СУДЬБЫ СЛОВ

Изображая жизнь Лариных во второй главе «Евгения Онегина», Пушкин пишет:

Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины:
У них на масленице жирной
Водились русские блины;
Два раза в год они говели;
Любили круглые качели,
Подблюдны песни, хоровод;
В день Троицын, когда народ
Зевая слушает молебен,
Умильно на пучок зари
Они роняли слезки три...
Как будто опять какая-то странность? Кто не наблюдал яркие краски неба перед восходом или после захода солнца? Но это ли умиляло Лариных? Краски неба здесь ни при чем. Пучок зари - это пучок травы. В примечаниях к «Евгению Онегину» вы найдете: «Заря или зоря - полевая трава из семейства зонтичных». Ну, теперь, кажется, все ясно? Но почему эта трава так умиляла Лариных, что они роняли слезки три. И как будто насмешка поэта - не рыдали, не плакали, а роняли слезки в количестве трех штук. В чем здесь дело?

Недоумение объяснил замечательный знаток культуры, быта, языков славянских народов Н. И. Толстой. Он указал на нечто похожее в стихах С. Есенина:

Троицыно утро, утренний канон, В роще по березкам белый перезвон. Тянется деревня с праздничного сна, В благовесте ветра хмельная весна. На резных окошках ленты и кусты. Я пойду к обедне плакать на цветы...

Снова «Троицын день», понятное украшение зеленью и лентами окон - и странное «плакать на цветы». Может быть, эти стихи - иносказание? «Однако они не иносказательны, - возражает Н. И. Толстой, - а точно описывают старинный славянский обряд, обряд еще дохристианский, связанный с магией вызывания дождя и плодородия».

Оказывается, как отмечает Н. И. Толстой, известен обычай идти на троицу с пучком травы, которая должна быть оплакана. Это считалось залогом того, что летом не будет засухи. Слезы означают дождь.

Вода давала жизнь. Но жизнь невозможна и без огня, без света и тепла. «Вода» и «огонь» - важнейшие понятия в сознании древнего человека. Они породили множество мифов, сказок, легенд. Они же породили и множество слов. Выдающийся языковед А. А. Потебня записал однажды: «Если бы мы не знали, что божества огня и света занимали важное место в языческих верованиях славян, то могли бы убедиться в этом из обилия слов, имеющих в основании представления огня и света».

Связано с огнем слово горе, то, что горит в душе человека. Постоянный эпитет этого слова - горький: «горе горькое». Слезы горькие, но можно сказать и слезы горючие; те слезы, которые жгут. Горький в старину значило 'огненный'. Нечего и говорить, что тот же корень и в словах гореть, греть, горн, гончар и др. Синоним слова горе - существительное печаль - тоже связано с огнем: то, что печет. Печаль от печь. А. А. Потебня добавлял: «Гнев есть огонь; и от него сердце разгорается «пуще огня» или, что на то же выходит, «без огня»... Вообще в словах для гнева и сродных с ним понятий господствует представление огня». Легко понять огнепоклонников, вспомните, как приятно сидеть у костра, смотреть на пламя. Многие любят бегать вокруг огня, прыгать через него - так же поступали наши далекие предки: это было непременной составной частью многих языческих обрядов.

В мифологии славян важное место занимал Ярило - бог весны, солнца, плодородия. Весенние праздники в честь Ярилы, сопровождавшиеся плясками, хороводами, устраивались в некоторых районах России еще в начале нашего столетия. Отсюда и многие слова у нас с корнем яр: яровой (весенний, посеянный весной), ярка (молодая овца), ярые пчелы (молодой, сегодняшний рой). Что значит весенний? Это - солнечный, сияющий, ясный. Это также - теплый, горячий, затем развивается смысл: горячий, возбужденный, гневный. Отсюда у нас слова: яркий, ярый, ярость.

'Герой А. Франса из «Книги моего друга» говорит: «Все первобытные языки были очень образны и одушевляли всякий предмет, который называли. Они наделяли человеческими чувствами небесные светила, облака - «небесных коров», свет, ветры, зарю. Из этой образной, живой, одушевленной речи родился миф, а сказка вышла из мифа».

О тесной связи языка и мифа писал М. Горький:

«Что образование и построение языка - процесс коллективный, это неопровержимо установлено и лингвистикой и историей культуры. Только гигантской силой коллектива возможно объяснить непревзойденную и по сей день глубокую красоту мифа и эпоса, основанную на совершенной гармонии идеи с формой. Гармония эта, в свою очередь, вызвана к жизни целостностью коллективного мышления, в процессе коего внешняя форма была существенной частью эпической мысли, слово всегда являлось символом, т. е. речение возбуждало в фантазии народа ряд живых образов и представлений, в которые он облекал свои понятия. Примером первобытного сочетания впечатлений является крылатый образ ветра: невидимое движение воздуха олицетворено видимою быстротой полета птицы; далее легко было сказать: «Реют стрелы яко птицы». Ветер у славян - стри, бог ветра Стрибог, от этого корня стрела, стрежень (главное и наиболее быстрое течение реки) и все слова, означающие движение: встреча, струг, сринуть, рыскать и т. д.».

Знание обычаев, нравов древних народов, знание их мифологии, их представлений о мире помогает понять первоначальный смысл многих слов. Но справедливо и обратное: анализ слов помогает понять и образ жизни, и взгляды наших далеких предков. Что такое счастье? Какого человека мы называем счастливым? На этот вопрос можно ответить по-разному.

В новелле А. Франса «Рубашка» есть такой эпизод: самого ученого человека государства, директора Королевской библиотеки, спрашивают о том, что такое счастье. Он отвечает: «всякое слово должно определяться этимологически по его корню: вы меня спрашиваете, что мы разумеем под словом «счастье»? «Счастье» - bonheur или «благополучие» - это благое предзнаменование, благое знамение, уловленное по полету и пению птиц...»

Наши предки вкладывали в это слово иной смысл. Об этом свидетельствует корень слова: часть. Счастливый - имеющий часть, часть богатства, наследства, получивший долю. Заметим, что и слово доля имеет значение не только «часть», но и «судьба, участь». Да и состав последнего слова также прозрачен: у-часть. Вспомним и другое слово: удел. Иногда приходится идти очень далеко в историю, к индоевропейцам. Именно из индоевропейского вышли позже языковые семьи: языки славянские (русский, польский, чешский и др.), германские (английский, немецкий, скандинавские и др.), романские (французский, испанский, итальянский и др.), иранские, такие языки, как хинди, урду, бенгали и др.

Например, обратим внимание на такую странность нашего языка: мясо свиньи называется свинина, мясо барана - баранина, а мясо коровы - говядина, а не «Коровина». В глубокой древности было слово говядо для скота. У индоевропейцев был, судя по всему, крупный рогатый скот. Крупный рогатый скот - это прежде всего коровы, это молочное хозяйство.

Известный языковед О. Н. Трубачев обратил внимание на такую странность: было только родовое название, общее для коровы и быка. Особого названия для коровы не существовало.

«Важность этого свидетельства языка трудно переоценить, - пишет О. Н. Трубачев. - Сначала кажется мало правдоподобным, чтобы индо европейцы, разводя коров, не употребляли в пищу молока. Тем не менее в действительности так и было, и это, по-видимому, совершенно закономерная стадия в исторической эволюции животноводства, продолжавшаяся у разных народов разное время».

Ученый приводит многочисленные аналогичные примеры. Так, многие народы Восточной Азии и Африки не пьют молока. В Египте молоко лишь приносилось в жертву богам. Греки гомеровской эпохи тоже не пили коровьего молока.

Показательно, что нет и общего индоевропейского названия молока. Добавим, что первоначальный смысл слова корова - 'рогатая'. В других языках тот же корень послужил для слов, обозначающих оленя. Изучая особенности слова корова, лингвисты обнаружили связь этого слова со словом коровай (в нынешнем написании - каравай). Это тот самый «коровай», который испекли на чьи-то именины. И тот самый, который является важнейшим элементом многих образов. Но какая связь может быть у коровы с караваем? Оказалось, непосредственная, ритуальная. Как выяснено, раньше коров выращивали не для молока, а для жертвоприношений. Позже, когда корову оценили по-настоящему, стали реальное животное заменять символом: выпекали из теста изображение, фигурку коровы. Позже жертвенный пирог украшали частью животного, например, рогами (так называемый «рогатый каравай»). Такая жертва должна была принести плодородие, благополучие, счастье. «Я и рогат, я и богат» - говорил каравай. «Каравай, каравай, кого хочешь выбирай...»

Занимаясь решением чисто языковой задачи, мы неожиданно приходим к миропониманию наших предков. Впрочем, так ли это неожиданно? Ведь язык тесно связан с мышлением, связан с судьбой, историей народа. Сопоставляя, сравнивая слова, мы можем проникнуть в глубь веков. Так, присматриваясь к слову чернила, мы видим в нем корень черн-, о котором почти забыли, говоря красные, синие, зеленые чернила. Глядя на оставшиеся еще в языке выражения красна девица, красный угол (в избе), мы догадываемся, что для наших предков красный - это 'красивый'.

В слове работа мы уже не слышим слова раб. А ведь когда-то рабочий и был фактически рабом. В деревне долгое время были работники (вспомним «Хозяин и работник» Л. Н. Толстого). Слово рабочий, появившись в середине прошлого века, стало вытеснять работника, работного. Слово работник удержалось в языке, потому что изменило свое значение. О людях умственного труда мы говорим: научный работник, литературный работник.

В русском языке есть товарищ и товар, как будто не связанные одно с другим. А как же было на самом деле?.. Бродили по Руси торговцы, покупали, продавали, носили и возили с собой разный товар. Но одному в путь отправляться было опасно, вот и выбирали себе товарища, который помогал товар сбывать. Потом слово товарищ получило значение 'друг, приятель' вообще, а не только в торговле, в путешествии. После Великой Октябрьской революции началась новая жизнь слова товарищ.

Слово мужество прямо соотносится со словом муж - 'человек, муж'. От него образовалось с помощью суффикса -ик слово мужик - в первичном значении 'маленький муж, мальчик'. Этим словом тогда же стали обозначать и мужчин «низшего сословия», в частности жителей деревни, крестьян.

Если выражение проявить мужество имеет значение 'вести себя подобно мужчине, как подобает мужчине', то слово робеть связывается с поведением ребенка. Оно образовано от слова робя - 'ребенок' (звук [о] изменился в [е] в результате уподобления второму [е]). Собственно, наше ребенок (из робенок) является закономерным образованием от робя.

Странно, когда у некоторых животных, живущих на суше, обнаруживают жабры. Ученые объясняют: когда-то эти животные жили в воде. Странно, когда в пустыне, далеко от моря, находят ракушки морских моллюсков. По этим приметам определяют: раньше здесь было море. -Странность оказывается остатком прежней закономерности. Так же и в языке. То, что нас сейчас удивляет, когда-то было естественно.

Могут ли быть мужественные женщины? Конечно. Хотя прилагательное мужественный и произошло от слова муж - 'мужчина', сейчас связь этих слов не ощущается. Перочинным ножом уже не чинят перья. Всем известны уменьшительно-ласкательные суффиксы -ик и -ок: дом - домик - домок; час - часик - часок.Петушок - это 'маленький петух', сапожок - это 'маленький сапог'. Но вот другие примеры: пузырек - разве это 'маленький пузырь'? Сырок отличается от сыра. Никто сейчас не воспринимает как уменьшительные слова нитка, частица, платок, мешок (когда-то образовано от мех), булавка, молоток, скамейка, корка и десятки других. Про человека, который снял пояс, мы не скажем: Он распоясался.

Один из героев А. Франса задумывается над такими истинами: «Языки подобны дремучим лесам, где слова выросли, как хотели, или как умели, встречаются странные слова, даже слова-уроды. В связной речи они звучат прекрасно, и было бы варварством подрезать их, как липы в городском саду... Такие слова, - несомненно, уроды. Мы говорим: «сегодняшний день», то есть «сего-дня-шний день», между тем ясно, что это нагромождение одного и того же понятия; мы говорим: «завтра утром», а это то же, что «за-утра утром», и тому подобное. Язык исходит из недр народа. В нем много безграмотностей, ошибок, фантазии, и его высшие красоты наивны. Создавали его не ученые, а люди, близкие к природе. До нас он дошел из глубины веков... Будем пользоваться им как драгоценным наследием. И не будем слишком придирчивы...»

Сравнение, сопоставление слов может выйти за пределы одного языка, и тогда открывается много общего и различного в миропонимании у разных народов. Слово, человеческая речь всегда казались людям явлением непостижимым, таинственным. Слову придавался особый, мистический смысл. Наиболее загадочными считались совпадения в звучании и значении слов, принадлежащих разным языкам. Для языковедов же подобные совпадения представляются обычными и в некоторых случаях даже закономерными. Они установили родство целого ряда «далеких» языков, распределив их по группам. И мистический налет снят даже с самых мистических слов.

Анализ этих слов помогает дать реальное, атеистическое объяснение религиозным понятиям.

Например, что значит слово бог? «По религиозно-мистическим представлениям: верховное существо, управляющее миром...» - отвечает словарь. Но всегда ли так было? И какой смысл вкладывали первоначально в это понятие? На эти вопросы можно ответить, сравнив несколько родственных языков. Предков и родственников слова бог мы легко находим прежде всего в славянских языках, что свидетельствует о глубокой древности слова.

Обратившись к другим индоевропейским языкам, мы обнаруживаем, что славянское бог родственно древнеиндийскому bhagah, которое обозначало 'богатство, счастье' и того, кто его дает, - 'податель, господин, владыка'. Древнеперсидское baga - 'господь, бог' восходит к древнеиндийскому bhajati - 'наделяет, дает'.

Таким образом, ученые приходят к выводу, что первоначальный смысл слова бог - 'податель благ, наделяющий благом'. Значение же 'верховное мифическое существо' вторично, развилось в славянских языках позднее. Теперь уже не покажется случайным созвучие слов бог и богатство, богатый и убогий, в котором приставка у- имеет отрицательное значение. Отсюда становится понятным и смысл имени древнерусского Дажбога (или Дажьбога). Известный писатель XVIII в. М. Чулков в «Словаре русских суеверий» пояснял: «Дажбог - славянский, киевский бог, почитали его богом - подателем благ, а также еще богом богатства». Дажь - повелительная форма глагола дата.

Является ли такое представление о боге всеобщим или другие народы вкладывали в слово бог иной смысл? Лингвистический анализ слова может осветить даже такие факты, о которых молчат документы или вещи. Латынь обозначала бога словом deus. Соответствия ему лингвисты открыли в санскрите и других древних языках. Все эти слова, по-видимому, восходят к древней форме deiwos. Но что могла она значить? Чтобы понять смысл этой формы, называвшей божество вообще, надо знать, что со словами, обозначавшими бога, божество, группировались (оказывались близкими, родственными) слова, обозначавшие небо и день. В латинском наряду с deus - 'бог' видим dies - 'день'. Наряду с литовским dievas - 'бог' находим в финском языке taivas со значением 'небо'.

Эти и другие формы позволяют заключить, что индоевропейский бог - 'нечто светящееся', существо 'светлое, небесное'. Санскритское слово, используемое в Древней Индии для обозначения света, светящегося, неба, дня, стало называть главного бога греков (Зевс) и римлян, которые, для того чтобы избежать односложности греческого слова, добавили к названию бога слово pater - 'отец' - Juppiter (Юпитер) - 'отец-небо'. Слово pater указывало на высокий сан, его употребляли, когда почтительно говорили о людях, о богах. Каждый народ выдумывал себе бога в соответствии со своими представлениями о мире.

Мир устроен так, что все в нем связано, все соотнесено. Так же и в языке, который отражает действительность. Внимательно приглядываясь к словам, вы можете открыть для себя много интересного.http://genling.ru[more/]