Кадиш
«Да святится в веках имя Бога!»
Летите над землёй, души мёртвых!
Всевышний, озари их могилу
На той земле, что стала их адом!
Транснистрия! Ты - плач Иудеи...
Зажгите триста тысяч свеч
В стране, опутанной лозою,
В краю, где стала плачем речь,
Улыбка сделалась слезою.
Пусть превратится свет в железо,
Огонь свечи - в металл клинка,
Чтобы от времени отрезать
Ночь гибели смогла рука.
Горит местечко... Ночь пожара.
В кровавом отсвете зарниц
Из подожжённого амбара
Взлетают души стаей птиц.
Кто вас пригнал сюда, евреи?
У чьих костров вы руки грели?
Чужой звезды недобрый свет
Глядит вам вслед из прошлых лет.
Как страшен Косоуцкий лес!
Деревьев гул и стон небес,
Паучьи щупальца корней
Ждут жертву, чтобы слиться с ней.
Молчи и слушай, не дыша,
Как окликает нас душа,
Как целится в неё палач...
Израиль, плачь! Молчи и плачь!
Ты слышишь: смерть несёт река,
И лес в убийцу превращён...
Так стань же лезвием клинка,
Наш чёрный стон... Наш белый сон...
Ночь Катастрофы... Ночь разлада,
Змеиной свастики, свинца...
Та ночь была началом ада,
Началом ночи - без конца,
Началом ночи - без рассвета,
Где только мрака монолит
Над лагерями и над гетто,
Где плач проклятий, стон молитв...
Зажгите триста тысяч свеч
В краю утраченного рая.
Пусть каждая свеча, как меч,
Опустится, ту ночь карая.
Их было триста тысяч «Я» -
С мольбой, надеждою и страхом -
Один народ. Одна семья.
Одна - перед вселенским мраком.
Антонеску говорил: «я могу вернуть нам Бессарабию и Трансильванию, но я ничего не достигну, если я не очищу румынскую нацию. Не границы, а однородность и чистота расы дают силу нации: такова моя высшая цель».

Антонеску и король Михай
Он не договаривался с Гитлером о совместной ликвидации евреев по всей Европе, но всё равно вёл жёсткую политику по отношению к ним. Был разработан план ликвидации евреев по всей Румынии. Согласно ему, первыми должны быть уничтожены или депортированы евреи Бессарабии, вслед за ними, но уже через 5-10 лет, планировалось начать репрессии против евреев в центральной Румынии. Для проведения репрессий были образованы специальные отряды из немецких солдат, им помогали румынские военнослужащие.17 июля 1941 года Антонеску, в тот день находившийся в Бельцах, отдал распоряжение создать по всей Бессарабии концентрационные лагеря и гетто. В августе того же года на территории Бессарабии было создано 49 лагерей и гетто. Крупнейшими из них были лагерь в Вертюжанах — 23 000 человек, лагерь в Секуренах — 20 000 человек и лагерь в Единцах — 13 000 человек. Вместе с евреями в эти лагеря ссылались цыгане, всего 36 000 человек. Из всех этих цыган только 6100 были из Бессарабии, остальные — из присоединённых областей Украины и Румынии. Близ Тирасполя по приказу румынских властей было сосредоточено 300 000 цыган не только из Молдавии, но и из Украины и Румынии. Там они подвергались массовой экзекуции.


17 июля 1941 года Антонеску, в тот день находившийся в Бельцах, отдал распоряжение создать по всей Бессарабии концентрационные лагеря и гетто[2]. В августе того же года на территории Бессарабии было создано 49 лагерей и гетто. Крупнейшими из них были лагерь вВертюжанах — 23 000 человек, лагерь в Секуренах — 20 000 человек и лагерь в Единцах — 13 000 человек. Вместе с евреями в эти лагеря ссылались цыгане, всего 36 000 человек. Из всех этих цыган только 6100 были из Бессарабии, остальные — из присоединённых областей Украины и Румынии. Близ Тирасполя по приказу румынских властей было сосредоточено 300 000 цыган не только из Молдавии, но и с Украины и из Румынии. Там они подвергались массовой экзекуции.



В Кишинёве было образовано гетто, примыкавшее к Вистерниченам. Его границы проходили по улицам Харлампиевской, Кожухарской, Вознесенской и Павловской. В гетто могло находиться до 11 000 евреев. Румынские солдаты часть из них расстреляли в Вистерниченах, вГидигиче, на Оргеевском шоссе. Также массовые расстрелы еврейского населения проводились по всей Молдавии. В Косоуцком лесу было убито 6000 человек, в концентрационном лагере у Вертюжен погибло 7560 евреев, в Дубоссарах румыны расстреляли 12 000 человек.



После образования Транснистрии румынское правительство приняло решение депортировать всех бессарабских евреев за Днестр.br/>
Губернатор Транснистрии Герман Пынтя
7 сентябряначальникам лагерей была разослана инструкция о том, как проводить депортации. Согласно ей, евреев необходимо было собирать в конвои под контролем румынских солдат и пешим ходом отправить в Заднестровье по заранее намеченным маршрутам. Через каждые 10 километров было вырыто по яме приблизительно на 100 человек каждая. Те евреи, которые не могли идти, подлежали расстрелу. Тела погибших нужно было сбрасывать в эти ямы.
Депортация евреев из Бессарабии началась 15 сентября 1941 года. Из двух провинций было выселено 150 тысяч евреев. Зимой 1941 года началась депортация евреев Северной Буковины. Десятки тысяч из них погибли от голода, холода, побоев и расстрелов уже по дороге вТранснистрию.

Кишиневских евреев ведут на растрел. июль 1941 год


9 декабря второй этап по ликвидации бессарабских евреев был завершён. Всего в Транснистрию попало 200 000 человек из Бессарабии и Буковины. После боёв за Одессу в Транснистрию отправились ещё и одесские евреи, а из-за Южного Буга в концентрационные лагеря Транснистрии попали и украинские евреи. Местные лагеря не были рассчитаны на такое количество людей, поэтому конвои постоянно совершали переходы от одного лагеря к другому. Те евреи, которые попадали в лагеря, подлежали уничтожению. В лагерях часто не было построек, пригодных для жизни, и пропитания. Так как была зима 1941—1942 годов, многие из евреев гибли от холода. Хуже всего ситуация сложилась в жудеце Голта. Там находились такие концентрационные лагеря, как Богдановка и Доманевка.

Поезд смерти


В Богдановку по приказу румынского руководства свозились евреи со всей Молдавии и из Одессы. Все евреи, попадавшие туда, подлежали ликвидации. Многие из них не доживали до казни, так как погибали от тридцатиградусного мороза, недоедания, тифа и прочих заболеваний. Погибших не закапывали, а складывали в пирамиды вместе с дровами и сжигали. 21 декабря 1941 года в Богдановке было заживо сожжено 5000 евреев. С этого дня и до 9 января1942 года евреев ежедневно гнали к Южному Бугу, где массово расстреливали. Немецко-румынские войска делали перерывы на новогодние праздники, всего за несколько дней в лагере погибло 40 000 человек. В Доманевке убийства евреев начались позже, и к 18 марта все заключённые были уничтожены. Также особенно крупномасштабные казни проходили в Акмачетке и Мостовом. Все эти лагеря концентрировались в уезде Голта, за что тот получил название «королевство смерти».

Кишиневское гетто август 1941 год.

Гетто Транснистрии имели четкую структуру управления во главе с «президентом общины». В них существовали хорошо развитые социальные службы и кустарное производство. С начала 1942 года узники гетто Транснистрии, депортированные из Бессарабии и Буковины, стали получать регулярную финансовую и продовольственную помощь еврейской общины Румынии, а с 1943 года — и международных еврейских организаций. Это было одной из главных особенностей этих гетто, что помогло спастись многим узникам. Именно в Транснистрии уцелело около 70 % всех выживших в оккупации советских евреев.




По неполным данным, зимой 1941—1942 года в Транснистрии погибло 250 000 евреев. Румынская сторона утверждает, что в концлагерях погибло 270 000 человек. Когда советские войска вступили в междуречье Южного Буга и Днестра, там осталось 50 000 евреев. Они были не только из Молдавии, но и с Украины и даже из Румынии. Всего в концлагерях Транснистрии в годы румынской оккупации погибло более 300 тыс. евреев и 50 тыс. цыган. Воспоминания председателя Ассоциации евреев Молдовы – бывших узников фашистских гетто и концлагерей Ройфа Шапса Абрамовича
22 июня 1941 г. ранним утром нас разбудил громкий взрыв разорвавшегося недалеко от нашего дома, во дворе соседей, снаряда. Это примерно в полутора-двух километрах от румынской границы. Так для нас началась самая страшная война, ставшая причиной массового уничтожения евреев. В сельский совет нашего села Старые Дуруиторы через некоторое время подъехал офицер-пограничник и объявил собравшимся людям, что «враг не будет пропущен через Прут и воевать на нашей территории не будем. Со дня на день ждём подкреплений».
Стрельба из пушек продолжалась и на семейном совете было принято решение уехать подальше от границы. Таким образом, несколько семей родственников, на собственных подводах добрались до с. Бричева и остановились у знакомых на его окраине. Однако вскоре появились наступавшие румынские войска и в Бричеве был создан жандармский пост. Немедленно последовало массовое ограбление евреев жандармами, солдатами проходящей мимо армии, а также населением из окрестных сёл. Нас лишили транспорта и начались массовые расстрелы евреев, поэтому ночью все члены нашей семьи направились по дороге домой.
Рано утром, при приближении к с. Варатик Рышканского р-на, нам повстречался местный житель и сообщил, что жандармы расстреляли всех местных евреев и нам необходимо обойти село полями. Сам же он вернулся и предал нас, в чём мы убедились, когда догнавшие каратели привели нас в жандармерию и мы увидели и его там. Нас, всего 26 человек, включая детей, заперли в сарае. Мы услышали приказ начальника поста, отданного жандармам, в темпе позавтракать и вывести жидов в овраг на расстрел. После этого, с окаменевшими сердцами, мы стали прощаться друг с другом.
Наше спасение в тот день пришло с небес. Во дворе появился местный православ¬ный священник Георге Беня с матушкой Любой и сквозь дверные щели мы слышали его долгие громкие пререкания с жандармским начальством. Вдруг священник развязал проволоку с дверей и велел нам выходить на свободу. Матушка Люба принесла нам калачей и вдвоём они проводили нас за окраину села. Эти люди долго стояли и смотрели нам в след, пока мы не исчезли из виду – до нашего села было не более 4-х километров.
В нашем доме разместилась жандармерия. Нам на счастье её начальником был назначен Чутаку, который не позволил убить ни одного еврея. А всего в селе проживало более 50-ти еврейских семей. Не было никаких оскорблений или издевательств. Но вскоре всех нас отправили в гетто, образованное в трёх километрах от Рышкан, на территории имения помещика Бирмана. Здесь были собраны спасшиеся после массовых расстрелов около 3000 человек.
В течение трёх месяцев пребывания в этом месте от голода и болезней погибло большая часть заключённых, в особенности дети. Но нашей семье вновь улыбнулось великое счастье – еженедельно к нам приезжал Чутак и привозил продукты питания. Это был один из немногих чиновников его ранга, который рискуя собой, проявил великодушие к евреям и не выполнил приказа Антонеску о их тотальном уничтожении.
Вскоре нас перегнали в Маркулешты, где уже находились многие наши собратья из других мест. Это гетто, поглотившее множество еврейских жизней, было обнесено двойным ограждением из колючей проволоки. Его начальник был ужасным извергом и убийцей. Не меньшими зверьми были и его подручные жандармы. За то, что не все заключённые сдали потребованные золотые предметы, шестерых молодых людей живьём закопали в выкопанные ими же ямы.
Через три недели, в конце октября, пешим ходом, в сопровождении многочислен¬ного конвоя нас отправили в Транснистрию. Было уже довольно холодно и шёл непрек¬ращающийся осенний дождь. Тех, кто не мог идти, в дороге расстреливали. Недалеко от Сорок в Косэуцком лесу была сделана первая остановка. На поляне были обнаружены огромные ямы, одна из которых ещё не была засыпана как незаполненная. Незадолго до нашего прибытия на этом месте проводились массовые расстрелы. Каратели решили заполнить яму за счёт нашего конвоя. Туда был загнан и я. Так как мы стояли на этих трупах в большом количестве, пулемётная очередь сразила не всех. Повезло таким обра¬зом и мне – я весь был залит чужой кровью, упал и палачи посчитали меня погибшим.
В настоящее время считается, что здесь было убито 6 тысяч человек. Думаю, что эта цифра существенно занижена. Вспоминая увиденные собственными глазами зверства, вновь содрогаюсь. Так, жандармы подвязали грудного ребёнка к ветке дерева и с расстояния прицельно стреляли в него. Рыдавшую мать также застрелили. Одной бере¬менной женщине на моих глазах прострелили живот, а затем выстрелили ей в голову. Её ребёнок был убит не успев родиться и не получив ещё имени.
Припоминаю, что Днестр мы перешли по понтонному мосту ниже по течению от Ям¬поля. На холме расположилась походная кухня и мы, сквозь строй избивавших нас кнута¬ми жандармов, подходили за кипятком. Для нас начинались ещё более жуткие события.



Дорога к смерти
Собственно говоря, все три года фашистской оккупации мы, евреи, были в дороге и рядом со смертью. Но почему-то именно дорога от Косэуц и до Буга получила такое название. Колона была многочисленной и идя под страшным осенним дождём, многие теряли силы, падали в грязь и тут же жандармы их расстреливали. Вдоль дороги, с двух сторон, на определённом расстоянии друг от друга были заранее вырыты ямы, в которые сбрасывали собранные трупы. Мы видели в них тела расстрелянных людей из прошедшей перед нами колоны. Упала и моя мать, Рива Павловна, у которой давно порвалась обувь и она шла босой по холодной грязи. Но мы, три сына – я, Зельман и Давид – подхватили её и, за плату из оставшихся 500 румынских лей, посадили на идущую рядом подводу.
Помню случай, когда один из вышедших из окрестных сёл на встречу колоне мужчина что-то дал жандарму, чтобы тот разрешил ему ограбить хорошо одетого еврея. Жандарм выстрелил этому несчастному в голову и мародёр его забрал. Я слышал, что подобные случаи ещё были. Во всяком случае, в ямы сбрасывали уже раздетых. Для сбора трупов были мобилизованы молодые люди из прилегавших к дороге сёл.
Трудно сказать сколько тысяч людей, в первую очередь стариков, женщин и детей, румынские фашисты лишили на этой дороге жизни. Она, как и многие другие, была тем решетом, сквозь которое прошло меньшинство – лишь самые выносливые. Тысячи раз евреи подымали голову и громко взывали к небу: где Бог, в которого мы так верили?!.
Будет грешно, если я не скажу о том, что большинство как молдавского, так и украинского населения, выходящего к дорогам, по которым нас гоняли, сочувствовало нам, бросало в колону хлеб и другие продукты. Известны многие случаи спасения детей из колон. Некоторые прятали и взрослых. К великому сожалению, имена большинства этих людей неизвестны, ибо такое великое добро делалось в тайне, т.к. в противном случае спасателей карали смертью.



Жизнь в гетто
Во время передвижения к назначенному гетто производились остановки на ночь на колхозных фермах. Сопровождающие нас жандармы были на лошадях и в порядке разв¬лечения часто доставали нас длинными кнутами. Прошли мы до конечной остановки более 300 км и в Ободовском гетто оказались в ноябре месяце. Оно также оказалось огороженным двойным рядом колючей проволоки. Поскольку в самом гетто свободные помещения отсутствовали, нас загнали в две бывшие большие фермы: одну рядом с сахарным заводом, другую прилегавшую к селу Новая Ободовка. Именно сюда попала и наша семья и многие родственники. Здесь же находилась и моя будущая жена Зельда Давидовна, похоронившая в гетто свою мать Нэхуму Павловну.
На этой ферме, без окон и дверей мы прожили до весны. Спасли нас скирды с соломой, которой были закрыты все оконные проёмы и которую использовали в качестве глубокой подстилки. А зима 1941-1942 годов была очень суровой. Много людей погибло от холода и болезней, в особенности свирепствовал тиф.
Неожиданно сошедший с ума Вольф Халфен из Бельц стал бегать по коровнику и кричать: «Евреи, мы свободны, во дворе появились американцы, если не верите, выходите на улицу!» Жаждущие освобождения люди, выбегали во двор, но радость была напрасной. Убитые горем, измученные до предела и голодные узники не смогли сразу понять, что случилось с Халфеном. Таких случаев помешательства было много.
Из-за установившегося в декабре 30-ти градусного мороза было невозмозможно копать ямы для захоронения погибших и их складывали и покрывали снегом. Я сам видел, как собаки рылись в снегу и рвали трупы. Такие явления имели место и в Бессарабии в оврагах и других местах, после произведённых на окраинах сёл и опушках лесов массовых расстрелов евреев. Эти трагичные воспоминания по настоящее время продолжают жить в моей памяти. Уже после войны, размышляя над кошмарными последствиями Холокоста, мы определили, что приказы маршала Иона Антонеску, этого самого верного соратника Гитлера, о тотальном уничтожении евреев беспрекословно исполняли абсолютное боль¬шинство жандармов, часть офицеров и солдат действующей армии и собаки.>



С нами на этой бывшей ферме было много черновицких евреев и из других мест Северной Буковины. Их разместили в бывших свинарниках. Мало кому из них удалось выжить, а большинство повымирало от холода, голода и болезней. Мы также оставили на этой Богом проклятой ферме десятки своих близких и родных. С каждым днём увеличи¬валось число сирот и родителей утративших своих детей. Знаю, что на огромной террито¬рии этой фермы, как и в других местах Буго-Днестровского междуречья, покоятся в земле останки сотен тысяч евреев ни в чём не повинных ни перед Богом, ни перед людьми. Со временем ни у кого из нас не осталось ни сил, ни слёз для оплакивания погибших.
Воды на этой ферме не было и мы утоляли жажду снегом. Когда темнело, жандармы боялись выходить на улицу, поэтому вечерами многие узники выходили на окраину села и приносили в гетто продукты питания, которыми нас одаривали украинцы. Бывало, некоторые обменивали вещи на продукты.

Суровая зима унесла много жизней и в Ободовском гетто, поэтому на освободившиеся места перевели нас, выживших с фермы. В одну комнату вместе с нашей семьёй из пяти человек поместили ещё 11 заключённых. Когда мы все ложились, между нами не оставалось пространства, а между ногами и стеной оставалась узкая тропинка. У Шико, двоюродного брата моей будущей жены, мать которого погибла ещё на ферме, отморозились ноги и с них отваливались куски мяса. В ужасных муках, при высокой температуре, он умер не переставая петь. Возле него непрерывно рыдала его пятилетняя сестричка Рая. Жутко было и нам, свидетелям и очевидцам этой страшной трагедии.



С наступлением весны, по приказу Антонеску нас как рабов погнали на выполнение различных работ. Взрослые привлекались на ремонт дорог, мостов, а также их очистки от снега зимой. Необходимо отметить, что на оккупированных территориях Советского Союза повсеместно сохранились колхозы и совхозы, поэтому всех нас определили на работу в сельском хозяйстве. Я и мои братья Зельман и Давид и ещё человек пятьдесят были направлены в совхоз «Дубина» в километрах 5-6 от Ободовки. Жили мы там в бывшем коровнике на соломенной подстилке и кормили нас три раза в день болтушкой из кукурузной муки и картофеля. Вместо чая давали кипяток.
До лета мы занимались уходом за сельхозкультурами – кукурузой, подсолнечником, свёклой и др. когда появились плоды, мы пополнили ими свой рацион. С лета и до поздней осени мы работали на сборе урожая под конвоем жандармов и полицаев, издевавшихся над нами и постоянно избивавших нас кнутами. Били они нас и в порядке развлечения, за якобы «нарушения порядка», при этом громко смеясь. Однажды, когда мы трудились на уборке пшеницы рядом с лесом, четверо ребят вошли за опушку и стали собирать и есть дикие яблоки. Двое жандармов и полицай поймали их и «за нарушение порядка» зверски избили этих детей до того, что один из них скончался на месте и был похоронен там же в лесу. Когда началось активное партизанское движение, а в тех местах были леса, нам стало несколько легче жить. В одну из ночей исчез сержант с полицаем и стало известно, что их захватили партизаны – более их никто не видел.
Работали мы на сельхозугодьях два года, а зимой с братом Давидом трудились в мыловаренном цеху. Там нам удавалось доставать понемногу мыла, соскрёбывая его с котлов. За всё время фашистской оккупации до этого мы мыла не видели, поэтому оно представляло огромную гигиеническую ценность. Хотя окончательно от вшей мы избавились лишь после освобождения. В 1942 же году бунтовал тиф, от которого вымерло ещё половина из оставшихся после зимы в живых узников.
В 1943 г. старший брат Зельман уже не работал с нами в совхозе, т.к. вместе с другими евреями был отправлен в Трихаты на строительство дороги и моста через Буг. Там он проработал более полугода и скорее всего погиб бы, но на счастье среди охраны встретил парня из соседнего села (не помню, Медвецкий или Баранецкий). Он его фактически и спас. Всё время помогал едой, а к моменту окончания работ принёс две телогрейки и хлеба для брата и другого односельчанина, Янку Винкельштейна, и сообщил, что нужно срочно бежать ибо в ближайшие дни фашисты всех расстреляют. Затем объяснил как ночами идти в направлении Ободовки, т.к. ночью фашисты прятались от партизан. Через несколько суток они появились и нашей радости не было предела. Потом стало известно, что большинство работавших на этом объекте было расстреляно и спастись бегством удалось лишь немногим.



Войти на территорию гетто было очень сложно, т.к. оно серьёзно охранялось. А согласно существовавшему порядку пойманные за его пределами подлежали расстрелу. Но ночью было несколько проще пройти под забором. Многие уходили в лес к партизанам. Меня часто спрашивают, как случилось, что наша семья уцелела и в полном составе вернулась домой. На это нет ответа. Произошло чудо! Однако, большая заслуга в этом нашего отца Абрама Хаймовича, который, проявляя находчивость и огромную смелость, находил лазейки для регулярных выходов ночами из гетто и поиска продуктов питания в окрестных сёлах. Когда я весной 1942 г. заболел воспалением лёгких, мой младший брат Давид, поступая как отец, выносил в село найденные на чердаке различные металлические изделия и проносил мне молочные продукты.
Однажды зимой 1943 г. колона власовцев на санях въехала в гетто и остановилась на площади в его центре. Некоторые из них ворвались к нам, выловили нескольких детей, положили на сиденье, сели на них и увезли в неизвестном направлении. Больше никогда мы этих малюток не видели. Трудно описать все наши страдания. Можно, тем не менее, достоверно заявить, что огромное разнообразие средств и методов истребления евреев выходит за пределы представлений нормального человека. Это – массовые расстрелы в течение трёх лет, казни через повешение, убиение штыками и прикладами, сожжение и закапывание живьём, массовые изнасилования, в том числе и групповые, невзирая на возраст жертвы и т.д. Главным знаком провоцирующим убийц была жёлтая шестиконечная звезда Давида, которую нас заставили носить на груди и на спине.



Освобождение
Величайшим и светлейшим мигом в нашей жизни, не имеющим себе равных, стал день освобождения гетто славной Красной Армией. Это случилось столь стремительно, что бегущие фашисты просто не успели с нами расправиться. На площади, о которой я уже упоминал, остановились на отдых многие советские солдаты, уставшие от длинных военных дорог. Оставшиеся в живых заключённые от мала до велика смешались с освободителями, обнимали и целовали им ноги. Бойцы вынимали из мешков свои пайки и делились с нами.
Вскоре после этого, не дожидаясь полного освобождения Молдовы, мы двинулись в родные края и вновь прошли тот же путь, но на этот раз нам было легко и радостно, т.к. мы были свободны и шли в родное село Дуруиторы. А ведь могло быть намного хуже, ведь все годы оккупации мы были смертниками. Дойдя до полей нашего села, мы остано¬вились у одного участка, принадлежавшего нашей семье, плакали и целовали землю. Всту¬пив на улицы родной деревни, мы были радостно встречены односельчанами и видели на их лицах искреннюю радость. Это случилось в воскресный день православной пасхи 1944 г.
В отчем доме, в котором всё годы оккупации размещалась румынская жандармерия, мы нашли лишь голые стены. На коленях мы целовали полы и стены и многие дни после этого момента двери нашего дома не закрывались. Бесконечно приходили люди целыми семьями, несли продукты, посуду, постельные принадлежности и многое другое. Помогли вспахать землю и безвозмездно предоставили семенной материал. Трудно рассказать о всём том человеческом добре, которое пришло нам на помощь в нашем селе.
Однако, не вернулись девять из десяти членов еврейской общины нашего села. Погибли почти все дети. В этой связи, я завершаю свой рассказ словами великого еврейского поэта Бялика: «Сам дьявол не в состоянии придумать казни за убийство хоть одного ребёнка, но оставшиеся в живых и ещё не рождённые поколения заслуживают, во всяком случае, чтобы мир узнал о всех гнусных деталях, что учинили над евреями Евро¬пы и кто это сделал». Поэтому мы, прошедшие по этой трагичной чёрной дороге и побывавшие в аду, обязаны обо всём рассказать ныне живущим и будущим поколениям людей

Одесса 1941.


20.
Юлиус С. Фишер. "Транснистрия: Забытое кладбище", 1969 год
Сокращённый перевод с английского Давида Розенфельда, 2002 год

ВВЕДЕНИЕ
Транснистрия была географической уродиной. Выделенная из состава Украины провинция была образована в бытность Иона Антонеску диктатором Румынии в начале войны Германии и её союзников против Советского Союза летом 1941 года. Она включала в себя территорию между Днестром и Бугом в самой южной части Украины. Весь период существования провинции продолжался два года и семь месяцев с 19 августа 1941 года - после того как советские войска покинули её - и до 20 марта 1944 года, когда Красная Армия снова отвоевала её.
Сегодня это - бесследно исчезнувший исторический призрак. Но в еврейскую историю он вписан кровью и слезами и никогда не будет забыт. Ужасы непродолжительной истории Транснистрии не поддаются описанию: варварские, омерзительные акты зверства, бессердечие, грабёж, пытки, каннибализм, хладнокровное уничтожение беззащитных жертв. Транснистрия - символ геноцида.
При Гитлере и нацистском движении миссией немцев было истребление расы или групп людей. Нацисты заранее планировали свои акции, разрабатывали стратегию, подготавливали инструкции и методики массовых убийств. На крупных химических заводах они производили смертоносные яды и проверяли их действие; эксперты по уничтожению (Адольф Эйхман, Дитер Вислицени, Курт Бехер и др.) направлялись из страны в страну для выполнения "заданий".
В своей дьявольской работе немецкие нацисты оставались верными себе, своей системе, поистине непревзойдёнными в своей основательности, систематичности, жестокости.

Гитлер и Антонеску

Румынский геноцид имел другой характер. Диктатор Ион Антонеску был сумасшедшим, подобным Муссолини и Гитлеру, но без их качеств лидера, во-первых, и - железной воли, во-вторых. Тщетно добиваясь поддержки политических партий Румынии, он действовал особняком. За его высокопарными фразами и декларациями не было реальной силы или организации. Он издавал свои указы о депортации и уничтожении евреев без какого-либо чёткого плана и руководства. В следовавших затем беспорядках и хаосе все злодеи были бесконтрольными. Каждый губернатор, префект, клерк, каждый военный или даже гражданский чиновник мог поступать согласно своей прихоти, как ему заблагорассудится. И они действовали с невообразимой алчностью, жестокостью и садизмом.
В жалком стремлении следовать примеру немецких коллег они избивали свои жертвы дубинками, истязали их, заставляли раздеваться, запирали в вагонах для скота, морили голодом или доводили до смерти изнурительной работой. Но румыны внесли и собственный "вклад" в изобретение особых мер: марши в зимнюю стужу людей, раздетых догола или закутанных в газеты; массовое изнасилование женщин и девушек; и самое ужасное - сожжение заживо 20 000 евреев в Одессе.



Транснистрия стала кладбищем более чем 200 000 евреев. Её история мало известна даже тем, кто занимается изучением этого периода. Данная книга - попытка представить некоторые события трагедии - некоторые события; все остальные потеряны навсегда. Вся история не будет известна никогда.

ДИКТАТУРА АНТОНЕСКУ
Как и большинство фашистских лидеров, Ион Антонеску прошёл путь от тюрьмы до власти. Он не был политическим лидером. Он сам говорил: "У меня нет политической партии, нет политических последователей. Я не знаю, кому какую должность поручить в каком департаменте". Он принял звание маршала и помпезный титул "Лидер страны". В правительство вошли его преданные друзья - Михай Антонеску (не родственник), несколько генералов армии и лидеров Железной гвардии. Он провозгласил Румынию "легионерным государством".
Наступила пора жестокого террора. В январе 1941 года погромы прокатились по всей стране. В Бухаресте террор достиг наивысшего предела, когда нескольких евреев приволокли на бойню и обезглавили гильотиной. Легионеры экспроприировали фирмы евреев. В дальнейшем имели место противостояние, стычки, разрыв между Антонеску и главой легионеров. Румыния была полностью закабалена немцами. Количество оккупантов достигло 500 000.
Началось восстание легионеров, произошли столкновения между силами диктатора и легионерами. Легионеры грабили еврейские дома, пытали и убивали их обитателей, уводили в лес и расстреливали. Восстание легионеров было подавлено. Ион Антонеску стал единоличным правителем страны. 22 июня 1941 года Германия начала войну против СССР. В течение четырёх лет судьба Румынии была в руках этого диктатора. Импульсивный и эмоциональный человек, он не был фанатиком железной нацистской идеологии. Он любил свою страну с преданностью солдата, готового в любой момент пойти за неё даже на фронт.
Он не колебался, уничтожая еврейское население. Хотя, похоже, добро и зло боролись в этом человеке. Он напоминал средневекового экзекутора, который, прежде чем убить жертву, просил у неё прощения. Он отстоял 16000 черновицких евреев от депортации и, таким образом, фактически спас им жизнь. Тремя годами позже он уже сожалел об этом акте милосердия. Творя свой суд, он уверял: "что касается его - так он ни одного еврея не оставил бы в Румынии". Во время правления Антонеску "только" 300000 евреев были обречены на смерть. Должны ли мы быть благодарны убийце сотен тысяч людей за то, что он не убил больше?




МАССОВЫЕ УБИЙСТВА
22 июня 1941 г. Гитлер напал на Советский Союз. Румынское наступление началось 11 днями позже. Антонеску заявил министрам своего кабинета в первые дни войны: "Рискуя, что некоторые традиционалисты среди вас не поймут меня, я - за насильственную эмиграцию еврейских элементов Бессарабии и Буковины. Они должны быть переправлены за границу. Мне безразлично, будем ли мы выглядеть в истории, как варвары. Более удачного момента никогда не существовало в нашей истории. У вас есть мои приказы. Я прошу вас быть беспощадными. Слюнявость, сюсюканье, философский гуманизм здесь не уместны. Давайте воспользуемся преимуществом данного исторического момента и очистим землю Румынии и нашу нацию от всех напастей, которые сыпались на нас в течение столетий.
Я говорю вам - тут нет закона! Поэтому без лишних формальностей, при полной свободе действий, отбросив осторожность, если нужно - стреляйте из автоматов!"
Антонеску обозначил свою политику следующими словами: "Таким образом, я предоставлю возможность совершать массовую резню. Я отсиживаюсь в своей крепости, после завершения массовых акций я восстанавливаю порядок".
Приказ № 193-941, изданный начальником штаба 4-й румынской армии, гласил: "Вражеские агенты пытаются совершать акты саботажа, снабжают врага информацией, даже убивают отдельных воинов. Еврейское население принимает активное участие в этих акциях. Мы требуем быть безжалостными по отношению к этим преступникам".
3 июля 1941 года Румыния начала своё наступление. В тот же день румынские части вошли в Чудей, городок вблизи границы. Ими командовал майор Валериу Карп, который годом раньше, во время румынского отступления перед наступавшей советской Армией, приказал уничтожить 36 евреев в этом самом городке. В своём садизме он дошёл до того, что заставлял даже солдат-евреев стрелять в своих собратьев. Его собственная дочь активно участвовала в убийствах. Теперь, вернувшись на арену своих прежних преступлений, он приказал уничтожить 450 из 500 евреев. Остальных загнали в гетто. Так же вела себя вся румынская армия по мере своего продвижения. 4 июля она заняла город Сторожинець, и в нём были убиты 200 евреев. В Ропсее солдаты использовали членов семьи Хасс в качестве живых мишеней, чтобы практиковаться в стрельбе. Маленькая девочка из этой семьи, ещё не убитая, просила солдата пустить в неё пулю - и получила её. В городах Стэнешть, Джадова Ноуа, Джадова Веке женщин изнасиловали, мужчинам отрезали бороды, многие были убиты. Из 400 местных евреев Костешти и Глиница в живых осталось лишь 40. Еврейского хирурга доктора Зальцмана позвали ассистировать при родах румынской женщины. После того, как он принял ребёнка, отец женщины избил его, и румынский офицер выстрелил в него. В отчаянии доктор пытался покончить с собой.
Напрасно евреи города Херца искали спасения в своей синагоге. 5 июля претор приказал схватить 100 из них и уничтожить. В тот же день в Вийните, местонахождении святого Хагера, раввинской династии и почитаемого центра еврейской жизни, был убит 21 еврей. В близлежащем городке Росточи были уничтожены все евреи, кроме десяти.

Женщины гетто 1941 год.

Ужасающим событием этого чёрного дня, 5 июля, было вступление румынских воинских частей в город Черновцы, столицу Буковины, где еврейское население составляло 50000 человек. Румыны сразу же окружили и начали грабить еврейскую часть города, убивая сотни евреев. На следующее утро с прибытием основных сил стартовали массовые убийства, проводимые совместно румынскими и немецкими солдатами. Румынские войска при поддержке войск СС под командованием Олендорфа систематически проникали в дома, продвигаясь от улицы к улице, убивая молодых и стариков, мужчин, женщин и детей. В течение 24 часов число жертв достигло 2 000.
Гестапо арестовало 400 ведущих евреев Черновцов, в их числе - Главного раввина доктора Марка. В течение двух дней жертвы подвергались бесконечным пыткам. Немцы открыли огонь по большой синагоге и повели доктора Марка на верхний этаж Дворца культуры, чтобы он оттуда наблюдал душераздирающий "спектакль". Потом раввина и других заключённых доставили на берег реки Прут и расстреляли.
Полицейские подразделения гнали 300 евреев к полицейскому управлению, где женщин обыскивали, искали драгоценности, затем отпускали домой.
Мужчин оставили на 5 дней, освободили за выкуп - по 40-50 долларов за каждого человека или за эквивалентные драгоценности. Оставшаяся часть Северной Буковины была оккупирована спустя несколько дней. И массовые убийства продолжались. Количество убитых составило: в Косман - 27, в Зониаке (Звиниоче) - 130, в Рапужнець - 32. Войсковые части оккупантов, продвигаясь на восток в направлении города Хотин, 2 июля заняли город Новая Сулица, в котором убили 800 евреев, а оставшихся в живых заключили в гетто. 4 дня спустя вновь назначенная власть приказала изгнать 60 евреев из гетто и уничтожить их. В тот же день остальные румынские соединения достигли Единець, где образовали большой концлагерь для евреев. Вступившие румынские солдаты устроили расправу над 500 евреями; побросали убитых в три массовые могилы и затем расстреляли и копателей ям. В течение следующих 5 дней было убито 12 евреев в городе Липкань и 40 - в Ленкэуць. В Чепелеуць была истреблена вся еврейская община (160 человек).
Прокатившиеся страшные акции происходили на северном участке румынского фронта. Подобные зверства совершались и на центральном направлении фронта. В начале июля были оккупированы район Бэлць (Бельцы) и его одноименный центр. Накануне немецко-румынские самолёты разрушили три четверти города Бэлць. Ежедневно в 4-5 часов пополудни самолёты сбрасывали на дома зажигательные бомбы. Охваченные огнём, дома горели ночью, как громадные факелы. В эти дни многие евреи бежали в соседние города (Влад, Таура Веке, Таура Ноуа), в которых потом румынские войска грабили, насиловали женщин и девушек, убивали мужчин.
Такие омерзительные акции в этих городах вызывали возмущение даже у немцев. 8 июля румынское подразделение собрало 50 евреев в городах Таура Ноуа и Таура Веке. Ограбив их, они приказали им лечь лицом в грязь и расстреляли их. Майор Рэнк из главного штаба 9-й немецкой армии послал румынскому начальнику штаба документы об этих преступлениях и предупредил начальников штабов, что "такое обращение наносит урон престижу румынской и немецкой армий в глазах мирового общественного мнения". Подобные послания были, однако, исключением, а не правилом для немецких военных.
9 июля отряды 9-й германской армии заняли Бэлць. Бежавшие евреи начали возвращаться в город - и их заключили в два гетто, созданные по приказу немецкой военной полиции, которую возглавили полковник Коллнер и капитан Праст. Одно гетто было во дворе банка Молдовы, другое - в тюрьме.
11 июля 1941 вечером под предлогом, будто они стреляли в немцев, 10 евреев забрали из гетто и убили. Между тем по приказу капитана Праста был создан административный комитет гетто, во главе его стал Бернард Вальтер, бывший помощник мэра города Бэлць и президент Торговой палаты. Этот комитет создали для того, чтобы он заботился о продовольственном снабжении и санитарных условиях в лагере (гетто). 15 июля пополудни членов комитета вызвали в немецкую полицию, где капитан Праст потребовал список коммунистов для расстрела. И добавил, что если список не будет выдан ему, то евреи, в первую очередь все члены комитета, будут убиты.
Комитет, солидарный с президентом, без колебаний отказался выдать нацистам своих, после чего Праст арестовал их. Затем их обыскали, ограбили, и они были препровождены один за другим во двор банка Молдовы. Их вели под конвоем, перед глазами охваченных ужасом членов их семей и других евреев, к забору в конце двора. У забора члены комитета оставались полчаса, там их пытали немецкие солдаты, издевались над ними, фотографировали. Группу заложников завели в подвал банка, где они рвали на себе волосы, молились, кричали, бросались к ногам палачей.
Около 8 часов вечера на грузовиках их повезли в Слободзия-Бэлць, где находился карьер (каменоломня). Их разделили на группы по 15 человек и заставили копать могилы для себя. Когда могилы выкопали - их заставили лечь на землю лицом вниз. Каждый получил пулю в затылок. Одни погибали сразу, другие обращались к убийцам и просили ещё пулю. Умерших должны были закапывать те, кто ещё был жив. Один-единственный, кто избежал расстрела в этой группе, был Бернард Вальтер. Имея много друзей в кругах румынских властей, он остался жив благодаря усилиям преданного ему начальника румынской полиции.
15 июля ночью 20 других заложников были расстреляны под выдуманным предлогом, будто они стреляли в немцев. Наконец, немецкие войска и гестапо покинули Бэлць. Евреев передали в распоряжение румынского майора Иону Граду. Он переправил узников гетто в лес вблизи Рэуцел. В разрушенном сарае, окружённом колючей проволокой, обнажённых заключённых охраняли солдаты. Там многие узники умерли. Позднее из лагеря Рэуцел оставшихся в живых евреев депортировали в Маркулешть, а оттуда - Транснистрию.
Трагедия мучеников гетто города Бэлць - это лишь часть той катастрофы, которая имела место в действительности в этом районе. Еврейское население этого района, согласно переписи 1930 года, составляло более 31000 человек. 17 июля 1941 года генерал Ион Топор доложил штабу армии, что численность оставшихся евреев 3 841 и ещё 5000 на пути в Бэлць. Эти данные показывают, что более 20000 человек погибли. Некоторые бежали в Россию; так как советские войска быстро отступали, то число их не могло быть велико. Следовательно, говоря, что 17 - 18 тысяч были убиты, мы не преувеличиваем.
В местечке Маркулешть, Сорокского района, процветавшая сельскохозяйственная колония была разрушена. Созданная Еврейской ассоциацией колонистов, она насчитывала 2 300 фермеров и имела развитое стабильное хозяйство. 8 июля румыны оккупировали город, собрали евреев, объявили их заложниками и убили 18 из них, включая раввина. Последовала общая резня в течение 4 часов. Были убиты 1 000 человек. Солдаты продолжали безумное кровопролитие в местечках Флорешть, Гура Каменка, Гура Кэйнарий. Число жертв невозможно определить. В Климауць - примерно 300. 17 июля румыно-немецкие войска вступили в Кишинёв - столицу Бессарабии с еврейским населением свыше 50000. Были уничтожены тысячи и тысячи евреев, среди них и возглавлявший городскую еврейскую общину пожилой раввин Ю. Л. Цирельзон.
В конце июля 1941 г. Северная Буковина и Бессарабия - территория, на которой проживало более 276 000 евреев - была занята немецкими и румынскими войсками. Массовые убийства этого периода подходили к концу. Продвижение румыно-германских армий было таким быстрым, события развивались столь стремительно, а ужас столь парализующим, что не возникало ни возможности, ни желания заниматься описанием всех происходящих событий. Для этого не было и физической возможности. Переживших кровавые бани, изгнанных из своих домов евреев концентрировали в гетто и отправляли в ссылку, в условия, где даже мысли о том, чтобы послать кому-то сообщение или вести и хранить дневник были невозможны. Вся история массовых убийств не будет раскрыта никогда.

ДЕПОРТАЦИЯ
Вскоре узников гетто начали под конвоем переправлять в восточном направлении. Позади остались их дома - уже ограбленные или которые ещё будут ограблены населением и властями; их умолкнувшие синагоги, пустые школы и заброшенные кладбища. Толпы обреченных людей, группа за группой, шли по дорогам Северной Буковины и Бессарабии. Из деревень их гнали в города, ставшие "пунктами концентрации". Затем - к Днестру (в Румынии его называют Нистру), по другую сторону которого простиралась бескрайняя равнина Украины. Это была часть той земли, заключённой между Днестром и Бугом (и известной в течение трех лет как Транснистрия), куда и были изгнаны, в конечном счете, евреи. Мосты, ведущие из Бессарабии в Транснистрию, стали "пунктами перемещения", через которые "вышвыривали из страны" евреев.
Массовая депортация осуществлялась в три фазы. В июле 1941 года поступил приказ о депортации евреев из Северной Буковины и Бессарабии. Их выселение закончилось в середине ноября. К этому времени в этих двух провинциях оставались только те евреи, которые были сконцентрированы в трех городах: в Черновцах - 50000; в Сторожинцах - 2000 и в Кишинёвском гетто - 10000.
8 октября Антонеску приказал выслать евреев из этих трех городов, а также евреев Южной Буковины и Дорохойского района. Их высылка завершилась к концу декабря. Однако в последний момент 20000 евреев Черновцов получили разрешение остаться. Из них 4000 впоследствии были эвакуированы во время третьей волны депортации в июне 1942 года.
Самые первые группы, гонимые к Днестру, составляли бессарабские евреи, жители близлежащих местечек и сёл.
8 июля инспектор жандармерии Бессарабии приказал собраться отдельно всем сельским евреям. Шестнадцатью днями позже 25 000 евреев севера Бессарабии были переправлены в город Кослар в Транснистрии. Всё, что они испытали до наступления этого дня, неизвестно. Некоторые зафиксированные факты свидетельствуют о том, что они многое претерпели.
Евреев, уцелевших в районе Хотина, этапировали и над ними издевались по дороге конвоиры - солдаты и юнцы-допризывники. В селении Романкауць они останавливались, чтобы насиловать женщин и девушек. Эти 25 000 жертв были первыми из доставленных в Транснистрию. На Севере Буковины самые первые высылки начались в Сторожинецком районе. В начале июля в городе Сторожинец было три гетто. Местных евреев- мужчин поместили отдельно в школе, а женщин - в приюте, в то время как 2 500 евреев из окрестных деревень согнали в синагогу. Им всем запрещалось покидать указанные места. Они не могли покупать себе какие-либо продукты питания; многим приходилось питаться одной травой. Начальник полиции полковник Александреску мучил и избивал их.

ЛАГЕРЯ
Поскольку невозможно было всех евреев сразу "швырнуть" через Днестр, власти решили устроить для них в Бессарабии лагеря, в которых их будут содержать до начала эвакуации. В августе месяце 1941 г. в Бессарабии были следующие лагеря:

Уезд Бэлц: г. Лимбений Ной - 2634 человек, г. Рышкань - 3072 человек, г. Рэуцел - 3253 человек.
Уезд Сорока: г. Вертужень - 22969 человек.
Уезд Хотин: г. Секурень - 10400 человек, г. Единець - 11762 человек.
Уезд Лэпушна: г. Кишинёв - 10400 человек.
Общее количество - 64446 человек

Лагеря фашистской Европы внесли свой вклад в несмываемый позор человеческой истории. Преступники ответственны и за попытки сокрытия условий, которые преобладали в лагерях, за действия, совершенные в них. Румыния была единственной страной, где официальная корреспонденция давала отчёты, хотя бы частично соответствующие реальной ситуации.
Условия в Кишинёвском гетто не отличались от других лагерей. Кишинёв был столицей Бессарабии. В 1940 году еврейская община города насчитывала 50 603 человека. Этот большой центр еврейской жизни и просвещения возглавлял пожилой Главный раввин И. Л. Цирельзон, всемирно известный ученый, член Румынского Сената, в котором он в течение многих лет бесстрашно и решительно боролся с антисемитизмом.
17 июля 1941 эта процветавшая община была разорена, опустошена кровопролитием, организованным немецкими и румынскими войсками. Оставшихся в живых 10 311 человек изгнали из домов, им позволили взять с собой лишь то, что они могли нести на своих плечах. Они были загнаны в гетто и втиснуты по 20 - 40 человек в комнату в разрушенных бомбёжкой домах Им не разрешали покидать гетто. Солдаты и офицеры грабили их. Капитан И. Параскивеску за 15 дней службы в гетто устроил у себя дома настоящий базар восточных ковров, наборов китайского фарфора и т.п.
Жизни евреев зависели от прихоти угнетателей. 1 августа немецкий офицер потребовал 250 мужчин и 200 женщин для работы. Среди мужчин он выбрал лиц с высшим образованием, среди женщин - при помощи монокля - красивых. Вечером того же дня 39 человек вернулись и сообщили, что все остальные убиты. Евреев из гетто послали для закапывания общей могилы.
Неделей позже румынский дорожный инспектор забрал 500 евреев для работы; 200 возвратились измученными, калеками, об остальных никто больше ничего не слышал.
Развращенности убийц и преследователей противостоял героизм еврейских жертв. Адвокат Шапиро (его имя не упомянуто) проявил удивительную изобретательность: он достал униформу армейской офицера, в которой вылетел на военном самолете в Бухарест, чтобы попытаться предотвратить депортацию своих собратьев. Его усилия, однако, были безуспешными. Останься он в столице - возможно, oн сохранил бы свою собственную жизнь. Но он вернулся в гетто - и погиб вместе с тысячами своих соплеменников.

ПОМОЩЬ, РЕПАТРИАЦИЯ И ПОПЫТКИ СПАСЕНИЯ
Люди по-разному проявляют себя в трудные времена, в критических обстоятельствах: герои, которые отдают свои жизни для спасения других - с одной стороны, и предатели - с другой стороны. Имя кишинёвского "адвоката Шапиро", совершившего фантастический полёт в Бухарест с целью помочь собратьям, избравшего возвращение в гетто и гибель вместе с ними; имена могилёвских и шаргородских врачей, которые во время эпидемии жертвовали собой в больницах; имя такого бесстрашного борца и защитника своих собратьев, как Вильям Фильдерман, - не забываемы и сегодня. Были, однако, среди евреев и самые низкие негодяи. Одним из них был д-р Н. Гингольд, президент Еврейского Центра Румынии.
Ион Антонеску, следуя нацистским образцам, распустил национальные организации, действительно представлявшие еврейство страны (еврейский совет Румынии - ЕСР, Федерацию синагог), и создал еврейский центр (ЕЦ) под руководством раболепствующих трусов, предававших своих товарищей ради собственной выгоды. Позиция Гингольда ни в каком вопросе не была более отталкивающей, чем в вопросах помощи депортированным.
С самого начала д-р Гингольд придерживался мнения, что акция помощи депортированным должна быть отложена до тех пор, пока её идея не будет согласована с правительством; а правительство считает их врагами страны, и такое отношение должно быть ко многим евреям. Каждый, кто занимается оказанием помощи депортированным, берёт на себя весьма серьёзную персональную ответственность и рискует. Эта позиция, конечно, не разделялась подлинными еврейскими лидерами. В результате их работы 10 декабря 1941 года было одобрено решение ЕЦ (первоначально Федерации синагог, распущенной вскоре) послать помощь депортированным. Это было одним из достижений, прежде всего, в эти апокалипсические дни, когда официальная политика была направлена на уничтожение евреев.
Д-р Зиммер сформировал в ЕЦ комитет помощи в составе себя самого, А. Швефельберга, Фреда Шарага и д-ра Е. Костинера. Д-р Гингольд вынужден был принять во внимание эти обстоятельства. Однако он сохранил за собой право контролировать и подписывать корреспонденцию комитета. Он в полной мере пользовался этим правом. Были случаи, когда некоторые письма неделями ожидали его подписи. Эта политика промедления значительно затрудняла акции комитета и погубила множество евреев.
Комитет помощи обращался к евреям Румынии за деньгами и вещами. Нельзя было ожидать особенно значительных взносов, поскольку евреи были доведены до нищеты различными "румынизированными" постановлениями. Они должны были сдавать часть своей одежды на военные нужды, вносить большую контрибуцию в счёт национального военного займа и в дополнение платить непомерный налог, в сумме составлявший 4 миллиарда лей ($8 000 000).
Было принято решение, что надо увеличить на 15% налог в фонд помощи депортированным. Так было собрано 110 миллионов лей на благотворительные цели, но беспринципный д-р Гингольд выделил только 16,626 млн. на эти цели.
Работа комитета помощи в таких условиях достойна восхищения.

Данные о помощи узникам лагерей следующие:
Наличные - 79462000 лей
Наличные для отдельных лиц - 81669000 лей
Питание - 24000000 лей
Медицина - 14458000 лей
Всего - 199589000 лей (около 400 000 дол.)

Были посланы: одежда стоимостью 270 844 лей (5400 дол.); тонны соли, угля, оконного стекла; а также старьё, верёвки, гвозди, лопаты и различные инструменты для ремесленников.
В тот же период был сформирован другой комитет помощи, в который вошли Бертольд Собель, Сало Шмидт и другие. Его казначеем был Траян Покопович, занимавшийся подпольным сбором суммы, эквивалентной 200 000 дол. Они поддерживали и высланных в Транснистрию, и обнищавших евреев Черновцов.
Сумма, поступившая от американских еврейских организаций, была сравнительно небольшой - 25000000 лей (50 000 дол.).

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РУМЫНИЮ
Еврейские лидеры сосредоточили свои усилия на возвращении в страну сирот. Они просили разрешения репатриировать 5 000 сирот, лишённых как обоих, так и одного из родителей. Д-р Гингольд рекомендовал репатриацию только тех сирот, которые лишены обоих родителей. 12 ноября 1943 г. международная комиссия решила удовлетворить предложение Гингольда; в начале 1944 года она объявила о намерении разрешить возвращение 2 500 сирот.
6 марта 1944 года группа, состоящая из 1 846 сирот, прибыла в город Яссы, и их разместили в различных общинах.
Весной 1944 года Ион Антонеску больше не сомневался в исходе войны. Глядя на карту, он сказал своему приближённому, шефу секретной полиции:
"Смотри, Кристеску, это не фронт, это - катастрофа". Сейчас он, почти как год спустя Гиммлер, искал способы сокрытия совершённых им тяжких преступлений. Отменив свой приказ от 27 января 1944 года о запрещении репатриации, он приказал 14 марта репатриировать всех депортированных евреев. Но было слишком поздно. Большое русское наступление, начатое 10 марта под Уманью, привело в последующие недели к очищению всей территории Транснистрии от оккупантов.
Один из еврейских комитетов, выехавший из Бухареста для оказания помощи в репатриации погибающих ссыльных в Могилёве, не смог добраться до этого города. Другому комитету спасения удалось достичь Балты и вернуть в страну 2 518 депортированных. Всем им разрешили вернуться в свои дома, кроме 563 обитателей Вапнярки, интернированных в Тыргу-Жиу.

Результаты усилий по спасению следующие:
Репатриировано сирот - 1 846 чел.
Репатриировано евреев Дорохоя - 1 500 чел.
Репатриировано выживших из поселившихся в России - 70 чел.
Репатриировано из Балты - 2 518 чел.
Репатриировано из Вапнярки - 410 чел. (17 из 427 были задержаны)
Всего - 6 344 человека


ЗАБЫТОЕ КЛАДБИЩЕ: ЗЛОВЕЩАЯ СТАТИСТИКА
Транснистрия стала кладбищем для более чем 200 000 румынских и русских евреев. Сейчас представим подробнее зловещую статистику этой чёрной главы в истории нашего столетия.
Согласно переписи населения Румынии 1930 г., а также от 6 апреля 1941 г. и от мая 1942 г., численность евреев Буковины и Бессарабии в 1930 г. составляла 301 886. В 1940 г. их численность была ненамного меньше. Часть из них бежала вместе с отступавшими русскими, многие были убиты, остальные депортированы, за исключением 16 000 евреев Черновцов. Прокатились три волны депортации: с 12 сентября по 10 ноября 1941 г., с 9 октября по 31 декабря 1941 г. и в последующий период. Сразу же после начала русско-германской фазы второй мировой войны, 22 июня 1941 г., евреи Бессарабии (кроме кишинёвских) и Северной Буковины (т.е. северная часть района Радауц и весь Сторожинецкий район, кроме города Сторожинець) были изгнаны и сконцентрированы в трёх лагерях в Бессарабии. С 12 сентября по 10 ноября они были депортированы из Бессарабии в Транснистрию (первая волна). Новая перепись, проведенная перед началом депортации, показала, что в лагерях Единець, Секурень и Вертужень находилось 54 028 евреев.
Во время второй волны были депортированы евреи Кишинёва, города и района Черновцов и Южной Буковины (районов Сучава, Кымпулунг, Радауц и Дорохой). Из кишинёвского гетто были высланы около 10 400 человек. Из всего еврейского населения города Черновцы и его окрестностей, составлявшего 49 500 человек, депортировано около 29 500; Из города Сторожинець депортировано 2000 евреев; из еврейского населения районов Сучава, Кымпулунг, Радауц, общей численностью 18 180, был депортирован 17 961 человек вмеете с 11 547 из района Дорохой.
Последние депортации в июне 1942 года включали 4000 евреев из Черновцов; из Тыргу-Жиу, тюрем и других мест сослали в лагерь Вапнярку 1046 человек; 1l72 человека депортированы в другие местности. К ним надо добавить 8 500 жертв из 25 000 конвоируемых румынами в Транснистрию 25 июля 1941 года, но пригнанных обратно немцами 17 августа 1941 г. Общее количество евреев в период последних депортаций (октябрь - декабрь 1941 г.) составило 140 154.
Необходимо подчеркнуть, однако, что фактическое число депортированных было намного больше. Невозможно определить, даже приблизительно, сколько тысяч погибло в лагерях Единець, Секурень и Вертужень в период с 22 июня по 12 сентября 1941 года, и сколько сотен расстреляно по дорогам из этих лагерей через "ворота" в Транснистрию.
16 сентября 1943 года генеральная инспекция румынской жандармерии представила министерству внутренних дел Румынии подробный отчёт о лагерях Транснистрии с описанием ситуации по состоянию на 1 сентября 1943 г. Надо учесть, что за семь месяцев, прошедших после указанной даты, вплоть до освобождения 20 марта 1944 г., много узников умерло. Другие, например, партизаны Бершади и некоторые обитатели Вапнярки, были убиты. Всё же указанный отчёт даёт наиболее полное представление о количестве депортированных и жертв в предшествующие месяцы.
Данные отчёта жандармерии показывают, что в различных лагерях Транснистрии был 50 741 заключённый и 1 656 в лагере Вапнярка, всего 52 397. Учитывая, что 140154 были депортированы, приходим к неизбежному выводу: погибло 87757 евреев Румынии. Из местных евреев истреблено 130000 человек: 20 000 в Одессе, 48000 в Богдановке, 18000 в Доманёвке, 4000 в Акмечетке и 40000 в Березовском районе эсэсовцами |генерала Отто Олендорфа.
Таким образом, 217 757 евреев было уничтожено на огромном кладбище Транснистрии.
Следует ещё установить ответственность за совершённые преступления.
Из общего числа депортированных в Транснистрию немцы убили в Баре 12000; в Гайсине - 1230; в Ладыжине - 3000; в Раштадте - 1000; в Печоре - 1250; в Мостовом - 120; в Тульчине - 200; всего - 18800. Кроме того, немцы убили 40 000 местных (советских) евреев, итого 58000 в этом регионе. Они также уничтожили большое число бессарабских евреев в Сказинцах.
Из общего количества 87 757 погибших румынских евреев 18 800 убиты немцами; румыны убили 68 957 румынских евреев. Так как они уничтожили 70 000 советских евреев, то ясно, что румыны истребили 138 957 евреев в Транснистрии.
Ссылка на давление немцев не освобождает Антонеску и его палачей от ответственности и не смягчает их вины. Надо ещё только напомнить о героическом сопротивлении Болгарии, Дании и Финляндии, спасших еврейское население этих стран от трагической участи. Таким образом, хотя главная ответственность ложится, конечно, на правительство национал-социалистов Германии, режим Антонеску предстаёт как соучастник самых чудовищных преступлений в истории. Но уроки истории не всех учат.История нацистов находит своих единомышлеников. Президент Румынии Траян Бэсеску заявил, что обязательно составил бы компанию новому Гитлеру для "освободительного" похода на Восток.Но он , наверное,забыл,что конец всех этих походов был для всех оккупантов печальный.





Та война еще не закончилась.Еще рычат из прошлого призраки.И как плевок всем растерзанным в той страшной войне стало название одной из улиц в КишиневеВласти поселка Кодру, входящего в состав муниципия Кишинев, проголосовали за увековечение памяти нацистского преступника Иона Антонеску

Местный совет поселка Кодру принял решение о присвоении целому кварталу названного населенного пункта наименования «Вилла Антонеску» - в честь нацистского преступника Иона Антонеску..Как таких людей только земля наша носит.[more/]