Вегетарианская карусель И. Е. Репина. Маяковский: «...ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень — это не дело»

Репин, Нордман и их гости празднуют 50-летие освобождения крестьян (1911)

«Как только возникла идея раскрепощения прислуги, — вспоминала Наталия Нордман, — на первую же очередь сам собой выдвинулся вопрос относительно обеденного стола, вокруг которого не стало бы больше унизительного для обедающих прислуживания посторонних людей. И вот, после долгих проб разных систем и их усовершенствований, возник большой круглый стол, на двадцать персон»



Столовая Пенатов, фотография И. Глыбовского (1909)

Как правило, в большой столовой обедали только по средам, когда в усадьбу съезжались гости. Обычно гостей приглашали в столовую в шесть часов вечера. Поскольку комната не могла вместить всех, то к обеду оставались лишь близкие друзья и знакомые хозяев. Гости входили в столовую под звуки небольшой музыкальной шкатулки. Каждый брал себе хлеб у столика с хлеборезкой.

В столовой Пенатов, фото 1915 года

Места за столом распределялись заранее по жребию, еще в гостиной. Первый номер становился председателем круглого стола. Председатель должен был важничать — это был первый пункт его обязанностей. Он усаживался на деревянный стул с высокой резной спинкой и снимал крышки с кастрюль, стоявших в центральной части стола (кастрюли вынимались Нордман из «волшебного сундука» — своеобразного термоса для кушаний в виде обитого изнутри подушками ящика).

Председатель также следил за соблюдением шутливых правил. Тот, кто нарушал правила самопомощи и ухаживал за своим соседом, должен был подняться на специальную трибуну в углу и экспромтом произнести оттуда короткую остроумную речь на злободневную тему.

«Чем больше было провинившихся в нарушении пенатских уставов, — вспоминала современница, — тем обед выходил веселее, особенно когда попадали на новичков, впервые приехавших в Пенаты». Однако на нарушении правил могли попасться и завсегдатаи. Обычно гости старались спровоцировать нарушить правила К.И. Чуковского, чтобы услышать от него остроумный экспромт. Отличными импровизациям и оригинальными выдумками удивлял гостей и Н.Н. Евреинов, режиссер и театральный деятель.

Еще в обязанности председателя входило напоминать присутствующим о «солнечной энергии», то есть о своевременном наполнении бокалов («солнечной энергией» или «соком солнца» Нордман называла вино, приписывая ему священное животворящее воздействие и иногда позволяя себе слишком перебирать с этим чудесным эликсиром даже в присутствии гостей).

Меню в «Пенатах» было исключительно вегетарианским, во всяком случае при жизни Наталии Нордман. Увлекающаяся натура, она вносила в жизненный уклад усадьбы известную долю анекдотичности.

Репин еще до знакомства с Нордман под влиянием Л.Н. Толстого начал временами вегетарианствовать. Но если для него основную роль играли гигиенические аспекты, хорошее здоровье, то для Нордман на первом плане стояли этические и социальные мотивы. Она ратовала за опрощение, безоговорочную любовь к животным, отказывалась от яиц, масла, молока и даже мёда, а в последние годы жизни проповедовала сыроедение.

Знаменитый круглый вращающийся стол Репина (с фривольными ручками для вращения) в "Пенатах". В отличии от самой усадьбы, стол сохранился в оригинальном виде. Фото с сайта http://arch-heritage.livejournal.com/256132.html

Личность Нордман историки оценивают неоднозначно. Многие характеризуют ее как чудачку, чересчур крикливую идейную женщину с безмерным самолюбием и дурным вкусом, совершенно не гармонировавшим «с простым безыскусственным репинским стилем». Друзья считали ее влияние на гражданского мужа пагубным. Некоторые даже уверяли, что из-за ее системы питания талант Репина угасает. В. Стасов так отзывался о спутнице художника: «Репин ни на шаг от своей Нордманши (вот-то чудеса: уж подлинно, ни рожи, ни кожи, — ни красивости, ни ума, ни дарования, просто ровно ничего, а он словно пришит у ней к юбке)».

Насмешники называли столовую Нордман и Репина «сеновалом» . В усадьбе действительно готовили супы из отваров диких трав, жарили котлеты из моркови, но в целом меню было большим и разнообразным. Обеды в «Пенатах» были вкусными, обильными и веселыми, со множеством шуток и импровизаций. Главная притягательная сила этих обедов заключалась, конечно, не в оригинальном обеденном ритуале и экзотическом меню, а в том, что эти обеды были приправлены увлекательной беседой.

Д. Бурлюк в своих воспоминаниях, относящихся к февралю 1915 года, так описывает обед с «вегетарианской каруселью»:

«За большой круглый стол село тринадцать или четырнадцать человек. Перед каждым стоял полный прибор. Прислуги по этикету Пенатов не было, и весь обед в готовом виде стоял на круглом столе меньшего размера, который наподобие карусели, возвышаясь на четверть, находился посреди основного. Круглый стол, за которым сидели обедающие и стояли приборы, был неподвижен, зато тот, на котором стояли яства (исключительно вегетарианские), был снабжен ручками, и каждый из присутствующих мог повернуть его, потянув за ручку, и таким образом поставить перед собою любое из кушаний. Так как народу было много, то не обходилось без курьезов: захочет Чуковский соленых рыжиков, вцепится в “карусель”, тянет рыжики к себе, а в это время футуристы мрачно стараются приблизить к себе целую кадушечку кислой капусты, вкусно пересыпанной клюквой и брусникой».

За оригинальные взгляды Нордман, за теорию о сеноедении ее подвергали всяческим насмешкам и язвительным остротам. В начале 1910-х годов не проходило месяца, чтобы в какой-нибудь газете или журнале не появилась публикация о вегетарианских обедах в «Пенатах». Какие только легенды и анекдоты не ходили о полуголодных гостях, опустошавших станционный буфет после обеда «сеном»!

Маяковский в своей автобиографии писал: «...ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень — это не дело».

Тэффи вспоминала: «Репин встретил ласково. Повел в мастерскую, показывал новые работы. Потом был завтрак за знаменитым круглым столом. Стол этот был в два этажа. Верхний вертящийся, уставленный разнообразными блюдами. Вы поворачиваете его и выбираете, что вам нравится. В нижней части стола ящики для грязной посуды. Все это очень удобно и забавно — похоже на пикник. Еда вегетарианская, очень разнообразная. “Кормит сеном”, — ворчали наши гастрономы и, возвращаясь домой, заказывали на вокзале остывшие котлеты».

Сам Репин не придавал особого значения издевательским статьям в желтой прессе, а к затеям своей жены относился иронически. После ее смерти он уже многого не придерживался: заведенные Нордман порядки его уже слишком утомили.

«Можно один раз разыграть для смеха такую комедию, — считает автор книги о Репине Софья Пророкова. — Но когда спектакль продолжается всю жизнь, он прискучивает».

К. Чуковский вспоминал, что Репин не слишком тосковал по покойной Нордман, сразу же заявил гостям, что упраздняет вегетарианство, и убрал из прихожей плакат «Самопомощь». Также художник с облегчением сказал, что теперь «каждый сможет сесть где вздумается и есть что вздумается, и это уже не преступление — помочь своему соседу».

На память гости уносили с собой листочки меню с правилами «круглого стола» и автографами присутствовавших. Одну из карточек с обеденным меню и шутливыми правилами (от 10 августа 1911 года) можно и сегодня увидеть на столе. Меню в этот день включало картофельный салат, репу в вине, запеченный рис, щи и орехи с грушами.

Как рассказывает старший научный сотрудник «Пенатов» Ю. Балаценко, когда несколько назад в музее попробовали приготовить этот обед по рецепту Наталии Нордман, оказалось не только сытно, но и вкусно

Репин в столовой-мастерской (1929)

В конце 1920-х годов, когда Репин уже не мог подниматься на второй этаж, столовая служила ему одновременно спальней и мастерской. Между печью и трибуной стоял диванчик, на котором он спал.
http://www.mishanita.ru/2014/01/02/21117/
Но Волков категорически не признавал репинских установок. Он, скинув шубу, без всяких там-тамов всегда вваливался в комнаты Репина, который каждый раз укорял Волкова, что тот не ударил в там-там.

И на этот раз Волков без там-тама вошёл в комнаты и полез целоваться с хозяином по-передвижнически, бормоча:
– Да будет тебе, Илья Ефимович! Позволь к тебе с другом по-простому.

Тем временем в передней начинал звучать там-там. Собирались гости. Каждого гостя радушно встречал хозяин. Наступало время обеда, на котором выбирали председателя, который был обязан «важничать», то есть следить за церемониалом, который был не из простых.

Обед происходил за огромным круглым столом, на котором все кушанья находились в центральной вращающейся зоне с ручками, а тарелки для обедающих находились на узком неподвижном кольце по краю стола.

Если кто-то хотел что-либо положить себе в тарелку, то ему приходилось за ручки центральной зоны поворачивать середину стола так, чтобы можно было добраться до нужного ему кушанья. При этом возникали смешные недоразумения: занесёт гость половник над супом, а он вдруг уезжает к другому гостю.

Всё это и должен был регулировать председатель стола, который важно сидел с крышкой чайника на голове и штрафовал каждого, кто нарушал церемонию обеда. Нельзя было оказывать кому-либо услуги. Каждый должен был сам себя обслуживать. Виновник должен был произнести тост, или небольшую речь.

Обед состоял исключительно из вегетарианских блюд. Самым сытным кушаньем считался гвоздь обеда – суп из сена. Для людей, любивших обильно поесть, типа Волкова, этот обед был большим испытанием. Поэтому, когда гости разъезжались по домам, то опустошали весь буфет на соседней станции. Ну а сам Илья Ефимович ел так скудно, что мог обходиться несколькими ложками салата да стаканом чая. Вполне возможно, что от недоедания в последние годы великий Репин писал свои картины левой рукой, так как правая рука ему отказала.

http://www.chitalnya.ru/work/381393/

Бурлюк пишет о 18 февраля 1915 г.:

«<…> Все, поторапливаемые Ильей Ефимовичем и Татьяной Ильиничной, отрываясь от разговоров, затеянных между только что познакомившимися, тронулись к небезысвестной вегетарианской карусели. Эту машину я, усевшись, принялся тщательно изучать со стороны ее механизма, так и по статьям содержимого.

За большой круглый стол село тринадцать или четырнадцать человек. Перед каждым стоял полный прибор. Прислуги, по эстетике Пенатов, не было, и весь обед в готовом виде стоял на круглом столе меньшего размера, который на подобие карусели, возвышаясь на четверть, находился посреди основного. Круглый стол, за которым сидели обедающие и стояли приборы, был неподвижен, зато тот на котором стояли яства (исключительно вегетарианские), был снабжен ручками, и каждый из присутствующих мог повернуть его, потянув за ручку, и таким образом поставить перед собой любое из кушаний.

Так как народу было много, то не обходилось без курьезов: захочет Чуковский соленых рыжиков, вцепится в «карусель», тянет рыжики к себе, а в это время футуристы мрачно стараются приблизить к себе целую кадушечку кислой капусты, вкусно пересыпанной клюквой и брусникой»
http://www.vita.org.ru/veg/veg-literature/brang-unknown-russia-4.htm