Знаете, знаете что со мной было???
Вы, которые тепло устроились у компьютеров...
Читайте. запись будет очень длинной.потому что слишком много потрясений.
Я поехала в Киев 29 июня в девять часов вечера. Поездом. В поезде читала Ника Кейва со скоростью триста страниц в полтора дня. Общалась с Марксом, строгой дочерью Н.В и с проносящимися мимо деревьями. Скука, осознание того, что ты едешь, но ничего не меняется, потому что где-то внутри ты начал подгнивать... И всё равно, что это будет - Киев или Бомбей, ты всё равно будешь в себе, такой, как и был...
Не нужно.
Приехали мы первого числа июля в девять часов вечера. К тому времени меня начала мучать боль в ноге, той самой... больной ноге. Кто не понял, у меня были проблемы с ногой, её вроде как вылечили, но потом всё пошло сызнова. Новые воспаления, всякие отвратительные чувства, и т д.
Лагерь... какое слово... Конче-Заспе, так называлось это место. Лагерь оказался довольно забавным но безумно скучным местом, сосны и качельки... Вожатый по прозвищу Король Артур, которого почти все наши сходу полюбили, показался мне обычным скоморохом, который только и делает, что скачет и пытается всех развеселить тупыми играми, и безголосо поёт Кино. Меня это раздаражало. Мне на секунду подумалось, а ведь я раньше была такой же, работала на публику, выпендривалась, вообщем, вела себя мягко скажем гадко. нелепо. К нему присоединилась моя подруга Саша... и превратилась в Коломбину...
Лагерные... мда... лагерные порядки мне сразу не понравились, естественно, нам запрещали именно то, что больше всего хотелось. Разрешали спать и ходить строем. Мы всё равно купили Горилки и выпили друг за друга. две юных девушки уклюкались до такого состояния, что орали до пяти утра, мне приходилось их успокаивать, как единственной трезвой в палате, они всё орали и матерились, маленькие глупенькие девочки...
Вообщем, пробыла я в лагере три дня... С каждым днём у меня поднималась температура, я становилась апатична как мокрый носок, меня всё раздражало, от всего болели глаза и голова. Тошнило. Нога вообще разрывалась на кусочки от боли. Две экскурсии по Киеву прошли для меня как в бреду... Вторая из них была третьего июля, в Киево-Печерскую Лавру. там было очень жарко, приходилось идти медленно по пещерам, не освещённым ничем кроме свечей прихожан.(каждый должен купить свечку и зажечь её, а потом пройти с ней через все пещеры, не промолвив ни слова). Мне почему-то хотелось. чтобы у меня была безграничная белая душа как облако. чтобы она воспарила над этим всем и поняла, как не важно это для Веры, и что не в этом, не в свечках, вера.... Мне захотелось быть невинной, но мудрой, обнять руками берёзу, прижаться к стволу губами, потом сесть на землю... Запрокинуть голову, так, чтобы длинные мои волосы щекотали мне спину, и смотреть в небо сквозь зелёные листья дерева, так гостеприимно меня пригласившего под сень своей кроны...
Но вместо этого жуткая разрывающая боль в ноге, температура, полубред, полуобморок, сухо в горле, заплетающиеся ноги, затуманенный взгляд. и
Б Е З Р А З Ли Ч и Е....к окружающим меня.
Мы вернулись в лагерь после экскурсии... я почувствовала единственное желание: лечь на свою кровать и лежать. чтобы никто не трогал, ни один человек, чтобы никто не пытался что-то сделать, куда-то звать, петь тупые песни, орать в уши, хотелось просто лечь. Я лежала и меня лихорадило и я смотрела в белый потолок низкий и меня хандрило........
Прибежала Саня. Она схватила меня за руку и потащила в медпункт при лагере. Всё дальше было как во сне. Меня посмотрел врач, главный врач педиатрического института Киева, который ЧУДОМ оказался в лагере, он тут же сказал, что это очень серъёзно, два часа до заражения крови, суматошно договаривались насчёт больницы, кто-то пошёл помогать собирать мне мои вещи... потом машина, я плакала, страшно за жизнь... и это я, которая когда-то так её не любила...
Привезли в больницу, она оказалась большим старым зданием, серым и чуть сыроватым, в самом центре города Киева, по стенам бегали тараканы и муравьи... Над входом в отделение как пригвоор висела табличка
ГНОЙНАЯ ХИРУРГИЯ...
я ещё не знала тогда, что это такое...
я тогда была почти в обмороке, у меня шла кровь из носа и в глазах всё темнело. попался хороший врач. единственная отрада в этой помойке. добрый, похожий на моего Папу, крепкого телосложения с глазами прямо-таки излучающими свет.он сказал, что дела обстоят плохо, и это было ещё мягко сказано. Мне сразу взяли кровь из вены... вообщем не буду обо всех этих процедурах, это неприятно. Сразу же вкололи димедрол с анальгином... койка в коридоре, запах увядания и козьего сыра - так пахнут старые люди. Запах гниющего мяса. Калеки, безногие, с ногами поеденными гангреной. безрукие, без кистей рук, без пальцев, не в состоянии описать... парад покалеченных старых отчаявшихся людей которые никому не нужны и никто к ним не приходит и которых никогда уже не выпишут им суждено гнить заживо в этой больнице... не столько от своей болезни, сколько от безысходности и безразличия, царящих в этом помещении.
Я лежала на койке в коридоре и плакала. Была совсем одна. Операция казалась мне чем-то прекрасным по сравнению с гниющей душой...
Ты закрой свой правый глаз-
Смерть бывает только раз...
Спи, пока горит душа,
Разлагаясь неспеша.
Долго мучится не надо,
в людях слишком много яда,
Ты закрой свой левый глаз-
Смерть бывает только раз.
Тихий вечер,
долгий дождь...
спи спокойно...
ты умрёшь...
Это было ужасно это просто не передать словами капельницы вены исколотые антибиотиками анестезия вечная температура не проходящая тошнота кровь из носу и одинооооооооооооооооооооочество....
операция странный комментарий насчёт неуверенности в том, останется ли моя нога при мне, или нет. выглянула в окно-за окном двор больнцы и морг.
и никого нет.
потом меня положили в палату. я почти не вставала, потому что дикая слабость меня мучала. и кровь из носа.
в палате лежало четыре бабушки. все они стонали, храпели, от них пахло... отвратительно пахло. они были все больны старостью - эта болезнь, неизбежно ведущая к смерти... иногда правда люди старятся, не успев повзрослеть.... но это не из той оперы. одна из бабушек прошла концлагеря... представляете себе её взгляд? другая была свидетельницей Иеговы.. только где этот Бог, если пять месяцев лежишь в проклятой больнице, и лучше не становится... атопический нейродермит обширная трофическая язва пролежни фурункулёз сепсис рассеянный склероз гангрена абсцедирующие язвы....... ааааааааааааааааааа
Боже, как я хваталась за жизнь, как не хотела умирать, если бы только вы знали, как я не хотела терять ногу, как я мечтала увидеть маму. Только маму. Больше никого не надо, потому что она действительно любит меня... и я её... как я мечтала о ней, закрывала глаза и плакала, меня успокаивали старушки , а мне хотелось их убить, одну за одной....
Одна была там, Люда, пятнадцать лет прикована к кровати, рассеянный склероз, ноги как палки дистрофия в прогрессии... Она только говорила Как я хочу на Киев посмотреть. Она была уродлива и ужасно пахла, я не могу простить себе такие слова, но это правда... она была ужасно уродлива. Живой взрослый зародыш, кости торчащие, грязные волосы и гнилостный запах.
Я тогда передумала обо всём. О том, что жизнь бесценное сокровище и что ей надо дорожить во что бы то ни стало. О том, что в старости мы уже никому не нужны, и даже дети, которые приходили навещать этих старух, их родные дети уже чувствовали что она - обуза. Человек нужен пока он здоров. И способен жить и развиваться. Старость не обязательно в семьдесят, она может придти и в двадцать семь... Это я об одном бомжике, которого в больницу завезли. Я думала, ему лет шестьдесят, весь вонючий, грязный,а оказалось - 27.
Я думала о том, до какой степени может опуститься человек, и как ничтожны мы все и что наш организм настолько хрупок что его можно раздавить одним пальцем... и что наверное там пустота, за открывшейся дверью...
Господи, это длилось пять дней...
И это было "одно лето в аду"...
Это были Мои "Озарения"...
Это было читсилище для моей души и мозга
и я вышла оттуда живая
они умирали
я вышла живая.
я вышла
не могла открыть рот,
нога в бинтах, галлюцинации от антибиотиков.
люди как звери
мне было страшно от самой себя, настолько я пропахла этим запахом.
ничего не ела, только то, что мне пересылали из лагеря, то есть ягоды и фрукты.
у меня были ошалелые глаза, измученное белое лицо синяки под глазами и на венах, грязное тело и сальные волосы... и душа, которой будто сделали операцию. шок.
мама заказала мне билет на самолёт, который мне передал её знакомый из Киева. В самолёте я летела никакая, мне всё не верилось,что самолёт держит курс на Петербург. Я поняла,я никогда не полюблю ни один город сильнее Петербурга. Это для меня самый прекрасный город... здесь моей телесной оболочке и моей душе хорошо, этот климат, на который все так жалуются, по-моему самый приятный для человека. ненавижу юг. солнце. жару.
а им отрубают ноги...
ступила на землю и поняла, я ДОМА.
.............................................
до сих пор мне кажется, что я там, в больнице под лампой, меня режут ножом, я утопаю в крови, люди-скелеты проплывают мимо как фрегаты на параде...
----------------------------
хорошо отдохнула.