином на дне бокала, Хочу, чтоб напоследок я сказала, Отставив в сторону совсем пустой бокал Как вождь индийский - "Хао. Я - сказал"   Новый год.   Новый год! Предвкушение счастья!  Запах хвои, гирлянды огней…  Не меняются наши пристрастья  С колыбели до старческих дней.  Возвращение в детские годы,  Вера в счастье – святой ритуал…  Не каникул мы жаждем – свободы!  Не подарков – любви бы кто дал!  Забывая печали, обиды.  Ждем курантов, стоим, чуть дыша…  Вера в счастье дана, очевидно,  Для того, чтоб мечтала душа.  Чтоб в холодные зимние ночи,  На засыпанной снегом Земле  Дед Мороз нам опять напророчил  Счастья сладкий глоток на заре…    Архип Куинджи. Лунная ночь на Днепре.   Эта лунная ночь на Днепре,  Где река, утонув в серебре,  Так таинственно, чУдно блестит,  А луна, как колдунья, глядит  Из подсвеченных ею тучек  На холмы, прибрежные кручи...  Спят домишки, застыли поля,  Будто впала в гипноз вся Земля  И, в невнятном покое, молчит.  Лишь костер, словно свечка в ночи  Будит мысль во тьме подсознанья,  Что лишь спит, но живО мирозданье!  На востоке забрезжит рассвет,  Морок ночи сойдет на нет,  Вечность вновь не равна мгновенью...  И, вздохнув, стряхну наважденье...    29.11.2007         Белым снегом...  Дорогой моей израильской подруге Заре, чтоб ей чаще вспоминалась молодость и русская зима, с любовью и уважением к ней дарю этот стих  Белым снегом, как лебяжьим пухом,  Вновь зима посыпала ландшафт,  Холод закаляет тело с духом,  Потому у русских – добрый нрав.  Терпеливо, как земля в морозы,  Сносим холод жизненных потерь.  След снежинок талых, а не слезы,  На щеке моей блеснул, поверь.  В зимней шубке, в мягких рукавичках,  Мне тепло, спокойно и легко,  А слеза блеснула – по привычке;  Все печали снегом занесло.  На кустах, скамейках и на зданьях –  Белый снег, как чистый лист бумаги.  Будто вновь начало мирозданья.  Что напишем мы в пылу отваги?  Замело ошибки и печали,  Впереди – неведомая новь.  Мы с тобой опять – стоим в начале…  Что ж, пойдем, напишем про любовь!  2007 г   Элегия осени   В заре вечерней розовеют облака  Как перья, оброненные Жар-птицей,  И лета бабьего последние страницы,  Листает осень, загрустив слегка.  А детворе еще неведома печаль,  Мелькают в парке куртки яркие и шапки,  И золотой листвы роскошные охапки,  С беспечной щедростью они бросают вдаль.  Ткет паучок серебряную нить  Меж ярко-красных шапок георгина,  Протяжный клекот стаи журавлиной  В прозрачном воздухе как камертон звенит...  Дни ясной осени волшебно хороши;  Прощальное, с грустинкой, наслажденье,  Слеза свечи пред холодом забвенья,  Элегия природы и души. 2007 г     Латынь   В наш век высоких скоростей  Нелишним было бы и ныне  Для образованных людей  Читать немного на латыни.  Сухая, мертвая латынь....  В ней знанье тайное сокрыто;  В ней соль земли и неба синь,  В ней вкус любви и пламя битвы.  И – смерти холод гробовой...  Пред ней благоговеет ум.  Заслышав голос роковой  Былых страстей и мудрых дум:  Ин секуля секулерум....*  * во веки веков  09.11.2007 г     Июль. Зарисовка.   Глаза от солнца прикрывая,  Изнемогая от жары.  На крыше старого сарая  Стою и вишню собираю -  Июля щедрые дары.  Какое ягодное лето!  Ну просто пиршество для птиц!  Стрижи проносятся кометой,  В малине - теньканье синиц,  А здесь, с чириканьем веселым,  Воробушки снуют, как пчелы.  Вот он присел на тонкой ветке.  И закачался предо мной,  Ну что мол : «Как дела, соседка?  И не пора ль тебе домой?»  29.07.2009г   Шуточное   Читала я рекламу феромонов,  Хотя во мне и так здоровый дух,  У мужичков - подъем тестостерона,  и, бросив кур, за мной побег петух.  Модели мод костлявы и ледащи,  Как глянет - усмехается народ,  Мол, ни одной бабенки настоящей,  Пускай их всех Юдашкин и "берет"  А я, как репа осенью, ядрена,  И, как клубничка, хороша на вид,  Смеется даже дедушка Семеныч:  "Мне Дарья подымает аппетит!  Как погляжу, так скушаю котлетку,  А как не вижу - только "Геркулес",  Плясала Дашка, так ведь я к соседке,  Косой Клавдее под подол полез!"  Ну, мой Ванюша тоже парень справный,  Хоть холит, но - потачки не дает!  В тандеме нашем, он, конечно, главный,  И дело наше к свадебке идет!  На вкус и цвет, конечно, воля ваша,  Я не оспорю мненья ничьего,  Но, думается мне, моя мамаша,  И в пятьдесят, так очень ничего!  Вот потому, не ведая канонов,  Небесной, бестелесной красоты  Читаю я рекламу феромонов  И нюхаю весенние цветы. 10.02.2009 г   Яйца курицу не учат   Ты с укоризной ласковой  Смеешься надо мной:  «Живешь, мать, долей рабскою,  Не Божией рабой!  Страстьми сиюминутными  Свой заполняешь день,  А о душе задуматься  То некогда, то — лень!  И даже в праздник храмовый  Несешься в огород,  А огурцами, мамочка,  Бог взяток не берет!  Кряхтишь, что стала старою,  Что хочется внучат,  А вспомни, когда Сарою  Был Исаак зачат!   Хочу, чтоб услыхала ты  Зовущий Божий глас,  Смотри, не проморгала б ты  Одиннадцатый час»...  Вот наступило времечко -  «Наседку» учит плоть!  А может, это в темечко  Мне постучал Господь?   12.08.2009 г   Вышивальщица   Вышиваю печаль, и любовь, и разлуку,  И весеннюю даль, и осеннюю скуку.  Вышиваю слезу, и улыбку ребенка,  В бурном море грозу, и полет журавленка.  Узелок завяжу и стежки сосчитаю,  Я на пяльцы гляжу, а душа улетает,  И кружИт надо мной, и глядит с сожаленьем,  Как я путь свой земной вышиваю в забвеньи.  И вздыхает душа с бесконечным укором,  А рука не спеша вышивает узоры... 1012.2009 г       ПОЗДРАВЛЕНИЕ ДРУГУ.   Мир – океан. А люди – корабли,  Что держат курс сквозь время и пространство  На поиски затерянной земли,  Где ждет их рай, любовь и постоянство.  То шторм, то штиль, то колдовской туман,  Пиратский бриг пугает абордажем;  Но море Сплетен, риф Большой Обман  Не испугают умных и отважных.  Стих ветер, и вечерняя заря  Сулит назавтра ясную погоду.  Рай в нас самих… Не выпускай руля.  Пусть Бог тебя ведет к спокойным водам.  12.05.2010 г Пожелание под елку.   Чего желает женская душа?  Конечно же любви, во всех ее значеньях…  Любовь к мужчине – очень хороша,  Но все же есть одно предназначенье,  Которое нам даровал Господь:  Быть матерью велит нам мать природа-  Хочу, чтоб сын, моя живая плоть,  Стал в этот год главой большого рода.  Чтоб дал ему Господь здоровых деток,  Чтоб сын был счастлив, крепок и здоров,  И слушал материнские советы.  А мне самой, дай Бог, избегнуть докторов.  Прошу, чтоб заболевшая подруга  Смогла восстановиться и ходить.  Чтоб понимали чаще мы друг друга,  То есть умели ближнего любить.  Чего желает женская душа?  Конечно же, любви, во всех ее значеньях…  Снежинки новогодние кружат,  Страна моя готовится к свершеньям.  И я под ель записку положу,  Чтоб сжечь ее потом под бой курантов-  Желаю счастья всем, кем в жизни дорожу,  За «сбычу мечт», раскрытие талантов!  27.12.2011 г     Медовый Спас Уходит лето, одарив теплом,  Слегка всплакнув дождями напоследок,  А мы с тобой в беседке за столом  Ведем неторопливую беседу.  И вспоминаем детские года,  Отца над ульем, запах дымокурни,  И, опахнув нам сердце, как тогда,  Дымком потянет ветер с летней кухни.  Какая тишь, какая красота!  Янтарный мед, сочась, лежит на блюде...  Лампадкой в небе заблестит звезда,  Медовый Спас... И разговелись люди... 14.08.2012г     Глядя в зеркало   Печали, радости, успехи, неудачи...  В круженьи буден жизнь сквозь нас течет.  И, каждый год, мы "подбиваем счет".  Хотя, за дымкой лет - все видится иначе...  Так, погружаясь вглубь себя, в свое начало,  Как в зеркале - глядишь в свои зрачки,  Читая жизни тайные значки,  Находишь в бездне то, что навсегда пропало...  Бьет молотком в виски, бунтует кровь ретиво,  А взгляд приобретает странный свет...  Всплывет из подсознанья силуэт  Себя, увы, в другой ретроспективе.  Мечтанья юности, далекие идеи...  О их неосущесвленности скорбя,  Ты видишь в прошлом - лучшего себя,  О лености своей беспечной сожалея...  Вот забредет душа в забытый закоулок...  О, сколько в Книге жизни "мутных" глав!  И, испугавшись вдруг, бежит стремглав;  Так в детстве, иногда, наводит страх  Глухою тишью незнакомый переулок.  Как будто выбежав, ты - вынырнешь из взгляда,  Стряхнув его как блажь, как сновиденье.  НО - складывает каждое мгновенье  "Второе Я", двойник, который вечно рядом...  Пока мы живы - жизнь "внутри" идет... 02.01.2012 г02.01.2012 г     Не немей, душа, не немей!    Не немей, душа, не немей!  Ты же сильная, так сумей  В этот самый горчайший день  Своим светом рассеять тень.  Тень обиды, измены, лжи -  Перед ней душа не дрожжИ,  От горючих слез не немей,  Отпусти. И простить сумей...  06.08.2012 г     Экспромты в жизни и стихах с уклоном в астрологию http://lyrik.33bru.com/gedicht374068.html  Ах, Виктор, я упорный Козерог!  И - трудоголик, как и все Татьяны.  Но в этом мире нами правит рок-  Мне выпал год Огня и Обезьяны.  В любом из нас сокрыта сотня лиц.  И "я-сегодня" не равно "я-завтра"  Способность на экспромты без границ -  Движения души всегда внезапны.  То - схима, покаяние в грехах,  То- буйство страсти, то - восторг открытий...  Экспромты в жизни, так же как в стихах  Зависят от "прочтения" событий...  26 дек. 2012   ДУША ПОЭЗИИ   Поэзия - не Муза. Это - дух.  Нисходит на людей и "говорит пророки".  Язык одних - изысканнен и сух,  Другие - пламенем горят, клеймя пороки.  И гимны о любви поют уста  Людей, познавших заповедь Христа...  По клавишам души, аллегро и пиано  Господь в ночной тиши бренчит на фортепьяно...  16.01.2013

 

МОЯ РОДОСЛОВНАЯ Прабабушка была Саушинского рода,  Дед – Маточкин; его не знала я,  Но, мимо не прошла татарская порода,  Шехурдина – фамилия моя.  Хоть точно знаю – русским был отец,  Но – триста лет ходила Русь под игом....  Наверное, татарский молодец,  Прабабкой овладел с гортанным криком...  Ни черных кос, ни тоненького стана,  Ни простенького с камушком кольца,  Мне не досталось... Я зовусь Татьяной;  Я – русская душой, и русская с лица.  Стараюсь жить достойно и открыто,  Люблю родных, ценю своих друзей,  И, перед сном, верша Творцу молитвы,  Прошу лишь милости для Родины моей.  Но, если вдруг, в крови, осклабясь жарко,  Дохнет в лицо нежданная беда,  То просыпается ордынская татарка,  Моя пра-пра по кличке «Шехурда».  Бунтует кровь и сердце жаждет битвы,  Не сдамся- хоть придется умереть!  Врага полощет взгляд острее бритвы,  И слов разящих беспощадна плеть!  А бабушка моя, святая Евдокия,  Что, не клонясь, несла по жизни крест,  Я знаю, защитит меня с небес,  И силу мне дает великая Россия,  Широкой Волги воды голубые,  Все долы и поля, что вижу я окрест;  И мне не страшен черт, когда в роду такие-  Святые, грешные, мучительно простые  Как Русь моя, мои прапредки есть!        Это стихотворение я написала 1 октября 2007 года.  Моя родословная, как и у большинства моих сограждан довольно короткая - время было такое, что люди предпочитали быть "беспамятными". Поэтому в своей родословной я могу только изложить те факты, которые когда-то сообщила мне моя мама, Шехурдина Антонина Александровна, в девичестве Маточкина, да добавить описание деревни и ее жителей с сайта "Одноклассники", спасибо большое Леониду Шехурдину, собравшему нас, Шехурдиных,  в группу.  Мой дед был Шехурдин Иван Селиверстович, женат на Липатниковой Марии Михайловне (бабушку я смутно помню, и поминаю "за упокой" в дни поминовений в церкви), их дети - Михаил, Алексей, Иван - погибли на войне, а четвертый сын, мой отец, Павел в юности после неудачного падения лишился ноги и на фронт его не взяли. Почему-то мама не упомянула тетю Дашу, думаю, что та была старшей сестрой отца. Скорее всего, мама просто забыла, потому что писала нашу родословную уже в преклонном возрасте. Иван Селиверстович был преуспевающий крестьянин, имел сложную молотилку. Михаил и Алексей -тоже крестьяне, Иван- студент педучилища, Павел- учитель. Семья жила в деревне Русский Лебляк, Марийской АССР. Деревня РусскийЛебляк расположена в 2 кмюго-западнее д. Ильпанур. До начала XX в. она относилась к Буйской, Ирмучашскойволостям Уржумского уезда Вятской губернии. В 1920 г. в составе этой  волости вошла в МАО (Марийскую автономную область). Входила в Сернурский, а с 1924 г.— в Мари-Турекский кантоны, с 1931 г. — в составе Параньгинского района. Относилась к Онучинскому, с 1954 г.— Ирмучашскому сельсоветам. Указом Президиума Верховного Совета МАССР от 12августа 1966 г.включена в Ильпанурский сельсовет. По преданию починок Русский Лебляк основали переселенцы из д. Копылово нынешней Кировской области. В семье потомков одного из основателей деревни Васянина Николая Владимировича сохранился и передан в Параньгинский районный архив уникальный подлинный документ — увольнительный приговор, выданный мирскими людьми д. Большое Копылово Вятской губернии Яранской округи “ясашным крестьянам, значущимся по скаске 7-й ревизии под № 8 Андрею и Федору Никифорович Васяниным в том, что желают они, Васянины,семейством своим всего двумя душами по малоимению при означенном селении пашеннойземли.., переселиться на иное место той же губернии Уржумского уезда... по речке Лябляк, на месте коем для них земли и прочих угодий достаточно...”Подписались под документом 44 человека. Приговор утвержден по книге Малоюжмаринского волостного управления под № 334 апреля 27 дня 1832 г. Новое селение переселенцы назвали Русский Лебляк.В 1836 г. в починке было 5 домов, проживали 47 человек (20 м.п. и 27 ж.п.). Кругом были дремучие леса: в д.Онучино, что буквально рядом с Русским Лебляком, ездили через Назарово, делая большой круг по лесу. Починок привлекал своим местоположением: речка, богатые леса. В 1859 г.насчитывалось 7 домов. Семьи были большие, в каждой из них росли сыновья, которые, отделившись от родителей, строили себе дома. В 1869 г. количество домов достигло 19. Имелись 56 рабочих и малолетних лошадей, 108 голов КРС, 244 головы овец, коз, 42 головы свиней, работали 2 ветряные мельницы. В 1856 г. братья Илья и Иван Васянины открыли здесь маслозавод, наладили производство льняного и конопляного масла. Масло отдавали поставщикам сырья, а жмых оставляли себе на корм скоту.Этот завод существовал почти 100 лет — до 50-х годов XX в. По итогам переписи 1884 г.в починке было 29 дворов, 39 ревизских душ, 162 человека. Деревня владела надельной землей в размере 453,7 десятин. Крестьяне держали 37 рабочих и 10 малолетних лошадей, 64 коров, 37 голов крупного рогатого скота, овец, коз и свиней — 187 голов. Жители занимались земледелием, скотоводством.  Выращивали рожь, ячмень, овес, лен,картофель.К началу XXстолетия в деревне насчитывалось более 30 домов, расположенных в одну улицу вдоль берега окнами на речку. Численность сельчан превышала 200 человек. Жили в деревне зажиточно, были и бедные, но старались поддерживать друг друга. Придерживались православной веры, посещали Вознесенскую церковь с. Куракино. Местной святыней считалась часовня, установленная напротив проулка, где сейчас стоит засохшаябереза. Самым зажиточным в деревне считался Степан Михайлович Ураков. Имел пятистенный дом, двухэтажныйамбар. Держал 10 наемных рабочих, которые работали на его небольшом кирпичном заводе. Был у него большой яблоневый сад, который охранялся. После смерти отца его дело продолжил сын, но в 1930 г. он скрылся из деревни, а его имущество было национализировано. С установлением советской власти в Марийском крае изменился весь уклад жизни в деревне. После создания Марийской автономной области в 1921 г. 43 домохозяева деревни выступили с заявлением о своем нежелании войти в его состав. Крестьяне вскоре осознали особенности происходящих перемен в стране и активно начали поддерживать  потребкооперацию. 1 октября1924 г.было создано общество потребителей районного масштаба, которое занималось торговлей бакалейными товарами, мануфактурой, а также предоставлением транспортных услуг для перевозки грузов. В 1929 г. в деревне создается сельскохозяйственное товарищество. С началом коллективизации жители деревни объединились в колхоз “Искра”. Вступили в колхоз дружно, никто не отказывался. Председателем избрали Я.В.Васянина, в последующие годы руководили колхозом И.А.Глазырин, И.Ф.Шехурдин, П.И.Шехурдин. В 1936 г. за  колхозом было закреплено 479,12 га земли. В 1940 г. колхоз имел уже  642, 51 га земли, из них пашня составляла 543,85 га, сады занимали 0,18 га, сенокосные угодья— 30,35 га,выгоны и пастбища — 47,03 га, приусадебные земли для личного пользования —17,96га. Деревня развивалась, колхоз окреп. В 1939 г. здесь проживали 213 человек, 88 мужчин, 125 женщин.Были кузница, конюшня. Повышался уровень образованности крестьян, развивалась культура.  Дети ходили учиться в Онучинскую школу, в деревне был клуб, который открылся в 1937 г. В 1940 г. он находился в приспособленном помещении, имел зрительный зал на 80 мест. В клуб выписывались2 наименования газет, 1 журнал, был бильярд.На 1 января 1941года в колхозе числился 51 двор. Всего населения было 214 человек, из них трудоспособных от 16 лет и старше — 72 , подростков от 12 до 16 лет — 20 человек. 50 мужчин и молодых парней ушли из Русского Лебляка на войну с гитлеровской Германией, 35 из них погибли на разных фронтах. Три сына — Алексей, Александр и Павел ушли на фронт из семьи Афанасия Уракова, погибли все трое. Четырех сыновей потерял в войну Ион Васильевич Ураков. Михаил, Виктор, Леонид погибли из семьи Григория Ивановича Сысоева. Троих сыновей — Павла, Александра, Константина потеряла семья Ильи Ивановича Сысоева. Воевали трое из семьи Михаила Антоновича Шехурдина: отец и сыновья Виктор и Павел. Вернулся один Павел. Потерял в войну единственного сына Ион Петрович Шехурдин. Три сына — Иван, Сергей, Петр погибли у Михаила Андреевича Сысоева, братья Александр, Михаил, Константин Шехурдины тоже сложили головы на полях битвы. Потеряли по три сына И.С.Шехурдин, В.И.Глазырин, С.А.Васянин и т.д. 14 вернувшихся с войны умерли уже после войны.И.С.Шехурдин - это Иван Селиверстович Шехурдин, мой дед... Разрушенное войной хозяйство оправлялось тяжело. Каждая семья потеряла своих близких.Но деревня жила. Работал клуб, который помещался в каменном здании. В 1950 г. колхоз “Искра”объединился с колхозом “Гигант”, центральной усадьбой колхоза стала деревня Онучино. А в 1960 г.прошло еще одно укрупнение колхозов, деревня Р-Лебляк вошла в состав колхоза“Победа” с центральной усадьбой в д. Ильпанур. Деревня была отнесена к неперспективным, здесь остановилось даже строительство домов. Молодежь уезжала в города, обратно не возвращалась. Многие переехали в Параньгу, другие населенные пункты республики. Деревня электрифицирована в 1958 г.,в эти же годы радиофицирована. Первый телевизор в деревне появился в середине 60-х в доме Я.В.Васянина.В 1981 г. в деревне оставалось19 домов, населения — 22 мужчины, 33 женщины. Большинство (50 человек) былорусских, марийцев  - 5 человек. В личномпользовании имелось 9 велосипедов, 3 мотоцикла. В 12 хозяйствах пользовалисьгазом в баллонах. Питьевую воду брали из 11 колодцев. Продукты первойнеобходимости приобретались в торговом ларьке Параньгинского райпо. В последние годы положение деревни меняется к лучшему: здесь начали строиться, семьи братьев Николая и Григория Федотовых, переехав сюда жить, построили добротные дома.Построил каменный дом сын Н.Ф.Федотова — Виталий, а супруги В.П. и А.И.Гужавины переселились жить в новый деревянный дом. К 2003 г. в деревне насчитывалось 15 домов, проживали 36 человек (17 м.п. и 19 ж.п.). 10 домов покрыты шифером —10, 5 - тесом. Сельчане занимаются овощеводством, выращивают скот. Имеют приусадебные участки 0,35 га. В 7 хозяйствах держат коров, в 8 —свиней, в 12 — овец, птицу — во всех 15. Улица не асфальтирована, начато строительство дороги до центра сельсовета д.Ильпанур. В другие деревни ходят пешком, до Параньги и г. Йошкар-Олы едут на автобусах от остановки Ильпанур. Оставшееся население, в основном, пенсионного возраста. Преобладающие в деревне фамилии — Шехурдины, Глазырины, Васянины... Мой отец, Шехурдин Павел Иванович, родился в 1920 году, в 1943 году женился на Маточкиной Антонине Александровне. Мама закончила педучилище в г. Козьмодемьянске и была направлена учителем русского языка и литературы в Онучинскую среднюю школу. В октябре 1945 родилась Нина, 24.01.1948 родилась Лена, 12.02.1950 родился Александр, 07.03.1952 года родился Володя, 12.06.1954 года родился Иван. Я родилась 14 января 1956 года, шестым ребенком в большой учительской семье. Семья к тому времени после нескольких переездов, перебралась на родину моей матери, в горд Козьмодемьянск, где моя бабушка, Маточкина Евдокия Ильинична, владела большим двухэтажным деревянным домом. К тому времени все ее дети - Антонина, Сергей, Людмила уже имели свои семьи и бабушка разделила дом на 4 части - внизу на первом этаже в одной половине жила она, в другой - ее сын Сергей, со своей второй женой Зинаидой Григорьевной Пономаревой и ее сыном от первого брака Евгением. Второй этаж занимала наша семья, моя тетушка Люся и ее ее муж Николай Сомихин предпочли выстроить свой собственный дом, и мама с отцом выплатили им за 1/4 часть дома 3тысячи рублей - очень большие по тем временам деньги. Из детских воспоминаний я смутно помню свою бабушку Марию, уже совсем старую, слепую, почему-то помню как мы с ней вместе сидели на большой русской печке,мне кажется что у меня болели уши и меня на печку посадили прогреваться, а бабушка Мария там проводила большую часть времени... Семья Маточкиных, опять же из маминых воспоминаний, имеет чуть более длинную родословную...Мой прадед, Маточкин Владимир Николаевич, мещанин, купец, имел квасной завод, где изготовляли "Баварский квас", кроме того имел парикмахерскую, где работали у него по найму мастера. Прадед умер в 1920 году. Его сын, Маточкин Александр Владимирович, наследовал отцовскую парикмахерскую, но в революцию сдал частное предприятие государству и сам остался работать в ней первоклассным мастером до конца своих дней. Умер в 1940 году. Бабушка моя, Маточкина Евдокия Ильинична, происходила из рода Саушиных, ее отец Саушин Илья Николаевич был фельдшером, работал в селе Никольское, неподалеку от Казани, женат на Прасковье Андреевне. В семье было несколько человек детей, а Евдокия воспитывалась у дяди Сергея Ивановича Наумова в Казани. Его жена, Анна Андреевна, родная сестра Прасковьи Андреевны, имела всего одну дочку, Лизаньку, и поскольку семья была очень обеспеченной, попросила у Прасковьи Дуняшу на воспитание, чтоб Лизаньке не было одиноко. Лизанька закончила гимназию, Дуняша - церковно-приходскую школу, Лизаньку выдали замуж за офицера, а Дуняша в 16 лет вышла замуж за Александра Маточкина... По бабушкиным воспоминаниям ее замужество происходило следующим образом: овдовел богатый купец, живший неподалеку и знавший семью Наумовых. Мужчина был сравнительно молодой, ему было немногим за 30, и он решил послать сватов к Дуняше. А семья Маточкиных так же была "вхожа" к Наумовым, и Александр с детства играл с девочками Лизой и Дуняшей, и когда он узнал о сватовстве, то тут же попросил отца посватать ему Дуняшу, так как она ему очень нравилась. Дядя с тетей спросили шестнадцатилетнюю девочку, за кого она хочет выйти замуж? Бабушка отвечала, что вот выходить за Михаила Егоровича она "не смеет", ну а за Сашу "смеет"... Так вот и выдали Дуняшу, приданое дали хорошее. Через год после свадьбы у молодых родился сын, Толинька, но мальчик умер в младенчестве. Потом родилась моя мама, Антонина, 22.06. 1921 года, потом дядя Сережа, и затем т. Люся.

 

СОДЕРЖАНИЕ:

Предварительные замечания
Введение

Глава 1. ЭЗОТЕРИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ МЫСЛЬ.
Идея скрытого знания. - Бедность человеческого воображения. - Трудность формулирования желаний. - Индийская басня. - Легенда о Соломоне. -
Легенда о Святом Граале. - Зарытое сокровище. - Разное отношение к Неведомому. - Протяженность границ познаваемого. - 'Магическое' значение. -
Уровень обычного знания. - Познавательная ценность 'мистических' состояний. - Подлинность 'мистических' переживаний. - Мистика и скрытое
знание. - Внутренний круг человечества. - Аналогия между человеком и человечеством. - Клетки мозга. - Идея эволюции в современной мысли. -
Гипотеза, которая стала теорией. - Смешение эволюции разновидностей с эволюцией вида. - Разные значения понятия эволюция. - Эволюция и
преображение. - Религия мистерий. - Что сообщалось посвященным. - Драма Христа как мистерия. - Идея внутреннего круга и современная мысль. -
'Доисторическая' эпоха. - 'Дикари'. - Сохранность знания. - Содержание идеи эзотеризма. - Школы. - Искусственное культивирование цивилизаций. -
Приближение к эзотерическому кругу. - Религия, философия, наука и искусство. - Псевдо-пути и псевдо-системы. - Различные уровни людей. -
Последовательные цивилизации. - Принцип варварства и принцип цивилизации. - Современная культура. - Победа варварства. - Положение
внутреннего круга. - 'План' в природе. - Мимикрия. - Охранительное сходство. - Старая теория мимикрии. - Несостоятельность научных теорий. -
Последние объяснения явлений мимикрии. - 'Театральность'. - 'Мода' в природе. - 'Великая Лаборатория'. - Самоэволюционирующие формы. -
Первое человечество. - Адам и Ева. - Животные и люди. - Первые культуры. - Опыт ошибок. - Социальные организмы. - Животные-растения. -
Индивид и массы. - Миф о Великом Потопе. - Вавилонская башня. - Содом и Гоморра и десять праведников. - Мифы о нечеловеческих расах. -
Муравьи, пчелы и их 'эволюция'. - Причина падения прошлых рас самоэволюционирующих существ. - Осуществление социалистического порядка. -
Утрата связи с законами природы. - Автоматизм. - Цивилизация термитов. - Принесение в жертву интеллекта. - 'Эволюция' и современный
догматизм. - Психологический метод.
Глава 2. ЧЕТВЕРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ.
Идея скрытого знания. - Проблема невидимого мира и проблема смерти. - Невидимый мир в религии, философии, науке. - Проблема смерти и еЈ различные объяснения. - Идея четвертого измерения. - Различные подходы к ней. - Наше положение по отношению к 'области четвертого измерения'. - Методы изучения четвертого измерения. - Идеи Хинтона. - Геометрия и четвертое измерение. - Статья Морозова. - Воображаемый мир двух измерений. - Мир вечного чуда. - Явления жизни. - Наука и явления неизмеримого. - Жизнь и мысль. - Восприятие плоских существ. - Различные стадии понимания мира плоского существа. - Гипотеза третьего измерения. - Наше отношение к 'невидимому'. - Мир неизмеримого вокруг нас. - Нереальность трехмерных тел. - Наше собственное четвертое измерение. - Несовершенство нашего восприятия. - Свойства восприятия в четвертом измерении. - Необъяснимые явления нашего мира. - Психический мир и попытки его объяснения. - Мысль и четвертое измерение. - Расширение и сокращение тел. - Рост. - Явления симметрии. - Чертежи четвертого измерения в природе. - Движение от центра по радиусам. - Законы симметрии. - Состояния материи. - Взаимоотношение времени и пространства в материи. - Теория динамических агентов. - Динамический характер вселенной. - Четвертое измерение внутри нас. - 'Астральная сфера' - Гипотеза о тонких состояниях материи. - Превращение металлов. - Алхимия. - Магия. - Материализация и дематериализация. - Преобладание теорий и отсутствие фактов в астральных гипотезах. - Необходимость нового понимания 'пространства' и 'времени'.
Глава 3. СВЕРХЧЕЛОВЕК.
Постоянство идеи сверхчеловека в истории мысли. - Воображаемая новизна идеи сверхчеловека. - Сверхчеловек в прошлом и сверхчеловек в будущем. - Сверхчеловек в настоящем. - Сверхчеловек и идея эволюции. - Сверхчеловек по Ницше. - Может ли сверхчеловек быть сложным и противоречивым существом? - Человек как переходная форма. - Двойственность человеческой души. - Конфликт между прошлым и будущем. - Два вида понятий о сверхчеловеке. - Социология и сверхчеловек. - 'Средний человек'. - Сверхчеловек как цель истории. - Невозможность эволюции масс. - Наивное понимание сверхчеловека. - Свойства, способные развиваться вне сверхчеловека. - Сверхчеловек и идея чудесного. - Притяжение к таинственному. - Сверхчеловек и скрытое знание. - 'Более высокий зоологический тип'. - Предполагаемая аморальность сверхчеловека. - Непонимание идеи Ницше. - Христос Ницше и Христос Ренана. - Ницше и оккультизм. - Демонизм. - Черт Достоевского. - Пилат. - Иуда. - Человек под властью внешних влияний. - Постоянные изменения 'я'. - Отсутствие единства. - Что такое 'воля'? - Экстаз. - Внутренний мир сверхчеловека. - Отдаленность идеи сверхчеловека. - Древние мистерии. - Постепенность посвящения. - Идея ритуала в магии. - Маг, вызвавший духа более сильного, чем он сам. - Лик Бога. - Сфинкс и его загадки. - Различные порядки идей. - Необдуманный подход к идеям. - Проблема времени. - Вечность. - Мир бесконечных возможностей. - Внешнее и внутреннее понимание сверхчеловека. - Проблема времени и психический аппарат. - 'Совершенный человек' Гихтеля. - Сверхчеловек как высшее 'я'. - Подлинное знание. - Внешнее понимание идеи сверхчеловека. - Правильный способ мышления. - Легенда о Моисее в Талмуде.
Глава 4. ХРИСТИАНСТВО И НОВЫЙ ЗАВЕТ.
Эзотеризм в Евангелиях. - Необходимость отделения Евангелий от Деяний и Посланий апостолов. - Сложность содержания Евангелий. - Путь к скрытому знанию. - Идея исключительности спасения. - История Евангелий. - Эмоциональный элемент в Евангелиях. - Психология искажений евангельских текстов. - Абстракции, ставшие конкретными. - Идея дьявола. - 'Отойди от Меня, сатана!' вместо 'Следуй за Мной'. - 'Хлеб насущный'. - Легенда и доктрина в Евангелиях. - 'Драма Христа'. - Происхождение некоторых евангельских легенд. - Сыновность Христа. - Элементы греческой мифологии. - Элементы мистерий. - Идея искупления. - Смысл понятия 'Царство небесное'. - Элифас Леви о Царстве Небесном. - Царство Небесное в жизни. - Две линии мысли. - 'Имеющие уши да слышат!' - Различные значения слов и отрывков. - Трудность приближения к Царству Небесному. - 'Нищие духом'. - Преследуемые за праведность. - Эзотеризм недостижим для большинства. - Различие в ценностях. - Сохранность идеи эзотеризма. - Трудности пути. - Отношение внутреннего круга ко внешнему. - Помощь внутреннего круга. - Результаты проповеди эзотеризма. - 'Привязанность' - Притча о сеятеля. - Различие между учениками и прочими людьми. - Идея притч. - Ренан о притчах. - Притча о плевелах. - 'Зерно' в мистериях. - 'Зерно' и 'мякина'. - Краткие притчи о Царстве Небесном. - Идея отбора. - Сила жизни. - 'Богатые'. - Отношение людей к эзотеризму. - Притча о хозяине и виноградарях. - Притча о брачном пире. - Притча о талантах. - Притча о семени, растущем втайне. - Идея 'жатвы'. - Противоположность жизни и эзотеризма. - Новое рождение. - Пасхальный гимн. - 'Слепые' и 'те, кто видит'. - Чудеса. - Идея внутреннего чуда. - Линия работы школы. - Приготовление людей к эзотерической работе. - Работа 'ловцов человеков'. - Правила для учеников. - 'Праведность фарисеев'. - Бодрствование. - Притча о десяти девах. - Учитель и ученик. - Умение хранить молчание. - Идея сохранения энергии. - Левая и правая рука. - Притча о работниках в винограднике. - Ожидание награды. - Отношение Христа к закону. - Внешняя и внутренняя истина. - Соблюдение законов и дисциплина. - Непротивление злу. - Молитва Господня. - Молитва Сократа. - Происхождение молитвы Господней. - Правила о взаимоотношениях учеников. - 'Милость' и 'жертва'. - 'Дети'. - 'Кто больший?' - 'Ближний'. - Притча о милосердном самарянине. - О псевдорелигиях. - 'Соблазн'. - Притча о неверном управителе. - Прощение грехов. - Хула на Духа Святого. - Злословие. - Учение Христа относится не к смерти, а к жизни. - Применение идей Христа.
Глава 5. СИМВОЛИКА ТАРО.
Колода карт Таро. - Двадцать два главных аркана. - История Таро. - Внутреннее содержание Таро. - Разделение Таро и его сиволических изображений. - Назначение Таро. - Таро как система и конспект 'герметических'. - Символизм алхимии, астрологии, каббалы и магии. - Символическое и вульгарное понимание алхимии. - Освальд Вирт о языке символов. - Имя Бога и четыре принципа каббалы. - Мир в себе. - Параллелизм четырех принципов в алхимии, магии, астрологии и в откровениях. - Четыре принципа в главных и малых арканах Таро. - Числовое и символическое значение главных арканов. - Литература по Таро. - Общие недостатки комментариев к Таро. - Элифас Леви о Таро. - Происхождение Таро согласно Христиану. - Следы главных арканов Таро отсутствуют в Индии и в Египте. - Природа и ценность символизма. - Герметическая философия. - Необходимость фигурального языка для выражения истины. - Расположение карт Таро по парам. - Единство в двойственности. - Отдельные значения двадцати двух нумерованных карт. - Субъективный характер карт Таро. - Разделение главных арканов на три семерки. - Их значение. - Другие игры, происходящие от Таро. - 'Легенда' об изобретении Таро.
Глава 6. ЧТО ТАКОЕ ЙОГА?
Тайные учения Йоги. - Что означает слово 'йога'? - Различие между йогинами и факирами. - Человек согласно учению йоги. - Теоретические и практические части йоги. - Школы йогинов. - 'Чела' и 'гуру'. - Что дает йога? - Пять систем йоги. - Причины такого разделения. - Невозможность дать определение содержанию йоги. - Создание постоянного 'я'. - Необходимость временного ухода из жизни. - Человек как материал. - Достижение высшего сознания. - Хатха-йога. - Здоровое тело как главная цель. - Уравновешение деятельности разных органов. - Приобретение контроля над сознанием. - Необходимость учителя. - 'Асаны'. - Последовательность асан. - Преодоление боли. - Различие между факирами и йогинами. - Раджа-йога. - Преодоление иллюзий. - 'Размещение' сознания. - Четыре состояния сознания. - Умение не думать. - Сосредоточение. - Размышление. - Созерцание. - Освобождение. - Карма-йога. - Изменение судьбы. - Успех и неудача. - Отсутствие привязанности. - Бхакти-йога. - Йогин Рамакришна. - Единство религий. - Эмоциональное воспитание. - Религиозная практика на Западе. - Опасность псевдо-ясновидения. - Методы Добротолюбия. - 'Откровенные рассказы странника'. - Монастыри горы Афон. - Различие между монашеством и бхакти-йогой. - Джняна-йога. - Значение слова 'джняна'. - Авидья и брахмавидья. - Правильное мышление. - Изучение символов. - Идея дхармы. - Общий источник всех систем йоги.
Пять йог
Хатха-йога
Раджа-йога
Карма-йога
Джняна-йога

Глава 7. ОБ ИЗУЧЕНИИ СНОВ И ГИПНОТИЗМЕ.
Удивительная жизнь сновидений. - 'Психоанализ'. - Невозможность наблюдения снов обычными методами. - 'Состояние полусна'. - Повторяющиеся сны. - Простота их природы. - Сны с полетами. - Сны с лестницами. - Ложные наблюдения. - Разные стадии сна. - Головные сны. - Невозможность произнести во сне свое имя. - Категории снов. - Воплощения. - Подражательные сны. - Сон Мори. - Развертывание сна от конца к началу. - Эмоциональные сны. - Сон о Лермонтове. - Построение зрительных образов. - Один человек в двух аспктах. - Материал снов. - Принцип 'компенсации'. - Принцип дополнительных тонов. - Возможность наблюдения снов в состоянии бодрствования. - Ощущение 'это было раньше'. - Гипнотизм. - Гипнотизм как средство вызвать состояние максимальной внушаемости. - Контроль со стороны обычного сознания и логики, невозможность их полного исчезновения. - Явления 'медиумизма'. - Применение гипноза в медицине. - Массовый гипноз. - 'Фокус с канатом'. - Самогипноз. - Внушение. - Необходимо изучать эти два явления отдельно. - Внушаемость и внушение. - Как в человеке создается двойственность. - Два вида самовнушения. - Добровольное самовнушение невозможно.
Глава 8. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ МИСТИКА.
Магия и мистика. - Некоторые положения. - Методы магических операций. - Цель моих опытов. - Начало опытов. - Первые результаты. - Ощущение двойственности. - Неизвестный мир. - Отсутствие отдельности. - Бесконечное множество новых впечатлений. - Изменение взаимоотношений между субъектом и объектом. - Мир сложных математических отношений. - Формирование схемы. - Попытки выразить словами зрительные впечатления. - Попытки вести разговор во время опытов. - Чувство удлинения времени. - Попытки делать заметки во время опытов. - Связь между дыханием и сердцебиением. - Момент второго перехода. - 'Голоса', появляющиеся в переходном состоянии. - Роль воображения в переходном состоянии. - Новый мир за вторым порогом. - Бесконечность. - Ментальный мир 'арупа'. - Понимание опасности. - Эмоциональная насыщенность опытов. - Число 'три'. - Другой мир внутри обычного мира. - Все вещи связаны. - Старые дома. - Лошадь на Невском. - Попытки формулировок. - 'Мышление в других категориях. - Соприкосновение с самим собой. - 'Я' и 'он'. - 'Пепельница'. - 'Все живет'. - Символ мира. - Движущиеся знаки вещей, или символы. - Возможность влиять на судьбу другого человека. - Сознание физического тела. - Попытки видеть на расстоянии. - Два случая усиления способности восприятия. - Фундаментальные ошибки нашего мышления. - Несуществующие идеи. - Идея триады. - Идея 'я'. - Обычное ощущение 'я'. - Три разных познания. - Личный интерес. - Магия. - Познание, основанное на вычислениях. - Чувства, связанные со смертью. - 'Длинное тело жизни'. - Ответственность за события чужой жизни. - Связь с прошлым и связь с другими людьми. - Два аспекта мировых явлений. - Возвращение к обычному состоянию. - Мертвый мир вместо живого мира. - Результаты опытов.
Глава 9. В ПОИСКАХ ЧУДЕСНОГО.
Собор Парижской Богоматери. - Египет и пирамиды. - Сфинкс. - Будда с сапфировыми глазами. - Душа царицы Мумтаз-и-Махал. - Дервиши мевлеви.

Собор Парижской Богоматери.
Египет и пирамиды.
Сфинкс.
Будда с сапфировыми глазами.
Душа царицы Мумтаз-и-Махал.
Дервиши мевлеви.

Глава 10. НОВАЯ МОДЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ.
Вопрос о форме вселенной. - История вопроса. - Геометрическое и физическое пространство. - Сомнительность их отождествления. - Четвертая координата физического пространства. - Отношение физических наук к математике. - Старая и новая физика. - Основные принципы старой физики. - Пространство, взятое отдельно от времени. - Принцип единства законов. - Прицип Аристотеля. - Неопределенные величины старой физики. - Метод разделения, употребляемый вместо определения. - Органическая и неорганическая материя. - Элементы. - Молекулярное движение. - Броуновское движение. - Принцип сохранения материи. - Относительность движения. - Измерения величин. - Абсолютные единицы измерений. - Закон всемирного тяготения. - Действие на расстоянии. - Эфир. - Гипотезы о природе света. - Эксперимент Майкельсона. - Морли. - Скорость света как ограничивающая скорость. - Преобразования Лоренца. - Квантовая теория. - Весомость света. - Математическая физика. - Теория Эйнштейна. - Сжатие движущихся тел. - Специальный и общий принципы относительности. - Четырехмерный континуум. - Геометрия, исправленная и дополненная согласно Эйнштейну. - Отношение теории относительности к опыту. - 'Моллюск' Эйнштейна. - Конечное пространство. - Двухмерное сферическое пространство. - Эддингтон о пространстве. - Об исследовании структуры лучистой энергии. - Старая физика и новая физика.

- Недостаточность четырех координат для построения модели вселенной. - Отсутствие возможности математического подхода к этой проблеме. - Искусственность обозначения измерений степенями. - Необходимая ограниченность вселенной по отношению к измерениям. - Трехмерность движения. - Время как спираль. - Три измерения времени. - Шестимерное пространство. - 'Период шести измерений'. - Два пересекающихся треугольника, или шестиконечная звезда. - Тело времени. - 'Историческое время' как четвtртое измерение. - Пятое измерение. - 'Ткань' и 'основа'. - Ограниченное число возможностей в каждом моменте. - Вечное Теперь. - Осуществление всех возможностей. - Прямые линии. - Ограниченность бесконечной вселенной. - Нулевое измерение. - Линия невозможного. - Седьмое измерение. - Движение. - Четыре вида движения. - Разделение скоростей. - Восприятие третьего измерения животными. - Скорость как угол. - Предельная скорость. - Пространство. - Разнородность пространства. - Зависимость измерений от величины. - Разнообразие пространства. - Материальность и ее степени. - Мир внутри молекулы. - 'Притяжение' - Масса. - Небесное пространство. - Следы движения. - Градации в структуре материи. - Невозможность описания материи как агрегата атомов или электронов. - Мир взаимосвязанных спиралей. - Принцип симметрии. - Бесконечность. - Бесконечность в математике и геометрии. - Несоизмеримость. - Разный смысл бесконечности в математике, геометрии и физике. - Функция и размеры. - Переход явлений пространства в явления времени. - Движение, переходящее в протяженность. - Нулевые и отрицательные величины. - Протяженность внутриатомных пространств. - Разложение луча света. - Световые кванты. - Электрон. - Теория колебаний и теория излучений. Длительность существования малых единиц. - Длительность существования электронов.


Глава 11. ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАКОНЫ МАНУ.

Загадка рождения и смерти. - Ее связь с идеей времени. - 'Время' в обычном мышлени. - Идеи перевоплощения. - Переселение душ. - Идея вечного возвращения. - Ницше. - Идея повторения у пифагорийцев. - Иисус. - Апостол Павел. - Ориген. - Идея повторения в современной литературе. - Кривая времени. - Линия вечности. - Фигура жизни. - Обычные способы понимания будущей жизни. - Две формы понимания вечности. - Повторение жизни. - Ощущение, что 'это уже было раньше'. - Невозможность доказать возвращение. - Недостаточность обычных теорий, объясняющих внутренний мир человека. - Разные типы жизни. - Тип абсолютного повторения. - Люди 'быта'. - Исторические личности. - 'Слабые' и 'сильные' личности. - Герои и толпа. - Тип с тенденцией к упадку. - Разные виды смерти душ. - Одно правило мистерий. - Удачливый тип. - Успех в жизни. - Пути эволюции. - Эволюция и воспоминание. - Разные взгляды на идею перевоплощения. - Идея кармы. - Перевоплощения в разных направлениях. - Смерть как конец времени. - Вечное Теперь. - Сходство Брахмы с рекой. - Движение в будущее. - Движение внутри настоящего. - Движение в прошлое. - Упоминания о перевоплощениях в Ветхом Завете. - 'История преступлений'. - Зло и насилие в прошлом. - Движение к началу времени. - Борьба с причинами зла. - Перевоплощение в прошлое. - Эволюционное движение в потоке жизни. - Трудность перевоплощения в будущее. - 'Свободные места'. - Естественные и сознательные 'роли'. - Невозможность противоречивых сознательных ролей. - Сознательные и бессознательные роли в 'драме Христа'. - Толпа. - Вечный Жид. - Христианство как школа подготовки актеров для 'драмы Христа'. - Искаженные формы христианства. - Буддизм как школа. - Существуют ли в эзотеризме 'социальные' теории? Разделение на касты. Законы Ману. - Касты и их функции. - Переход из низшей касты в высшую. - Законы брака. - Касты как естественное разделение общества. - Касты в истории. Эпохи разделения на касты. - Что такое интеллигенция? - Вера в теории. - Порочный круг. - Невозможность переустройства общества снизу. - Где выход? - 'Слепые вожди слепых'.

Глава 12. ПОЛ И ЭВОЛЮЦИЯ.
Смерть и рождение. - Рождение и любовь. - Смерть и рождение в древних учениях. - Сущность идеи мистерий. - Человек как семя. - Смысл жизни на нашем плане. - 'Вечная' жизнь. - Цели пола. - Огромная энергия пола. - Пол и 'сохранение вида'. - Вторичные половые признаки. - 'Промежуточный пол'. - Эволюция пола. - Нормальный пол. - Низший пол. - Явное и скрытое вырождение. - Отсутствие координации между полом и другими функциями как признак вырождения. - Ненормальности половой сферы. - Осуждение половой жизни. - Псевдо-мораль. - Господство патологических форм. - Психология публичного дома и поиски нечистоты в половой жизни. - Отсутствие смеха в половой жизни. - Порнография как поиски космического в половой жизни. - Трата энергии как результат ненормальностей в половой эизни. - Болезненные эмоции. - Патологические явления, принимаемые за выражение благородства ума. - Характерные признаки нормального пола. - Чувство неизбежности, связанное с полом. - Различные типы. - 'Странности любви'. - Брак и роль 'посвященного'. - Аллегория Платона в 'Прие'. - Высший пол. - Низший пол, принимаемый за высший. - Следы учения о поле в эзотерических доктринах. - Трансмутация. - Трансмутация и аскетизм. - Буддизм. - Взгляд христианства на пол. - Отрывки о скопцах ради Царства Небесного, об отрезанной руке, о вырванном глазе. - Взгляды, противоположные буддийским и христианским. - Эндокринология. - Понимание двойной роли пола в современной науке. - Будда и Христос. - Тридцать два знака Будды. - Будда как эндокринологический тип. - Эволюция пола. - Психологическая сторона подхода к высшему полу. - Пол и мистика. - Половая жизнь как предвкушение мистических состояний. - Противоречия в теории рансмутации. - Невозможность существования противоречий в эзотерических идеях. - Различные пути к высшему полу. - Недостаточность современных научных знаний для определения путей подлинной эволюции. - Необходимость нового изучения человека.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

То, что автор нашел во время своих путешествий, упомянутых во 'Введении', а также позднее, особенно с 1915 по 1919 гг., будет описано в другой книге 1. Настоящая книга была начата и практически завершена до 1914 года. Но все ее главы, даже те, которые уже были изданы отдельными книгами ('Четвертое измерение', 'Сверхчеловек', 'Символы Таро' и 'Что такое йога?'), были после этого пересмотрены и теперь более тесно связаны друг с другом. Несмотря на все, что появилось за последние годы в области 'новой физики', автор сумел добавить ко второй части десятой главы ('Новая модель вселенной') лишь очень немногое. В настоящей книге эта глава начинается с общего обзора развития новых идей в физике, составляющего первую часть главы. Конечно, этот обзор не ставит своей целью ознакомить читателей со всеми теориями и литературой по данному вопросу. Точно так же и в других главах, где автору приходилось ссылаться на какую-то литературу по затронутым им вопросам, он не имел в виду исчерпать все труды, указать на все главные течения или даже сделать обзор важнейших трудов и самых последних идей. Ему достаточно было в таких случаях указать примеры того или иного направления мысли.
Порядок глав в книге не всегда соответствует тому порядку, в каком они были написаны, поскольку многое писалось одновременно, и разные места поясняют друг друга. Каждая глава помечена годом, когда она была начата, и годом, когда была пересмотрена или закончена.

Лондон, 1930 г.

ВВЕДЕНИЕ

В жизни существуют минуты, отделенные друг от друга долгими промежутками времени, но связанные внутренним содержанием, присущим только им. Несколько таких минут постоянно приходят мне на память, и тогда я чувствую, что именно они определили главное направление моей жизни.

1890-й или 1891-й год. Вечерний приготовительный класс 2-й Московской гимназии. Просторный класс, освещенный керосиновыми лампами, которые отбрасывают широкие тени. Желтые шкафы вдоль стен. Гимназисты в перепачканных чернилами полотняных блузах склонились над партами. Одни поглощены уроком, другие читают под партами запрещенный роман Дюма или Габорио, третьи шепчутся с соседями. Но со стороны все выглядит одинаково. За столом - дежурный учитель, долговязый и тощий немец по прозвищу 'Гигантские шаги'; он в форменном синем фраке с золотыми пуговицами. Сквозь открытую дверь виден класс напротив.
Я - школьник второго или третьего класса. Но вместо латинской грамматики Зейферта, целиком состоящей из исключений, которые иногда снятся мне и поныне, вместо задачника Евтушевского с крестьянином, приехавшим в город продавать сено, и водоемом, к которому подходят три трубы, передо мной лежит 'Физика' Малинина и Буренина. Я выпросил эту книгу на время у одного из старшеклассников и теперь с жадностью читаю ее, охваченный энтузиазмом и каким-то восторгом, сменяющимся ужасом, перед открывающимися мне тайнами. Стены комнаты рушатся, передо мной расстилаются необозримые горизонты неведомой красоты. Мне кажется, будто какие-то неизвестные нити, о существовании которых я и не подозревал, становятся доступными зрению, и я вижу, как они связывают предметы друг с другом. Впервые в моей жизни из хаоса вырисовываются очертания цельного мира. Все становится связным, возникает упорядоченное и гармоничное единство. Я понимаю, я связываю воедино целую серию явлений, которые до сих пор казались разрозненными, не имеющими между собой ничего общего.
Но что же я читаю?
Я читаю главу о рычагах. И сразу же множество вещей, которые казались мне независимыми и непохожими друг на друга, становятся взаимосвязанными, образуют единое целое. Тут и палка, подсунутая под камень, и перочинный нож, и лопата, и качели - все эти разные вещи представляют собой одно и то же: все они - 'рычаги'. В этой идее есть что-то пугающее и вместе с тем заманчивое. Почему же я до сих пор ничего об этом не знал? Почему никто мне не рассказал? Почему меня заставляют учить тысячу бесполезных вещей, а об этом не сказали ни слова? Все, что я открываю, так чудесно и необычно! Мой восторг растет, и меня охватывает предчувствие новых поджидающих меня откровений; меня охватывает благоговейный ужас при мысли о единстве всего.
Я не в силах более сдержать бурлящие во мне эмоции и пытаюсь поделиться ими со своим соседом по парте; это мой закадычный друг, и мы часто ведем с ним негромкие беседы. Шепотом я рассказываю ему о своих открытиях. Но я чувствую, что мои слова ничего для него не значат, что я не в состоянии выразить того, что чувствую. Друг слушает меня с отсутствующим видом и, вероятно, не слышит и половины сказанного. Я вижу это и, обидевшись, хочу прервать свой рассказ; но немец за учительским столом уже заметил, что мы разговариваем, что я что-то показываю соседу под партой. Он спешит к нам, и спустя мгновение моя любимая 'Физика' оказывается в его глупых и неприятных руках.
- Кто дал тебе этот учебник? Ведь ты ничего в нем не понимаешь! К тому же я уверен, что ты не приготовил уроки.
Моя 'Физика' лежит на учительском столе.
Я слышу вокруг иронический шепот и насмешки: 'Успенский читает 'Физику'! Но я спокоен. Завтра моя 'Физика' опять будет у меня, а долговязый немец весь состоит из больших и малых рычагов.
Проходят годы.
1906-й или 1907-й. Редакция московской ежедневной газеты 'Утро'. Я только что получил иностранные газеты, мне нужно написать статью о предстоящей конференции в Гааге. Передо мной кипа французских, немецких, английских и итальянских газет. Фразы, фразы - полные симпатии, критические, иронические и крикливые, торжественные и лживые - и, кроме того, совершенно шаблонные, те же, что употреблялись тысячи раз и будут употребляться снова, быть может, в диаметрально противоположных случаях. Мне необходимо составить обзор всех этих слов и мнений, претендующих на серьезное к ним отношение; а затем столь же серьезно изложить свое мнение на этот счет. Но что я могу сказать? Какая скучища! Дипломаты и политики всех стран соберутся и будут о чем-то толковать, газеты выразят свое одобрение или неодобрение, симпатию или враждебность. И все останется таким же, как и раньше, или даже станет хуже.
'Время еще есть - говорю я себе, - возможно, позднее что-нибудь придет мне в голову.'
Отложив газеты, я выдвигаю ящик письменного стола. Он набит книгами с необычными заглавиями: 'Оккультный мир', 'Жизнь после смерти', 'Атлантида и Лемурия', 'Догмы и ритуал высшей магии', 'Храм Сатаны', 'Откровенные рассказы странника' и тому подобное. Уже целый месяц меня невозможно оторвать от этих книг, а мир Гаагской конференции и газетных передовиц делается для меня все более неясным, чуждым, нереальным.
Я открываю наугад одну из книг, чувствуя при этом, что статья сегодня так и не будет написана, А ну ее к черту! Человечество ничего не потеряет, если о Гаагской конференции напишут на одну статью меньше.
Все эти разговоры о всеобщем мире - беспощадные мечты Манилова о том, как бы построить мост через пруд. Ничего никогда из этого не выйдет. Во-первых, потому, что люди, устраивающие конференции и собирающиеся для разговоров о мире, рано или поздно начнут войну. Войны не начинаются сами по себе; не начинают их и 'народы', как бы их в этом ни обвиняли. Именно все эти умные люди с их благими намерениями и оказываются препятствием к миру. Но можно ли надеяться на то, что когда-нибудь они это поймут? И разве кто-нибудь когда-нибудь мог понять свою собственную ничтожность?
Мне приходит на ум множество едких мыслей о Гаагской конференции, однако я понимаю, что для печати ни одна из них не годится. Идея Гаагской конференции исходит из очень высоких источников; если уж писать о ней, то в самом сочувственном тоне. Даже у тех из наших газет, которые обычно критически и недоверчиво относятся ко всему, что исходит от правительства, только позиция Германии на конференции вызвала неодобрение. Поэтому редактор никогда не пропустит то, что я мог бы написать, выражая свои подлинные мысли. Но если бы каким-то чудом он и пропустил мою статью, ее никто не смог бы прочесть, так как газета была бы арестована полицией прямо на улицах, а нам с редактором пришлось бы совершить неблизкое путешествие. Такая перспектива ни в коем случае меня не привлекает. Какой смысл разоблачать ложь, если люди любят ее и живут ею? Это, конечно, их дело; но я устал от лжи, да ее и без меня достаточно.

Но здесь, в этих книгах, чувствуется странный привкус истины. Я ощущаю его с особой силой именно теперь, потому что так долго держался внутри искусственных 'материалистических' границ, лишая себя всех мечтаний о вещах, которые не вмещаются в эти границы. Я жил в высушенном стерилизованном мире с бесконечным числом запретов, наложенных на мою мысль. И внезапно эти необычные книги разбили все стены вокруг меня, заставили меня думать и мечтать о том, о чем я раньше не смел и помыслить. Неожиданно я обнаруживаю смысл в древних сказках; леса, реки и горы становятся живыми существами; таинственная жизнь наполняет ночь; я снова мечтаю о дальних путешествиях, но уже с новыми интересами и надеждами; припоминаю массу необычных рассказов о старинных монастырях. Идеи и чувства, которые давно перестали меня интересовать, внезапно приобретают смысл и притягательность; глубокое значение и множество тонких иносказаний обнаруживаются в том, что еще вчера казалось наивной народной фантазией. И величайшей тайной, величайшим чудом кажется мысль о том, что смерти нет, что покинувшие нас люди, возможно, не исчезают полностью, а где-то и как-то существуют, и что я могу снова их увидеть. Я так привык к 'научному' мышлению, что мне страшно даже вообразить нечто вне пределов внешней оболочки жизни. Я испытываю то же, что и приговоренный к смерти; его друзья повешены, а сам он примирился с мыслью о такой же судьбе - и вдруг узнает, что друзья его живы, что им удалось спастись, и что у него самого есть надежда на спасение. Но ему страшно поверить во все это, ибо все может оказаться обманом, и ему не останется ничего, кроме тюрьмы и ожидания казни.
Да, я знаю, что все эти книжки о 'жизни после смерти' крайне наивны; но они куда-то ведут, за ними что-то есть - что-такое, к чему я приближался и раньше; но прежде оно пугало меня, и я бежал от него в сухую и бесплодную пустыню 'материализма'.
'Четвертое измерение!'
Вот реальность, которую я смутно чувствовал уже давно, но которая всегда ускользала от меня. Теперь я вижу свой путь; вижу, куда он может вести.

Гаагская конференция, газеты - все это так далеко от меня. Почему получается, что люди не понимают, что они - лишь тени, лишь силуэты самих себя, и вся их жизнь - не более чем силуэт какой-то другой жизни.

Проходят годы.
Книги, книги, книги... Я читаю, нахожу, теряю, опять нахожу и снова теряю. Наконец в моем уме формируется некое целое. Я вижу непрерывность линии мысли и знания; она тянется из века в век, из эпохи в эпоху, из одной страны в другую, из одной расы в другую. Эта линия скрыта глубоко под слоями религий и философских систем, которые представляют собой лишь искажения и лжетолкования идей, принадлежащих основной линии. Я обнаруживаю обширную и исполненную глубокого смысла литературу, которая до недавних пор была мне совершенно незнакомой, а сейчас становится понятной, питает известную нам философию, хотя сама в учебниках по истории философии почти не упоминается. И теперь я удивляюсь тому, что не знал ее раньше, что так мало людей слышали о ней. Кто знает, например, что простая колода карт содержит в себе глубокую и гармоничную философскую систему? Ее так основательно забыли, что она кажется почти новой.

Я решаюсь написать книгу, рассказать обо всем, что нашел. Вместе с тем я вижу, что вполне возможно согласовать идеи этого сокровенного знания с данными точной науки; и мне становится понятным, что 'четвертое измерение' и есть тот мост, который связывает старое и новое знание. Я нахожу идеи четвертого измерения в древней символике, в картах Таро, в образах индийских божеств, в ветвях дерева, в линиях человеческого тела.
И вот я собираю материал, подбираю цитаты, формулирую выводы, надеясь показать очевидную мне теперь внутреннюю связь между методами мышления, которые обычно кажутся обособленными и независимыми. Но в самый разгар работы, когда все уже готово и приняло определенную форму, я внезапно чувствую, как мне в душу заползает холодок сомнения и усталости. Ну хорошо, будет написана еще одна книга. Но уже сейчас, когда я только принимаюсь за нее, я заранее знаю, чем кончится дело. Я угадываю границу, за пределы которой выйти невозможно. Работа моя стоит, я не могу заставить себя писать о безграничности познания, когда вижу уже его пределы. Старые методы не годятся, необходимы какие-то другие. Люди, рассчитывающие достичь чего-то своими собственными способами, так же слепы, как и те, кто вообще не подозревает о возможностях нового знания.
Работа над книгой заброшена. Проходят месяцы, я с головой окунулся в необычные эксперименты, которые выводят меня далеко за пределы познаваемого и возможного.

Устрашающее и захватывающее чувство! Все становится живым! Нет ничего мертвого, нет ничего неодушевленного. Я улавливаю удары пульса жизни. Я 'вижу' Бесконечность. Затем все исчезает. Но всякий раз после этого я говорю себе, что это было; а значит существуют явления, отличные от обычных. В памяти остается совсем немного; я так смутно припоминаю свои переживания, что могу пересказать лишь крохотную часть того, что со мной происходило. К тому же я не способен ничего контролировать, ничего направлять. Иногда 'это' приходит, иногда нет; иногда возникает только чувство ужаса, иногда же - ослепительный свет. Порой в памяти остается самая малость, а то и вовсе ничего. Временами многое становится мне понятно, открываются новые горизонты; но длится это всего лишь мгновение. И мгновения эти оказываются столь краткими, что никогда нельзя быть уверенным в том, что я нечто увидел. Свет вспыхивает и гаснет, прежде чем я успеваю рассказать себе, что я видел. С каждым днЈм, с каждым разом пробудить этот свет становится все труднее. Нередко мне кажется, что уже первый опыт дал мне все, а последующие опыты были лишь повторением одних и тех же явлений в моем сознании, лишь повторением. Я понимаю, что это не так, что всякий раз я приобретаю что-то новое, но от этой мысли очень трудно избавиться. Она усугубляет то ощущение беспомощности, которое возникает у меня словно при виде стены: через нее можно бросить беглый взгляд, но настолько кратковременный, что я не в состоянии даже осознать то, что вижу. Дальнейшие эксперименты лишь подчеркивают мою неспособность овладеть тайной. Мысль не может ухватить и передать то, что порой ясно угадывается, ибо она слишком медленна, слишком коротка. Нет слов, нет форм, чтобы передать то, что мы видеть и сознаем в такие мгновения. Задержать их, приостановить, удлинить, подчинить воле - невозможно. Мы не способны припомнить найденное и впоследствии пересказать его. Все исчезает, как исчезают сны. Быть может, и сами эти переживания - не более чем сон.

И все-таки это не так. Я знаю, что это не сон. Во всех моих экспериментах и переживаниях есть привкус реальности, который невозможно подделать; здесь ошибиться нельзя. Я знаю, что все это есть, я в этом убедился. Единство существует. Я знаю, что оно упорядоченно, бесконечно, обладает одушевленностью и сознанием. Но как связать 'то, что вверху' с 'тем, что внизу'?
Я понимаю, что необходим какой-то метод. Должно существовать нечто такое, что человек обязан знать прежде, чем начинать опыты. Все чаще и чаще я думаю, что такой метод могут дать мне восточные школы йогинов и суфиев, о которых я читал и слышал, если такие школы вообще существуют, если туда можно проникнуть. Моя мысль сосредоточена на этом. Вопрос школы и метода приобретает для меня превостепенное значение, хотя сама идея школы еще не совсем ясна и связана со слишком многими фантазиями и очень сомнительными теориями. Но одно мне очевидно: в одиночку я не смогу сделать ничего.
И вот я решаюсь отправиться в далекое путешествие, на поиски этих школ или людей, которые могли бы указать мне путь к ним.

1912
Мой путь лежит на Восток. Предыдущие путешествия убедили меня в том, что на Востоке до сих пор остается много такого, чего в Европе давно не существует. Вместе с тем, у меня вовсе не было уверенности, что я найду именно то, что хочу найти. Более того, я не мог с уверенностью сказать, что именно мне нужно искать. Вопрос о 'школах' (я имею в виду 'эзотерические', или 'оккультные' школы) по-прежнему оставался неясным. Я не сомневался, что эти школы существуют, но не мог сказать, насколько необходимо их физическое существование на земле. Иногда мне казалось, что подлинные школы могут существовать только на другом плане, что мы способны приблизиться к ним только в особых состояниях сознания, не меняя при этом места и условий нашего существования. В таком случае мое путешествие оказывалось бесцельным. Однако мне казалось, что на Востоке могли сохраниться традиционные методы приближения к эзотеризму.


Вопрос о школах совпадал для меня с вопросом об эзотерической преемственности. Иногда я допускал непрерывную историческую преемственность; в другое же время мне казалось, что возможна только 'мистическая' преемственность, линия которой на земле обрывается и исчезает из нашего зрения. Остаются лишь ее следы; произведения искусства, литературные памятники, мифы, религии. Возможно, лишь через продолжительное время те же самые причины, которые породили когда-то эзотерическую мысль, снова начинают работу - и возобновляется процесс собирания знаний, создаются школы, а древнее учение выступает из своих скрытых форм. В этом случае в промежуточный период может и не быть полных или правильно организованных школ, а разве что подражательные школы или школы, хранящие букву древнего закона в окаменевших формах.
Однако это не отталкивало меня; я был готов принять все, что надеялся найти.
Имелся еще один вопрос, который занимал меня до путешествия и в его начале.
Можно ли пытаться делать что-то здесь и сейчас, с явно недостаточным знанием методов, путей и возможных результатов?
Задавая себе этот вопрос, я имел в виду разнообразные методики дыхания, диеты, поста, упражнений на внимание и воображение, прежде всего, методы преодоления себя в минуты пассивности или лености.
В ответ на этот вопрос внутри меня раздавались два голоса:
- Неважно, что делать, - говорил один из них, - важно хотя бы что-то делать. Не следует сидеть и ждать, пока что-то само придет к тебе.
- Все дело как раз в том, чтобы воздержаться от действий, - возражал другой голос, - пока не узнаешь наверняка и с определенностью, что именно нужно делать для достижения поставленной цели. Если начинать что-то, не зная точно, что необходимо для достижения поставленной цели, знание никогда не придет. Результатом будет 'работа над собой' различных 'оккультных' и 'теософских' книжек, т.е. самообман.
Прислушиваясь к этим двум голосам во мне, я не мог решить, какой из них прав.
Пытаться или ждать? Я понимал, что во многих случаях пытаться бесполезно. Как можно пытаться написать картину? Или читать по-китайски? Сначала надо учиться, чтобы уметь что-то сделать. Я сознавал, что в этих доводах немало желания избежать трудностей или, по крайней мере, отсрочить их, но боязнь любительских попыток 'работы над собой' перевесила все остальное. Я заявил себе, что двигаться в том направлении, в котором я хочу идти, двигаться вслепую невозможно. К тому же я вовсе не хотел каких-либо изменений в самом себе. Я отправлялся в поиски; и если бы посреди этого поиска я стал меняться, я бы, пожалуй, от него отказался. Тогда я думал, что именно это часто происходит с людьми на пути 'оккультных' исканий: они испытывают на себе разные методы, вкладывают в свои попытки много ожиданий, труда и усилий, но в конце концов принимают свои субъективные старания за результат поиска. Я хотел любой ценой избежать этого.

Но с первых же месяцев моего путешествия стала вырисовываться и совершенно новая, почти неожиданная цель.
Чуть ли не во всех местах, куда я приезжал, и даже во время самих поездок, я встретил немало людей, которые интересовались теми же самыми идеями, что и я, которые говорили на том же языке, что и я, и с которыми у меня немедленно устанавливалось полное и отчетливое взаимопонимание. Конечно, в то время я не мог сказать, как велико это взаимопонимание и далеко ли оно зашло, но в тех условиях и с тем идейным материалом, которым я располагал, тогда даже оно казалось почти чудесным. Некоторые из этих людей знали друг друга, некоторые - нет; я чувствовал, что устанавливаю между ними связь, как бы протягиваю нить, которая, по первоначальному замыслу моего путешествия, должна обойти вокруг всего земного шара. В этих встречах было нечто возбуждающее, исполненное значения. Каждому новому человеку, которого я встречал, я рассказывал о тех, кого встретил раньше; иногда я уже заранее знал, с кем мне предстоит встретиться. Петербург, Лондон, Париж, Генуя, Каир, Коломбо, Галле, Мадрас, Бенарес, Калькутта были связаны незримыми нитями общих надежд и ожиданий. И чем больше людей я встречал, тем больше захватывала меня эта сторона путешествия. Из него как бы выросло некое тайное общество, не имеющее ни названия, ни устройства, ни устава, членов которого, однако, тесно связывала общность идей и языка. Я нередко размышлял о том, что сам написал в 'Tertium Organum' о людях 'новой расы', и мне казалось, что я был недалек от истины, что происходит процесс формирования если и не новой расы, то, по крайней мере, новой категории людей, для которых существуют иные ценности, чем существующие для всех.
В связи с этим, я снова ощутил необходимость привести в порядок и систематизировать то, что из известного нам ведет к 'новым фактам'. И я решил, что по возвращении возобновлю оставленную работу над книгой, но уже с новыми целями и новыми намерениями. В Индии и на Цейлоне у меня возникли кое-какие связи; мне казалось, что через некоторое время я обнаружу какие-то конкретные факты.
Но вот наступило одно сияющее солнечное утро. Я возвращался из Индии. Пароход плыл из Мадраса в Коломбо, огибая Цейлон с юга. Я поднялся на палубу. Уже в третий раз за время путешествия я подплывал к Цейлону - и каждый раз с новой стороны. Плоский берег с отдаленными голубыми холмами открывал издали такие ландшафты, которые невозможно было бы увидеть на месте. Я мог различить миниатюрную железную дорогу, которая тянулась к югу; одновременно виднелись несколько игрушечных станций, расположенных, казалось, почти вплотную. Я знал их названия: Коллупитья, Бамбалапитья, Веллаватта и другие.
Приближаясь к Коломбо, я волновался, ибо мне предстояло, во-первых, узнать, найду ли я там того человека, которого встретил перед последней поездкой в Индию, и подтвердит ли он свое предложение о моей встрече с некоторыми йогинами; во-вторых, решить, куда мне ехать дальше: возвращаться ли в Россию или следовать в Бирму, Таиланд, Японию и Америку.
Но я совершенно не ожидал того, что встретило меня на Цейлоне. Первое слово, услышанное мной после высадки на берег, было: война.

Так начались эти странные, полные смятения дни. Все смешалось. Но я уже чувствовал, что мой поиск в некотором смысле закончен, и понял, почему все время ощущал, что нужно торопиться. Начинался новый цикл. Невозможно было еще сказать, на что он будет похож и куда приведет. Одно казалось ясным с самого начала: то, что было возможно вчера, сегодня сделалось невозможным. Со дна жизни поднялась муть и грязь, все карты оказались смешанными, все нити - порванными.
Оставалось лишь то, что я установил для себя и что никто не мог у меня отнять. И я чувствовал, что лишь оно в состоянии вести меня дальше.
1914-1930 гг.
Глава 1. ЭЗОТЕРИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ МЫСЛЬ
Идея скрытого знания. - Бедность человеческого воображения. - Трудность формулирования желаний. - Индийская басня. - Легенда о Соломоне. - Легенда о Святом Граале. - Зарытое сокровище. - Разное отношение к Неведомому. - Протяженность границ познаваемого. - 'Магическое' значение. - Уровень обычного знания. - Познавательная ценность 'мистических' состояний. - Подлинность 'мистических' переживаний. - Мистика и скрытое знание. - Внутренний круг человечества. - Аналогия между человеком и человечеством. - Клетки мозга. - Идея эволюции в современной мысли. - Гипотеза, которая стала теорией. - Смешение эволюции разновидностей с эволюцией вида. - Разные значения понятия эволюция. - Эволюция и преображение. - Религия мистерий. - Что сообщалось посвященным. - Драма Христа как мистерия. - Идея внутреннего круга и современная мысль. - 'Доисторическая' эпоха. - 'Дикари'. - Сохранность знания. - Содержание идеи эзотеризма. - Школы. - Искусственное культивирование цивилизаций. - Приближение к эзотерическому кругу. - Религия, философия, наука и искусство. - Псевдо-пути и псевдо-системы. - Различные уровни людей. - Последовательные цивилизации. - Принцип варварства и принцип цивилизации. - Современная культура. - Победа варварства. - Положение внутреннего круга. - 'План' в природе. - Мимикрия. - Охранительное сходство. - Старая теория мимикрии. - Несостоятельность научных теорий. - Последние объяснения явлений мимикрии. - 'Театральность'. - 'Мода' в природе. - 'Великая Лаборатория'. - Самоэволюционирующие формы. - Первое человечество. - Адам и Ева. - Животные и люди. - Первые культуры. - Опыт ошибок. - Социальные организмы. - Животные-растения. - Индивид и массы. - Миф о Великом Потопе. - Вавилонская башня. - Содом и Гоморра и десять праведников. - Мифы о нечеловеческих расах. - Муравьи, пчелы и их 'эволюция'. - Причина падения прошлых рас самоэволюционирующих существ. - Осуществление социалистического порядка. - Утрата связи с законами природы. - Автоматизм. - Цивилизация термитов. - Принесение в жертву интеллекта. - 'Эволюция' и современный догматизм. - Психологический метод.
Идея знания, превосходящего все обычные виды человеческого знания и недоступного заурядным людям, идея знания, которое где-то существует и кому-то принадлежит, пронизывает всю историю человеческой мысли с самых отдаленных эпох. Согласно некоторым памятникам прошлого, знание, в корне отличное от нашего, составляло сущность и содержание человеческой мысли в те времена, когда, согласно другим предположениям, человек почти не отличался (или совсем не отличался) от животных.

Поэтому 'скрытое знание' иногда называют 'древним знанием', хотя это, конечно, ничего не объясняет. Однако необходимо отметить, что все религии, мифы, верования, героические легенды всех народов и стран исходят из существования - в какое-то время и в каком-то месте - особого знания, намного превосходящего то знание, которым мы обладаем или можем обладать. Содержание всех религий и мифов в значительной мере состоит из символических форм, представляющих собой попытки передать идею такого скрытого знания.
С другой стороны, ничто не доказывает слабость человеческой мысли или человеческого воображения с такой ясностью, как современные идеи о содержании скрытого знания. Слово, понятие, идея, ожидание существуют; но нет определЈнных конкретных форм восприятия, связанных с этой идеей. Да и саму идею нередко приходится с огромным трудом выкапывать из-под гор преднамеренной и непреднамеренной лжи, обмана и самообмана, наивных попыток представить в понятных формах, заимствованных из обычной жизни, то, что по самой своей природе не имеет с ними ничего общего.
Труд по отысканию следов древнего или скрытого знания, даже намеков на него и на его существование, напоминает труд археолога, который ищет следы какой-то древней забытой цивилизации и находит их погребенными под несколькими слоями на кладбищах обитавших на этом месте народов, возможно, отдаленных тысячелетиями и не подозревавших о существовании друг друга.
Но всякий раз, когда ученый сталкивается с необходимостью так или иначе выразить содержание скрытого знания, он неизбежно видит одно и то же, а именно: поразительную бедность человеческого воображения перед лицом этой идеи.
По отношению к идее скрытого знания человечество похоже на персонажей волшебных сказок, в которых какая-то богиня, или фея, или волшебник обещает людям дать все, что они пожелают, но при условии, что они точно скажут, что им надобно. И обычно в сказках люди не знают, чего им просить. В некоторых сказках фея или волшебник обещают даже исполнить не менее трех желаний, но и это оказывается бесполезным. Во всех волшебных сказках люди безнадежно теряют голову, когда перед ними встает вопрос о том, чего они хотят, что они желали бы иметь, - ибо они совершенно не способны сформулировать и выразить свое желание. В эту минуту они или припоминают какое-то мелкое, второстепенное желание, или высказывают несколько противоречивых желаний, одно из которых делает другое невыполнимым; или же, как в 'Сказке о рыбаке и рыбке', не способны удержаться в пределах возможного и, желая все большего, кончают попыткой подчинить себе все высшие силы, не сознавая при этом ничтожности своих собственных сил и способностей. И вот они терпят неудачу, теряют все, что приобрели, ибо сами точно не знали, чего им нужно.
В шуточной форме понятие о трудности формулирования желаний в том редком случае, когда человек добивается успеха, выражено в индийской сказке. Некий нищий, слепой от рождения, вел уединенную жизнь и существовал на подаяние соседей. Он долго и настойчиво досаждал одному божеству своими молитвами и наконец растрогал его своим постоянным благочестием. Однако, опасаясь, что просителя окажется нелегко удовлетворить, божество связало его клятвой просить об исполнении не более одной просьбы.
Такое требование надолго озадачило нищего; и все же его профессиональная изобретательность пришла в конце концов ему на помощь.
'Я вынужден повиноваться твоему повелению, о благостный Господь, - отвечал он, - и прошу из Твоих рук одного-единственного блага: чтобы я дожил до таких лет, когда смог бы увидеть, что внук моего внука играет во дворе в семь этажей, а многочисленные слуги подают ему рис и молоко в золотых чашах.' И в заключение выразил надежду, что не покинул пределы дозволенного ему единственного желания.
Божество убедилось, что все сделано прекрасно, ибо, хотя просьба и была единственной, но она включала в себя множество благ: здоровье, долгую жизнь, возвращение зрения, брак, потомство. Восхищенное изобретательностью и обходительностью своего просителя, божество сочло возможным даровать ему все, о чем он просил.
В легенде о Соломоне (III Цар. 3, 5-14) мы находим объяснение всех этих сказок, объяснение того, что люди могут получить, если будут знать, чего хотеть:
'В Гаваоне явился Господь Соломону во сне ночью, и сказал Бог: проси, что дать тебе.
И сказал Соломон... Я отрок малый, не знаю ни моего выхода, ни входа.
И раб среди народа Твоего...
Даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, что добро и что зло...
И благоугодно было Господу, что Соломон просил этого.
И сказал ему Бог: за то, что ты просил этого и не просил себе долгой жизни, не просил себе богатства, не просил себе душ врагов твоих, но просил себе разума...
Вот, Я сделаю по слову твоему. Вот, Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе.
И то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство, и славу...
Я продолжу и дни твои.'
Идея скрытого знания и возможности найти его после долгих и трудных поисков составляет содержание легенды о Святом Граале.
Святой Грааль - это чаша, из которой пил Христос (или блюдо, с которого он ел) во время Тайной Вечери; Иосиф Аримафейский собрал в нее Христову кровь. Согласно одной средневековой легенде, эту чашу перенесли затем в Англию. Тому, кто узрел ее, чаша Грааля давала бессмертие и вечную юность. Но охранять ее могли только люди, обладавшие совершенной чистотой сердца. Если же к ней приближался человек, лишенный такой чистоты, чаша Грааля исчезала. Отсюда легенда о поисках чаши Святого Грааля рыцарями-девственниками; только троим рыцарям короля Артура удалось узреть Грааль.
Во многих сказках и мифах выражено отношение человека к скрытому знанию. Таковы легенды о Золотом Руне, о Жар-Птице (из русского фольклора), о лампе Аладдина, о богатствах или сокровищах, охраняемых драконами и другими чудовищами.
'Философский камень' алхимиков тоже символизирует скрытое знание.
Здесь все взгляды на жизнь делятся на две категории. Существуют концепции мира, целиком основанные на том, что мы живем в доме с каким-то секретом, в доме, под которым зарыто сокровище, скрыт какой-то драгоценный клад, причем эти сокровища удастся когда-то отыскать; и были случаи, когда их и впрямь отыскивали. Далее, с этой точки зрения, весь смысл жизни, вся ее цель заключается в поисках такого сокровища, потому что без него все остальное не имеет никакой ценности. Существуют также другие теории и системы, в которых нет 'спрятанного сокровища', для которых или все одинаково видимо и ясно, или в равной мере темно и невидимо. Если в наше время теории второго рода, т.е. те, которые отрицают скрытое знание, получили преобладание, то не следует забывать, что это произошло совсем недавно и только среди небольшой, хотя и довольно шумной части человечества. Подавляющее большинство людей продолжают верить в волшебные сказки и убеждены в том, что бывают такие моменты, когда сказки становятся реальностью.
К несчастью для человека, в те мгновения, когда возникает возможность чего-то нового, неизвестного, он не знает, чего собственно хочет; и эта внезапно появившаяся возможность так же внезапно и исчезает.
Человек сознает, что он окружен стеной Неведомого; он верит, что может пробиться сквозь нее, как пробились другие; однако не в состоянии представить себе (или представляет очень неясно), что может быть за этой стеной. Он не знает, что ему хотелось бы там найти, что значить обладать знанием. Ему и в голову не приходит, что люди могут находиться с Неведомым в самых разных взаимоотношениях.
Неведомое - это то, что неизвестно. Но Неведомое может быть разных видов, как это бывает и в обычной жизни. Бывает, что человек, не обладая точным знанием о какой-то отдельной вещи, думает о ней, строит различные суждения и предположения, догадывается о ее существовании и предвидит ее настолько точно, что его действия по отношению к неизвестному в данном случае могут быть почти правильными. Совершенно также в том, что касается Великого Неведомого, человек может находиться с ним в разных взаимоотношениях - т.е. высказывать о нем более или менее верные предположения или вообще не делать никаких предположений, даже совершенно забыть о его существовании. В этом случае, когда человек не делает никаких предположений или забывает о существовании Неведомого, тогда даже то, что было бы возможным в иных случаях (т.е. неожиданное совпадение предположений или размышлений с неизвестной реальностью), становится невозможным.
В этой неспособности человека вообразить то, что существует по ту сторону известного и возможного, - его главная трагедия; в этом же, как говорилось раньше, заключена причина того, что столь многое остается для него скрытым, что существует так много вопросов, на которые он не в состоянии дать ответ.
В истории человеческой мысли было много попыток определить границы возможного знания, но не было ни одной интересной попытки понять, что означало бы расширение этих границ, и куда оно с необходимостью привело бы.
Такое утверждение может показаться намеренным парадоксом. Люди так часто и так громко говорят о безграничных возможностях познания, о необозримых горизонтах, открывающих перед наукой и т.п. На самом же деле все эти 'безграничные возможности' ограничены пятью чувствами - зрением, слухом, обонянием, осязанием и вкусом, а также способностью рассуждать и сравнивать, за пределы которых человек не в состоянии выйти.
Мы не принимаем в рассчет данное обстоятельство или забываем о нем. Этим объясняется, почему нам так трудно определить 'обычное знание', 'возможное знание', и 'скрытое знание', а также существующие между ними различия.
Во всех мифах и сказках мы обнаруживаем идею 'магии', 'колдовства', 'волшебства', которая, по мере приближения к нашему времени, принимает форму 'спиритизма', 'оккультизма' и т.п. Но даже те люди, которые верят в эти слова, очень смутно понимают их смысл: им не ясно, чем знание 'мага' или 'оккультиста' отличается от знания обыкновенного человека; вот почему все попытки создать теорию магического знания завершаются неудачей. Результатом бывает всегда нечто неопределенное, хотя и невозможное, но не фантастическое; в таких случаях 'маг' кажется обыкновенным человеком, одаренным некоторыми преувеличенными способностями. А преувеличение чего-либо в известном направлении не в состоянии создать ничего фантастического.
Даже если 'чудесное' знание оказывается приближением к познанию Неведомого, люди не знают, как приблизиться к чудесному. В этом им чрезвычайно мешает псевдо-оккультная литература, которая нередко стремится уничтожить упомянутые выше различия и доказать единство научного и 'оккультного' знания. В такой литературе часто утверждается, что 'магия', или 'магическое знание', есть не что иное, как знание, опережающее свое время. Говорят, например, что некоторые средневековые монахи обладали какими-то знаниями в области электричества. Для своего времени это было 'магией', но для нашего времени перестало быть ею, И то, что воспринимается нами как магия, перестанет казаться ею для будущих поколений.
Такое утверждение совершенно произвольно; уничтожая необходимые различия, оно мешает нам отыскать факты и установить к ним правильное отношение. Магическое, оккультное знание есть знание, основанное на чувствах, превосходящих наши пять чувств, а также на мыслительных способностях, которые превосходят обычное мышление; но это - знание, которое переведено на обычный логический язык, если это возможно и поскольку это возможно.
Что касается обычного знания, то нужно еще раз повторить, что хотя его содержание не является постоянным, т.е. хотя оно меняется и возрастает, это возрастание идет по определенной и строго установленной линии. Все научные методы, все аппараты, инструменты и приспособления суть не что иное, как улучшение и расширение 'пяти чувств', а математика и всевозможные вычисления - не более чем расширение обычной способности сравнения, рассуждения и выводов. Вместе с тем, отдельные математические конструкции настолько заходят за пределы обычного знания, что теряют с ним какую бы то ни было связь. Математика обнаруживает такие отношения величин и такие отношения отношений, которые не имеют эквивалентов в наблюдаемом нами физическом мире. Но мы не в состоянии воспользоваться этими достижениями математики, ибо во всех своих наблюдениях и рассуждениях связаны 'пятью чувствами' и законами логики.
В каждый исторический период человеческое 'знание', или 'обычное мышление', или 'общепринятое знание', охватывало определенный круг наблюдений и сделанных из него выводов; по мере того, как шло время, этот круг расширялся, но, так сказать, всегда оставался на той же плоскости и никогда не поднимался над нею.
Веря в существование 'скрытого знания', люди всегда приписывали ему новые качества, рассматривали его как поднимающееся над уровнем обычного знания и выходящее за пределы 'пяти чувств'. Таков истинный смысл 'скрытого знания', магии, чудесного знания и так далее. Если мы отнимем у скрытого знания идею выхода за пределы пяти чувств, оно утратит всякий смысл и всякое значение.
Если, принимая все это во внимание, мы сделаем обзор истории человеческой мысли в ее отношении к чудесному, то сможем найти материал для уточнения возможного содержания Неведомого. Это знание возможно потому, что, несмотря на всю бедность своего воображения и беспорядочность попыток, человечество правильно предугадало некоторые вещи.
Общий обзор стремлений человечества в область непостижимого и таинственного особенно интересен в настоящее время, когда психологическое изучение человека признало реальность тех состояний сознания, которые долгое время считались патологическими. Теперь даже допускается, что они обладают познавательной ценностью. Иными словами, получил признание тот факт, что в подобных состояниях сознания человек способен узнать то, чего он не может узнать в обычном состоянии. Но изучение мистического сознания застыло на мертвой точке и далее не двинулось.
Было признано, что, оставаясь на научной почве, нельзя рассматривать обычное состояние сознания, в котором мы способны к логическому мышлению, как единственно возможное и самое ясное. Напротив, было установлено, что в других состояниях сознания, очень редких и мало изученных, можно узнавать и понимать то, чего в обычном состоянии сознания мы понять не сможем. Это обстоятельство, в свою очередь, привело к установлению того, что 'обычное' состояние сознания есть лишь частный случай миропонимания.
Изучение этих необычных, редких и исключительных состояний человека выявило, сверх того, некое единство, связанность и последовательность, совершенно нелогичную 'логичность' в содержании так называемых 'мистических' состояний сознания.
Однако и в этом пункте изучение 'мистических состояний сознания' остановилось и более уже не прогрессировало.
Довольно трудно дать определение мистического состояния сознания, пользуясь средствами обычной психологии. Судя по внешним признакам, такое состояние имеет много общего с сомнамбулическими и психопатологическими состояниями. В установлении же познавательного значения 'мистических' состояний сознания нет ничего нового - этот факт является новым лишь для 'науки'. Реальность и ценность мистических состояний сознания признавались и признаются всеми без исключения религиями. Согласно определениям православных богословов, мистические состояния сознания не могут открыть новые догмы или прибавить что-либо к старым, однако они разъясняют те догмы, которые уже известны благодаря Откровению. Из этого явствует, что мистические состояния сознания не противоречат Откровению, но считаются как бы феноменами той же природы, хотя и меньшей силы. Они могут объяснить догмы, данные в Откровении, но не могут прибавить к ним новые догмы. К несчастью, богословские истолкования всегда держатся в пределах догм и канонических правил какой-то определенной религии; в силу своей природы они не способны преодолеть эти границы.
Что касается науки, то я уже говорил, что она не проявляет особого интереса к мистике, относя ее к сфере патологии или, в лучшем случае, - к сфере воображения.
Слово 'мистика' употребляется в самых разнообразных значениях, например, в смысле особого рода теории или учения. Согласно распространенному словарному определению, понятие 'мистика' включает все те учения и верования о жизни после смерти, душе, духах, скрытых силах человека и Божестве, которые не входят в общепринятые и общепризнанные религиозные учения. Однако данное словоупотребление совершенно ошибочно, ибо нарушает фундаментальный смысл термина. Соответственно, в настоящей книге слово 'мистика' будет употребляться только в психологическом смысле, т.е. в смысле особых состояний сознания, идей и концепций мира, непосредственно вытекающих их этих состояний. А если оно будет употребляться в другом смысле (т.е. в смысле каких-то теорий), этот факт будет особо отмечен.
Изучение вопроса о том, что известно о мистике и мистических состояниях сознания, представляет большой интерес в связи с идеей скрытого знания. Если мы откажемся от религиозной и философской точки зрения и попробуем сравнить описание мистических переживаний у людей, принадлежащих к совершенно разным расам, религиям и эпохам, мы обнаружим в этих описаниях поразительное совпадение, которое невозможно объяснить единообразием методов подготовки или сходства в образе мыслей и чувств. В мистических состояниях не существует различий религии; совершенно разные люди при совершенно разных условиях узнают одно и то же; и, что еще более удивительно, их переживания абсолютно идентичны, различия могут наблюдаться только в языке и формах описания. Фактически, на имеющемся в этой области материале можно было построить новую синтетическую религию. Однако религии не создаются при помощи разума. Мистические переживания понятны только в мистических состояниях, - лишь приближение к пониманию, намек на него. Мистика целиком эмоциональна; она состоит из тончайших, непередаваемых ощущений, доступных словесн

http://blogs.mail.ru/mail/vichugina/5E87AAF1D3D82131.html


ШАРМ-ЭЛЬ-ШЕЙХ
Печальный блюз плывет над сонным пляжем,
Сияют сотни звезд на бархате ночном,
Что будет завтра, стало вдруг неважно,
А то что было - стало просто сном.
На миг одевши шапку-невидимку
И от мирских забот закрывши дверь,
Я растворилась вместе с влажной дымкой,
Что поднимается от вод морских наверх.
На атомы, ионы, электроны
Я вся распалась, растворилась томно...
Я - океан, я - музыка, я - волны..
Ах, эта ночь! Волшебный физраствор
Очистил, высветлил души моей узор.
Ледышки слез, что в сердце накопились,
И горечи кристаллы, растворились
И всю печаль Земля себе взяла.
Душа чиста. Нет в мире больше зла.
Здесь, напитавшись нестерпимым зноем,
Мне камни отдают тепло дневное,
И каждый кустик, каждое созданье,
И каждый атом в этом мирозданьи
Меня ласкает, любит, лечит,
А теплый ветер нежно гладит плечи...
В руке бокал вина, и дым от сигареты,
Как и душа, легко уходит ввысь,
В согласьи с этим миром, морем, летом,
Как Фауст, я прошу: "Остановись!".
Остановись, прекрасное мгновенье,
Как в пленке кадр, как вспышка озаренья,
Прошу, в душе моей запечатлись!
Пусть этот миг слияния с Землей,
Навек запомнится, как разговор святой.
Пусть блюза грустного чарующие звуки
Сулят мне вновь любовь, и жизни вкус,
И расстояний, расставаний муки...
Я обещаю, Шарм-Эль-Шейх,
Я вновь к тебе вернусь!


Автор Татьяна Галкина

Лечебник. Народные способы

Николай Иванович МАЗНЕВ
Сайт автора: www.maznev.ru


Введение

Говорят, не существует ни рая, ни ада, потому что оттуда еще никто не приходил. Ничего не скажу о рае, но ад испытал на себе в полной мере. Неимоверными усилиями воли и желанием жить вырвался оттуда. Я вырвался, но до сих пор слышу стоны тех, кто делил со мной судьбу, стопы их родных и близких. Трудно тем, кто сам не испытал этого или не мучился от страданий близких людей, услышать эти стоны, понять глубину пропасти, разделяющей здоровых людей и неизлечимо больных, живущих в совершенно другом мире, другом измерении. Вслушайтесь в эти мольбы несчастных, может, по-другому
будете воспринимать земную жизнь, лучше и терпимее; вслушайтесь в эти весточки из ада, станьте добрее!
"19 лет меня мучит недуг, я в отчаянии, дошедшем до высшего предела, мне не страшно умереть, мне страшно так жить", "мне всего двадцать лет, а я так устала жить", "за всю свою жизнь, работая в деревне, мы не заработали ничего, кроме болезней", "уколы и таблетки помогают мне ненадолго, а потом - снова стоны, крики и раздирающая тело и душу боль", "сколько мы посетили врачей, врачевателей и профессоров, ответ один -
болезнь неизлечима. Неужели я останусь живой в могиле?!", "лечение моего
восемнадцатилетнего брата закончилось инвалидной коляской. Я думала, сойду с ума, увидев его в ней", "я сейчас в таком состоянии, что не хочется жить, муж ушел от меня, сын перестал слушаться", "болезнь валит с ног, все болит, страшно подумать, как будут без меня мои малые дети. Боюсь той минуты, когда совсем не смогу встать", "врачи сказали, что моей маме осталось жить один год, я не могу" в это поверить", "я у дочери одна, что
будет с моей девочкой, когда меня не будет: ведь она прикована к постели, "мой муж неизлечимо болен, а я его очень люблю, и мы только начали жить, "если и существует где-то ад, то теперь он мне не страшен", "четыре года я медленно превращаюсь в калеку, безысходность загоняет меня в угол", "я потерял веру в исцеление и с нетерпением жду смерти", "в 25 лет я оказалась за бортом жизни, мир сузился для меня до стен моей спальни, "сначала это казалось мне кошмарным сном, после которого, проснувшись, я
снова буду человеком", "если бы каждый лечащий врач желал услышать сначала душу больного, а потом уже ставил диагноз, намного меньше страдало бы людей".
Мир не идеален. С тех пор как человек почувствовал себя мыслящим существом, он постоянно сталкивался с различными опасностями, исходящими от природы, от других людей или от болезней. Приспосабливаясь к жизни, наблюдая внимательно за растениями и животными, он сначала почувствовал, а затем постепенно стал осознавать взаимосвязь и взаимозависимость всего земного. Опыт одного поколения, его знания и умения, накапливаясь и умножаясь, передавались другим поколениям, пока не пришли к нам уже в виде определенной сформировавшейся системы ценностей. Появились хранители
традиций народа и первые философы и врачеватели-волхвы, ведуны и знахари, позже - священники. С возникновением и развитием общественных и государственных институтов и структур появилась официальная (нетрадиционная) медицина. К великому сожалению, большинство врачей и официальная медицина поставили себя над традициями народа, над традиционной (народной) медициной, глядя на нее снисходительно сверху вниз, теряя тем
самым много ценного, что было найдено и накоплено народом за века, отвергая зачастую людей, владеющих оригинальными знаниями.
Среди многих миллиардов людей, населяющих нашу Землю, нет двух совершенно похожих друг на друга, каждый представляет собой целую вселенную. Каждый человек неповторим, другого такого никогда не было, нет и не будет. Мы отличаемся друг от друга силой воздействия на нас космоса, внутренней силой и способностью к восприятию внешних факторов: природных условий и целого комплекса других обстоятельств, как благоприятных, так и неблагоприятных,- нашей реакцией на эти воздействия, возможностью или невозможностью радоваться и огорчаться, любить и ненавидеть, способностью радоваться жизни, каждому ее проявлению: светлому лучу солнца, дрожащему листочку на дереве. Мы также различны своим отношением друг к другу. И
естественно, у двух людей не может быть абсолютно одинаковой болезни, одинакового ее проявления и восприятия, а, следовательно, и одинакового пути к выздоровлению. Поэтому и способ лечения у каждого должен быть свой.
Причинами моего заболевания могли стать перенесенный на ногах грипп, физические и нервные перегрузки, нарушение обмена веществ. А может быть, и все это вместе в короткое время сделало мои суставы неподвижными, а боли - постоянными и невыносимыми, лишило возможности не только радоваться жизни, но и самого желания жить. Каждое движение отзывалось болью во всем теле, помутнением в глазах, вырывало из груди стоны. Словно продырявленный мячик, уменьшались на глазах мышцы, сильное спортивное тело усыхало.Сначала я не верил в безысходность своего положения, считая пустяком, не заслуживающим внимания, опухший палец ноги. Но, когда опухла вся ступня, пришлось обратиться к врачам. Еще через месяц ноги перестали мне всецело
подчиняться; я стал ходить, ставя ступни так, чтобы причинять им меньше боли; по дороге на работу и с работы подгонял себя до очередного камешка или деревца, которые намечал себе очередным рубежом. А когда исчезла возможность дойти и до "камешка", отправился на лечение в артрологический центр, где лечили меня таблетками и уколами, уносившими вместе с болью и ясность происходящего вокруг. Эти процедуры не вернули суставам
подвижность. С трудом добился приема у профессора, поставившего мне диагноз "болезнь Бехтерева" и объяснившего, что она неизлечима.
Врачи лечили болезнь, но не меня, в этом крылась их ошибка. Формально профессор был прав, но меня это не устраивало: жизнь полноценных людей шла рядом, а я и другие обреченные находились в своеобразном положении - где-то между тем и этим светом.
Я не мог смириться с трагическим исходом и попытался прибегнуть к советам Себастьяна Кнейппа, разработавшего более 100 лет назад свою систему водолечения. Однако, допустив ряд ошибок в лечении, еше год ходил с палочкой, но не терял надежды на выздоровление. Самое страшное произошло через полтора года с начала заболевания: вместе с осенними дождями пришли не виданные ранее боли и всеохватывающая неподвижность суставов, вселявшие страх безысходности. Я стал бояться рассветов: каждое утро, точно по чьей-то злой воле, отказывал один или сразу несколько суставов. Три утра унесли подвижность ног, приходилось передвигаться при помощи рук,
отнявшихся на пятое утро. Еще через неделю единственно возможным способом
передвижения по квартире стало перекатывание с боку на бок со скрипом зубов и кровью на губах. Родные и друзья возили меня во всевозможные медицинские кооперативы, к знахарям и экстрасенсам, ставившим мне различные диагнозы, но так и не сумевшим ничем помочь. В Институте ревматологии, куда я попал после всех этих мытарств, врачи поставили свой диагноз, и подтвердили, что болезнь моя неизлечима, и что ходить
самостоятельно я больше не смогу Я выписался из института на костылях, без всяких перспектив выздоровления и с тяжелыми впечатлениями от вида людей, исковерканных и задавленных этой страшной болезнью. Потянулись бесконечные дни лежания на диване и сидения перед окном. Я уже жил не как человек, а, скорее, как растение: без сил, без воли, без каких-либо желаний, почти не двигаясь. Способами передвижения по-прежнему
были перекатывания по квартире или ходьба при помощи костылей и малолетнего сына, служившего мне нянькой, поваром и связным с внешним миром. Если зимой я еще как-то мог переносить свое положение, то с наступлением весны жить становилось совершенно невыносимо: не хватало сил видеть счастливых, радостных людей, легко передвигавшихся по земле, свободно владевших своим телом. Я стал завидовать сначала безногим
инвалидам, потом - мертвым: сил больше не было, вера в исцеление иссякала с каждым днем. Я мечтал о смерти как о большом празднике, который принесет мне покой и избавление от мук физических и душевных, Но уйти, бросив не окрепших в жизни дочь и сына, оставить их наедине с непосильными для них трудностями и лишениями было еще тяжелее. Оставалось только сделать все возможное и невозможное, чтобы выздороветь. Я превратился в робота, в хорошо работающий компьютер без чувств, без настоящего, прошлого и будущего. Я строго следовал разработанной программе излечения болезни.
Через месяц прекратил употреблять таблетки, хотя сильные боли уходить не спешили. Еще через месяц серьезные боли прекратились и возвратилась подвижность к тазобедренным и коленным суставам, появилась вера в исцеление и страстное желание приблизить его. Через три месяца после выписки из института прошла боль в руках, к ним возвратилась подвижность. Через восемь месяцев я попробовал лечиться ужалением пчел - боль
притупилась, а иногда пропадала совсем. Начал понемногу заниматься атлетизмом, постепенно увеличивая нагрузки. Через полтора года после выписки из института и через три года с начала заболевания я окончательно выздоровел. И теперь я твердо уверен, что не существует неизлечимых болезней, а есть лишь неверные представления о них
и людях, способных их лечить и излечивать. И еще из опыта болезни я вынес убеждение, что надо терпимее л. добрее относиться к несчастным – именно это делает нас людьми и приближает к совершенству. Прошло несколько лет, как я возвратился из ада, забываются болезнь и все, что было с ней связано. Полтора года я втягивался в нормальную жизнь, привыкая к ней и даже испытывая себя иногда на прочность: в августе 1991 года ночь простоял под дождем у Белого дома; на следующий год осенью десять часов под дождем пилил и прибивал доски к сараю на дачном участке. Бог миловал - болезнь не возвратилась. И даже с переменой погоды суставы мои в отличном состоянии. Несколько раз за это время я проходил полное медицинское обследование, и всякий раз врачи устанавливали, что никаких отрицательных изменений или последствий прежнего заболевания в моем организме нет.
За прошедшее после болезни время я издал свою методику лечения суставных заболеваний, помог излечиться нескольким страдальцам, приговоренным к инвалидности, даже сумел выпрямить одного полностью согнутого болезнью человека.
Но я не всесилен и потому пытаюсь найти контакт с официальной медициной, добиться научного исследования и проверки моей методики. Однако ответного интереса до сих пор пока не встретил. Зато это оказалось важным для людей, от которых за эти годы я получил огромное количество писем разного рода: с жалобами на весь свет, с просьбами и мольбами о помощи, с благодарностью, с предложениями и поддержкой. Спасибо вам, люди, за письма, за веру в свое исцеление, за поиск путей выздоровления, спасибо за веру в меня, за ваши добрые слона, давшие мне силу в подготовке и уверенность в необходимости выпуска этой книги.
А пока мой ответ на ваши письма - этот вариант книги, Я желаю всем не терять ни на минуту надежды на лучшую жизнь, здоровым - не болеть, больным - выздороветь, женщинам - быть красивыми и женственными, мужчинам – быть мужчинами, а детям - быть счастливыми!

С уважением и наилучшими пожеланиями,
Николай Иванович Мазнев

Как много мне напомнила эта песня! Мою юность, концерт Яка Йола, на который я бежала после свидания с юношей, в которого была влюблена "Не судьба, говорим..." А его уже нет в живых...