Людям, несущим в себе с детства хроническую вину, как будто хотят занять меньше места, у них особенная скованная по¬ходка, у них никогда не бывает широкого легкого шага, свободной жестикуляции, громкого голоса. Им часто трудно посмотреть человеку в глаза, они постоянно низко склоняют голову и опускают взгляд, а на лице – маска виноватости.

Для нравственно зрелого и психологически здорового человека чувства вины не существует. Есть только совесть и чувство ответственности за каждый свой шаг в этом мире, за принятые соглашения, за сделанный выбор и за отказ от выбора
Негативные переживания, связанные с совестью и ответственностью прекращаются с устранением вызвавшей их причиной. И совершение какой-либо ошибки не приводит такого человека к истощающему внутреннему конфликту, он не чувствует себя «плохим» — просто исправляет ошибку и живет дальше. А если конкретную ошибку исправить нельзя, извлекает урок на будущее и память о ней помогает ему подобных ошибок не совершать.

Хочется подчеркнуть, что чувство вины, базирующееся на самонаказании и самоуничижении, - направлено на самого себя. Человеку, поглощенному чувством вины и самобичеванием не до действительных чувств и потребностей другого.
В то время как переживания, вызываемые совестью, включают сожаление о содеянном и сопереживание пострадавшему. Они, по своей сути, ориентированны на состояние другого человека, – «во мне болит его боль».

Готовность признать свою реальную вину – один из показателей ответственности, но недостаточный сам по себе. Чувство вины тоже может (хоть и не всегда) побуждать ее признание. Однако сам факт признания своей виноватости часто предъявляется, как достаточное искупление. Нередко можно услышать недоумение: — «Ну, я же признал, что виноват и извинился — чего вы еще от меня хотите?». Но пострадавшему этого, как правило, не бывает достаточно, а если он не чувствует в этом внутренней правды и вовсе не нужно. Он хочет услышать про конкретные меры по исправлению ошибки или компенсации нанесенного ущерба. Еще в большей мере необходимо, особенно если исправить ее невозможно, искренне выразить другому сопереживание и свое сожаление, также (если действие было преднамеренным) еще и честное раскаяние. Все это не только нужно пострадавшему, но и тому, кто нанес реальный ущерб, приносит облегчение.
Откуда же берется наше чувство вины, и почему, несмотря на деструктивность оно так широко распространено?

Почему люди так держатся за самообвинение в ситуациях, когда они ни в чём не виноваты? Дело в том, что вина прикрывает беспомощность.
Чувство вины закладывается в раннем детстве под влиянием особенностей психического развития ребенка с одной стороны и родительских воздействий с другой.

Возраст 3-5 лет – это тот возраст, когда может сформироваться стойкое чувство вины как негативный внутренний регулятор поведения, так как именно в этом возрасте у ребенка возникает сама способность его испытывать, что его родители быстро обнаруживают и используют.
Этот возрастной период предоставляет для этого подходящую почву. «Творческая инициатива или вина» - так называет Эрик Эриксон этот период и соответствующую главную дилемму детского развития.

Чувство вины естественно возникает у ребенка в этом возрасте как психологическая защита от ужасающего чувства беспомощности и стыда связанного с переживаемым им в этот период крахом чувства своего всемогущества. Ребенок бессознательно выбирает вину, как меньшее из двух зол. Как если бы он бессознательно говорил себе «Я уже чувствую, что не все могу, это невыносимо, нет, это просто в этот раз не получилось, а вообще-то я это могу. Я мог, но сделал. Значит - я виноват. Я помучаюсь, и в следующий раз получится, если я постараюсь».

При благоприятных воздействиях родителей ребенок постепенно принимает свое не всемогущество, преодолевает чувство вины и дилемма решается в пользу успешного развития творческой инициативы.
При неблагоприятных воздействиях родителей у ребенка на долгие годы, а порой и на всю оставшуюся жизнь остается склонность испытывать чувство вины и ограничения на проявление творческой инициативы. «Груз» вины, который человек носит на себе с детства, и во взрослом возрасте продолжает мешать ему жить и общаться с людьми.

Заметим, что хотя истоки хронического чувства вины лежат в основном в возрасте 3-5 лет, склонность испытывать чувство вины как защитный механизм может включаться и во взрослом возрасте, даже при относительно благоприятном детстве. Так, чувство вины является одной из обязательных форм проявления фазы протеста в процессе переживания значимой потери, в том числе серьезной болезни и смерти близких. Протестуя против чудовищности случившегося, прежде чем смириться со случившимся, принять свою беспомощность и начать горестное оплакивание, люди винят себя в том, что не сделали чего-то для спасения, несмотря на то, что это было объективно абсолютно невозможно. При благоприятном детстве такое чувство вины вскоре проходит. При наличии у человека детского комплекса вины, несуществующая вина за потерю может оставаться в душе человека на много лет, а процесс переживания травмы потери не завершается.

Таким образом, вместо того, чтобы испытывать беспомощность и стыд в ситуациях, когда мы слабы и ничего не можем изменить, люди «предпочитают» чувство вины, которая является иллюзорной надеждой на то, что всё ещё можно исправить.
Те неблагоприятные воздействия родителей, которые индуцируют и формируют постоянное чувство вины, фактически сводятся к прямым обвинениям и порицаниям, а также к упрекам и укорам. Подобное давление на чувство вины — это один из главных рычагов, которым родители пользуются как для формирования у него внутреннего регулятора поведения (который они путают с совестью и ответственностью), так и для быстрого управления ребенком в конкретных ситуациях. Индуцируемая вина становится своего рода кнутом, подстегивающим к действиям, к которым стремятся побудить ребенка родители, причем кнутом, подменяющим воспитание чувства ответственности. И родители к нему прибегают, как правило, потому, что сами были воспитаны точно так же и до сих пор не смогли избавиться от вечной собственной виноватости.

Винить ребенка, по сути, неправильно. Он в принципе не может быть виноват в том, в чём его обвиняют родители, потому что он вообще не несёт ответственности за свои деяния и не способен ее нести. И взрослые легко перекладывают свою ответственность на ребенка.
Например: ребёнка ругают или укоряют за то, что он разбил хрустальную вазу. Однако, очевидно, что когда в доме маленький ребёнок, родители должны убирать ценные предметы, это их ответственность. Если кто и отвечает за разбитую вазу, то родители, так как ребёнок еще не может соизмерять свои усилия, управлять своей моторикой, своими чувствами и побуждениями и, конечно же, не способен пока отслеживать причинно-следственные связи и последствия своих действий. Взрослые люди, непонимающие психологических особенности ребенка сначала приписывают ему способности, которых у него нет, а потом винят его за действия, совершенные из-за отсутствия, как за якобы преднамеренные. Например: «Ты нарочно не засыпаешь и не жалеешь меня, не даешь мне отдохнуть, а я так устала» или «Неужели ты не мог играть на улице аккуратно, теперь мне придется стирать твою куртку, а я и так устала».

Хуже того, часто родители и другие взрослые предъявляют ребенку несправедливый ультиматум: «Если ты не признаешь, свою вину, я с тобой не буду разговаривать». И ребенок вынужден признавать несуществующую вину под угрозой бойкота (который для ребенка невыносим) или под страхом физического наказания.

Давление на чувство вины — это манипулятивное воздействие, которое носит, безусловно, деструктивный характер для психики.
До поры, до времени ребенок не способен критически оценивать то, что с ним происходит, поэтому все поступки родителей он принимает за чистую монету и, вместо того, чтобы воспротивиться разрушительному воздействию родительских манипуляций, послушно им подчиняется.
И в результате всего этого он научается верить, что виноват, чувствовать свою вину за несуществующие прегрешения и, как следствие, ощущать себя всегда и всем должным.
Такое необоснованное, как правило, неосознанное и непоследовательное давление родителей и других значимых взрослых на чувство вины приводит к путанице в голове ребенка. Он перестает понимать, чего же от него требуют — чувства вины или исправления ошибки. И хотя по воспитательному замыслу, предполагается, что, сделав что-то нехорошее, ребенок должен испытать чувство вины и тут же броситься исправлять свою ошибку, ребенок, напротив, усваивает, что испытать и продемонстрировать свою виноватость — это и есть достаточная плата за совершенный проступок. И теперь вместо исправления ошибок родители получают лишь виноватый вид, мольбу о прощении - «Ну, пожалуйста, прости меня, я больше так не буду» - и его тяжелые, мучительные, самоуничтожающие переживания своей виноватости. И чувство вины, таким образом, подменяет ответственность.

Формировать совесть и ответственность гораздо труднее, чем чувство вины и требует не ситуативных, а стратегических усилий.
Укоры и порицания - «как тебе не совестно!» «Как ты могла, это безответственно!» - способны вызывать только чувство вины.

Совесть и ответственность требуют не порицаний, а терпеливого и сочувственного объяснения ребенку неизбежных последствий для окружающих и для него самого его действительно неправильных действий. В том числе с одной стороны про их боль, пробуждая не вину, а сопереживание, и с другой стороны, про неизбежное эмоциональное отдаление от него других людей, если он в дальнейшем будет так себя вести. И конечно не должно быть несправедливой критики ребенка за то, что он не мог контролировать.

Автор: Елена Лопухина