Советская власть переименовала Ялту в Красноармейск, а после выселения крымских татар новые названия давали даже горам и рекам. Бахчисарай сейчас мог бы быть Пушкиным или Садовском, Алушта – Кутузовском, Судак – Сурожем, а Белогорск – Чернореченском
Мария Макеева
За последние 250 лет Крым перепахали четыре (!) кампании по переименованию городов и сел. Такого не было ни в одном регионе мира. История прошлась по карте полуострова ластиком и чернилами, стирая старые названия и вписывая новые. Иногда они были удачными, но чаще – искусственными, придуманными наспех и без души. О деталях этого бурного и хаотичного процесса «Республике» рассказали соавтор сборника «Топонимика Крыма 2011» Владимир Санжаровец и историк Гульнара Бекирова.

Первая волна: 18 век
Первое целенаправленное переименование населенных пунктов и других географических объектов Крыма случилось в конце 18 века – после присоединения полуострова к Российской империи. Первыми стали населенные пункты, которым была уготована особая роль: деревушка Ак-Яр стала Севастополем, городок Ак-Меджит – Симферополем. Переименовали и крупнейшие портовые, торговые города: Гезлёв нарекли Евпаторией, Кафе вернули имя Феодосия.
Газеты того времени писали: «Для упрочения русского владычества во вновь присоединенном крае необходимо было заселение его чисто русскими людьми». Считалось, что для русификации территории Крымского ханства потребуется не менее миллиона переселенцев‑славян. «Вместе с русскими в Крым переселяются и другие народы: немцы, болгары… И, соответственно, вмес­то татарских „пришли“ и новые названия для деревень. Джайлав превратился в Цюрихталь (ныне Золотое Поле), Даут-Эли в Марфовку, а д. Качан стала Новониколаевкой, однако нередко татарские названия переносились на рядом возникавшие нетатарские населенные пункты», – объясняет Владимир Санжаровец, старший научный сотрудник Керченского историко-культурного заповедника и один из лучших в Крыму специалистов по топонимам – то есть географическим названиям.

Революционные перемены
Очередная революция на карте Крыма случилась сразу пос­ле Гражданской войны. Молодая советская власть увековечивала в географических названиях имена партийных деятелей, идеологов коммунизма, в том числе иностранных (появлялись населенные пункты, названные в честь Маркса, Энгельса, Розы Люксембург), фиксировала в названиях революционные события – для потомков. В революционном пылу едва не пострадала Ялта. В декаб­ре 1921 года местный революционный комитет переименовал южнобережный город в… Красноармейск. Новое название дали «в ознаменование победного похода Красной Армии, конечным пунктом которого явилась Ялта». Впрочем, была еще одна причина. Представители советской власти посчитали, что старое название будет вызывать у пролетариев нехорошие ассоциации, ведь дореволюционная Ялта была «центром разврата и разгула кутящей буржуазии», – так говорится в приказе о переименовании. К счастью, уже в 1922 году городу вернули прежнее название.

Война с «нерусскими» названиями
Крым едва успели покинуть последние эшелоны с депортированными народами, которых выселяли с полуострова якобы как немецких пособников, как местная власть с подачи Москвы начала спешно очищать карту полуострова от всего «чужеродного»: тюркских названий, следов греческой, армянской, немецкой, болгарской культуры. Началось самое масштабное переименование населенных пунктов Крыма, которое проводилось в три этапа: в 1944, 1945 и 1948 годах.
«Это была, по сути, секретная операция – многие документы шли под грифом „секретно“ и „совершенно секретно“», – рассказывает Санжаровец.
На столы председателей райкомов партии и районных исполкомов легли приказы: в сжатые сроки предоставить в Крымский обл­исполком списки подлежащих переименованию сел с крымскотатарскими, немецкими, греческими названиями. От чиновников требовали также подготовить новые варианты названий и их обоснование. Списки формировали созданные в срочном порядке специальные комиссии. Новые названия придумывали в спешке, времени для полета фантазии не было. Час­то доходило до смешного: кто-то из членов комиссии говорит: «В нашем пруду водятся сазаны – давайте назовем село „Сазановка“. Или „Зайцы“ – их здесь часто видят», – и комиссия голосует «за». Речка Кара-су (Черная вода) стала Карасевкой, хотя карасей в ней никогда не водилось.
В архивах до сих пор хранятся документы с первоначальными вариантами переименований. «Эти названия порой абсолютно условные, взятые с потолка, навеянные бог знает какими воспоминаниями, ассоциациями, – рассказывает Владимир Санжаровец. – Взять, к примеру, Горностаевку. В Крыму горностаев никогда не было. Возможно, ответственный за это человек вспомнил, что на Украине существует Горностаевка и поэтому дал такое название крымскому селу».
Возмущаться было некому: тех, для кого прежние названия были родными, выселили с полуострова. «А для русского уха Сазановка и Горностаевка звучали нормально. Чужими, наоборот, были прежние названия», – говорит Санжаровец. Потом решения районных властей утверждали на областном уровне, а окончательно закрепили переименование указы президиума Верховного Совета РСФСР.

Джанкой – Узловое, Саки – Озерное
В 1944–1945 годах в Крыму переименовали 11 из 26 райцентров (Ак-Мечетский район стал Черноморским, Лариндорфский – Первомайским) и еще 327 сел. На очереди были города. В архивных документах зафиксированы предполагаемые варианты названий: Джанкой мог стать Северным, Отрадным, Узловым или Степным, Саки – Озерным, Бахчисарай планировали переименовать в город Пушкин (все-таки поэт там бывал и даже написал поэму «Бахчисарайский фонтан»). Два варианта новых названий были у Карасубазара – Чернореченск и Белогорск. В итоге остановились на последнем.
В список потенциальных претендентов на переименование не попали только несколько крымских городов. «Не могли тронуть Севастополь и Симферополь – как города, которые носили названия российского времени, рожденные в эпоху Екатерины. Подумывали переименовать Евпаторию: название города связано с именем Митридата Евпатора, который воевал со скифами, а скифы, как тогда считали, – это предки славян», – отмечает Владимир Санжаровец. Не попала в список переименований и Керчь. «Хотя название внешне тюркское, очевидно, полагали, что оно ведет свое начало от слова Корчев – это древнерусское название Керчи», – говорит ученый.

Сталин приказал
Новая – и последняя волна переименований нахлынула на Крым через три года после победы в Великой Отечественной войне.
«В сентябре 1948 года Крым посетил Сталин, – рассказывает историк Гульнара Бекирова. – Здесь он встречался с местной верхушкой – принял у себя на даче в Ялте секретаря Ялтинского горкома партии Булаева, а на следующий день прошло заседание Крымского обкома, после которого появился указ о „дочистке“ Крыма, на основании которого были выселены чудом оставшиеся в Крыму представители „неблагонадежных“ этносов». Еще одним результатом встречи стало постановление Крымского обкома «О переименовании населенных пунктов, улиц, отдельных видов работ и других татарских обозначений».
Райкомы должны были в течение месяца – до 1 ноября 1948 года – подготовить предложения по переименованию сохранивших прежние названия населенных пунктов. Кроме того, местные органы власти получили задание придумать новые имена для всех географических объектов: гор, рек, мысов, заливов, озер, долин.
«На смену поэтичным, веками сложившимся и укоренившимся в памяти крымчан названиям пришли безобразные, ни о чем не говорящие обозначения», – с горечью говорит Бекирова, семья которой вернулась в Крым только в 1980‑х.

Комиссиям по переименованию обычно не хватало фантазии. Но иногда ее было даже многовато – и некоторые села получили вычурные названия: Новый Мир, Буревестник, Субботник и даже Жемчужина.

От географического конфуза спас адмирал
К лету 1953 года в Крыму выполнили часть грандиозного плана по смене названий географических объектов. Гора Роман-Кош должна была стать Высокой, водопад Джур-Джур – Шумным, река Салгир – Крымкой, а для Ай-Петри и Демерджи уже давно были готовы варианты: Петровые скалы и Обвальная. Параллельно на переименование готовились списки озер, мысов, заливов и проливов. Всего предполагалось изменить 89 названий. Масштабы происходящего смутили военных моряков. Адмирал Сергей Горшков, командовавший в ту пору Черноморским флотом, обратился в крымский облисполком с просьбой умерить пыл: все-таки приморские объекты внесены в лоции, зафиксированы на картах, в том числе, иностранных. Это грозило международным скандалом.
К мнению Горшкова, конечно, прислушались, но просьбу морского военачальника удовлетворили частично: переименования все-таки последовали, хотя их число сократилось. В результате, к примеру, мыс Топрак-Кая стал Хамелеоном. К счастью для крымчан, на этом поставили точку.

Источники вдохновения
Последнее переименование стало самым массовым: новые имена получили 1062 селения и более тысячи природных объектов. Названия придумывали по-разному.
«Село Биюк-Яшлав, бывшее имение крымскотатарских дворян, назвали Репино, потому что там когда-то якобы был художник Репин, – отмечает Гульнара Бекирова. – Но такая продуманность – редкость, обычно процесс был хаотичным».
Новые топонимы обычно отражали особенности в облике географического объекта (гора Измаил-Кая стала называться Пика, гора Отлу-Кая – Дырявая), названия сел были продиктованы местностью – Плодородное, Межгорье, Междуречье. Называли села и деревни также в честь исторических событий или местных жителей-героев, не вернувшихся с фронта (имена героев Великой Отечественной носят 56 крымских сел, в том числе Сергеевка, в прошлом Татарский Айтуган, переименованная по имени партизана Сергея Удоденко).
В новых названиях сел увековечивали и имена председателей колхозов, передовиков производства. Часто фантазии не хватало, поэтому у 358 поселков и сел есть «тезки».
«Одинаковые названия допускались, если села относились к разным районам, – поясняет Владимир Санжаровец. – Скажем, имя Войково носили сразу несколько деревень. Ничего необычного в этом не видели и ошибкой не считали».
Тем не менее, старые названия оказались живучи. Ту же деревню Войково, что под Керчью, местные жители называют по старинке – Катырлез.

Четыре типа названий: от имен до армии
Всего в Крыму 998 сел и поселков. Почти четверть из них названы в честь людей. «Республика» насчитала 249 таких населенных пунктов. Крымские районы изобилуют Новоконстантиновками, Новониколаевками и Новоалександровками. Разнообразие крымской природы и особенности местности подарили крымчанам 148 географических топонимов – от Холмовки до Берегового. Сельскому хозяйству обязаны своими названиями 89 крымских сел и деревень. На четвертом месте – армейская тематика. На полуострове насчитывается 46 сел с «военными» названиями – Танковое, Дозорное, Генеральское, Батальное, Резервное.