Спасибо за Ваше внимание!

С уважением, Senhorita*

Блёз Паскаль

Вот честно-причестно:  дешевое блюдо. Очень!

У кого нет нижеупомянутых продуктов дома ( ну, за исключением пaприки), тот пущай с голода помрет, и не жалко...

 Еще одно домашнее венгерское блюдо -Krumplis tészta - или тесто с картошкой, где под тестом подразумеваются любые макаронные изделия.

Итак, нам надо: 

картошка, любые немелкие макаронные изделия, лук репчатый, паприка, соль, подсолнечное масло или жир.

Картошку почистим и поставим варить в подсоленой воде, как обычно

Лук порежем мелкими кубиками

И жарим до красивого колера не жалея масла

Посыпаем парой чайных ложек паприки

Сварившуюся картошку разминаем в пюре, без фанатизма, если останутся кусочки. это даже интересней

Смешиваем пюре с луком

И тут получается интересная такая штука.. Может кто пробовал в детстве такую фишку- если на кусочек черного хлеба насыпать пепел от сигареты и пожевать- почуствуешь вкус яичницы... Правда, я пробовала.. Так вот, смешав картошку с луком мы почуствуем явный аромат сушеных грибов..

Варим любые макаронные изделия.

 все смешиваем.

Получаются этакие ленивые вареники с картошкой.. Вкусно, быстро, и уж дешевле не бывает... Приятного аппетита!

^{Интервью с профессором, доктором медицинских наук, действительным членом Академии космонавтики имени К. Э. Циолковского, директором центра научных исследований биоинформационных проблем, профессором кафедры терапии усовершенствования врачей МО РФ Вячеславом Максимилиановичем Успенским.}

^{« …Сердце чисто созижди во мне, Боже, 
и дух прав обнови во утробе моей…»}

 ^пс.50:12

^{— Вячеслав Максимилианович, расскажите, пожалуйста, почему Вы решили стать врачом?}

^{— Врачебная деятельность в нашей семье – это традиция. Отец и мать – врачи, я – врач, старший сын закончил военно-медицинскую академию, но сейчас служит в храме. А теперь и младший сын учится в Российском Государственном Медицинском Университете. Надеюсь, что и он продолжит нашу врачебную династию. Я рос в медицинской атмосфере, был свидетелем и участником различных интересных разговоров в области медицины. Это захватывало и увлекало меня. Проблемы в выборе профессии у меня не было. Решение пришло само собой. Я закончил Военно-Медицинскую академию, так началась моя врачебная жизнь.}

^{— Вячеслав Максимилианович, каков Ваш путь к Богу?}

^{— Путь к Богу у каждого человека очень сокровенен. И не каждый человек осознает, как он вышел на  этот путь. Может быть, в этом и есть непостижимая промыслительность для человеческого ума со стороны Господа Бога. Он приводит человека к Себе незаметно, бережливо, так чтобы ему было по силам, постепенно приспосабливает его к новой жизни. Но у некоторых людей происходят такие жизненные события, которые резко меняют их жизнь, и они вдруг прозревают и решительно идут к Богу. У меня такого события в жизни не было. Все получилось как-то само собой. В атеистическое богоборческое время я был членом партии, профессором Военно-Медицинской Академии. Тогда и речи не могло быть о крещении, посещении  Церкви, молитве. Это вообще исключалось: партийный билет на стол или ходите в Церковь. Но тяготение к Церкви и вере всегда присутствовали. Да и врачебная деятельность располагает человека к тому, чтобы он вышел на путь к Господу Богу. Будучи профессором Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге, когда Хрущев обрушился с новой богоборческой силой на Церковь, мне приходилось заниматься лечением священников, монахов из Псково-Печерского монастыря, из Александро-Невской лавры. Само общение с батюшками оказывало определенное влияние, и я предполагаю, что батюшки молились за меня. И это тоже сыграло определенную роль. Православная Церковь привлекает еще и своим благолепием,  торжественностью, атмосферой умиротворения и спокойствия, красотой пения. Когда люди поют в молитвенном состоянии, каждый голос звучит как крик молящегося сердца к Господу Богу. Сначала привлекала внешняя сторона храма, которая умиротворяет и успокаивает, а потом я и сам стал участником молитвенного состояния, когда охватывают глубокие сердечные переживания, о которых говорить без волнения не возможно, так что слезу прошибает. Это очень сильное воздействие, достаточно даже один раз пережить, и храм будет привлекать уже другой силой, ощущением того, что в какой-то момент побывал в Царствии Божием. Поэтому наши святые отцы не зря говорят, что Церковь- это Царствие Божие на земле. Ведет к храму жажда встречи с Божьим миром, жажда участия в церковной службе. Это трудно описать и передать словами, поэтому и говорить на эту тему весьма сложно и трудно.}

^{В нашей семье никогда не было противников Церкви, все были крещеными, сохраняли старинные иконы. А  когда богоборческое время прошло и началось духовное пробуждение в России, открылись ворота в другой мир, я принял крещение. Мне тогда было 52 года. После  этого жизнь моя стала меняться. Через 2-3 года после этого события я понял, что живу уже по-другому, но это произошло незаметно, как-то само собой. И, конечно, содержательная духовная сторона врачебной деятельности  изменилась: с больными людьми стал взаимодействовать по-другому, появился духовный аспект в беседах с больными. Так что мой путь к Богу, был незаметным, но сильно меняющим жизнь.}

^{— Как приход в Храм изменил Ваше отношение к работе?}

^{— Бывают такие моменты в работе, когда в храм просто бежишь, как в некий духовный остров, где можно спастись, и где можно почерпнуть духовный глоток, который тебя укрепит. Иногда попадаются очень трудные, тяжелобольные, находящиеся вне Церкви и  пораженные духовными изъянами, противоречащими православным ценностям, и  которые в духовном плане оказывают сильное негативное воздействие на врача. В таких случаях, чтобы получить духовное исцеление, бежишь в Церковь. И, конечно, когда сам согрешишь, спешишь исповедоваться, после чего  становится легче, т.е. в Церковь идешь по необходимости духовной и профессиональной.}

^{— Вячеслав Максимилианович, кого из святых врачей Вы особенно почитаете?}

^{— Каждый день, утром и вечером, обращаюсь в молитве за всех больных и близких к святому  вмч. Пантелеимону, возглавляющему сонм святых, которые во время своей земной жизни врачевали и исцеляли людей.}

^{Что касается профессиональной деятельности, то большую роль для меня сыграл святитель Лука Войно-Ясенецкий. Выдающийся хирург, много оперировавший. Он  написал прекрасную монографию «Очерки гнойной хирургии», за  которую получил Сталинскую премию 1 степени, будучи священнослужителем. Это было возможным благодаря его колоссальному вкладу в развитие медицинской науки и хирургической практики. Обойти его работы, несмотря на сан, было невозможно. Высокое образование и хорошая литературная подготовка автора сделали книгу легко читаемой и понимаемой. Особенно меня заинтересовала  другая его книга « Дух, душа и тело», которую мне подарил священник-пациент. В 80- годы прошлого  века книга представляла собой « Самиздат». Она произвела на меня сильное впечатление. Я стал смотреть на сердце не как на мышечный орган, который качает кровь, а гораздо шире и глубже, как на духовный орган. Сейчас, ретроспективно оценивая свою научную деятельность, я понял, что тогда эта книга явилось тем зерном, которое со временем дало научные всходы. Многие годы я сознательно посвятил изучению проблемы: какую роль играет сердце человека в физическом и духовном плане? Итогами этой работы явились теория информационной функции сердца, технология информационного анализа кардиосигналов и диагностическая система для выявления заболеваний, в том числе скрыто протекающих, путем информационного анализа этих электрокардиосигналов. На днях вышла из печати монография: « Информационная функция сердца». Сердце, действительно, объединяет духовный и физический мир. Семантика воздействия духа, вероятно, осуществляется на организм, в том числе через сердце, через его информационную функцию. Святые отцы тоже говорили: что все исходит из сердца: помыслы, желания. Что же касается мозга, то он конкретизирует, приземляет и претворяет помыслы, исходящие из сердца в конкретные действия с учетом той обстановки, в которой находится человек.}

^{Свт. Лука впервые показал научному медицинскому миру, что сердце не просто мышечный орган, и что существуют не только сердечные болезни, но и «СЕРДЕШНЫЕ». Для меня среди святых врачей святитель Лука занимает особое  место, поэтому каждое утро я молитвенно обращаюсь к нему с просьбой о помощи в научной деятельности.}

^{— Вячеслав Максимилианович, в какой области медицины Вы сейчас работаете?}

^{— Будучи студентом Военно – Медицинской Академии я хотел стать хирургом. Меня привлекала романтика хирургической деятельности, возможность эффективно помочь человеку, спасти в острый период болезни. Я многократно участвовал в операциях. Особенность преподавания в Академии была  такой, что хирурги смело брали в ассистенты студентов даже младших курсов и передавали им свой опыт непосредственно в ходе операции. Но потом на 4 курсе я стал все больше и больше увлекаться терапией. Терапия требует колоссальных всесторонних знаний, так как надо знать всего человека, от и до, все заболевания. Ведь мы лечим не болезнь, а больного. Специализация в современной медицине имеет как положительные, так и серьезные отрицательные моменты. Специализация достигла высокого профессионализма, но с другой стороны сделала врачей односторонними. Доктора стали принимать решения все больше коллегиально. А когда врач принимает решение один, то вся ответственность лежит на нём. Это заставляет его много читать, осваивать опыт других коллег. Я стремился идти именно этим путем, поэтому много проводил времени в библиотеке, у койки больного. Кроме того, хирург должен быть с невероятно крепким здоровьем: стоять часами, иногда по 5-6 часов,  когда одна операция сменяет другую! Это не по силам многим врачам. Я  наблюдал трагедии в жизни многих хирургов, достигших 45-летнего возраста, в расцвете знаний и опыта, когда  возникали серьезные проблемы со здоровьем, и они теряли возможность стоять за операционным столом. Это тяжелая трагедия. Поэтому я тщательно взвесил и понял, что к пятидесятилетнему возрасту,  вряд ли  смогу быть активным хирургом. А мне хотелось до последнего дня жизни быть профессионалом, способным активно работать. Не зря говорят, что врачи умирают стоя. Так я стал ориентироваться на терапию, для которой у меня было больше физических возможностей.}

^{— Вячеслав Максимилианович, каким темам были посвящены Ваши диссертации?}

^{— Кандидатская диссертация была посвящена патоморфологии язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки. Работая над этой темой, я освоил морфологию, поэтому кандидатская вышла по 2 профессиям: терапия и патологическая анатомия. Докторская диссертация была посвящена концепции предъязвенного состояния. Я призывал всех врачей лечить больного уже на этапе предъязвенного состояния как больного язвенной болезнью. Концепция имеет важный практический аспект. Мне очень приятно, что многие врачи-гастроэнтерологи ею пользуются. Затем я все передал своим ученикам и стал работать над информационной функцией сердца.}

^{— Вячеслав Максимилианович, не могли бы более подробно рассказать о теории информационной функции сердца и её практическом применении?}

^{— Я стал смотреть на сердце как на орган, осуществляющий помимо известной всем функции еще и информационную функцию, функцию семантической связи между духовной и физической составляющими человека. Удалось доказать, что кардиоимпульсы, не только импульсы, которые всем известны в виде электрокардиограммы  или пульса. Одновременно они являются сигналами, несущими информацию во внутреннюю среду организма. Удалось понять механизм закладки этой информации – так называемый механизм модуляции (превращения) импульса в сигнал. Много усилий потребовалось на разработку технологии прочтения сигналов. Оказалось, что в кардиосигналы закладывается информация о здоровье человека и различных заболеваниях. Сама процедура диагностики проста и не обременительна для пациента. Многие хорошо знают, что такое запись электрокардиограммы. Отличие заключается в том, что съём электрокардиосигналов осуществляется длительно до 5-10-12 минут. Затем включается программа анализа и постановки диагноза, которая срабатывает в 2-3 секунды, и на экране монитора появляется перечень заболеваний. Данное открытие легло в основу создания диагностический систем, позволяющих выявлять заболевания, в том числе  скрыто протекающих, или находящиеся на начальном этапе их формирования, когда симптомы заболевания еще могут отсутствовать. Длительная более 10 лет апробация  диагностической системы  показала большую зависимость заболеваний от духовно-нравственного состояния больного. Поэтому в работе с пациентами я всегда затрагиваю духовно-нравственную сторону.  Раскрывая духовную причину проблемы, становится понятным, почему возникла та или иная болезнь. Например, почему часто возникает женский рак? Потому что у нас в год совершают около 6-8 млн. абортов! Есть женщины, которые даже не могут сосчитать количество абортов: « Кажется, около 20»… совершая смертельный грех: аборт- это детоубийство. Женщина вызывает греховное повреждение Духа, которое через сердце, в свою очередь, создает программу смертельной болезни (рак матки, рак яичников, рак молочных желёз). Мужчина при этом не остаётся в стороне. Являясь соучастником аборта, они также часто поражаются смертельной болезнью, например, рак предстательной железы. Можно было бы привести много поучительных примеров, которые свидетельствуют о решающей роли в ряде случаев заболеваний, духовно-нравственных причин. Поэтому, когда возникает онкологическое заболевание, приходится выяснять духовно-нравственные причины. Болезнь  физическая, а за ней стоят духовные проблемы. Их можно снять только при одном условии, если человек начнет ходить в храм, исповедоваться, осмыслит свою греховность, сформирует новую духовно-нравственную основу жизни, поведения, взаимоотношений в семье, на работе и т.д.}

^{— Вячеслав Максимилианович, Вы говорили, что болезнь человека-это не только физический недуг. У её истока стоят духовные проблемы.  Не могли бы привести пример из Вашей практики.}

^{— Приведу особо яркий случай из моей практики. Одна из моих сотрудниц обратилась ко мне за консультацией: оперироваться ей или нет по поводу подозрения на рак матки. Наша диагностическая система и лабораторные исследования указывали на начало ракового процесса в слизистой оболочке матки. Женщина эта была верующей, и мы спокойно стали анализировать духовно- нравственный аспект её жизни. Оказалось, что она жила в венчанном браке и не сделала ни одного аборта(!) Поэтому никак не удавалось из её личной жизни выявить причину болезни. Тогда я поинтересовался о жизни матери. Как гласит народная мудрость: яблоко от яблоньки не далеко падает. Нередко грехи родителей покрывают детей. И тут моя сотрудница приводит поразительные факты: её мать была гинекологом, специалистом по абортам! Сколько было загублено жизней и судеб? умерла она от рака матки(!) В данном случае можно сказать: по грехам и болезнь. Похоронена она была по православному, с отпеванием. Перед смертью к ней приходил батюшка, но  состояние было уже очень тяжелым, и вряд ли её исповедь была полной и глубокой. Тогда я  посоветовал своей пациентке обратиться к Церкви, к батюшке, усиленно отмаливать мать: ездить по монастырям, заказывать панихиды, сорокоусты об усопшей, молиться за неё каждый день, совершать милостыню. Так же я посоветовал не спешить делать операцию, а оставаться под наблюдением онкологов. Возможно, если удастся отмолить  мать, то и заболевание ликвидируется. Женщина, будучи верующей, активно исполняла советы. Одновременно несколько раз в неделю она приходила ко мне для контроля. При этом стала происходить интересная метаморфоза: онкологическая ситуация постепенно исчезла. Гинекологи, которые настаивали на операции, через 2-3 недели с удивлением стали говорить,  что срочности в операции нет. Но продолжали больную наблюдать. А через 1,5-2 месяц они сказали, что в операции нет необходимости, и назначили соответствующее лечение. Так по молитвам Церкви и дочери была спасена, «отмолена» мать, а через неё спасена от смертельной болезни и дочь.}

^{Можно только поражаться спасительной промыслительности Господа Бога, которая нами воспринимается, как Чудо.}

^{— Вячеслав Максимилианович, желаем Вам, чтобы Ваши научные разработки нашли широкое использование в медицинской практике для лечения болезней и помогли людям в приобретении веры и познания Бога. Помоги Вам Господи на пути служения Богу и людям.}

• 400 г творога
• 70 г сахара
• 50 г сметаны
• 4 яйца
• 4 ст.л. манки
• 5-7 шт. колец консервированных ананасов

Для приготовления творожного торфяного пирога нам понадобится сахар, мука, масло, сметана, яйца, творог,какао.

Растереть масло комнатной температуры и 150 г сахара.

Добавить муку и какао.

Растереть всё в крошку.

Для творожной массы взбить с помощью блендера на малых оборотах творог, 200 г сахара, яйца и сметану.

Добавить в творожную массу ванильный сахар и крахмал. Хорошо размешать.

На дно формы (диаметр 23 см) выложить пергаментную бумагу и высыпать половину шоколадной крошки. Разровнять.

Сверху выложить творожную массу.

А на неё — опять слой шоколадной крошки.

Выпекать 45-50 минут при 180°С. Перед подачей пирог полностью остудить.

• 200 г лаваша (2 листа)
• 300 г фарша (у меня говяжий)
• 150 г лука
• 100 г сыра
• 2 ст.л. томатной пасты
• 3 яйца
• 250 г сметаны (или майонеза)
• соль
• перец
• растительное масло для жарки

^{Наталия Трауберг — выдающийся переводчик с английского, французского, испанского, португальского и итальянского. Человек, открывший русскому читателю христианского мыслителя Гилберта Честертона, апологета Клайва Льюиса, евангельские пьесы Дороти Сейерс, печального Грэма Грина, кроткого Вудхауза, детских Пола Гэллико и Фрэнсис Бернетт. В Англии Трауберг звали «мадам Честертон». В России она была инокиней Иоанной, членом правления Библейского общества и редколлегии журнала «Иностранная литература», вела передачи на радио «София» и «Радонеж», преподавала в Библейско-богословском институте св. апостола Андрея.}
 

<sup>Наталия Леонидовна любила рассказывать о том, что Честертон называл «просто христианством»: не об уходе в «благочестивость святых отцов», а о христианской жизни и христианских чувствах здесь и сейчас, в тех обстоятельствах и на том месте, куда мы поставлены. О Честертоне и Сейерс она как-то написала: «В них не было ничего, что отвращает от “религиозной жизни”, — ни важности, ни слащавости, ни нетерпимости. И теперь, когда “фарисейская закваска” снова набирает силу, их голос очень важен, он перевесит многое». Сегодня эти слова в полной мере можно отнести к ней самой и к ее голосу.

Так случилось, что одно из последних своих интервью Наталия Трауберг дала журналу«Эксперт».

— Наталия Леонидовна, на фоне духовного кризиса, переживаемого человечеством, многие ждут возрождения христианства. Причем считается, что все начнется в России, поскольку именно русское православие заключает в себе полноту христианства всего мира. Что вы думаете по этому поводу?

— Мне кажется, что говорить о совпадении русскости и православия — это унижение Божественного и вечного. И если мы начинаем рассуждать, что русское христианство самое главное на свете, то у нас — большие проблемы, которые ставят под вопрос нас как христиан. Что же до возрождений… В истории их и не было. Были отдельные сравнительно большие обращения. Как-то раз некоторое количество людей подумало, что в миру ничего хорошего не получается, и ушло вслед за Антонием Великим спасаться в пустыню, хотя Христос в пустыне, заметим, провел всего сорок дней… В XII веке, когда пришли нищенствующие монахи, многие вдруг почувствовали, что их жизнь как-то с Евангелием расходится, и стали устраивать отдельные островки, монастыри, чтобы было по Евангелию. Потом опять думают: что-то не то. И решают пробовать не в пустыне, не в монастыре, а в миру близко к Евангелию жить, но отгородившись обетами от мира. Однако и это не сильно влияет на общество.

— В 70−е годы в Советском Союзе в церкви пошло много народу, не говоря уж про 90−е. Что это, если не попытка возрождения?

— В 70−е годы в церковь пришла, если так можно выразиться, интеллигенция. И когда она «обратилась», можно было заметить, что она не то что не проявила христианских свойств, она, как оказалось, перестала проявлять и интеллигентские свойства.

— Что значит — интеллигентские?

— Которые отдаленно что-то христианское воспроизводят: быть деликатным, терпимым, не хватать себе, не отрывать другому голову и так далее… Что такое мирской образ жизни? Это — «хочу», «желаю», то, что в Евангелии называется «похоть», «похотение». И мирской человек просто живет, как ему хочется. Так вот. В начале 70−х некоторое количество начитавшихся Бердяева или Аверинцева стали ходить в церковь. Но что вы думаете? Они ведут себя, как и прежде, как им хочется: раздвигая толпу, расталкивая всех. Они того же Аверинцева на его первой лекции чуть не рвут на части, хотя на этой лекции он говорит о простых евангельских вещах: кротости и терпении. А они, отпихивая друг друга: «Мне! Мне кусок Аверинцева хочется!» Конечно, можно все это осознать и покаяться. Но много ли вы видели людей, которые приходили каяться не только в том, что пили или прелюбодействовали? Покаяться в прелюбодеянии — это пожалуйста, это единственный грех, который они помнят и осознали, что, впрочем, не мешает им потом бросить жену… А что гораздо больший грех быть гордым, важным, нетерпимым и сухим с людьми, отпугивать, грубить…

— Об изменах супругов вроде бы в Евангелии тоже очень строго сказано?

— Сказано. Но не все Евангелие этому посвящено. Есть один удивительный разговор, когда апостолы не могут принять слова Христа о том, что двое должны стать одной плотью. Они спрашивают: как так? Это же невозможно человеку? И Спаситель открывает им эту тайну, говорит, что действительный брак — это абсолютное соединение, и добавляет очень милостиво: «Кто может вместить, да вместит». То есть кто может понять, тот поймет. Так все перевернули и сделали даже закон в католических странах, что нельзя разводиться. А вот попробуйте сделать закон, что нельзя наорать. Но Христос говорит об этом гораздо раньше: «Гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду».

— А если не напрасно, а по делу?

— Я плохой библеист, но уверена, что здесь слово «напрасно» — интерполяция. Христос не произносил его. Оно вообще снимает всю проблему, потому что всякий, кто гневается и орет, уверен, что делает это не напрасно. А ведь сказано, что, если «согрешит против тебя брат твой … обличи его между тобою и им одним». Наедине. Вежливо и бережно, как сам хотел бы, чтоб обличили тебя. И если человек не услышал, не захотел услышать, «… тогда возьми одного или двух братьев» и поговори с ним еще раз. И наконец, если он и их не послушал, то будет он тебе как «язычник и мытарь».

— То есть как противник?

— Нет. Это значит: да будет он как человек, который не понимает такого типа разговора. И ты тогда отойди в сторону и предоставь место Богу. Эта фраза — «предоставьте место Богу» — повторяется в Писании с завидной частотой. Но много ли вы видели людей, которые эти слова услышали? А много ли мы видели людей, которые пришли в церковь и осознали: «Я — пустой, у меня ничего нет, кроме глупости, хвастовства, хотений и желания самоутвердиться… Господи, как ты это терпишь? Помоги мне исправиться!» Ведь суть христианства в том, что оно переворачивает всего человека. Есть пришедшее из греческого слово «метанойя» — перемена мышления. Когда все, что считается важным в мире — удача, талант, богатство, свои хорошие свойства, — перестает быть ценностью. Любой психолог скажет тебе: верь в себя. А в церкви ты — никто. Никто, но очень любимый. Там человек, как блудный сын, оборачивается к отцу — к Богу. Приходит к нему, чтобы получить прощение и какое-то присутствие хотя бы во дворе у отца. Отец к нему, нищему духом, склоняется, плачет и пускает его вперед.

— Так вот в чем смысл выражения «нищие духом»?

— Ну да. Все думают: чтобы это такое могло быть? Но как бы это ни толковать, все сойдется к тому, что у них ничего нет. У мирского человека всегда что-то есть: мой талант, моя доброта, мое мужество. А у этих нет ничего: они во всем зависят от Бога. Уподобляются детям. Но не потому, что дети — прекрасные чистые существа, как утверждают некоторые психологи, а потому, что ребенок беспомощен совершенно. Он не существует без отца, он не сможет поесть, не научится говорить. И нищие духом — такие. Приход в христианство означает, что какое-то количество людей будет жить невозможной с мирской точки зрения жизнью. Конечно, случится и такое, что человек по-прежнему будет делать то, что нам, жалким, несчастным и смешным, свойственно. Может надраться как сивый конь. Может влюбиться не тогда, когда надо. В общем, все человеческое в нем останется. Но отсчитывать поступки и мысли ему придется от Христа. И если человек принял, открыл этому не только сердце, но и разум, то обращение в христианство произошло.</sup>

 

^{Партийность вместо любви}

<sup>— Большинство христиан знает о существовании разных конфессий, некоторые интересуются каноническими расхождениями. Это имеет значение для повседневной жизни христианина?

— Думаю, что нет. А иначе получается, что, придя в церковь, мы просто пришли в новое заведение. Да, оно красивое, да, там дивное пение. Но очень уже опасно, когда говорят: мол, люблю такую-то церковь, потому что там поют хорошо… Уж лучше бы помолчали, честное слово, потому что Христос-то нигде не пел. Придя в церковь, люди оказываются в заведении, где все наоборот.

— Это в идеале. А на самом деле?

— На самом деле это очень сегодня распространено: наши-ваши. Кто круче — католики или православные. Или, может, раскольники. Последователи отца Александра Меня или отца Георгия Кочеткова. Все разделены на крохотные партии. Для одних Россия — икона Христа, для других — наоборот, не икона. Еще у нас ведь как принято у многих? Причастился, вышел на улицу, всех презираю, кто не воцерковился. А ведь мы вышли к тем, к кому Спаситель нас послал. Назвал нас не рабами, но друзьями. И если ради идеи, убеждения и интереса мы начинаем гнобить тех, кто живет не по нашему «закону», тогда мы не христиане, правда. Или вот есть статья у Семена Франка, где он говорит про красоту православных храмов: да, мы увидели мир дивной красоты и очень его полюбили, и поняли, что это самая важная вещь на свете, но вокруг нас люди, которые этого не понимают. И есть опасность, что мы начнем с ними бороться. А мы, к сожалению, движемся в эту сторону. Например, история с чудом Благодатного огня. Считать, что мы, православные, самые лучшие, потому что только нам, на нашу Пасху Благодатный огонь появляется, а всем остальным — фиг, это же потрясающе! Получается, что люди, родившиеся, скажем, во Франции, где католичество, отвержены от Бога. От Бога, который говорит, что христианину надо, как солнце человеку, светить на правых и неправых! Какое все это имеет отношение к Благой вести? И что это, если не партийные игры?

— По сути, это фарисейство?

— Да. А ведь Христос если кого-то и не прощал, то только «самоправедных», то есть фарисеев. Нельзя жизнь по Евангелию построить с помощью закона: не сходится, это не Эвклидова геометрия. И еще у нас восторг перед силой Бога. Но зачем? Таких религий полно. Любая языческая религия восторгается силой бога, магией. Александр Шмеман пишет, да, может, и раньше писали, что христианство не религия, а личная связь со Христом. Но что происходит? Вот молодые парни, улыбающиеся, переговаривающиеся, идут к причастию… А сзади старушки с палочками, после операции. И парням даже в голову не придет пропустить бабушек. И это сразу после литургии, где в очередной раз все было сказано! Я несколько раз не шла причащаться от злости на это все. А потом на радио «Радонеж», оно обычно в воскресенье, говорила слушателям: «Ребята, сегодня из-за вас не причащалась». Потому что посмотришь, и уже в душе делается такое, что не то что причащаться, но стыдно и на церковь смотреть. Причастие — не магический акт. Это Тайная вечеря, и если вы пришли справить с Ним вечно теперь справляемый вечер перед Его смертью, то постарайтесь услышать как минимум одну вещь, которую Христос добавил в Ветхий Завет и которая перевернула всё: «…да любите друг друга, как Я возлюбил вас…»

— Обычно цитируется «Не делай того, чего не хочешь себе».

— Да, любовь для всякого хорошего человека означает это золотое правило. Вполне резонное: не делай того-то и спасешься. Ветхозаветная матрица, которую взяло потом мусульманство. А любовь христианская — это душераздирающая жалость. Человек может тебе вообще не нравиться. Он может быть тебе абсолютно противен. Но ты понимаешь, что, кроме Бога, у него, как и у тебя, защиты нет. Часто ли мы видим даже в нашей церковной среде такую жалость? К сожалению, даже эта среда у нас пока еще чаще всего неприятная. Даже само слово «любовь» в ней уже скомпрометировано. Угрожая девчонкам адским огнем за аборты, священник говорит: «А главное — любовь…» Когда это слышишь, даже при полном непротивлении возникает желание взять дубину хорошую и…

— Разве аборты — не зло?

— Зло. Но они — вещь глубоко частная. И если главное христианское занятие — это борьба с абортами, то в этом есть какая-то прелесть — в изначальном понимании этого слова. Предположим, какая-то девушка захотела, как всякий нормальный человек, любви и попала в положение, в котором трудно рожать. И священник говорит ей, что если во время аборта она умрет, то сразу попадет в ад. А она топает ногами и кричит: «Я ни в какую вашу церковь не пойду!» И правильно делает, что топает. Ну давай, христианин, иди запрети аборты и еще пугай адом девчонок, которые слышали, что выше влюбленности нет ничего и что отказывать нельзя никому, потому что это старомодно, или не по-христиански, или еще пятое-десятое. Ужасно, но у католиков привычки такие…

— А у православных?

— У нас больше по другой части: спрашивают, можно ли держать собак в доме, где иконы висят, ну и одна из главных тем — пост. Какие-то страннейшие языческие штуки. Помню, когда только начинала вести передачу на маленьком церковном радиоканале, задали мне вопрос: «Скажите, пожалуйста, очень ли большой грех, если я до звезды на Сочельник поем?» Я чуть не расплакалась тогда в эфире и два часа говорила о том, о чем мы сейчас с вами разговариваем.</sup>

 

^{Отвергнуться себя}

<sup>— И как же тут быть?

— Но ничего такого уж страшного в этом нет. Когда у нас так долго не было понятия греха, а потом за грех стали принимать что угодно, кроме себялюбия, «умения жить», своеволия, уверенности в своей праведности и настырности, надо все начинать заново. Многим приходилось начинать заново. И кто имеет уши слышать, да слышит. Вот, например, блаженный Августин, великий святой. Он был умен, он был известен, у него была замечательная карьера, если мерить нашими понятиями. Но ему стало трудно жить, что очень типично.

— Что значит: Августину стало трудно жить?

— Это когда начинаешь осознавать, что что-то не так. Сейчас люди снимают подобное ощущение тем, что идут в красивую церковь и слушают красивое пение. Правда, потом они чаще всего начинают все это ненавидеть или становятся ханжами, так и не услышав, что сказал Христос. Но с Августином было не так. К нему пришел один приятель и говорит: «Вот смотри, Августин, мы с тобой хоть и ученые, а живем, как два дурака. Ищем мудрости, и все не там». Августин очень разволновался и выбежал в сад. И услышал откуда-то: «Возьми прочти!» Кажется, это мальчик на улице кому-то кричал. А Августин услышал, что это к нему. Вбежал в комнату и открыл Евангелие. И попал на послание Павла, на слова: «Облекитесь в Господа Иисуса Христа и попечения о плоти не превращайте в похоти». Простые фразы: отвергнись себя и возьми крест, и заботы о себе не превращай в свои идиотские желания, и пойми, что самый главный мирской закон на свете — делать то, что моей голове или, не знаю чему там еще, хочется — для христианина не имеет никакого значения. Эти слова полностью изменили Августина.

— Вроде бы все просто. Но почему человеку так редко удается отвергнуться себя?

— Христианство на самом деле очень неудобно. Ну, скажем, попустили кому-то быть начальником, и он должен подумать о том, что вести себя по-христиански в такой ситуации очень трудно. Сколько ему нужно мудрости! Сколько надо доброты! Он о каждом должен думать, как о себе, а в идеале — как Христос о людях. Должен ставить себя на место каждого, кто под ним ходит, и печься о нем. Или, вот, помню, спрашивали, почему, когда у меня была такая возможность, я не эмигрировала. Я отвечала: «Потому что этим убила бы родителей. Они бы не решились уехать и остались здесь, старые, больные и одинокие». И подобный выбор у нас на каждом шагу. Вот, например, залил вашу квартиру кто-то сверху, и у него нет денег, чтобы компенсировать вам ремонт… Можно подать на него в суд или начать с ним скандалить и этим отравить ему жизнь. А можно оставить все как есть, и потом, если появится возможность, сделать ремонт самому. А еще можно уступить очередь… Быть тихим, а не важным… Не обижаться… Совсем простые вещи. И чудо перерождения произойдет постепенно. Бог почтил человека свободой, и только мы сами, по собственной воле, можем сломиться. А потом все сделает Христос. Надо только, как писал Льюис, не бояться приоткрыть доспехи, в которые мы закованы, и пустить Его в сердце. Одна только эта попытка совершенно меняет жизнь и придает ей ценность, смысл и радость. И когда апостол Павел говорил «Всегда радуйтесь!», он имел в виду как раз такую радость — на высочайших вершинах духа.

— Он еще говорил «плачьте с плачущими»…

— Штука в том, что радоваться умеют только те, кто умеет плакать. Разделяет с плачущими их горести и печали и не убегает от страданий. Христос говорит, что плачущие блаженны. Блаженны — значит счастливы и имеют всю полноту жизни. И Его обещания отнюдь не небесные, а земные. Да, страдания ужасны. Однако когда люди страдают, Христос предлагает: «Придите ко Мне, все страдающие и обремененные, я успокою вас». Но с условием: возьмите иго Мое на себя и обретете покой душам вашим. И человек действительно обретает покой. Причем покой глубинный, а совсем не то, что он будет как замороженный какой-то ходить: просто он начинает жить не в суете, не в раздрызге. И тогда состояние Царствия Божьего наступает здесь и сейчас. И может быть, узнав его, мы сможем помочь и другим. И вот тут очень важная вещь. Христианство — не средство спасения. Христианин — не спасаемый, а спасающий.

— То есть он должен проповедовать, помогать ближнему?

— Не только. Самое главное — он вносит в мир крохотный элемент другого типа жизни. Вот моя крестная, нянечка, внесла такой элемент. И я забыть не смогу никогда, что видела такого человека и знала его. Она была совсем близкой к Евангелию. Безденежная слуга, она жила как совершенная христианка. Никому никогда не сделала зла, не сказала обидного слова. Помню, только один раз… Я была еще маленькая, родители уехали куда-то, а я каждый день писала им письма, как мы договорились. И вот одна женщина, которая была у нас в гостях, смотрит на это и говорит: «Ну как бороться с чувством долга у ребенка? Никогда, деточка, не делай того, чего не хочется. И будешь счастливым человеком». И тут моя нянечка побледнела и сказала: «Простите нас, пожалуйста. У вас — свой дом, у нас — свой». Так один раз за всю мою жизнь я услышала от нее резкое слово.

— Ваша семья, родители, были другими?

— Моя бабушка, Марья Петровна, тоже никогда не повышала голос. Она ушла из школы, где работала учительницей, потому что там надо было говорить антирелигиозное. Пока дедушка был жив, она при нем ходила настоящей дамой: в шляпке, в пальтишке строгом. А потом переехала к нам. И ей, очень жесткому, видимо, по типу человеку, было с нами, безалаберными, нелегко. Вот моя мама, ее дочь, вот ее невенчанный муж, кинорежиссер и вообще богема… Про то, что он еврей, бабушка не говорила никогда, потому что нормальный христианин не может быть антисемитом. А сколько она со мной перемучилась! Я, семнадцатилетняя кретинка, не учившаяся в школе, попала в университет и там чуть с ума не сошла от восторга, успехов, влюбленностей… И если вспомнить все глупости, которые я делала! Влюбилась и утащила дедушкино обручальное кольцо, считая, что великие чувства, которые я испытывала, дают мне право набить ватой это кольцо, надеть его на палец и с ним ходить. Нянечка, наверное, мягче бы сказала, а бабушка жестко: «Не делай этого. Глупости».

— И это — жестко?

— Для нее — очень. А мама, чтобы я одевалась более модно, чем я считала возможным после бабушкиного и нянечкиного воспитания, могла биться головой о стену, чтобы доказать мне что-то. Но ее, истерзанную богемной жизнью, тоже чуждой ей по ее воспитанию, которую она, однако, вынуждена была вести, нельзя судить. И всегда она считала, что должна меня отговорить от веры, поскольку я себя гублю. Даже Мессинга приглашала привести меня в чувство. Нет, она не боролась с христианством, просто понимала, что дочке будет тяжело. И не потому, что мы жили в Советском Союзе, где объявили, что Бога нет. В любом веке родители стараются отговорить детей от христианства.

— Даже в христианских семьях?

— Ну вот, например, Антоний Великий, преподобный Феодосий, Екатерина Сиенская, Франциск Ассизский… Все четыре истории у родителей-христиан. И все о том, что у всех дети — люди как люди, а мой ребенок — кретин. Феодосий не хочет одеваться так же шикарно, как положено ему по классу, и много сил и времени отдает добрым делам. Екатерина каждодневно заботится о больных и бедных, спит по часу в сутки, вместо того чтобы гулять с подружками и заниматься домом. Франциск отказывается от веселой жизни и отцовского наследства… Такие штуки ведь всегда считались ненормальными. Ну а сейчас, когда понятия «успех», «карьера», «удача» стали практически мерилом счастья, — тем более. Притяжение мира очень сильное. Такого не бывает почти: «встать на голову», по Честертону, и так жить.

— Какой же смысл во всем этом, если только единицы становятся христианами?

— А ничего массового и не было предусмотрено. Христос не случайно же говорил такие слова: «закваска», «соль». Такие крохотные отмеры. Но они меняют все, они меняют всю жизнь. Держат мир. Держат любую семью, даже ту, где дошли до абсолютного безобразия: где-то, кто-то, какими-то молитвами, каким-то подвигом. Там же целый мир этого на первый взгляд странного открывается: когда легко — делай, когда трудно — говори, когда невозможно — молись. И это работает.

И еще смирение, с помощью которого только и можно преодолевать торжествующее вокруг зло.

Беседовала Елена Борисова, специальный корреспондент журнала «Эксперт».</sup>