Однажды сидели как-то Старая Ворона вместе со Старым Вороном на ветке сухого дерева и смотрели бразильский сериал через окно в соседнем доме.
- Жаль, что ничего не слышно, - пожаловался Ворон.
- Эх, сразу видно, что ты не романтик! - проворчала Ворона. - Настоящим романтикам звук вообще не нужен, они без слов все понимают. Вот мы - живем вместе уже почти 300 лет, а когда ты последний раз в любви признавался? Перед Первой Мировой войной!

Ворон нервно затоптался на ветке, а Ворона явно вошла в раж и совсем не хотела униматься.
- Ну, признайся мне в любви! - потребовала она. - Прямо сейчас!
Если бы Ворон мог покраснеть, то он непременно так бы и сделал, но в цветовой гамме его оперения подобных оттенков просто не существовало, так что он еще нервнее затанцевал на ветке.
А Ворона с упоением продолжала:
- Посмотри на соловьев. Они целыми днями поют серенады своим соловьихам! Вот это любовь! Прямо как в кино! Ну, спой мне хоть одну песню!
Ворон задумался на секунду, затем расправил крылья, поднял с гордостью голову и издал:
- Кар! Кар! Кар!
Но свою песню закончить он не смог, так как закашлялся старческим кашлем.
- Я так и знала! Разве это настоящая любовь? - запричитала Ворона. - За всю мою жизнь ни одной песни никто мне не спел!

Ворона обиженно всхлипнула и, отвернувшись, уставилась в окно, где телевизор продолжал показывать бразильскую историю любви. Молчание царило несколько минут. Холодный осенний ветер ерошил перья старым птицам, а дождь беспощадно поливал их беззащитные головы.
Но Ворона не могла сидеть спокойно, поэтому первая нарушила молчание:
- Ну, хорошо, петь ты не можешь, павлины тоже не сильны в пении, зато как они танцуют для своих возлюбленных! Станцуй для меня хоть разок!

Ворон стряхнул капли дождя со своих перьев, помахал хвостом, захлопал крыльями и вразвалочку начал расхаживать взад и вперед по старой мокрой ветке. В своем неуклюжем танце он несколько раз подпрыгнул, и это движение стало роковым: ветка не выдержала таких признаний в любви и с треском сломалась. Вскрикнув от неожиданности, Ворон с Вороной перелетели на соседний сук.

- Ну вот, теперь я не смогу смотреть свой любимый сериал! - разрыдалась Ворона.
Старый Ворон попытался ее как-то утешить, но все было напрасно. Слезы таким безудержным потоком полились из ее глаз, что им начали завидовать даже капли дождя. Соседний клен сочувственно покачал Ворону своими ветвями, как будто говоря: "Да, старина, ты попал! Женщин можно не кормить, но попробуй лишить их любимого сериала, и проблем не оберешься..."

В конце концов, Вороне надоело плакать, или просто новая "гениальная" идея заставила ее забыть про слезы. Но, все еще по инерции всхлипывая, она обратилась к Старому Ворону:
- Мы уже не молоды, смерть не за горами. А у лебедей есть такой прекрасный обычай: когда жена умирает, муж взлетает высоко-высоко, а затем, сложив крылья, камнем падает вниз. Вот это любовь! Вот это верность! Но когда я умру, я ведь не увижу, как ты камнем упадешь рядом со мной. Давай сделаем так: я лягу на землю и притворюсь мертвой, а ты сделаешь так, как делают лебеди.

С этими словами Ворона слетела вниз и развалилась на мокрых листьях. А Ворон в растерянности смотрел не нее, не зная, что делать.
В этот момент из подвала соседнего дома вылез Облезлый Кот. Заметив развалившуюся Ворону, он медленно начал подбираться к ней. Заерзав лапами и завиляв хвостом, он уже готов был к финальному прыжку, как вдруг какой-то черный комок свалился прямо на него и начал клевать. Кот не ожидал ничего подобного, поэтому не стал разбираться, что произошло, а поспешил убраться назад, в свой подвал.
Ворон, расправившись с Котом, подошел к Вороне и заботливо спросил, все ли с ней в порядке. Ворона, не видевшая последней сцены, поднялась с земли и снова запричитала:

- Ну с кем я живу?! Ни признаться в любви, ни рискнуть жизнью ради любимой! Все! Дальше так продолжаться не может! Завтра же лечу в Бразилию!

Разговор со Смертью

- Привет, старая, ты за мной?
- Пока нет, пока только поговорить. Я смотрю, ты, жить любишь?
- Есть такой грех. Люблю.
- Любить жить - не грех.
- Да, шучу я, так, к слову пришлось…
- Ты, с шутками-то поосторожней, вспомни Коровьева, пошутил мужик, лет на пятьсот вперед…
- А, ты что, еще и книги читаешь?
- А с чего ты решил, что сие недоступно мне?
- Да, нет… я так… просто думал, что ты только с косой ходишь, людей туда забираешь, и все такое…
- Вот еще! Бывают минутки, когда и книжку в руки беру. И ничто человеческое мне не чуждо, как у вас говорится, бывает, и кроссвордик разгадать интересно, и телек посмотреть…
- Не люблю кроссворды, от них тупеешь, а от ящика еще хуже, вредно это.
- Ну, что ж теперь, так ведь вы, люди, все так вот живете, вам лишь бы время убить, жизнь свою по клеточкам расписываете, да еще заглянуть в ответы хлебом не корми. Самим-то, лень подумать даже. А мне простительно, я ведь вкусы клиента знать обязана, работа у меня такая…
- А, ко мне-то зачем? Какими судьбами? Ежли срок не подошел еще, а?
- Так ведь, не успеешь оглянуться, как уже и подошел, бы-ыстро все проходит…
- Ты, на что намекаешь?.. Значит, скоро и "по делу" ко мне заглянуть собралась?
- Скоро не скоро, а - приду. Куда ты денешься? Приду-у…
- Порадовала… Да я знаю, что придешь… Как об этом забудешь-то?
- Вот и ладно, что помнишь, Америку тебе открывать не стану тогда, ни к чему тебе, пока еще. Пока…
- Тогда, зачем пожаловала? Про кроссворды рассказать?
- Ты не ерничай, не язви, поболтать пришла, вот, вопрос у меня… Вот, ты считаешь, что живешь правильно, все как надо, семья, работа, пишешь вот, иногда… Неплохо, кстати, пишешь, это я тебе считай, как человек с опытом говорю, сама когда-то баловалась… Потом прочитала Гомера, еще кое-кого из маститых и писать бросила, не мое это… Но, ладно, к вопросу теперь, вернемся… Как бы это, помягче?..
- Да, ты слова-то не подбирай, как есть спрашивай, мы ж тут по-простому… Пока…
- А, ты, без язвы-то, смотрю, не можешь никак?
- Ну, извини, я постараюсь, без язвы, честно.
- Уж, постарайся, хотя… на тебя и обижаться-то…
- Вот, спасибо!
- Ладно, это я так, что уж, и пошутить нельзя?
- Да, шути, чего там, не жалко, я ко всему привык, жизнь надо мной еще не так шутила…
- Вот-вот, я об этом спросить-то и хотела. Ты, живешь вроде правильно, все у тебя как надо, сейчас, во всяком случае, а, не кажется ли тебе, что когда я за тобой "по делу" приду, мне все равно будет, как ты там свою жизнь жил? На кроссворды тратился, или в ящик пялился, или "вечное" создавал, писал вот, к примеру, у тебя же там, в писанине все больше о вечном, а зачем тебе вечность, если я все равно по твою душу приду, как срок подойдет?
- Ну, у тебя и вопросы… Откуда я знаю? Знаю только, что я смертный, вот, и хочется, наверное, хотя бы краем, щепоткой, за вечность подержаться, потрогать, какая она… Может, в написанном повезет остаться, Гомер-то, вишь, и на тебя повлиял, удалось ему, видать, за край ухватиться.
- Удалось, хотя врать мужик был горазд, но, удалось, это точно, даром, что слепой.
- А я пока зрячий, слава Богу, может, напишу еще чего, что не говорил до меня никто, может, ухвачу, хотя бы краешек?..
- Ухватишь, уже ухватил… Ой, проговорилась, дура старая! Ты, это, не болтай никому, и я не говорила тебе ничего! Понял?!
- Как не понять, понял, а откуда знаешь-то? Сказал кто, или… работа у тебя такая?
- … Ладно, чего теперь-то?.. Сказали.
- А, кто, если не секрет, конечно?
- Тебе это незачем знать, но одно сказать могу, в обиде на тебя там, чего ж ты, в суе-то, поминаешь? Хамишь открыто, хоть не со зла, а, все одно, хамишь.
- Значит, Он… Так ведь, чтобы что-то сказать, страх из себя выдавить надо, чтобы правду-то говорить, а если не правду, кому это будет нужно?
- Ой, я вас умоляю, страх он из себя выдавливает! Он когда у тебя, этот страх-то, образовался? Не было у тебя его никогда, настоящего, смертного, все мальчиком по жизни бегаешь, вприпрыжку, все твои сорок два годика и носишься, детсадовец какой-то. Ты себя, в зеркале-то, видел, давно в последний раз?
- Утром… Глянул… и решил, что бриться сегодня не буду.
- Вот-вот, о чем и разговор… Ну, ладно, я тебя не жизни учить пришла, не мое это дело, а ты мне, на вопрос-то, не ответил, зачем тебе, смертному, вечность нужна?
- Да, кто его знает, может, гордыня одолела, в великие податься решил.
- Ты ж, вроде, обещал чего-то?
- Не цепляйся к словам, я ж серьезно… А что, им можно было, обычным смертным, в великие, а я чем хуже? Не боги горшки обжигают…
- Не боги, это точно… Тут ты прав, не придраться…
- Они ведь жили-были, трудились, баб любили, ели… в сортир, извините, захаживали, жили, как все прочие… А потом раз - и в великие подались.
- Ну, положим, не в раз, трудами своими достигли, кто потом, кто кровью, а кто, и тем и другим, и не помалу. Ты, вот, туда же стремишься, а чего ты в этой жизни сделать-то смог, за что тебя в великие вдруг надо записывать? Три строчки написал, и - уже? Пусть строчки хорошие, с этим не спорю, но надо ведь и дел великих, хотя бы одно совершить, чтоб люди памятью зацепились, чтобы было о чем помнить. Может тебе еще раз "Мастера и Маргариту" написать? А что, сюжет интересный, на границе дозволенного, конечно, но вполне…
- Мне чужого не надо.
- Да я знаю, я тебе намекаю просто, может написать роман какой-нибудь, весом поболе? Чтобы люди его читали, и не могли понять, где верх, а где низ, где, правда, а где вымысел, но по прочтении, чтобы все другими становились, ты ведь, мечтаешь такой роман написать?
- Мало ли, о чем я мечтаю, мечтать-то я умею, но кому чужие мечты могут быть интересны?
- Лукавишь! Знаешь ведь, что людям только чужая жизнь-то и интересна, потому что чаще у них своя ни на что не годится. Им чужую жизнь, чужую боль подавай, любовь чужую, тяжкую, как грех смертный, мечты чужие, для себя недоступные им подавай. Знаешь ведь об этом?
- Знаю.
- Так, что ж не напишешь? Можешь ведь?
- Могу… наверное. Не пробовал еще.
- А, ты попробуй.
- О чем, писать будем?
- Опять?!
- Молчу-молчу. Я ж серьезно, о чем писать-то?
- Подумай сам, фантазия у тебя богатая… Ну?
- О любви если, так о ней уже только ленивый не писал… Про Бога писать не буду, сама говоришь, хамить начинаю… О дороге, пути в смысле, человеческом, так ведь и сам дороги не знаю, куда ж мне еще кому-то путь указывать, я заведу… куда собака хвост не совала…
- Не торопись, подумай хорошенько, а я на днях загляну, расскажешь, чего придумал, договорились?
- С тобой спорить не хочу, подумаю. Может, чего и получится, надумать… А ты, на днях-то, "по делу", или как?..
- Или как…






© Тажбулатов А.З. 2007-05-06