Марк Твен, фото Мэттью Брэди
7 февраля 1871 года Далее Твен вспоминает, что его соотечественников быстро покинул дух истории и они, как и нынешние горе-туристы, с жадностью принялись собирать сувениры.
"Квакер-Сити" завалили грудами рели­квий.
Их тащили с Малахова кургана, с Редана, из Инкермана, из Балаклавы — отовсюду.




Тащили пушеч­ные ядра, сломанные шомполы, осколки шрапнели — железного лома хватило бы на целый шлюп. Некото­рые приносили даже кости, тащили их издалека, с тру­дом — и не на шутку огорчались, когда доктор объяв­лял, что это кости мула или вола.

Я был уверен, что уж кто-кто, а Блюхер не упустит такого случая. Он принес на борт полный мешок сувениров и собрался за дру­гим. Но я уговорил его не ходить. Его каюта и так уже превратилась в настоящий музей всякой дряни, соб­ранной им во время путешествия. Теперь он наклеивает ярлыки на свои трофеи.

Недавно один из них попался мне на глаза, ярлычок гласил: "Обломок русского генерала". Я вынес его на свет, чтобы лучше раз­глядеть, — это был обломок лошадиной челюсти с дву­мя уцелевшими зубами, - пишет Марк Твен.