Как на предновогодней «тусовке» наспех развалили Советский Союз

(Из шеститомной серии книги Валерия Иванова «Тайны Севастополя»)

Несомненно, события в Севастополе не возможно было отделить от событий, происходящих в Советском Союзе в начале 90-х годов. Пятый том «Тайны властные» рассказывает читателям об интригующих событиях борьбы за власть в СССР, Украине, Крыму и Севастополе, о периоде распада СССР и создания СНГ.

После демобилизации и начала моей трудовой деятельности, сначала в качестве директора Культурно-исторического центра «Севастополь», а затем президента одного из первых в Севастополе открытых акционерных обществ — международной туристической корпорации «Золотой берег» судьбе было угодно познакомить меня с первым в Украине Чрезвычайным и полномочным послом Российской Федерации в Украине Леонидом Смоляковым. Как-то после первого знакомства мы подружились и еще долго поддерживали добрые отношения.

Сначала немного истории. Леонид Яковлевич Смоляков — Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в независимой Украине был назначен на должность в 1991 году, когда ему исполнилось 49 лет. Леонид Смоляков, несомненно, неординарная личность, именно он стоял у истоков зарождения украинско-российских отношений, Смоляков был не только свидетелем, он был непосредственным участником многих исторических событий.

Об Украине Л.Смоляков знал не понаслышке, много лет назад он читал лекции в Высшей партийной школе при ЦК КПУ. Тогда одним из его слушателей был Александр Мороз.

Об истории создания посольства России в Украине рассказывает Л.Смоляков:

«В середине лета 91-го, когда все рушилось, но никто еще не понимал — что будет со страной, поскольку де-юре Союз существовал, а де-факто уже нет, сидели мы на даче у Владимира Лукина... Тогда он был депутатом Верховного Совета СССР, в комитете по международным делам, потом был назначен послом России в США. А сейчас он у нас, как у вас Карпачева, — главный по правам человека. Мы с Лукиным семьями дружили.

И вдруг он мне говорит: — Знаешь, Леня, наверное, придется создавать посольство в Киеве. Как бы ты посмотрел на такое предложение?

Но тут грохнул ГКЧП, меня прямо с утра 19 августа уволили из Академии общественных наук, где я как профессор преподавал. И я занялся другим делом — пошел к Силаеву работать в Конгресс российских деловых кругов, создавать научный сектор.

Вдруг 5 ноября звонок мне домой из МИДа России. Звонят от Андрея Козырева.
6 ноября назначили встречу в МИДе. Кроме министра, в его кабинете сидел и первый зам — пижон, но умница — Шелов-Коведяев. Все в МИДе носили галстуки, а он — яркую бабочку.
И я сказал Козыреву: «Поверьте, я — не карьерный и не дипломат, и вы меня не будете выгонять из МИДа. Если почувствую, что МИД мне не подходит или я ему не подхожу, то уйду сам».
— Договорились, — согласились с таким аргументом министр и его зам. — А пока надо бы вам с Ельциным встретиться. Надо бы вас ему представить».

А как раз 6 ноября, — продолжил рассказ Леонид Смоляков, — в Москву приехала украинская делегация во главе с Кравчуком подписывать торгово-экономическое соглашение на 1992 год.
К тому времени уже был заключен договор между Россией и Украиной, где было сказано, чтобы взаимно открыть полпредства — там и там.
7 ноября появился указ о моем назначении полномочным представителем России в Украине.
В Белом доме, где находился Ельцин и должны были принимать украинскую делегацию, шла подготовка к мероприятию. Приезжаем туда с Владимиром Лукиным.

И вот идем в какой-то кабинет в Белом доме. Там — спешка, суета. Кто-то из мидовцев меня подводит к Бурбулису, госсекретарю РФ. и говорит: «Надо Смолякова представить президенту».
Ведут в большой зал, там Ельцин. «Борис Николаевич, вот это наш полпред в Украине»
Ельцин говорит: «Хорошо», хватает меня за руку и ведет из первого зала через второй — в третий. Фактически вся беседа — ни о чем, просто общие слова — во время прохода через второй зал.
Потому что в третьем — все, Ельцин меня отпустил и дал понять, что разговор окончен: полпред президенту представлен».
Чернявский шепнул на ушко «Подписали соглашение». Затем делегации собираются на небольшой банкет по случаю... Кстати, проходил он в «Теплом стане», в бывшем особняке Крючкова, где в августе заседал ГКЧП.

Стол достаточно скромный. Ничего «чрезвычайного». Российская делегация сидит с одной стороны, украинская — напротив. Начинается непринужденная беседа. И тут подходит ко мне Георгий Чернявский.

Шеф протокола всех украинских президентов — и Кравчука, и Кучмы, и Ющенко. Сейчас г-н Чернявский — Чрезвычайный и Полномочный Посол Украины в Италии.

Подходит он ко мне и тихонько говорит: «Сделай так, чтобы сейчас был решен вопрос о выделении здания в Киеве — под полпредство».

Рассказываю об этом Лукину. Тот идет к Ельцину. Пошептал на ухо, Борис Николаевич говорит: «Да, кстати, вот назначен наш полномочный представитель Смоляков.
Кравчук: «Нет проблем. Завтра приедет, послезавтра все будет».

Приблизительно месяцев через 5 открылось представительство России в Украине на Кутузова, 8.
«...В Киеве, в сессионном зале Верховной Рады, по случаю избрания Леонида Кравчука президентом было, как сейчас помню, четыре выступления. И мне тоже дали слово. И я, кстати, говорил по-украински.
А знаете, почему из всех послов именно российский выступал?
Потому что на самом деле Россия признала независимость Украины первой.
Не Венгрия, не Канада и не Польша.
Мы сделали это сразу же, поэтому и «первый номер» на дипломатической машине получили. А «001» всегда выдается только тому дипломату, чья страна первой признала эту державу.

В 91-м, вы ж помните, насколько важно было, кто первым признал. Так вот, поверьте, это была Россия. Открою маленькую тайну: на две недели даже была задержана выдача дипломатических номеров для посольских машин из-за корректировки очередности признавших. На первый номер претендовали и другие страны, тем не менее — убедитесь сами: именно в российском посольстве, а не в польском, этот самый дипломатический № 001!
Так что пусть и сейчас Польша остается в приятном заблуждении, что она первая. Но «первый номер» — у нас!..

Впрочем, если думаете, что российский посол в Киеве получал то же, что и другие послы, без напоминаний, например, дачу, — ошибаетесь.
По протоколу послам положены дачи. А я к тому же жил в гостинице, здания посольства не было, как и не было места для приема дипломатов и делегаций.
И опять началась «бодяга»: после энного напоминания выделяют мне домик — сарайчик такой, крашеный зеленой краской. Кажется, в Пуще. «Хижина рыбака». Ужас и кошмар. Три маленькие комнатки. «Это, — говорят, — и будет теперь ваша дача».
Я приехал в Москву к Черномырдину, он был премьером: «Виктор Степанович, мне предложили рыбацкий домик!»
Тот звонит Кучме. Он тогда был премьер-министром Украины.
Я только догадался, что ответил Черномырдину Леонид Данилович. Предполагаю, что отреагировал на действия своих чиновников, кто додумался предложить мне «халупу», вполне адекватно.
К чести Кучмы, буквально через несколько дней мне предложили дом, где до того полгода жил он сам. Уже не помню, как называется эта территория (Валки), но помню, что раньше то была резиденция Щербицкого. Очень красивые места... Все самые известные политики — и российские, и украинские — перебывали у меня там!

Что было в Беловежской Пуще

Так Леонид Смоляков стал полномочным представителем Российской Федерации в Украине. Он непосредственный участник событий в Беловежской Пуще.

Как известно, соглашение о создании Содружества Независимых Государств было подписано главами Российской Федерации РСФСР, Республики Беларусь и Украины 8 декабря 1991 года. Беловежское соглашение ознаменовало прекращение существования Союза ССР.

Справка. Соглашение было подписано в Вискули, в охотничьей усадьбе, находящейся в центре Беловежской пущи (в белорусской её части), приблизительно в 8 км от ближайшей точки польской территории. Еще в 1950-е годы в Вискулях был построен комплекс зданий, служивший резиденцией руководителей бывшего СССР, а теперь Беларуси. Здесь и было подписаны Беловежское соглашение о прекращении существования СССР и образовании Содружества Независимых Государств (СНГ).
После этого события Вискули получили мировую известность.
Соглашение подписали главы государств и правительств трёх союзных республик:
Борис Ельцин и Геннадий Бурбулис (РСФСР), Станислав Шушкевич и Вячеслав Кебич (БССР), Леонид Кравчук и Витольд Фокин (Украина).

Преамбула документа констатировала, «что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование.
Статья 1-я Соглашения гласила: «Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Независимых Государств».
Соглашение заявляло о стремлении развивать сотрудничество в политической, экономической, гуманитарной, культурной и других областях.
Статья 14-я определяла Минск «официальным местом пребывания координирующих органов содружества»

Соглашение и другие подписанные вместе с ним документы были ратифицированы Верховным Советом РСФСР 12 декабря 1991; одновременно Россией расторгнут Союзный договор 1922 года.
21 декабря 1991 года к Соглашению присоединились Азербайджан, Армения, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Таджикистан, Туркмения, Узбекистан. Эти страны подписали в Алма-Ате совместно с Белоруссией, Россией и Украиной Декларацию о целях и принципах СНГ. В декабре1993 году к Соглашению о создании Содружества Независимых Государств присоединилась и Грузия.


Как все было на самом деле в Беловежской пуще рассказывает Л.Смоляков.

"- Звонит полномочный представитель Украины в России Володя Крыжановский:
— Ты собираешься ехать в Белоруссию?
— Нет, а зачем?
— Ну, там будет совещание... Так ты позвони своим, скажи, чтоб тебя послали. Понимаешь, мне мои сказали: «Если Смоляков поедет, и мы тебя пошлем».
— Ладно, — говорю, — позвоню. Тем более я никогда в Беловежской Пуще не был, и мне просто интересно там побывать и посмотреть, что это такое.
Набираю Бурбулиса: «Такая ситуация, мне звонил Крыжановский, он едет, может, надо и мне?»
Через полчаса звонок из приемной госсекретаря России: «Вы включены в список делегации». Настолько все было просто!

...Не буду пересказывать все, что было в Беловежской Пуще, — об этом есть и документальные фильмы, и написаны тонны литературы. Даже про скатерть, которую нашли где-то в буфете, ею застелили стол, на котором подписывали главный исторический документ.

Так вот я был в шоке от неподготовленности всех этих процедур. Собственно, правы те, кто уверяет: ни Кравчук, ни Шушкевич, ни Ельцин не собирались изначально ничего разваливать. Они просто встретились поговорить. Ждали Назарбаева, но тот не приехал.

И это правда, что все бумаги писали «на ходу» сами руководители государств. Творили на месте. Помощников не было.

Поздно вечером разошлись спать. Мне дали номер вместе с Козыревым. Я предложил: «Давайте так — вы здесь оставайтесь, а я буду внизу, там аппаратная комнатка, в ней и буду ночевать».
На улице было холодно, морозно, все трещало... Градусов 25. Но погода классная!.. Умостился
на кожаном диване, накрылся своей старой дубленкой... Многие, помню, пошли в баню. Я удивился: «Ребята, 2 часа ночи!», понимаю — они молодые, а мне уже 49... В общем, сказал: «Идите в баню, а я пошел отдыхать».
Возле моего дивана стояли телефоны. Утром в полвосьмого звонок — Бурбулис:

— Где Гайдар? Найдите Гайдара!

Иду на второй этаж в комнату Егора. Спит сном праведника. Поросеночек такой симпатичный... Бужу его... А везде все бегают, суетятся, ищут машинистку...

Такое было чувство, что все возбуждены одной мыслью: «Советский Союз прекращает свою работу!»

Довольно пикантный момент. Никто не понимал: что делать дальше, как строить отношения между новыми странами.
Причем никто не говорил вслух о развале СССР. Все вышло спонтанно. Просто внутренняя логика подсказала: давайте решим вопрос более радикально. У всех был эмоциональный политический порыв. Революционная страсть. Называется это так: «сделаем, а потом посмотрим, что получилось».
Написали и подписали. Все вышло быстро и скомкано.

Когда кончилась вся эта тусовка, надо было уезжать. Мне Сергей Шахрай с тревогой говорит: «Надо бы быстрее отсюда, чтоб нас не сбили».
Никто в тот момент не дал бы гарантии, что «люди Горбачева» этого не сделают. А впрочем, мало вероятности, что это случилось бы. Уже никто не знал — у кого какие полномочия и чьих приказов слушаться. Но точно так же — никто не знал, как Горбачев мог далеко зайти.
Но никаких команд от него не поступало. Зря Шахрай переживал».

А вот это — очень интересная история. Рассказываю вам впервые. И хотя участники той встречи ее хорошо помнят, но коль ничего не было за 15 лет в открытой печати, значит, считайте, открываю вам большую тайну.

Итак, 14 февраля 1992-го. Собираются в Минске делегации. Я приехал одним самолетом с Кравчуком. Вообще эти совещания — особенно первые по СНГ — утомительны. Все ждут, когда к 6 вечера наговорятся, завершится подготовка документов. Поужинают и разъедутся.
И вот — представьте: огромный зал, все разбрелись. В полупустом зале за огромным столом сидит уставший Ельцин, облокотившись на обе руки.
А в другом конце зала стоит Кравчук, вокруг него —толпа из членов делегации. Все ждут, когда закончат готовить документы.
Длинная пауза. Говорю тихонько Шахраю: «Помните, Кравчук обещал здание, а ничего нет».
Шахрай: «Надо сказать об этом Борису Николаевичу». Подходит к Ельцину, немножко тормошит, потому что тот, кажется, вздремнул: «Борис Николаевич, вот наш представитель Смоляков. До сих пор никакого помещения в Киеве, ничего нет».
Ельцин поворачивается: «Как это?!»
У него загораются глаза, хватает меня за руку и — через весь зал вместе со мной стремительно движется в сторону украинской делегации со словами: «Где Кравчук?!» Я только успеваю махнуть Козыреву, который с изумлением провожает нас глазами...
Борис Николаевич как ледокол проходит сквозь толпу к Кравчуку:

— Леонид Макарович, так как это? Что ж такое? Ну как, понимаешь?.. Вот Смоляков! И не имеет представительства. Ну как?!

Кравчук: «Где Зленко? Зленко где?..»

Подбегает Зленко. Кравчук ему: «Почему до сих пор нет?..»

Зленко: «Так нет решения. Потому что не установлены дипломатические отношения».

Ельцин: «Давай установим». Зленко: «Когда?» Ельцин: «Чего тянуть? Давай сейчас».

Каждый президент дает своей стороне команду готовить документы — сейчас будет подписание протокола об установлении дипломатических отношений между Россией и Украиной.

А Козырев мне тогда сказал: «Чего ж вы меня подставляете?!» Но я ему ответил: «Хотел решить вопрос по поводу здания».

Так что — по существу — своим вопросом Шахраю я действительно спровоцировал ситуацию: Шахрай сказал Ельцину, Ельцин—Кравчуку, Кравчук—Зленко. И через такую многоходовую комбинацию (все длилось где-то от силы полчаса) мы установили дипотношения.

Ребята из правовых отделов МИДов быстренько подготовили бумаги — они ж профессионалы... У всех согласовали, поскольку все руководство обеих стран присутствовало.
Тут же появилось красное сукно, накрыли стол... И это была классическая форма подписания межгосударственного документа.
К тому же — тут вообще был случай исключительный.
Обычно подписывают на уровне послов, замминистров. А тут — два министра иностранных дел! А за ними — как и надлежит по протоколу — стоят два президента. И две правительственные делегации.
Вот так делается история".

«Братья-славяне» уже «не срабатывает»

С тех пор прошло более 10 лет. Все воспоминания Смолякова о том времени, когда он в Киеве служил послом, на редкость оптимистичны: то ли потому, что плохое не помнится долго, то ли — ничего скверного и не происходило в ту пору.

Сейчас такого не скажешь: отношения между странами, особенно в последние годы, поднапряглись. Еще не «напряженные», но уже — «не безоблачные». Поэтому Леонид Яковлевич о темах сегодняшних говорит с осторожностью. «...Вообще-то миф о «славянском братстве» давно разоблачен практикой жизни самих же славян. А «жупел» по поводу «братства» подымается в тот момент, когда кому-то из политиков — украинских или российских — нужно решить какие-то ситуативные вещи. Вот тогда и начинается: «Мы — славяне!..» Но это — риторика, не способная никого и ни в чем убедить, потому что миром движут имущественные интересы.

Их можно сравнить с семейными. Вспомните, когда мы узнавали о том, что в капиталистическом обществе при создании семьи заключается брачный контракт, — сколько было у нас возмущения! «Какой позор! Как можно?! Значит, брак по расчету, а не по любви!» Но прошло время — наше восприятие изменилось.
Между странами — то же самое. «Какой контракт? Какая торговля, если есть «любовь»! Как вы можете цену на нефть поднимать? Мы ж братья, у меня жена украинка!»
Эти аргументы меня всегда поражали.

Хотя при всех нынешних сложностях, я почему-то думаю, возможно, из-за некоей своей наивности, что Украина и Россия никогда не дойдут до конфликта вооруженного. Это я вообще выношу за скобки».

— Но министр обороны РФ г-н Иванов не намеками, а прямо сказал, что если Украина потянется в НАТО, у нее с Россией будут проблемы.

— Если Украина будет это делать «в пику России», постоянно разыгрывать карту, то... Знаете, не сомневаюсь, что на эту тему, будучи в Киеве, обязательно выскажется Владимир Путин. Без «экивоков». Путин — тот президент, который не будет играть в дипломатию.
— «Путин — сильный, но царь», — так по крайней мере считает российская оппозиция. Но вот представьте себе, в Украине появляется президент — сильный, адекватный, жесткий, как Путин...
— ...Классно было бы!
— Разве Россия заинтересована, чтобы в Украине была сильная власть?
— Безусловно! Объясняю на примере советской дипломатии. Нам важнее и интереснее были отношения с Францией, когда во главе страны был Жискар Д'Эстен, чем когда пришел Миттеран.

Нас интересует четкая государственная политика, чтобы внешние отношения строились по понятным правилам.

«...И если в Украине к власти придет стабильный человек, — продолжил Смоляков, — пусть даже ярый антироссийский, мы будем знать — чего ждать. Хоть будет понятно... А так, как сейчас? На одном форуме говорит одно, на другом — другое, утром — третье, вечером — четвертое! Бедные советники Путина! К ним поступает со всех сторон информация абсолютно противоречивая.

Пусть будет лучше «царь», но направит корабль украинский по понятному курсу. Тогда и мы будем идти — либо параллельно, либо расходиться, но взаимодействовать, чтоб не столкнуться. Чтоб не повторился «Васев» с «Нахимовым» — потому что можно и так...

Знаете, моя родная сестра, как и двоюродная, живут в Киеве. Так вот во время «оранжевой революции» они поссорились. Одна была «за Януковича», вторая — «за Юлю». Сестры так рассорились, что родная сестра ушла из гостей — от двоюродной, сказав мне: «Больше я в тот дом — ни ногой». А я ответил: «Вы сошли с ума».

— Насколько справедливо утверждение, что «Москва делает ставку на Януковича»?

— Его приход к власти несколько взбодрил деловые круги, потому что они видят в нем человека, который знает правила бизнеса. Политика и бизнес идут рядом.

А стабильность — пусть даже «царя» — лучше, чем бедлам».

29.09.2009. Официальный сайт Севастопольского писателя Иванова Валерия Борисовича http://ivb.com.ua/stat50.htm