А у меня ощущение – как-будто не он, а я лишена этого. Голова трещит от мыслей, как нам быть. Впервые приходится рассуждать мне:
- Нам просто не обойтись без твоего ума. И, мне кажется, если ты не включишь свой одесский юмор, мне будет ещё хуже, чем тебе. Но первое – ты должен выбросить все эти таблетки. Не смотри на меня так испуганно. Я – с тобою, ты – мой, твоя боль – моя боль, твоё счастье – моё счастье. Ты мне единственный раз в нашей жизни сказал «Это было счастье». Ты, конечно, помнишь, по какому поводу это было сказано. Сейчас как раз такой момент, когда я хочу напомнить тебе то, что надписала на первой подаренной тебе моей фотокарточке. Надо? А раз не надо, то ты должен быть уверен, что это было счастьем и для меня. Именно с того момента я почувствовала, что ты мой. Только такой ребёнок, как ты, мог не понять, что если у тебя не сработала мастурбация, то это просто проделки твоей психики. У меня она тоже перестала срабатывать после того, как я без памяти влюбилась в тебя почти с первого взгляда. Теперь ты перестань таращить глаза от удивления. Я тебе ещё и не такое пораскажу. Скажи, ты понимаешь, что я имею в виду, или мне разжёвывать это для тебя? Не понимаешь, так слушай. Но должна тебя предупредить, если ты уловишь в моих словах хоть каплю грубости, то это только потому, что я не обдумываю заранее своих слов, как это бывало всегда ранее. Это только у тебя получалось экспромтом всё прекрасно.

Здесь он впервые прервал меня.

- Милая ты моя, я тоже не мог позволить себе экспромтов, я тоже почти всё обдумывал заранее и удивлялся, как у тебя всё красиво. А теперь, пожалуйста, не думай о красоте. Твоё рассуждение – лучше бальзама, я не только весь внимание, но и всё нетерпение слушать тебя.

Я как-будто почувствовала, что у меня вырастают крылья. Я попросила крепче меня обнять и продолжила.

- Помнишь, я сказала, что это мой первый подарок тебе. Этот подарок называется минет. Я тебе потом расскажу, откуда я такая грамотная, и как это важно, чтобы ты набрался хотя бы минимальной такой же грамотности и как можно скорее. В нашей теперешней ситуации он может и должен быть полной заменой и этих таблеток и нашей желанной близости. А теперь придумай, как нам устроиться так, чтобы мы не спали ночью раздельно.

Его реакция была изумительной:

- Да ты просто мой ангел!

- А ты забыл, кто послал меня тебе? Кого ещё он мог послать?

Его радостный счастливый смех заставил меня зажать ему рот двумя руками – ночь всё-таки - ну а потом зацеловать в полное моё удовольствие.

Сказал он:
- Родная моя, что случилось? – испуг его был, кажется, ещё боле сильным, чем тогда, когда я разбудила его стонами у него дома после того, как ввела в себя ту мазь ( http://blogs.mail.ru/mail/kudarik/5C2C537980B2505E.html ).
Это «родная моя» сняло у меня первое напряжение, а его испуг вернул меня в город, в их квартиру, к той незабываемой ужасной истории, сблизившей нас уже не взаимными сексуальными желаниями, а первым ощущением нашей простой душевной близости. Во мне снова возникло то постоянно нараставшее чувство теплоты от того, что он рядом. Моментально промчались кадры тех двух дней, когда во мне постоянно взрастало уже настоящее чувство радости, что он – мой прекрасный друг, так чудно заботившийся обо мне. Теперь я уже оказалась способной ответить:

- Я чувствую, что-то случилось между нами, я уже не могу больше думать одна, - и прижалась к нему, как когда-то на пляже. Снова чудесные вспышки сладких моментов мгновенно выскочили из, казалось бы, пустой памяти. Теперь я уже сама поддалась его захватывающему объятию, в результате которого очутилась под его одеялом. О тревогах своих и о строжайшем запрете на близость я совершенно забыла и немедленно возжелала его. Раскинув руки, позволила прижать себя к его груди и от нового восторга даже забыла, зачем прибежала и что хочу дальше. Но объятие затягивалось, и сознание постепенно возвращалось. Чуть удивилась, почему он меня не целует так, как целовал в парке и у себя дома. Мгновенно вспомнила о желанном родимчике. Он спал в лёгкой пижаме, а я ничего не почувствовала. Вспомнила о своём испуге, в результате которого тогда неосмотрительно попросила «покажи», улыбнулась про себя и совершенно спокойно положила руку на родимчик, который уже считала своей прекрасной собственностью, так я привыкла к нему в своих мыслях. Вместо реакции он зажал мою руку между ног и медленно-медленно заговорил:

- Я должен тебе сказать нечто тобою неожиданное. Я хотел оттянуть этот разговор. Это мне нужно было для того, чтобы хорошо к нему подготовиться и выбрать подходящую ситуацию. Поверь, у меня хватило бы сил оттягивать его и дальше, но пока всё поворачивается очень подходяще, чтобы начать его сейчас. Не дрожи, ты здесь совершенно не при чём. Это я натворил нечто похожее твоей травме. Ради бога, успокойся. Я чувствую, что у нас всё сложилось фантастически удачно. Особенно после того, как ты несколько раз повторяла мне, что вся твоя боль – ничто в сравнении с удачным поворотом в наших отношениях. Я бесконечно дорожу всем, что связано с тобою. Я воспринимаю это даже больше, чем любовь. Я много думал об этом и, кажется уже, даже мог бы передать тебе это словами, но это будет долго, а сейчас важно другое. Во-первых, тебе близость запрещена, а ты, я вижу, этим хочешь пренебречь. Во-вторых, защищать тебя от самого себя, как ты просила, я уже был не в силах при такой твоей доступности для меня. Я уже не мог больше справляться с собой. Не срабатывал и приём, неизвестный тебе, но помогающий мужчине сбросить сексуальное напряжение. Он называется «мастурбация». Нечего ехидно улыбаться, я вижу, что ты знаешь, что это такое. Я как-то говорил тебе, что уже давно с папой у меня установились исключительно доверительные отношения. Не пугайся и не делай страшных глаз, ты правильно догадалась – я поделился с ним своей проблемой. Но попытайся понять. Помнишь, у меня дома ты отказалась от скорой помощи. Сама ты тоже не могла справиться с той своей проблемой. Ты доверилась мне. Тебе больше некому было довериться, а это иногда бывает крайне необходимо. А я только с ним мог поделиться своей проблемой. Он уже в 13 лет предупредил меня об опасности близости со случайными подружками. Поэтому тебе достался неопытный мужчина. И, может быть, поэтому к тебе меня тянет, как к моей единственной судьбе, и счастье я вижу уже только с тобой. Не знаю, будешь ли ты ему благодарна в душе, когда подумаешь потом об этом. Когда я сказал ему о своей проблеме, он предложил единственно возможное решение проблемы: лекарственным путём освободить меня от неё, т.е. временно ликвидировать во мне – сама понимаешь, что. Я согласился. В тот день, когда ты осталась с мамой, я встретился с папой в городе, и мы пошли в платную поликлинику. Там нас проконсультировали по этой проблеме. Таблетки действуют не немедленно. Для немедленной реакции мне предложили сделать укол. Я согласился. Мне сделали пробный укол. Час нужно было ждать, чтобы они определили, нет ли у меня аллергии. Аллергии не было, и мне сделали полный укол. И дали ещё таблетки, которые надо принимать ежедневно. Действовать они должны были начать через три дня. Когда я пришёл к тебе с цветами, и ты расцеловала меня за них, я почувствовал, что укол не действует. Когда я пришёл домой, немедленно принял не одну, а сразу 2 таблетки. Уже через час я почувствовал себя неважно. Я видел, как ты была огорчена моим поведением, но ничего поделать уже не мог. Еле-еле дождался ночи, принял снотворное и проснулся за несколько минут до того, как встала ты. Я сначала хотел сразу с тобой объясниться, но папа посоветовал попробовать справиться с собой, а объясняться с тобой, если бы мне это не удалось. Я вижу, что мне это не удалось, хотя теперь я – как тот кастрат, который не чувствует, чего он лишён. Но если я не чувствую, то понимать – понимаю. В общем – страшное дело. Теперь ты знаешь всё. Нам осталось до твоего отъезда ровно 18 дней. Близость запрещена. Быть с тобой так близко морально и физически, но без близости – врагу не пожелаю. Если ты согласишься с тем, что я натворил, я буду считать, что поступил правильно. Если нет – уже сегодня я не буду принимать эти таблетки. Понимаешь ли ты, как я сейчас травмирован этой ситуацией? Мне сейчас нужна твоя поддержка – не судить меня за совершённое, т.к. я хотел – как лучше.

Не могу сказать, что я была убита этой информацией. Как-то до меня дошла жертвенность его поступка. Но как реагировать, чтобы он не был травмирован ещё больше, я не могла сообразить. Поэтому, заверив, что полностью доверяю его решению, попросила больше не обсуждать эту проблему, а подумать, можно ли придумать что-то, чтобы извлечь какую-то пользу из сложившейся ситуации, напомнив, как он использовал совершенно ужасную ситуацию для того, чтобы испросить моей руки у моих родителей. Он впервые засмеялся и расцеловал меня.

После второго дня пребывания на даче я должна была поехать в город в женскую консультацию, как мне было предписано гинекологом его мамы. Конечно, я собиралась навестить своих родителей после этих двух дней отсутствия. Его мама просила передать им большой привет и приглашение на дачу в воскресенье, чем меня очень обрадовала. В город мы поехали только с ним вдвоём. После процедуры в женской консультации мне вообще стало хорошо, но предупреждение было ещё более строгим. После этого мы поехали к моим родителям. С мамой мы решили пройтись по магазинам, а он поехал в университет узнать о последних новостях. Как только он ушёл, мама набросилась на меня с упрёками, что я бессовестная, я не должна была там оставаться. Я огрызнулась «вы же брали меня, чтобы я хорошо отдохнула, вот я и отдыхаю», и мама промолчала. Приехал он на 2 часа позже, чем мы его ожидали. Он сказал нам, что повидался с зав. кафедрой, которая ещё на собеседовании приглашала его на свою кафедру (почему всеми и было решено, что он будет зачислен), встретился с друзьями, которым ещё предстояло держать экзамены, навестил свою подружку-родственницу и на рынке купил для меня шикарный букет цветов, чем растрогал не меня (за всё наше время он не подарил мне ещё ни одного цветочка, т.к. живые цветы на даче окружали нас со всех сторон), а мою маму. Папа пригласил нас в ресторан, заказал прекрасную еду, шампанское, день прошёл великолепно, даже мой М немножко поел.

А первые встревожившие меня явления начались на даче перед сном. Я впервые не почувствовала в нём «возбуждения» мною. Спокойные руки, не пытающиеся прижаться к моим томящимся в ожидании этого грудям, по-прежнему прекрасные, но уже не «жадные» глаза, отсутствие чуть неуклюжих попыток прижать меня к себе. Осторожно положенная на любимый родимчик рука не встретила ожидаемой реакции, а отведённые от меня глаза резанули по сердцу. Я в следующие два дня добавила нежности в свои ласки, даже завладела его руками и обгладила всю себя. И вот уже после третьего посещения консультации я, теряясь в догадках о причинах его изменения, решила сделать ему минет ночью. Тогда-то и случилось совершенно непредвиденное: хоть он и хотел ответить мне соответствующей реакцией (я видела это по его поведению), но всё равно ничего не получилось. Ночью, тихонько нарыдавшись в подушку до изнеможения, я задумалась о своём состоянии. Я вдруг почувствовала полное отсутствие страсти, ещё недавно полыхавшей во мне жарким огнём, вызывавшей во мне чуть ли не ежеминутно горячие вспышки не только в голове, но и во всём теле – на лице, в грудях, животе – особенно внизу. Раньше меня умиляло и заводило легко видимое его еле сдерживаемое напряжение, легчайшее дрожание его сильных рук. Я наслаждалась легко различимой своей желанностью и своей реакцией на его объятия. Я впервые ощутила свои неожиданно оказавшиеся очень эрогенными груди, которые буквально изнемогали от восторга, будучи сильно прижатыми к нему. Это неизвестное ранее чувство тянуло меня к нему до умопомрачения. Голова была занята только мыслями, как побороть это «сдерживание», чтобы в полную силу насладиться близостью, отдать ему мою безмерную любовь, чтобы он мог почувствовать во мне бурлящую страсть, а я сама могла бы вспыхнуть в ответном огне. А теперь в моей пустой голове было очень просторно для печальных вопросов – «где же моя невероятная любовь?», «а не казалось ли мне, что он любит меня?». А с внезапно возникшим вопросом «Боже мой, что я делаю здесь, зачем я здесь?» я уже не могла больше ужиться и одной минуты. Я вскочила и в одной тончайшей шёлковой ночнушке помчалась к нему в сад, растолкала его, спящего, и – не нашла, что и как сказать.

Все эти дни блаженства, бархатная погода, сад и прогулки над морем были отравлены запретом на близость и купание в морской воде. Он это знал (от мамы) и ни разу не дал намёка на желание близости. Даже объятия его снова стали целомудренными. Зато я смелела с каждым днём. Через 3 дня боль вообще исчезла – если не прикасаться, мало ходить, вообще передвигаться очень медленно и лучше вообще не садиться, а лежать или полулежать. Как сладко было полулежать в его объятиях, чтобы он обнимал меня и ласкал, как ему или мне хотелось. А когда мама уходила надолго – загорать нагишом в изолированной беседке – под его ласковыми руками, замирая от нескромных поцелуев и влюблённых глаз, поедающих меня. Но ни за какие коврижки мне не удавалось уговорить его загорать так же. А стоило мне оголить его – он закрывал глаза и замирал, принимая мои ласки как-то совершенно обездвижено. Под его руками и губами я изучила свои эрогенные зоны на теле и передала ему это знание. Естественно, что его я изучала ещё внимательнее.

Странным мне показалось его сопротивление моим неумеренным ласкам. Только через неделю я осмелела и осторожно заговорила об этом. Он признался мне, что не может переносить их так радостно, как я. Он очень нервничает и с трудом сохраняет спокойствие, а потом плохо или совсем не спит. Я почувствовала, что моя фривольность ему не нравится. Я думала, что минет снимет напряжение, но оказалось, что он настолько зациклен в мыслях, что ничего у нас не получилось. Я распереживалась, а он попросил перестать ласкать его возбуждающе. У меня сразу сработала «защитная реакция», и наши отношения стали более спокойными. Часто мне хотелось плакать, и иногда я уже не могла удержаться, чтобы не рыдать тихонько ночью в подушку, чтобы никто этого не услышал. Так и осталось у меня на всю жизнь ощущение, что без близости нам нельзя быть вместе. И вот через 2 дня я решила поехать в город к родителям.

А он вообще не хотел ехать без того, чтобы не вернуться к нему домой. Хотя он и не сказал прямо - зачем, но догадаться было нетрудно. А я ещё не могла решиться сказать ему, что на нашей близости этим летом поставлен крест. Единственное, что я могла придумать, это сказать, что если мы пойдём домой, то скоро уже выйти не сможем, и, вдобавок, меня всё время будет терзать мысль, что мама нас ждёт и волнуется.
На даче нас ждал очень тёплый приём, родители смеялись над выходкой М, мама нас обоих целовала, а папа целовался и обнимался только с ним. После краткого перекуса с шампанским и ярким тостом папы за нас мужчины вышли в сад, а мы – на кухню. Здесь одновремённо с колдовством у плиты мама сразу начала советоваться со мной о её планах разговора с сыном. Планов было два – с моим присутствием и наедине. Оба были такие хорошие, что я не могла выбрать. Тогда мы стали составлять третий план - как можно больше обсуждать совместно, и только её советы ему, как вести себя со мной – наедине. И немедленно она выложила мне всё, что скажет наедине.

Сначала она планировала сказать, что он должен понимать, что впервые влюблённая девушка хочет подарить любимому самое дорогое – всю себя, чтобы он радовался обладанием любящего существа. Её мечты – самые фантастические – из-за отсутствия опыта и знания. Ей кажется, что предстоит вкусить нечто восторженно прекрасное, что может дать ей только её избранник. Она переполнена желанием подарить вместе с собою свою любовь и видеть, что этот подарок делает её избранника счастливым.

Затем она планировала объяснить ему, что может в этот момент доставить девушке наибольшее удовлетворение. Это – абсолютное отсутствие мужской грубости, полное подчинение её самым экстравагантным прихотям и желаниям, а также чисто мужское совершенство. В зависимости от его поведения будет формироваться в моём подсознании настрой к нему. Но мужское совершенство практически недоступно молодому неопытному мало знающему юноше, поэтому разочарование у девушки будет почти катастрофическим. А т.к. судьба вмешалась в наши отношения так, что уже невозможно стереть следы травмы, перенесённой мною, то продолжать отношения, как они естественно могли развиваться, уже нельзя. Прежде всего у меня должна подлечиться эта физическая и психологическая травма. От того, как он будет содействовать этому, зависит всё – вплоть до того, во что трансформируется моя искалеченная девичья мечта. Я теперь вряд ли хоть сколько-нибудь похожа на ту девочку, которую он впервые привёл к себе домой 4 дня назад. Даже то, что я с ним сейчас – уже большое чудо. И очень мало значит в настоящий момент наше «обручение» перед её образами. После этого она выразит надежду, что наши чувства друг к другу и наш ум помогут нам не только превозмочь эту травму, но сделать неизбежные рубцы после неё не столь безобразными, чтобы они мешали нашему новому сближению в будущем. И она заверила меня, что со своей стороны она с папой постараются помогать ему в этом.

Я была в совершеннейшем восторге и попросила потом рассказать, как он отреагирует.
Застолье и совместные беседы продолжались с перерывами до вечера. Сразу после основного обеда мама уложила меня в их тихой спальне «вздремнуть на полчасика», обещав разбудить. Разбудила она меня поцелуем в щеку. Потом за спокойными беседами – в основном, расспросами меня об учёбе - и на прогулке вчетвером я наслаждалась семейным уютом, незнакомым мне у себя дома.
Два маленьких «секрета» поведанных мне «на ушко» - сначала сыном, а потом его мамой, добавили радости в меня доверху. М шепнул мне, что его папа поражён счастливым изменением мамы. А мама шепнула мне, что уже поговорила с сыном, и он всё принимает с удовольствием, и попросил поставить меня в известность об этом разговоре. Потом я могу сослаться на это и продолжить с ним обсуждение, как нам захочется.

Мама постелила мне в его комнате, а ему – в саду. Они пошли спать, а мы остались в саду. Переполненные впечатлением такого большого дня, мы были достаточно сдержанными, но всё равно расставаться не хотелось. Наконец, я призналась, что мне надо сделать ещё одну процедуру, и попросила его уйти спать. Я ожидала, что он будет просить меня остаться с ним в саду, но он этого не сделал. В ванной я провозилась больше получаса, а когда вышла – он уже спал.

Утром меня не будили, и я спала до 10 утра, отец уехал на работу в 7 утра, а он уже сбегал на пляж и голодный ждал, когда я проснусь. Предстоял ещё общий разговор. После завтрака его мама увела нас прогуляться над морем и начала этот разговор, когда мы уселись на скамейке над обрывом у моря. Первое, что она сообщила, что они с папой обсуждали возможности нашего объединения. Ему невозможно избежать назначения переходом на вечерний факультет, иначе его заберут в армию. Вероятность мне избежать назначения возможна, кажется, только с рождением ребёнка. Это позволило бы ему получить свободный диплом и искать работу там, где будет жена с ребёнком. Они сделают всё возможное, чтобы к моему окончанию у нас была своя квартира. Но она хочет взять с нас клятву, что если случится беременность в неподходящее время, я ни при каких обстоятельствах не буду делать аборт. При этом мы должны знать, что она полностью отдастся ребёнку. Если мы такую клятву не дадим до моего отъезда, она не представляет, как она сможет жить дальше, зная, что очень часто первый аборт молодой девушки может вызвать тяжёлые осложнения, вплоть до невозможности иметь детей. Мне даже не надо было мнение М – я заверила её, что полностью с ней согласна, только так, и никак иначе, должно быть. И мы не безумные придурки, чтобы не понимать эту проблему. После этого она взяла и с него слово, что он будет слушаться меня беспрекословно и сам будет пуще ока охранять меня.
Она рассказала нам историю их отношений с её родителями, как они поженились наперекор их желанию, как это отравляло ей жизнь, как тяжело всё зарубцовывалось. Именно поэтому она потребовала от нас попытаться добиться благословения моих родителей, хотя совершенно не верила в успех этой попытки – лишь бы сразу продемонстрировать уважение родителям не смотря ни на что – это поможет мириться потом. О счастьи быть любимой. О том, что переданность мужа – это не только супружеская верность, а и такое состояние отношений, что уже не надо даже спрашивать, что надо делать по дому или лично для любимой. Это и высочайший уровень доверия – опять-таки не только супружеского, а и внутрисемейного – если кто-то не сделал что-то, что ожидалось, то не потому, что поленился, а потому-что не мог или даже просто забыл, и это не повод для упрёков. И вообще – упрёки – это как уколы в чувствительные места - мы ведь достаточно умны, чтобы самим уловить свои ошибки. Если есть состояние преданности, то обязательно возникнет внутренний упрек – сожаление, что не сделал это. Скорее даже нужно поспешить с утешением, вроде «ну ладно – не переживай».

Я просто млела от этой сказки – ничего подобного я не видела дома, а мой М только спокойно покачивал утвердительно головой. Неужели ему это представляется само собой разумеющимся? Если да – то я на самом деле счастливейшая владелица сокровища.

Потом она попросила сына удалиться, чтобы сказать мне что-то личное. Она спросила, рассказал ли он мне о её болезни. Я была захвачена врасплох, но не могла позволить себе даже секунду обдумывания – я кивнула и сказала «Очень кратко – буквально минуту». Она тоже кивнула удовлетворённо и сказала, что ей разрешено бывать на кладбище у дочери не чаще раза в месяц на 3-5 минут в сопровождении мужа и сына, и перед этим выпивать полстакана тонизирующей гадости. Она поклялась им, что сама никогда не нарушит это предписание. А сейчас она боится в присутствии сына попросить меня поехать с ней на кладбище к дочери – ведь прошло всего 15 дней, как они были там. А она очень хочет этого. Она попросила меня как-то проинициализировать это, или хотя бы начать разговор об этом. И сделать это надо скорее, чтобы за оставшееся до моего отъезда время их можно было бы как-то уговорить. Она уверена, что если с ними буду я – ей будет всё значительно легче перенести. Она попросила меня не рассказывать сыну об этой её просьбе, а когда он будет приставать с просьбой рассказать, о чём мы говорили (а он обязательно будет приставать – они оба очень подозрительны относительно всего, что касается неё – их можно понять), она посоветовала сказать:
- Мама сказала о мужской привычке совать нос в то, что их не касается про женщин, в данном случае, о моём ожоге. Она посоветовала подробно объяснить тебе причину, почему сейчас наша близость невозможна, вплоть до того, что обещать показать, если ты захочешь, как страшно выглядит этот ожог.
(«Не беспокойся, все мужчины достаточные трусы, чтобы даже пожелать увидеть такое зрелище» - насмешила она меня.)

Недостаточно, но немножко я успела отхватить. А степень доверия ему достигла абсолюта. По дороге он вслух обыгрывал разные варианты начала разговора с тётей и выбрал простейший – поставить её в известность о нашем решении и что его мама уже приняла меня как дочь. А после этого попросить помочь ему выполнить пожелание мамы.

Через 15 минут мы звонили в квартиру тёти. Она открыла нам и ахнула:
- На ловца и зверь бежит.
Му вошли в квартиру, где уже сидели мои родители. У меня затряслись поджилки, А он чуть не до крови закусил губу. Поздоровался. Попросил меня сесть:
- Сядь, пожалуйста, сюда, здесь обычно сижу я, а я должен поговорить с тётей наедине.
Тётя его остановила:
- Я бы не хотела, чтобы этот разговор начинался с секретов.
- Ты права, к чему секреты. Я решил придти к тебе, потому что это ты причина того, что случилось. (Она подняла очки на лоб и вытаращила глаза от такого нахальства, а он продолжал, как ни в чём не бывало). Я влюбился в неё с первого взгляда. Двух дней оказалось достаточно, чтобы я испугался своего чувства. Я решил перестать с ней встречаться. Я маме не сказал о своём чувстве, но сказал, что не хочу с ней встречаться. Но вмешалась ты - уговорила маму и папу заставить меня продолжать с ней встречаться, а маме отказать я не мог, ты же знаешь. Она чувствовала ко мне то же. Мы объяснились. Она подарила мне фотографию с надписью «Навсегда твоя». Эту фотографию увидел мой папа и сопоставил с моими словами, что не хочу больше встреч. Они с мамой поехали к её родителям с целью объясниться и разъединить нас. Родители избили её, мама назвала проституткой, которая готова отдаться первому встречному – это я – первый встречный – запомни это и расскажи мне потом, как им удалось уговорить тебя вернуть к ней этого первого встречного. Извиваясь от боли, она закричала, что мы любим друг друга. Моей маме оказалось этого достаточно – и «первого встречного», и «проститутка», и этого избиения, и, наконец, «мы любим друг друга». Мама забрала её из дому, привезла к нам, разговорилась с нею, всё поняла, а когда я приехал домой, мама признала её дочкой и соединила нас перед её образами. Потом она велела мне ехать к ним просить её руки, предупредив, что это будет очень тяжело. Поэтому я приехал к тебе просить помочь мне. Могу я рассчитывать на твою помощь после того, что ты всё знаешь – прямо сейчас?

Наступило гробовое молчание. У меня сердце колотилось от восторга, я не сомневалась, что говорить и просить уже ничего не надо. Так и произошло. Мама повернулась к папе, обняла его и заплакала, папа начал её успокаивать, а тётя сказала:
- Я думаю, ты получил уже не одну руку, а обе.
Я подскочила к родителям, разняла их, поцеловала, и решила немножко маме отомстить:
- А если ты ещё раз оскорбишь меня – у меня останется один дом – его.
Тут мама обняла меня, расцеловала, попросила прощения, потом папа поцеловал. Мама даже, кажется, хотела поцеловать и М, но он стоял такой нахохленный, что она не решилась, зато тётя его всего обцеловала. Когда она остановилась, я сказала ему:
- Ну, может быть, и меня ты, наконец поцелуешь?
А этот чёрт опять выпустил стрелу:
- Тебя можно поцеловать до того, как ты одела обручальное кольцо?
Моя мама, не поняв юмора, милостиво разрешила:
- Можно, можно.
Я решила прекратить эту «идиллию», напомнив ему:
- Твоя мама ждёт нас с известиями.
Услышав это, заволновалась тётя:
- Да, да. Идите.
Поцеловала меня и потребовала приходить к ней часто и приводить моего М.
Я предупредила своих, что, может быть, останусь на даче по приглашению его мамы. Когда мы вышли, я взмолилась, что умираю с голоду. А он засмеялся:
- Ты собираешься совершить самое страшное преступление перед мамой – приехать сытой и лишить её удовольствия смотреть, как ты будешь кушать её угощения.
И хотя он смеялся, я решила лучше умереть с голоду, чем огорчить его маму.

Я была ошеломлена этим рассказом. Я считала моего сердцееда достаточно легковесным баловнем судьбы – маменькиным сынком, а маму его – будущую свекровь – разрушительницей нашего счастья – моим настоящим и будущим врагом номер 1. Теперь врагом номер 1 стала моя мама. Только сейчас до меня дошёл смысл его слов «какой маменьки я сын». И я уже перестала бояться схватки такого «сынка» с «врагом номер 1». Ведь бывший «враг номер 1» легко сокрушил «ангела-хранителя», заняв его трон.

Пора было отвечать на прямой вопрос мне.
- Ты должен знать всё что случилось. Во-первых, я почти всё рассказала твоей маме, даже то, что ты ещё не знаешь. Я сказала ей, что мы любим друг друга, что я для тебя готова на всё – после того, как ты сказал, что тебе не надо лучшей судьбы, чем я. Что я хотела тебе подарить себя, приготовила презерватив, но вместо смазки использовала крем для лица с её ночного столика, рассказала, как это оказалось страшно болезненно. Твои родители были поставлены в тупик твоим мнением обо мне «она мне надоела» и надписью на моём фото «навсегда твоя». Поэтому поехали к нам домой, а не стали разбираться с тобой, чтобы ты их опять не надурил. Хорошо, что об этом «надоела» твоя мама не сказала у нас дома. Теперь она знает о твоём хитроумном плане – она мне сказала, что если бы не это фото с надписью, ты бы перехитрил всех. Очевидно, Богу это было не угодно, поэтому он нарушил твой план. Ты ещё должен знать, что произошло у нас дома.

Когда я начала это рассказывать, он вскочил и начал ходить по комнате. И после того, как я кончила свой короткий, но подробный, рассказ, он не мог успокоиться. Наконец он остановился напротив меня и сказал:
- У меня пропало желание просить твоей руки, вместо этого появилось желание поставить их в известность о нашем решении быть вместе. Ты согласна?
Его настроение передалось мне, и я согласилась без малейших колебаний. Он опять заходил по комнате и опять остановился:
- Есть только одна неприятная закавыка. У меня дома ожидают именно то, что мы с тобой не хотим. И мама предупреждала, что это – нелёгкая задача. Получается, что я выбрал более лёгкий путь. Испугался. Плохо.
И опять заходил. Я даже заинтересовалась этой задачей – и так плохо, и так плохо. Интересно, есть что-то третье, что не плохо в такой ситуации? Он опять остановился, но какой-то просветлённый:
- Ты говорила, что твоя мама ругала тебя, что ты готова отдаться первому встречному. Это значит – я первый встречный – близкий родственник друга твоего отца, тот самый, которого они просили быть с тобой, так как не хотели никого другого? Вот оно остриё той шпаги, которой я начну с ними сражаться. Я не я буду, если они не пожалеют, что оскорбили тебя и меня! Именно оскорбление тебя сначала выйдет им боком, а потом они должны будут зализывать раны. А мы им поможем! О! А перед тем, как поехать к ним, мы поставим в известность тётю – уж она-то не даст своего любимого племянника в обиду – это будет как раз то, что мне надо! Именно она просила моих родителей снова вернуть меня к тебе – по их очень настойчивой просьбе! Её племянник – первый встречный? Хо-хо! По-моему, нам и идти никуда не надо – завтра твои родители принесут тебя ко мне на тарелочке с золотой каёмочкой! А ну – пошли к ней!

Ну и ну! Это же надо быть таким изворотливым хитрецом! А как рассуждает! Эх, если бы не надо было уходить – я уже стала снова готова наслаждаться этой прелестью! И снова возник вопрос, а любит ли он ещё меня после всего, что на него свалилось из-за меня? Я так прямо и спросила:
- Ты меня ещё любишь?
Он остолбенел, но чувство юмора из него не улетучилось:
- Какой же дурак любит свою собственную жену?
Он подхватил меня и так сжал в объятиях, что это было крепче всякой возможной клятвы.

За всё время с момента прихода М мне не пришлось сказать ни одного слова, хотя всё касалось в основном только меня. Я повернулась к М, чтобы произнести первое слово, но он прервал меня:
- Как ты себя чувствуешь?
Мне сразу стало легко – он рядом, он заботится обо мне, надо было ещё убедиться, что он продолжает любить меня, но в этой напряжёнке это было непросто.
- Твоя мама просто спасла меня, поэтому и чувствую себя хорошо, и всё хорошо, кроме скандала у родителей, в котором виновата только я. Я должна тебе рассказать, что произошло, и мы подумаем, как лучше себя вести.

Но он посчитал, что его информация важнее, и снова прервал меня:
- Всё-таки надо начать с рассказа о нашей семье. Тебе многое станет ясно. Наша семья – это папа и я - при маме. Мы думаем только об одном - как отвлечь маму от повторений приступов сумасшествия. Последние три года не было ни одного. Когда мне было 12 лет, она попала в дом сумасшедших после смерти моей старшей сестры – от родов. Врачи не оставляли никаких шансов на излечение. Папа совершил невозможное – он добился, чтобы ей выделили отдельную комнату и не соединяли с другими сумасшедшими. Всё время, свободное от работы, он проводил с ней, днём с ней был я, а субботы и воскресенья мы были с ней вдвоём. Из-за этого мне пришлось пропустить один учебный год.

Первые два месяца не было никаких сдвигов в её отсутствующем сознании. Я как-нибудь потом тебе расскажу об этом ужасе. Снабжение разделили как-то наши родственники, а «диспетчером» была старшая сестра папы – это у неё в доме мы с тобой познакомились. Первый сдвиг произошёл днём - она повернулась ко мне и стала осмысленно двигать глазами. И это не исчезло, когда я вызвал врача. Это было чудом – и нам разрешили продолжать держать её в отдельной палате – в этом же режиме. Прогресс начался медленно, но с ускорением. Через 8 месяцев мы забрали её домой. Через полгода произошёл первый приступ, через год – второй – более тяжёлый, через два года – третий, последний – самый тяжёлый, пришлось отвезти её в больницу (не дом сумасшедших) на целую неделю. Мы ни на минуту не отошли от неё.

Теперь она никогда не остаётся одна. Кто-нибудь всегда с ней. Ей нельзя только дать заплакать. Вот почему я так испугался сегодня. Она всё понимает и держится молодцом, но и мы начеку. Я папу бесконечно люблю и ценю – особенно сошёлся с ним во время того его подвига. Не думай, что мама – тиран, нет – просто она очень рациональна, но от жизни ничего не хочет, только чтобы мы были при ней – как объект её любви и привязанности. На всякие семейные события она не ходит, но следит, чтобы мы их не пропускали. На это время к нам приходят или её приятельницы или женщина, которая за ней ухаживала, когда она лежала дома. Сейчас три семьи снимают дачи рядом, так что никаких проблем нет. То что она здесь сказала о тебе, как о дочке – для меня новость, очень радостная, она будет радостной и для папы. Я тебе еще многое расскажу о нашей семье как-нибудь потом. А сейчас надо обсудить её совет. Что ты думаешь о нём?

Дома я моментально показала ту баночку. Она предложила мне умыться, и мы на той же машине поехали в женскую консультацию. Боль купировали, я получила необходимые медикаменты, инструкции и страшное предупреждение – ни близости, ни мастурбации (я задела клитор) в течение ближайшего месяца. Каждые 3 дня я должна приходить на процедуру. Но самое главное – отрицательных последствий не будет – и мама облегчённо вздохнула.

По дороге домой я разговаривала уже с его мамой, как с задушевной подружкой, обо всём, что произошло между нами, кроме минета. Она очень тактично объяснила причину, почему они поехали к моим родителям, а не разобрались с М дома (то, что он умный хитрец и притворщик, его мама знала лучше меня). Всё время, пока мы шли домой, я мучилась вопросом, как сказать М о приговоре врача. Мама почувствовала мою озабоченность и спросила о причине. Я объяснила, и она предложила отложить это объяснение. Она вообще хочет с ним поговорить обстоятельно, как ему со мной себя вести. Может быть, она сможет затронуть и этот вопрос. О том, как пройдёт этот разговор, она сообщит мне. Так у нас стал закладываться союз двух любящих женщин с одной целью – сделать из него переданного мне мужа.

Дома она сказала, что мне будет выделена его комната, а он переберётся в гостиную, чтобы я не беспокоилась – мне будет предоставлена наилучшая возможность отдыхать. М всё время будет со мной. И в любой момент они будут рады принять нас на даче.

И вот влетает мой М.
Первые его слова – ко мне:
- Ну, слава Богу, ты здесь. И с мамой познакомилась.
И, не выпуская меня из рук, обратился к маме:
- Ну вот, ма, мы с тобою, как и должно быть. Папа мне начал рассказывать, что Вы собрались обсудить, как нас разъединить. А я сразу его спросил «Но мама, конечно не дала меня в обиду?». Больше разговаривать времени не было, вы мне расскажете остальное. Я ужасно виноват, что не вызвал тебя сюда, когда ей было плохо. Но и оставить её одну я не мог. Мы должны тебе рассказать очень многое. Ей, наверное, и сейчас плохо. А ты, если любишь меня, должна рассказать маме всё, что случилось, даже то, что не хотела сказать мне и что я до сих пор понять не могу.
Только мама могла его так прервать:
- Ну, хватит болтать, умник. Я с тобой после разберусь. Мы уже имели возможность поговорить. Она тебе расскажет, если заслужишь. А я тебе хочу сказать кое-что при ней. Иди сюда.
Меня поразил этот властный тон всесильной укротительницы. Он безропотно отставил меня, подошёл к ней и обнял. Она отстранила его и продолжила:
- Я растила тебя только с одной целью – ты обязан был привести мне дочку. Я не могу поверить своему счастью, что это произошло так быстро. Очевидно, Бог услышал мои молитвы, а ты исполнил его волю. И она такая прелесть.

Вдруг она начала плакать, а он внезапно закричал не своим голосом, сам задрожал и её начал трясти:
- Мама, ты убьёшь нас всех, перестань сейчас же.
Мне показалось, что он сошёл с ума. А она отстранилась от него и проговорила тихо-тихо:
- От счастья не умирают. Ну и слезами горю не поможешь тоже. Идёмте сядем за стол и поговорим спокойно. А почему папа не приехал?
М облегчённо вздохнул и ответил:
- Он, наверное, посчитал, что тебе хватит ругать одного меня, и решил спастись от этого удовольствия.
На что она заключила:
- Боже, до чего вы, мужчины, бестолковые, – и обратилась ко мне, - но ты не беспокойся, он будет тебе таким же переданным мужем, как мне его папа.

Вся эта сцена была полна для меня какой-то мистикой. Особенно меня поразила концовка, обращённая к нему.
- А тебе сейчас понадобится весь твой ум, чтобы немедленно попросить её руки у её родителей. Предупреждаю тебя – это будет очень тяжело. Но это необходимо для вашего будущего. Она дочь своих родителей, и ты обязан получить их благословение. Чем раньше – тем лучше. И мы с папой готовы с ними встретиться завтра или в любой день, когда и где они хотят. Запомни, ей будет тяжелее встретиться сейчас с её родителями, если ты не будешь там с нею и не обережёшь её. Но начни разговор ты, и Бог тебе в помощь. Я там сейчас нежелательная персона, всё предстоит тебе. Будь настоящим мужчиной, постоянно помни о ней – она – главная и единственная твоя цель там. Мы с папой рады видеть вас на даче, а если хотите – оставайтесь здесь. Решайте сами. А чтобы вам было там легче, я прошу вас пройти со мной в спальню – к моим образам.

Перед образами она стала между нами, взяла наши руки, соединила и произнесла:
- Господи, ты услышал мои молитвы. Соедини их счастливо.
А потом повернулась к М и сказала.
- Вот зачем нужен был папа здесь. Он бы сказал больше и лучше, а, может быть, и с вами бы поехал к её родителям. Ну, а сейчас я должна вас оставить – время бежит, а вам есть о чём поговорить, главное – как вести себя у её родителей – всё остальное не так срочно.
Очень прошу поставить меня в известность – как можно скорее.
«Так вот кто на самом деле гений, и как он похож на неё и лицом и рассудительностью» мелькнуло у меня в голове.
Она поцеловала меня, его, потом снова меня и ушла.

На следующий день, в понедельник, его отец после работы пришёл домой и увидел мою фотографию, прочёл надпись и, приехав на дачу, обсудил её с женой. Как и предсказывал мой М, они пожелали обсудить это дело с моими родителями, чтобы решить, как нас разъединить. Они приехали к нам во вторник утром. Мой папа, сравнив дату подписи с тем, что в это время мы должны были быть в круизе, разъяснил маме его подозрения в обмане, и мама немедленно принялась за меня. Я призналась, что в субботу мы на корабль не попали, ночь провели у него дома и попали на первый пароход утром в воскресенье. А мама разошлась, велела папе держать меня за косы, а сама начала хлестать меня по щекам и так ругать, что даже назвала меня проституткой, готовой отдаться первому встречному. Тут я не выдержала и завопила, что мы любим друг друга и лучшего мужчины не может быть на свете.

Его мама, сидевшая всё время, как истукан, вскочила, отбросила моего папу, вырвала меня из маминых рук, обругала их старыми идиотами, а своего мужа – безголовым ослом, приобняла меня и спросила, не возражаю ли я поехать с ней к ним домой. Думать я не могла, но хотела убраться от родителей куда угодно. От неё исходило очень уютное тепло, и я согласилась. Мы вышли. Её муж пошёл за машиной, а я продолжала рыдать в её тёплых объятиях. Она слегка поглаживала меня по голове, успокаивая, а я расходилась всё больше и больше от совершенной безысходности ситуации. Её муж приехал очень скоро, но она не дала ему сесть в машину, предложив поехать на дачу и привезти М.

По дороге в машине я немного успокоилась, и она задала первый вопрос:
- Он уже твой мужчина?
До меня мгновенно дошёл смысл её слов, и я тихо ответила:
- Нет ещё. Но он тоже этого хочет. Он сказал, что лучшей судьбы, чем я, он не желает.
- А ты?
- Я готова на всё для него.
- У нас дома что-то случилось?
Я только кивнула.
- Он тебя принуждал?
Я поняла, что или я должна врать, или лучше сразу сказать то, что возможно. И выбрала второе.
- Я хотела отдаться ему, приготовила презерватив, но не нашла у вас смазки. Попробовала какую-то мазь для лица – очень мягкую, но дикая боль нам помешала. Я её чувствую до сих пор.
- Боже мой! – вскричала она. – Когда это случилось?
- В субботу вечером.
Она задумалась, но уже через несколько секунд, заглядывая мне в глаза со страданием на лице, запросила:
- Ради бога, послушай меня! Давай возьмём эту мазь и немедленно поедем к моему гинекологу.
Я категорически отказалась. Она опять задумалась и внезапно убила меня:
- Пойми, я не могу допустить, чтобы жена моего сына пострадала от того, что я не могла её убедить в грозящей опасности – никогда не родить – себе детей а мне внуков. Я просто этого не переживу.
Я остолбенела от страсти, с которой она это произнесла, и от остроты поставленной проблемы. Я только пролепетала:
- Ну, тогда конечно. Но у меня нет с собой документов.
- Ни о чём не беспокойся, только распознай ту мазь. А как он это всё воспринял?
- Я сама вырвала несколько сединок из его шевелюры.
Она закрыла лицо руками и просидела так до самого дома, не произнеся ни звука. Какие картины она себе создавала?!

После этого я пошла дальше рассматривать квартиру. В гостиной на диване сладко спал он. Я полюбовалась на него спящего – он был ещё красивее. Боясь задержаться, чтобы не разбудить его, я зашла в спальню родителей. Первое, что меня поразило – угол с образами. На ночном столике увидела разные коробочки с косметикой и подумала, что хорошо бы найти какой-нибудь лабрикант для презервативов, которые были у меня в сумочке. Ничего с подходящим названием не было. Я начала искать обычный вазелин, но ничего не нашла ни здесь ни в ванной. Я стала рассматривать косметику. На одной из красивых стеклянных баночек я увидела рисунок лица. Попробовала на своём лице – очень понравилось, и я подумала, что это можно использовать в качестве лабриканта. Ничего более нежного я не нашла и решила попробовать это. Набрав её на палец, я ввела это в себя – и уже через минуту застонала от страшной рези.

Первый же стон разбудил его. Он увидел меня скорчившейся в дверях спальни и бросился ко мне, как был - голый. А мне становилось всё хуже и хуже. Слёзы лились из глаз ручьём, встать на ноги я не могла, сдвинуть ноги тоже. Еле произнесла «принеси губку, салфетки, кружку воды и полотенце» и свалилась на спину, расставив ноги, между которыми полыхал пожар. Так ему суждено было увидеть меня голой впервые в нашей жизни. Я не могу описать свои мучения - на протяжении многих часов.
Когда он примчался, я спросила:
- Можешь ли ты перенести меня в ванну? – что он немедленно исполнил, доставив мне новые боли и мучение.
Мысль прогнать его, у меня даже не появилась – так мучили боль и необходимость вести себя тихо, чтобы не услышали соседи.
Прохладная вода из душа почти не принесла облегчения, губку для смывания ввести было невозможно из-за адской боли. Сколько я так мучилась у него на глазах – не знаю. Первые его слова были:
- Если ты не можешь мне сказать, что случилось и чем я могу тебе помочь – может быть вызвать скорую помощь?
Я утвердительно покачала головой. Он побежал одеваться, а я уже передумала, сказав себе: «боль, ты не зло, ничего не может случиться от того, что безопасно для лица, острота ощущения на более нежной, чем лицо, коже – это только боль, а не болезнь, я должна её перенести, а то там у меня потребуют документы, а у меня их нет, что будет дальше – трудно представить, а здесь мы вдвоём и перенесём это несчастье вместе».

Я попросила его подождать, чтобы я могла собраться с силами объяснить ему проблему.
Еще через несколько минут я медленно, прерываясь стонами, довела до него эту мысль. Он повёл себя по-рыцарски: предложил отвезти меня, как свою жену или любимую девушку – на моё усмотрение – не с помощью скорой помощи, а на такси, в платную женскую консультацию. Я возразила – мне уже становится немного легче, дальше это облегчение пойдёт, наверное, быстрее, а беспокойство с доставкой до такси, и на такси, и без успокаивающего действия прохладного душа, и ночью с неизвестным временем ожидания помощи – всё это меня доконает. Он стал на колени, поцеловал меня в лоб и молча занялся более удобным устройством меня в ванной. Мне сразу стало значительно удобнее и, кажется, легче. А после этого он попросил меня не сердиться за совет - снять насадку с душа и использовать ровную струю, которую можно ввести глубже. После первого эффекта от созданного им удобства я уже не могла отказаться от этого совета - также с положительным эффектом. Я уже даже смогла пошутить:
- Если бы мы уехали, я бы не узнала, что ты абсолютный гений.
На что он печально отозвался:
- Вот только догадаться, что с тобой случилось - ума не хватает.
Я попросила дать мне ещё некоторое время, пока я смогу спокойно разговаривать, не думая о боли. Ещё через несколько минут, подумав, я сказала:
- Я чувствую себя настолько лучше, что меня уже смущает твоё присутствие здесь, пожалуйста, пойми меня правильно.
Он поцеловал мою руку, внимательно посмотрел мне в глаза и, ничего не сказав, ушёл. Я только сказала ему вдогонку:
- Не уходи далеко, чтобы я могла позвать тебя.

Теперь я спокойно могла отдаться боли и размышлениям о постигшей меня беде и как отразится на нас такое жуткое «приключение».
Боль уменьшалась очень медленно.
Первый раз М меня окликнул:
- Можно я принесу тебе укрыться и что-нибудь тёплое?
Я обдумала его предложение и предложила ему решить проблему:
- Придумай, как бы это сделать так, чтобы ты не смотрел на меня.
Он тоже задумался и спросил:
- Ты можешь поверить, что я зайду с закрытыми глазами?
Я поверить в это не могла, но не хотелось его обижать, и я сказала «да».
Каково было моё удивление, когда я увидела его осторожно входящим с тележкой-подносом, на котором лежали пара халатов, полиэтиленовая скатёрка и пара пледов, а на глазах – шарфик. Особенно меня тронула полиэтиленовая скатёрка, под которой я могла поливать себя, а сверху – тепло укрыться. Через боль - меня согрело тепло к нему. Я еле удержалась, чтобы не попросить его укрыть меня. Мне очень захотелось поблагодарить его, поэтому я попросила его постоять (чтобы я могла придумать слова получше):
- Родной мой, я так тебе благодарна за то, что ты такой чуткий. Я тебя узнаю каждый раз по-новому, и каждый раз бесконечно рада этому новому узнаванию. Даже не смотря на боль мне радостно с тобой.

Много ещё приятных слов мы говорили друг другу, пока я пристраивала скатёрку и укрывалась, но и потом не разрешила снять повязку, объяснив это тем, что не смогу выдержать его взгляд в таком нелепом виде – от стыда умру скорее, чем от боли, и спросила:
- А ты можешь посидеть со мной так – с закрытыми глазами?
И его ответ меня совсем растопил:
- Если ты дашь мне руку, мне будет легче с тобой с закрытыми глазами, чем с открытыми, чтобы не видеть твоих мучений.
Он сел на табуретку рядом со мной и замер, держа мою руку в своих. Я с сожалением попросила отдать мне руку, которая мне тоже была нужна.
Ничего особенного не случилось уже ни этой ночью, ни на следующий день. Боль очень медленно уменьшалась. Утром я вылезла из ванны и легла в его комнате на диван. Всё время он заботливо за мной ухаживал, как опытная няня.

Примечание.
Оказалось, что он приобрёл этот опыт, когда ему было 13 лет, ухаживая в больнице за своей мамой. Но об этом – потом.

Под вечер надо было решить, как я приеду домой. Я уже могла понемногу ходить, но всё-таки лежать было значительно легче. Поэтому он предложил, что отвезёт меня домой, мы скажем, что я очень болезненно перенесла качку на корабле, и хочу немедленно лечь и выспаться. А он не должен будет приходить два дня.

Когда мы подъехали к его дому, дождь хлестал, как из ведра. Водитель предложил переждать немного, пока схлынет страшный потоп. Только я приготовилась выразить своё возмущение, как мой М решил все одним словом - «ерунда», и возмущение как рукой сняло. Мы побежали через пустой двор (а я боялась соседей, которые имеют в Одессе привычку сидеть во дворах) и взлетели на второй этаж.
Он открыл дверь, поднял меня на руки и внёс в квартиру. С меня лилась вода. Он поставил меня на пол в прихожей, достал рядом из шкафчика огромное махровое полотенце, закутал в него и понёс в гостиную, оставив босоножки в луже в прихожей.
Он нашёл самое удобное место в гостиной – диван – и поставил на него. Моя грудь пришлась напротив его губ, и он немедленно использовал их, как мне хотелось. Когда он переместил их к груди над сердцем, я уже не могла позволить ему оторваться. Лифчика на мне не было, и я очень остро чувствовала сквозь облепившее меня легкое платье его губы на мне. Я так крепко прижала его голову к моей груди, что, замерев в истоме, не заметила, что он задыхается. Удивлённая тем, что он вырывается из моих объятий, я пришла в себя, слегка отстранила его и скорее услышала, чем увидела, что я натворила. А он, стараясь не подать виду, что произошло, опустил голову и, тяжело дыша, прижался ухом к моему сердцу. Только тут я почувствовала, как оно хочет выпрыгнуть из меня. Не желая прервать столь милое его касанье, я махровым полотенцем обтёрла его слипшиеся на голове волосы и пришла в ужас от вида, в котором представила себя. Вдруг, как бы в ответ моим мыслям о моём виде, он отстраняется от меня, вглядывается в мои глаза и произносит:
- Боже, какая ты у меня прелесть.
«Любишь, любишь, любишь» - запело во мне и подняло моё настроение так, что мысль о моём виде исчезла сама собой. И только один легкий вздох-вопрос вылетел из меня:
- Любишь?
Он не ответил, а поднял меня и, держа на уровне глаза-в-глаза, медленно закружил. Так висеть мне было неудобно, и я обняла его за шею. Так уже можно было наслаждаться этим объятием вечно. Но – опять отрава из рецептов мамы В сыграла со мной злую шутку. Из её объяснений следовало, что «мужчина вообще» и «женщина вообще» не лично виноваты в сексуальных желаниях – такова их природа. Только женщина может скрыть от мужчины своё возбуждение, а мужчина – нет. Он не в состоянии «усмирить» свой родимчик, который обязательно должен возбудиться и превратиться в хотимчика, если сам мужчина возбуждён желанной женщиной. Размер его и твёрдость при этом значительно увеличиваются для того, чтобы стал возможным желанный ими акт. Соответствующие картинки не оставляли никаких сомнений, что это можно будет обнаружить у него. Но, будучи плотно к нему прижатой, я не чувствовала ничего похожего. Жуткий вывод потряс меня.

Примечание.
У меня уже не было комплекса неполноценности. В помогла мне избавиться от него, заставляя подходить к одиноким парням на нудистском пляже, демонстрировать себя и разглядывать их родимчики. Ни разу не было «осечки» - у всех родимчики реагировали на меня безотказно, скабрезности меня не задевали, ибо цель оправдывала средства.

Никаких сомнений не оставалось в том, что я его не возбуждала! А т.к. я уже была уверена в себе, то причина могла быть только в нём. К такому повороту событий я не была готова никак. От неожиданности я просто потеряла рассудок. Очевидно, вместе с ним во мне не осталось ни капли приличия, если я, перестав чувствовать что-либо, отстранилась от него, посмотрела вниз между нами и, не увидев ничего ожидаемого под промокшими и прилепившимися к нему брюками, просто ляпнула:
- Покажи.

Примечание:
Через несколько дней мы смогли спокойно обсудить всё, что случилось. Чтобы не излагать это обсуждение отдельно от этого описания, я буду использовать «примечания» по ходу описания, чтобы приводить соответствующие части из обсуждения. Мне это требуется вот почему. В моём дневнике сначала было описано всё, что случилось, а потом через много страниц – наше обсуждение этого. Когда я попыталась представить, как будет восприниматься читателями моё одностороннее описание случившегося – т.е. как это виделось и чувствовалось только мною – получалась только интригующая острота описания, а не история нашей близости. Я уже даже подумывала, что надо описать не событие, а его обсуждение. Попробовала – не получается передать мои и его ощущения.

Как только я произнесла это злосчастное «покажи», он подумал примерно так (он медленно подбирал слова, чтобы лучше донести до меня содержание мятущихся мыслей):
«Боже мой, зачем? Так хорошо сейчас! Сказать 'не надо'? А что 'не надо'? Она хочет секс или это просто любопытство девочки, которая меня любит? Она же девочка, а не взрослый парень, как я, она не может ещё хотеть секс, как я. Она наивна, как Татьяна. Она хочет чистейшую любовь, любовь без грубости, которая обязательна при сексе. Я изо всех сил старался, чтобы никак не покоробить её чувство. Только поэтому она такая открытая со мной. А если бы я допустил, хоть каплю грубости – это было бы ложкой дёгтя – вся её радость общения со мой исчезла бы. Как же быть сейчас? Что значит этот её настойчивый взгляд? Что бы он не значил – я должен быть таким же, как был – никакой грубости – никакого намёка на желание секса с моей стороны. Пусть она делает со мной, что хочет, наверняка всё будет мне в радость. Но как поведёт себя мой член? Что она может почувствовать, увидя это торчащее уродство? Наверно, упадёт в обморок. Так раздеваться или нет? Если нет, то нужно объясняться. Но как начать?»

Он меня отпустил и так покраснел, что я, испуганная, отступила на шаг, упёрлась в диван и остолбенела. Наши взгляды сцепились. Он стоял неподвижно и начал бледнеть.

Примечание:
Из-за неспособности быстро без обдумывания подобрать подходящие слова он решил начать медленно раздеваться - в надежде, что что-то произойдёт. Он рассчитывал, что я пойму неловкость ситуации и возникнет возможность объясниться.

С нарастанием его бледности меня всё больше парализовывало. Вдруг он пошевельнулся, руки легли на ремень брюк и замерли. Я, разорвав контакт глаз, с трепетом внутри следила за продолжением. Он медленно расстегнул ремень, пуговицу и замер взявшись за змейку брюк. Во мне появилась первая мысль «Ну быстрее же!». Я уже не могла оторвать глаз от руки, державшей змейку. Отвечая моему желанию, змейка поползла вниз.

Примечание.
После того, как я опустила глаза и стала смотреть на его руки, он понял, что последняя надежда на то, что я не понимаю, чего хочу, не оправдалась, и придётся удовлетворить моё желание.

Под брюками оказались трусы, и мой страх ещё больше возрос – под свободно спадающими на теле трусами не было и намёка на то, что я хотела увидеть. Теперь меня прострелила мысль –
«Боже, как убежать от всего этого?»
За ответом на этот вопрос я обратилась к его глазам с мольбой избавить меня от этой пытки, а там был, как мне показалось, такой испуг, что это меня повергло в панику: «неужели там вообще ничего нет, что он так испугался?»

Примечание:
Когда при обсуждении я высказала ему это своё ужасное предположение – он просо онемел – на самом деле, после того, как он понял, что я действительно жду, что он разденется, он успокоился и только не хотел делать это быстро, чтобы это не показалось мне грубо, т.е. ничего похожего на страх он не испытывал, а в моём взгляде, в который я вкладывала мольбу избавить меня от этой пытки, он углядел мою просьбу «Ну не мучай, давай скорее».

Следующим движением он отщёлкнул кнопку впереди на трусах и они плавно упали вниз на брюки. Разгадка всего моего ужаса была чрезвычайно проста – под трусами были тугие плавки с верёвочными тесёмками сбоку. Он потянул за верёвочку и они также упали вниз, освободив родимчик из плена. Простота разгадки и всё, что я натворила, смешалось у меня в голове и повергло в ужас. Но то, что я увидела через секунду, ввело меня в экстаз, заставивший забыть всё. Ни одна виденная нами картинка не передавала и доли увиденной красоты. Освобождённый из жуткого плена родимчик немедленно превратился в хотимчика! Кроме того - хотимчик был живой! Не неподвижный, а самостоятельно живой и «смотревший» вверх, на меня! Я ясно видела, как он чуть-чуть приподнимается и опускается. Гладкий, с тонкими жилочками по бокам, чуть голубоватой головкой с чуть приоткрытым вертикальным маленьким ротиком-дырочкой посредине. Он выступал не из тела, как я ожидала, а из точно таких же чёрных шёлковых волос, как на голове, которые я ужасно любила теребить, когда до них добиралась. Поэтому мне мгновенно захотелось запустить в них свои пальцы. Но под ними пристроились ясно различимые в их мешочке яички, о которых я знала мало, и они меня немного пугали. Теперь мною овладело напряжённое желание, чтобы он что-то сделал, чтобы разрядить нелепость нашего противостояния. А он не проявлял никаких намерений как-то что-то начать со мной делать. Хоть бы начал как-то меня раздевать, что-ли. Бледность с него начала сходить, но двинуться ко мне навстречу он не мог. Брюки, трусы и плавки опутывали внизу его ноги – они лежали на неснятых сандалетах. Его глаза упёрлись в мои глаза. Похоже, ему в голову не приходило понимание, что нужно наклониться, снять сандалеты, потом брюки, трусы и плавки, а потом шагнуть ко мне и спасти от накатывающегося на меня обморока. Его руки безжизненно висели вдоль туловища. Хотимчик, ритмично вздрагивая, начал опускаться. Я совершенно потеряла способность думать.

Примечание:
А в это время, после того, как его родимчик получил свободу и превратился в хотимчика, а я не упала в обморок, как он предвидел, он успокоился и стал ждать дальнейших моих желаний. Единственное моё желание «покажи» он выполнил, в обморок я не упала, своего намерения – никакой грубости, никакого намёка на желание им секса – он собирался придерживаться неукоснительно, оставалось ждать, что я ещё захочу. Он просто стоял и наблюдал за мной. Он уже обдумывал, какой фразой выразить желание, чтобы и я разделась: скромнее «можно ли тебя попросить сделать то же самое» или чуть более настойчивее «твой повелитель ждёт от тебя того же».

То, что творилось со мной, наверное было предвестником обморока. Ноги подкосились сами. Я довольно сильно стукнулась коленями о пол и пришла в себя. Тем, что я опустилась на колени, т.е сдвинулась вперёд в направлении к нему, я приблизилась к нему настолько, что родимчик пришёлся мне на уровень носа – в двух-трёх сантиметрах. Я смотрела на него чуть сверху. Я ощущала прямо физическую боль смотреть на эту жалкую висюльку, ещё недавно бывшую гордым красавцем. Уж так мне захотелось поддержать его, что подставила под него ладошку. Вдруг он начал выпрямляться и почти ударил мне в лицо. Другой рукой я взяла яички, ощутив их твёрдость, как два камушка. Жизнь ко мне вернулась моментально. Я почувствовала какую-то колдовскую силу, которой могу управлять им, таким желанным. И сразу мне захотелось поцеловать его, но только прекрасный хотимчик был передо мною, и ему достался этот поцелуй. А затем уже невозможно было не взять в рот эту прелесть. Я знала, что это очень острое ощущение, причём для него – особенно желанное и сладостное, и я не могла упустить такого благоприятного случая, понимая, что сейчас моя власть над ним стала безграничной. Доставить ему наслаждение для меня было не менее желанно, чем получить самой. И так захотелось довести его до оргазма немедленно – сделать ему такой неожиданный и прекрасный подарок, чтобы наша близость сразу вознеслась на верхний уровень желанного блаженства.
Что и как делать с хотимчиком я знала так же досконально, как и то, что должно произойти. Я знала, что если мне удастся вызвать 2-3 оргазма подряд – то сама уже не получу ничего. Но я навсегда останусь желанной в его памяти. Так что во мне боролись два желания – больше дать или сохранить часть тебя для самой себя. Не выпуская хотимчика, я потянула его на диван, и когда он сел, я очень удобно устроилась у него между колен. Я прямо чувствовала, что в нём играет желание этого наслаждения. Эгоизм побеждал, и я решила, что доведу его только до одного оргазма, чтобы после сна он мог дать мне такое же наслаждение, сделав при этом настоящей женщиной. Единственное, что было неожиданным для меня – это сила ударившей струи. Я едва успела её сглотнуть, как вторая струя – послабее – заполнила рот. Я её немного задержала, т.к. мне понравился лёгкий шоколадно-кофейный вкус. Удивлению моему не было предела – описания этого вкуса подружками никогда не были такими.

Примечание: То, что этот вкус зависит от пищи “до этого”, я узнала очень скоро.

Я ожидала у него успокоения, но этого не происходило, просто так прекратить ублажать его мне показалось неудобным, поэтому я продолжала ласкать его языком и руками. И вот я начала чувствовать нарастание оргазма в себе. Очень скоро я законвульсировала с такой силой, какой не бывало никогда при мастурбациях. Меня это страшно обрадовало и поразило, т.к. я этого не знала из рассказов и не ожидала. Это вызвало у него беспокойство, и хотимчик моментально сник. Но теперь у меня к нему уже было чувство не жалости, а скорее, как у матери к своему беспомощному ребёнку – любовь и нежность.
Поцеловав его в своей ладошке, я, наконец, подняла глаза, пытаясь прочесть что-то на лице и в глазах у М. Я прочла там такую любовь, что вспыхнула от нового возбуждения. Чтобы что-то сказать, я попросила прощения «за самоуправство». На его «это было счастье» я ответила:
– Это мой первый подарок тебе, мой любимый. А теперь скажи, чем можно тебя укрыть, ложись и усни, я укрою тебя и пойду приведу себя в порядок.
Он выразил возмущение таким моим предложением:
- Что за глупости, какое «усни» - иди делай, что хочешь, и немедленно возвращайся. Я тоже здесь приведу себя в порядок.
Я мягко завалила его на диван и сказала:
- Послушайся меня, дорогой, поверь, что так будет лучше. Приляг, ты быстро уснёшь, так надо, чтобы нам обоим было хорошо. Дай мне ещё раз поцеловать тебя.
Он сразу подставил губы, а я впервые схитрила:
- Нет, ты сначала ляг и укройся, а потом я тебя поцелую.
И вот он укладывается, как котёнок, я снимаю его сандалеты и одежду, укрываю его покрывалом из соседней спальни и целую в губы и глаза. Он пытается ухватить меня, я выскальзываю, складываю его руки под покрывалом, ещё раз целую и прошу быть моей паинькой и принадлежать сегодня мне, обещая, что завтра я буду принадлежать ему. Этот довод действует безотказно. Он закрывает свои прелестные глаза и затихает. Уже через несколько минут он спит. А меня опять разбирает желание обнять его и целовать, целовать, целовать, такого желанного и доступного.
Я ожидала, что он проспит час-два. Я приняла душ и пошла осматривать квартиру. Рядом на кухне заглянула в холодильник, обрадовалась наличием там всякой снеди – значит можно не выходить из дому два дня. Следующей оказалась его комната: диван-кровать, письменный стол, стенной шкаф и – множество моделей самолётов и почему-то каких-то моторчиков с пропеллерами. У меня мелькнула идея положить под стекло на письменном столе свою фотокарточку, которую давно уже хотела ему подарить, но не было подходящего случая. Я достала из своей сумочки фото и стала думать, как её надписать.
Взяла лист бумаги и стала записывать варианты. После перебора десятка самых любовно-эротических я надписала размашистым почерком на лицевой стороне:

Твоё «это было счастье» всегда будет звучать во мне. Навсегда твоя.
И поставила дату .

Страшнее надписи придумать было нельзя. Именно она и послужила причиной и катастрофы и счастья. Но это будет потом, а уже сейчас приближалась моя личная беда.

Утром родители ждали его с гораздо большим беспокойством, чем я.
Когда он пришёл и начал разыгрывать недовольство, я не могла смотреть на эту комедию и вторично убежала под душ, чтобы высмеять из себя настоящую истерику. А когда вышла, шарахнулась в туалет от папы, который попытался меня успокоить «Всё хорошо. Он согласился тебя сопровождать». Но уже через несколько минут оживлённо включилась в обсуждение между моими родственниками и М различных возможностей. Успокоилась только после того, как получила под столом пинок от «моего властелина».

Предел восторга моим любимым настал, когда он легко убедил родителей, что мы можем не успеть вернуться сегодня, чтобы предупредить, куда мы отбываем (телефона у них не было, поэтому эту информацию они могли получить только на следующий день от друзей отца, у которых был телефон). Сомневаюсь, что на земле тогда была более счастливя влюблённая девчонка. Но новая проблема стала донимать меня немедленно – тащить его сразу к нему домой или дожидаться, когда это сделает он.

Первое, что я ему сказала, когда мы вышли, что мне страшно иметь мужем такого гениального притворщика, чем вызвала у него бурный восторг и массу «изобретений», в том числе - как мне держать его на привязи и что с ним сделать, если я обнаружу обман. Его юмор был совершенно искромётный, я уже не могла дышать от смеха. Очнулась я только тогда, когда обнаружила, что он притащил меня в порт, а не к себе домой. На мой растерянный взгляд он объяснился, что ему кажется, что в отдельной каюте я буду чувствовать себя спокойнее, чем у него дома. Я немедленно почувствовала, что он прав, и что он, наверное, больше думал о нашей близости, чем я. Волна желания обладать им захлестнула меня и не отпускала ни на минуту, меня прямо скрутило, когда он оставил меня перед кассами и пошёл протискиваться через толпу. Вернулся он нахмуренный – ничего нам не светило на эти два дня (субботу и воскресенье) ни за какие деньги. Еще три часа он потратил в попытке напасть на какого-нибудь спекулянта. Потом мы поехали домой к его однокласснику, отец которого работал в порту, и от него можно было ожидать какую-то помощь. Но и здесь ничего не получилось.

После этого он так огорчённо произнёс «Кажется, не судьба», что я вынуждена была возразить: «Значит, это судьба» и постараться как можно выразительнее заглянуть в его печальные глаза. И мы так долго смотрели в глаза друг другу, пока он не оттаял и не поцеловал меня – очень смущённо и трогательно.

Голод тоже дал о себе знать, и мы пошли в тот же ресторан на бульваре. Обслуживали нас очень долго, а когда мы вышли шёл небольшой дождь. Он потащил меня назад, а я глазами указала ему на стоявшее у ресторана такси. Без всяких рассуждений мы вскочили в машину, и он назвал свой домашний адрес. Почему-то только сейчас у меня всё внутри заколотилось, и я в страхе прошептала ему на ухо:
- Я не смогу удержаться, ты понимаешь, что произойдёт? – на что он растерянно ответил:
- Ты же сказала, что это – судьба!
Мне показалось, что он хочет выйти из машины,
- Ты прав, - остановила я его и этим поставила точку перед всякими другими возможными поворотами нашей судьбы.

В ожидании результатов разыгранного спектакля я предавалась самым фантастическим мечтам. Моему прекрасному настроению мешало только то, что его надо было скрывать, а хотелось петь и танцевать. Уединиться со своим настроением я могла только под одеялом, т.к. комнаты отдельной для меня не было. Пришлось сыграть головную боль. Сон меня не брал, и я фантазировала на тему «превращение телёнка в мужчину для меня». Картины, которые я себе рисовала, иногда вызывали приступы смеха, которые я еле давила, поэтому мама подходила и испуганно прикладывала ладонь к моему лбу, вызывая новые приступы. Я попыталась сосредоточиться на возможных последствиях такой «игры с огнём» и стала перед вопросом «что это – любовь, или чудесное приключение?» В голову постоянно лезла мысль, что это – «курортный роман», и нечего строить иллюзий, что это - настоящая любовь.

Как определить, что это любовь? По каким признакам? Я увлеклась этим вопросом и стала подгонять желанное определение понятия «любовь» под своё тогдашнее состояние. Получилось очень доказательно. (В дневнике это потом заняло целую страницу).
Итак, я убедилась, что именно влюблена, а не только увлечена, потому что сексуально озабочена. Осталось убедиться, что он тоже влюблён, а не только реагирует, как «мужчина вообще». С доказательством этого получалось сложнее. Пришлось отложить это доказательство, успокоив себя, во-первых, фразой из оперы «Кармен»: «Меня не любишь ты, так что ж – зато тебя люблю я», во-вторых, простеньким рассуждением «Любовь телёнка - это не то, к чему я стремилась. Из него надо сделать моего мужчину – тогда и посмотрим». Учитывая, как он откликается на моё стремление к этому, я не предвидела сложностей.
Какая сладкая эротика с ним снилась мне эту ночь!

Нацеловавшись и наласкавшись до изнеможения, пришлось вспомнить о своей роли, предписанной нам жестоким режиссёром. По этой роли мне положено было быть дома не позднее 7 часов вечера. При расставании в той же подворотне он поставил мне (и себе) задачу – придумать что-то, чтобы можно было провести ночь у него дома (родители ведь жили на даче). Предварительные наброски выглядели так:
- двухдневный тур выходного дня на пароходе
- двухдневная поездка в Измаил
- и – как предел мечты – тур в Ялту, Сочи или Батуми на красавце лайнере в отдельной каюте.
Он должен был постараться обеспечить какую-нибудь спутницу, которая «пригласит» меня. Мне надо было постараться, чтобы мои родители уговорили друзей моего отца «заставить» моего М составить мне компанию. О том, что родители могут разрешить мне совершить это в одиночку, не могло быть и речи.

В 6 (чтобы дать родителям время предпринять что-то) я уже была дома, демонстрируя смертельную тоску, безразличие ко всему на свете и желание немедленно умереть, уехать в Ленинград или – в крайнем случае – на какой-нибудь тур.
Величайшая актриса всех времён и народов исполнила свою последнюю в жизни роль так, что мой папа уже через час помчался к своим друзьям, а на следующее утро мой М явился к нам домой, ворча, что его заставили сорваться с соревнований, чтобы сопровождать меня чёрт знает куда.

Примечание. Великой актрисе вскоре пришлось умереть навсегда после страшного
разоблачения.

Этот печальный вывод подтолкнул меня к началу действий уже в этот же день.
Чего бы я не отдала, чтобы получить совет мамы В немедленно! Пришлось изобретать самостоятельно. Начинать без тщательного обдумывания было опасно, как бы ненароком не навредить. Поэтому даже простейшие приёмы соблазнения я начинала с вопроса «а можно ...?» И успех был замечательный! Первый вопрос «можно я положу голову к тебе на колени?» был принят без энтузиазма, зато потом, когда он одевал рубашку перед нашим уходом с пляжа, я попросила носить её навыпуск и не застёгивать пуговицы, чтобы я могла обнимать его тело, а не рубашку, он спросил меня на ушко:
- А можно, чтобы ты не одевала под платье лифчик?
Такой прогресс меня так обнадёжил, что великая актриса во мне сразу отреагировала:
- Конечно, мой властелин, ты должен знать, что любая твоя ласка мне желанна.
Выйдя из раздевалки, я у него на глазах уложила лифчик в сумку.
Теперь мы уже ничем не отличались от любовных парочек, кроме того, что женская их половина без зазрения совести заглядывалась на моего М.

Обедом он решил накормить меня в ресторане на их главном Французском бульваре. И там он взял для себя только мороженое. Я, конечно, выразила огорчение, что он остаётся голодным, на что он отшутился: «Ты ешь больше, потом я съем тебя». Из ресторана мы вышли через бульвар вниз в парк со странным названием «Луна-парк» (с ударением на первом слоге). Почти все скамейки были заняты парочками и нам пришлось немало походить, пока мы нашли подходящую уединённую скамейку. И тут судьбе было угодно показать его мне с новой стороны – очень привлекательной для девушки. Только мы начали взахлёб целоваться, как два каких-то молодых лоботряса решили поглумиться над нами. Надо сказать, что я была ужасная трусиха – меня могло напугать даже неожиданное мяуканье котёнка. Конечно, у меня душа ушла в пятки от страха, а он в ту же секунду схватил их за воротники и так столкнул их головами, что они оба отпали. Увидев, что они больше не представляют для нас опасности, он перенёс меня через кусты в более уединённое место и туда же перенёс тяжеленную скамейку. Поставив скамейку, он так смешно встряхнулся, сбрасывая напряжение, что я рассмеялась, и сразу же бросилась ему на шею. Так сладко было, прижавшись к нему и заглядывая в глаза, спросить:
- Как тебя наградить за этот подвиг?
И услышать радостное:
- Как я исполняю свою обязанность охранять тебя?
Великая актриса не заставила себя упрашивать произнести гениальную фразу:
- Если ты так же исполнишь обязанность лелеять меня – ты заслужишь самую главную рыцарскую награду – моё сердце, и вот тебе залог.
Мой поцелуй довёл меня саму до совершеннейшего экстаза.
И вдруг этот хитрец произносит не менее гениальный ответ, о котором я и мечтать не смела:
- О, это, наверное, самая заковыристая проблема на свете. Если принцесса не поможет рыцарю тайными подсказками – ему суждено погибнуть в этом лабиринте. Будь же моей Ариадной.
Так слова – просто красивые слова (от которых предостерегала мама В: «как огня, берегитесь сладких речей») очень быстро ввели нас в «грех» (как она и предсказывала).

В такси мы почти не разговаривали. Пляж был в самом городе, спускаться надо было по крутой длинной лестнице. «Дикость» его заключалась в том, что не было лежаков, лежать надо было на подстилке, положенной на песок. Но зато были скалки, на которых можно было лежать без соседей, а, значит, обниматься и позволить себе даже большие вольности.

Первое, что я позволила себе, это прижаться к нему сбоку, положить голову ему на грудь и слушать его сердце. А он приспустился ниже и начал целовать меня в губы и глаза. Я улучшила момент и сказала:
- Вот это одна из моих личных проблем – мне безумно хочется наслаждаться близостью с тобой – прямо до потери сознания. А что ты чувствуешь?
Он замер, задумавшись. Потом медленно произнёс:
- Я даже не знаю, как сказать об этом. Но теперь я тоже буду хотеть наслаждаться близостью, которую ты будешь мне дарить. И я чувствую, что могу потерять сознание.
- Мой милый, тебе нельзя терять не только сознания, но и самообладания, которое я уже потеряла. Так уж мы устроены, что мне труднее сдерживать эмоции, чем тебе. Так что береги меня от самого себя изо всех сил. Ты понимаешь, что я имею ввиду?
Он опять задумался.
- Боюсь, что да. И хорошо, что ты это сказала. Как-то легче в голове стало. Охранять тебя легче, чем думать о том, как тебя завоевать.
- Глупый, я готова была сдаться сразу, как увидела тебя. Просто тогда и мысли о любви не было. Только сейчас я понимаю, что чувствовала Татьяна, и когда впервые увидела Онегина, и через какое-то время, когда писала ему письмо, решив, что она влюблена. Это и есть любовь? Меня тянет к тебе, как, наверное, бабочку на огонь. Быть ближе к тебе, даже если предстоит сгореть. Я не могу с этим справиться сама. Только ты, зная, как это опасно для меня, можешь огонь превратить в безопасное тепло. Пожалуйста, хоть как-то пойми, что я хочу сказать этими словами. Я ночью их еле придумала, чтобы они не показались тебе грубыми. И пожалуйста, не говори ничего сейчас. Помолчи и подумай над моими словами, Нам ещё не раз придётся вернуться к ним.
Он явно был ошарашен этой тирадой. А я, потратив чуть ли не пол ночи на её подготовку, и не ожидала другой реакции.

Горя от солнца, я предложила пойти в воду. Около скалки были камни, и он предложил мне лечь на спину, а он будет поддерживать меня. Потом я повернулась на его руках на живот и охладила лицо в воде. Каждый камушек был виден на дне, и за мелкими рыбёшками, стайками летавшими над ними, не успевали следить глаза.

Я взяла его руку и передвинула под грудь, заполнившую ладонь. Он не отнял её и замер. Я немножко дрожала от своей смелости, но думала только о том, что чувствует он. Встала, придерживая его руку на груди, и внимательно посмотрела ему в глаза. По теории мамы В я должна была прочесть там что-то. Какую-то настороженность я, кажется, там углядела, но он спутал всё, поцеловав меня и сказав, как мне показалось, недовольным тоном:
- Так ты не помогаешь мне охранять тебя от меня.
- Тебе не хочется приласкать меня?
- Мне не хочется, чтобы ты посчитала и запомнила меня грубым.
- Спасибо, мой родной! Я постараюсь, чтобы ты поскорее начал разбираться, что для меня есть грубость, а что – нет. Я ведь тоже боюсь неосторожности, которую ты можешь не желать. У нас так мало времени познать друг друга до разлуки, что мне уже хочется плакать.
Боже мой, как кратко он умеет высказать так много:
- Знаешь, я не могу представить, что я чего-то могу не желать от тебя.
Ну зачем мне нужна была вся наука мамы В?
Я была уверена, что всё, что он говорит – это экспромт, это то, что он чувствует сейчас, в отличие от меня, заготавливавшей и оттачивавшей фразы заранее и произносившей их в подходящий момент.

Примечание:
Очень скоро выяснилось, что он тоже подолгу обдумывал, что и как говорить
мне. К счастью, он признался мне в этом тогда, когда меня это уже только
обрадовало. Если бы я знала это раньше, меня бы это коробило из-за
подозрения в неискренности.

Я уже проголодалась и предложила перекусить тем, что дала мне с собой тётя. Я помирала от смеха, видя с каким страхом он пробует домашнее приготовление моей тёти – прекрасной хозяйки и кулинарки. И я увидела, что ему не понравилось. Опять у меня испортилось настроение. Долго потом я жалела, что применила запрещённый приём:
- Ну вот, а только что заверял меня, что не представляешь, что чего-то можешь не желать от меня.
Если бы я заранее подумала, я бы ни за что не сказала этого. Его острый язык укротить оказалось невозможным ни тогда, ни вообще никогда. Конечно, мы сразу поцапались.
Он отстранил всё, что я ему дала, и спокойно сказал:
- Ну, во-первых, это не от тебя, а от твоей тёти. Во-вторых, оказывается, ты не так-то уж боишься неосторожности, которую я могу не желать.
Испугавшись, что он ещё что-нибудь выдаст в таком же духе, я прервала его:
- Я тебе говорила об одной своей проблеме, сейчас как раз время сказать о другой – я совершенно не умею готовить. А он опять очень хитро посадил меня в лужу:
- Ничего страшного – не боги горшки обжигают – придёт время – научимся – и не только этому.
- Ну да! Как бы не так! Научиться готовить, как готовит моя тётя, десятка лет не хватит.
- Ну, знаешь, по разному можно учиться.
Я почувствовала опасность продолжать эту тему, поэтому, поцеловав, заключила:
- Мой родной, для тебя я готова на этот подвиг – с твоей помощью – когда-нибудь потом.
Я с удовольствием слопала всё, полулёжа в его объятиях, и сказала:
- Уф, объелась. Сейчас бы вздремнуть!
Его ответ вышиб из меня всю сонность:
- Пристраивайся на мне, как тебе удобнее, а я постараюсь не шевелиться.
Мне так и хотелось закричать – «Да что ты за дурак такой на мою голову? Ты мужчина, или красивая подделка?» И ответ на этот вопль ясно проявился у меня в голове «Мне придётся самой делать для себя мужчину из этого телёнка».

Всё произошло значительно проще, чем я «планировала».
Утром меня не будили, зная, что меня никто не ждёт. Я пришла в скверик на 2 часа позже договоренного времени. Он спокойно меня встретил, спросив только, ничего ли не случилось нехорошего. Я сказала честно, что проспала, потому что до полуночи не могла уснуть, думая о наших взаимоотношениях. Он отреагировал совершенно изумительно. Поцеловав обе мои руки, он сказал, глядя мне в глаза:
- Я тоже, только не мог позволить себе проспать. Теперь нам будет легче думать об этом вместе.
У меня мелькнула мысль просто спросить «Что же думал ты?», но актриса, живущая во мне с детства, спросила лучше:
- Мне будет приятнее, если начнёшь ты, а я клянусь, что потом скажу тебе всё, что передумала я.
Он предложил мне сесть, сел рядом и приложил мои ладони к своим щекам, задумался над моим ответом и, улыбнувшись, сказал:
- Мне будет легче начать, если ты меня поцелуешь.
Я немедленно с чувством поцеловала губы, потом глаза, потом уже начала целовать всё лицо, приговаривая:
- Если тебе тяжело начать, я готова начать сама – я уже не сомневаюсь, что это будет то же самое.
И тут произошло то, что меня и по сию пору удивляет в нём – он начинает подсмеиваться над нелепостями, которые с его точки зрения не имеют право на жизнь.
Он спросил, как мне показалось, с некоторой ехидцей:
- Значит ты тоже уверена, что послана мне Богом?
Я просто опешила от такого поворота, но великая актриса во мне немедленно заявила:
- Конечно, это он послал меня к тебе и велел никогда не оставлять.
- А что ещё он тебе сказал?
- Он велел передать тебе, что ты теперь навсегда мой властелин и обязан меня любить и лелеять.
- Передaй ему, что я принимаю этот тяжкий крест, - засмеялся он, а я схватила его за уши и хорошо отодрала.

О, как легко всё это начиналось, но ни одной моей проблемы это не затрагивало.
А он продолжал меня подкалывать:
- Если я твой властелин, то ты кто мне?
Теперь актрисе уже было легко парировать:
- Я – твоя судьба.
И вдруг он очень серьёзно сказал:
- Мне лучшей судьбы не надо.
Ну как было опять его не расцеловать? А он серьёзно продолжил:
- Я боялся начала этого очень важного разговора. Слава богу, оно позади. Совершенно не таким я его задумывал, но оно получилось значительно лучше. Никакого смысла возвращаться к моему плану нет. Но ты сказала, что тоже как-то готовилась. Если хочешь, давай обсудим то, что ты хотела сказать.
- Для меня совершенно не важно, что я хотела сказать. Важно, что я хотела, чтобы мы вместе думали о нашем будущем и нашими сегодняшними проблемами. А для этого важно, чтобы ты, как и я, желал, чтобы у нас двоих было одно будущее. Как получилось, что из этого глупого разговора стало ясно, что мы любим друг друга? Я хотела именно этой ясности. Я хотела объясниться в любви к тебе и переживала, что особенно объяснять нечего. Я не знаю, какая другая любовь может быть у меня, кроме этого сладкого страстного желания быть с тобою. Я боюсь, что ты не готов сейчас принять это простое объяснение, как объяснение в любви. Но ты так серьёзно на всё реагируешь, что мне спокойно с тобой. Твои слова, что ты не желаешь лучшей судьбы, чем я, для меня лучше тысяч заверений. Это лучше всего, что я мечтала услышать. Чтобы выразить то, что я думаю о тебе, я не могу найти слов лучше.

- Знаешь, - сказал он, - всё складывается так логично, что это не может быть неправильно. Ты замечательно точно уловила всё, более точно и правильнее, чем я. И о проблемах ты напомнила раньше и лучше, чем хотел сказать я. Кроме того, что мы хотим быть навсегда вместе, всё остальное сейчас против нас. И возраст, и несамостоятельность, и то, что в глазах всех остальных три дня знакомства – нелепый срок для серьёзных решений, и то, что через месяц ты уедешь, и то, что я не могу поехать с тобой, и то, что наши разные специальности мало способствуют единению, и то, что мы не знаем, как всё будет в разлуке.
- Да, мой родной, - сказала я, впервые прижав его руки к груди и наслаждаясь его покорностью и смущением. – Ты прав, но мы вместе и мы не безумные донкихоты, мы не будем бросаться на мельницы. Ты ведь нашёл способ, как мы безболезненно можем быть вместе. Мы так хорошо объяснились сейчас. Помнишь, ты сказал, что самое неожиданное в нашей жизни уже произошло и просто надо привыкать друг к другу и всё новое в будущем мы можем принимать или отвергать согласованно, доверяя друг другу. Что-то ты лучше знаешь, что-то я. Ты несравненно логичнее меня рассуждаешь. Поэтому считаю возможным взвалить на тебя не только наши, но и мои личные проблемы. Часть из них ты уже называл раньше, когда убедил меня скрывать наши отношения.
Поехали на твой дикий пляж, у нас будет время там наговориться. Я уверена, что нам удастся справляться со всеми проблемами. Мне ничего с тобой не страшно.

После того, как спало это напряжение, я захотела более подробно узнать о его намерениях на следующий день, чтобы ночью лучше обдумать своё поведение. Мне хотелось большей физической близости, чем в этот день – несколько поцелуев, коротких объятий и одно прерванное «изнасилование» на мосту никоим образом нельзя было считать «прогрессом». Я отвергла один за другим его планы продолжения знакомства с городом, посещения музеев и даже предложение поехать на катере в ближайший город – Измаил – на экскурсию. Меня тянуло на пляж. Сладко вспоминала поросший водорослями камень, где я возлежала на нём. И вдруг он предложил:
- Давай попробуем дикий пляж.
Это слово мне очень понравилось, я даже не стала уточнять, что значит «дикий». А вдруг «нудистский»? – так же сладко заныло внутри. Но произнести вслух смелости не хватило.
Согласилась мгновенно.

Примечание:
Вспомнился первый «отчёт» В об «интиме», как она разнервничалась, когда первый раз увидела «его» обнажённым. После этого мы трое поехали на нудистский пляж, чтобы привыкнуть к этому «зрелищу». И даже после нескольких посещений мы всё равно пришли к выводу, что «интим» надо начинать в темноте.
Конец примечания

Договорились, что он будет ждать меня в скверике в трёх кварталах от дома, а дома я скажу, что поеду на пляж сама. Как тяжело нам обоим было расставаться! Я боялась шевельнуться в его очень скромных объятиях, чтобы ему не показалось, что я хочу уйти, он целовал глаза, ушки, волосы, даже шею, но целомудренно держал меня за талию – и никаких поползновений руками в другие места. Мне даже пришлось попросить его – «сильнее» – когда он сжимал меня в объятиях. И вот я всё-таки решилась повернуться в его объятиях, чтобы предоставить ему возможность положить ладони на груди, но он все-таки расценил это, как желание прекратить затянувшееся прощание. Он слегка отстранился и тихонько спросил:
- Тебе не хочется ещё раз поцеловать меня на прощание? – на что актриса во мне ответила:
- Мне хочется тебя съесть, - а я, подумав, решилась добавить: - Всего.
Он засмеялся и сказал:
- Согласен и клянусь, я не буду больше таким невежливым и не буду больше сопротивляться, как на мосту.
Как я не хотела, чтобы он отпустил меня, но и применить снова «захват», как на мосту, я не посмела.

По возвращении домой на вопрос, где мы были, я почти без ошибок назвала знаменитые одесские места, приведя в восторг папиных родственников, после чего огорчила их известием, что это, наверное, последняя наша встреча, и завтра я поеду на пляж сама. Тётя и дядя с родителями стали обсуждать планы, как его задержать со мной, а я, оставив их за этим полезным занятием, приняла душ и улеглась помечтать.
Опять в мечтах сладкая сексуальная часть каждый раз надолго отступала перед необходимостью обдумать реальность. Задача «развести его» мне уже не казалась лёгкой. Я начала понимать, что я для него пока - доступная подружка без чёткой сексуальной идеи овладеть мною. «Знаний» у него нет не только таких, как у меня, но и вообще никаких. Что же руководит юношей почти в 18 лет рядом с доступной подружкой вести себя так - больше, чем целомудренно? Ничего не почерпнув из «руководств» мамы В, пришлось фантазировать самой. Самым желанным объяснением мне казалось такое – он настолько ценит легко свалившееся на него счастье моей привязанности, что боится спугнуть его поведением, которое я могу расценить, как грубость. Если бы быть в этом уверенной! Но отрава, заложенная в нас мамой В, утверждала, что им должна руководить похоть – мужской эквивалент желания у девушки. И его «напряжение» сродни моему. Это не любовь, и нечего надеяться на любовь с первого взгляда. Если она и проявится, то не в 18 лет. Поэтому его надо рассматривать только как «партнёра», предварительно поставив ему «оценку желанности». Если так, то следует понимать, что он, видя «привязанность» (не совсем же он идиот), задумывается над степенью моей «доступности». Насколько же я доступна? – задала я себе вопрос. Мне представилось, что ещё три дня назад я была доступна только для лёгкого флирта, щекочущего нервы. А сейчас я точно была готова таять в его объятиях бесконечно. А «отдаться»? Опять «порча», наведённая мамой В, пугала. До тех пор, пока мы, девушки, сможем выбирать, нам суждено сравнивать новых партнёров с предыдущими. Мы допустим к себе только тех, которые не проигрывают предыдущим по «оценкам желанности».
По моей «оценке» мне предстоит остаться старой девой: не может существовать более желанный любимый! Значит, придётся не допустить последней близости, если дело дойдёт до этого? Но ведь за три дня во мне призошёл такой перелом намерений, что даже ближайшее будущее уже кажется непредсказуемым. Смогу ли я остановиться? А что значит «остановиться»? Не желать завтрашней встречи? Как можно не желать того, о чём мечтаешь, к чему сама летишь на крыльях желания? Можно ли остановить своё желание? Как? Попробовать мастурбацию? Попробовала. Это оказалось ужасно – я хотела его, а не мастурбацию! Это мне показалось предательством, убийством самой себя, и вызвало возмущение самой собой. И – никакого отзвука изнутри. Продолжать не могла и чуть не заплакала от отвращения. Убрала руки, отдохнула немного. И снова задумалась. Посоветоваться с мамой В невозможно. Итак, что ясно бесспорно? Перед «отдаться» ясно всё. Но возможно ли остановиться непосредственно «перед»? Я сама в это не верю. Сколько раз пробовала прервать мастурбацию перед оргазмом, никогда не удавалось. А ведь близость с ним – острее мастурбации. Значит, надо ставить с ним «точку» сегодня – завтра будет ещё тяжелее. Не встречаться больше с ним вообще и выбросить его из головы, чтобы мастурбация снова стала возможной.

Я вышла умыться холодной водой, легла снова, и – всё снова нахлынуло на меня. Если так рассуждать, то, если не ему, я никому не отдамся до свадьбы. А его удержать до свадьбы? Значит, думать о нём, как о муже, а не любовнике? Да конечно же! Я завтра же готова стать его женой! Но ведь это значит – ребёнок на втором курсе? Но ведь можно предохраняться от беременности! Мы ведь не дети! Он такой умный – он поймёт всё! Он вообще эту проблему может увидеть иначе, чем я.
Я стала успокаиваться, как будто он уже решил эту проблему.

Как же мне вести себя с ним? Ясно – как с моим суженным – поделиться с ним моими проблемами. Но это возможно только в том случае, если он – на самом деле мой суженный. Придётся завтра же поставить его в известность об этом. Как? Я задумалась. Много разных идей разбивались на пути к фразе «Ты мой навсегда?». Наконец, нащупала первый. Надеюсь, он ещё раз спросит: «Не хочешь ли ещё раз поцеловать меня на прощанье?». Я скажу, что уже отвечала на этот вопрос, и не изменила своего желания. А он поклялся не сопротивляться. Если он не отказывается от клятвы, то может считать себя съеденным, т.е. принадлежащим мне. В обмен я предлагаю съесть меня, т.е. принадлежать ему. Я была уверена, что во время ласки, когда он будет держать меня в объятиях, мы сможем «договориться». Тогда решение нашей судьбы будет и в его руках. Если он это примет, то он становится моим суженным, а я – его суженной. Так я и скажу. А там – будь что будет.

В голове установилось спокойствие. Вскоре пришли и другие решения – более простые и не менее надёжные. Например, он часто спрашивал разрешения меня поцеловать, хотя я и предлагала никогда больше не спрашивать. Я же ни разу его не спрашивала. Теперь я скажу:
- Неужели ты ещё не чувствуешь, что я – твоя? Может быть и мне спрашивать разрешения поцеловать тебя?
Конечно, его ответ следует ожидать аналогичным. А отсюда уже один шаг до вопроса «Навсегда?».
Ещё вариант. От моей совершенно естественной и уже знакомой ему фразы «Как мне сладко с тобой!» один шаг до фразы «Я хочу всегда быть с тобой вот так» и вопроса «А ты?».

Я понимала, что это разные варианты объяснения в любви. Единственным недостатком этого было то, что инициатором буду я, а не он. Но, в конце концов, «каждый кузнец своего счастья». Можно будет даже обсудить и вопрос обручения до свадьбы. Ведь отдаться, будучи обручённой – это не то, что отдаться, будучи любовницей или вообще никем. И отдаться сразу, как только будет возможно, или объяснить как-то моё состояние и просить помощи против моей природы? А как сказать, что я хочу, чтобы он овладел мною, но безопасно?
Успокоенная тем, что эту проблему мы будем решать вместе и обдумав разные фразы, которые я смогу сказать ему, я уснула после трёх часов ночи.

Ну и заспалась я – сказались почти бессонная предыдущая ночь и сладость вчерашнего дня. Из ночных размышлений осталась одна неприятная заноза – придётся мне самой заботиться «обо всём».
Утром я ожидала его вовремя. А он пришёл на 20 минут позже, сказал, что проводит меня на трамвай до пляжа и должен будет уйти. Мама была очень разочарована таким оборотом дела и заметила, что следовало бы предупредить об этом ещё вчера. Он замял ответ и даже сказал, что спешит. Так мы и ушли. Только зашли за угол, как он просиял и спросил, заслуживает ли поцелуя. Ну, тут уже меня «понесло». Я радовалась всему. Меня снова поразило его новое превращение.
На пляж мы не поехали. Он таскал меня по всяким интересным местам. Он искрился весельем. Меня умиляла его мальчишеская влюблённость в свой город – с юмором, подшучиванием над особенностями одесситов, знанием истории и стихов. Личная связь с отдельными местами города, друзьями – всё сыпалось на меня, как из рога изобилия. Ещё удивило обилие мест, где он хотел меня угостить чем-то специфическим – от каких-то вкуснющих копчушек, до мороженого в огне. Мы никуда не спешили, и я наслаждалась всем абсолютно. И тем, что могу держать его под руку, и прижиматься, и целовать, не обращая внимания на окружающих. А он обнимал и целовал меня, только если никто не мог этого увидеть. Мне это, честно говоря, не понравилось. И я решила, что заставлю его сделать это в людном месте. И вот идём мы по высокому и узкому мосту над улицей, на котором много людей, останавливаемся, чтобы посмотреть на чудесный вид их порта, он целомудренно обнимает мои плечи, я поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею, притягиваю его голову к себе и целую в губы. Он, негодяй эдакий, сопротивляется, говорит «нельзя здесь целоваться», а меня это почему-то ещё больше заводит – я его ещё крепче захватываю. Вдруг рядом раздаётся женский голос:
- Похоже нашего одессита хотят здесь изнасиловать приезжие, давайте её сбросим вниз.
Я, конечно, отцепилась, смотрю – стоят две парочки и смеются, а мой вдруг объясняет им:
- Да, придётся замаливать грех, не догадался предупредить заранее.
Не знаю, что они увидели смешное в выражении моего лица, но засмеялись ещё сильнее и разошлись в разные стороны. А он, красный, как рак, объяснил:
- Это же Тёщин мост. Все, кто на нём поцелуются – через год поссорятся и разойдутся.

Примечание.
На следующий год примерно в это же время - перед моим возвращением в Ленинград, мы почти поссорились из-за того, что я вынуждена была сократить отпуск для подготовки к конкурсу. В поезде я вспомнила о «предсказании», очень разнервничалась и по приезде прямо с вокзала позвонила ему и сказала, что прошу его немедленно приехать ко мне, что и не могу жить без него и конкурс не могу пропустить. А он прочёл мне стих:

Лишь тот, кто пережил прощание с любимой,
Поймёт меня и мой печальный стих:

Пока ещё сказать "люблю"
Боюсь и чувствую, что слово
Вот-вот сорваться с губ готово.
Но я его не тороплю.

Всему на свете есть свой час.
Пускай всё, что угодно будет.
Господь, и тот нас не осудит.
Да и за что судить то нас?

Уж не за тот ли краткий миг,
Когда всего лишь только слово
"Люблю" сорваться с губ готово,
В счастливый превращаясь крик?

(Это не тот стих, который он прочёл мне, но очень похож. Это – стих из коллекции моего М, иногда мы радуем друг друга такими приятными находками
Его первый стих – единственный пропавший. Ни я, ни он не обратили на него особого внимания в то время – мы не ожидали, что потом появятся новые стихи, что они станут частью нашей жизни, что полгода (с недельным перерывом на весенние каникулы) в разлуке после свадьбы из-за того, что он должен был уехать на работу по назначению, мы в переписке чувствовали друг друга, вкладывая себя в нашу общую «поэмку» «Былое» ( http://blogs.mail.ru/mail/kudarik/7DDE70D59ED9FD1.html )
( её одобрение Раффи вдохновило меня на продолжение блога)

И меня «заколотило». Не думая о последствиях, я ему сказала:
- А я уже давно готова кричать о своей любви. И если ты не пообещаешь, что приедешь ко мне, я брошу всё и вернусь к тебе сейчас же.
Страшно подумать, если бы он сказал «приезжай», я бы пропустила мой первый в жизни конкурс и первое место на нём.
И в этот раз (и много раз позднее) его непобедимая «рациональность», часто отравляющая мне любовь, сослужила мне неоценимую пользу: уверенность в своих силах, родившаяся во мне после конкурса, была мне просто жизненно необходима, ибо у меня, к сожалению, был ещё один, но неизлечимый, недостаток – недостаточно длинные пальцы, из-за чего я не могла исполнять многие технически трудные произведения (из-за чего я потом пошла не в исполнители, а в преподаватели).
Он тогда просто и коротко растолковал мне:
- Если бы ты так выразила своё состояние перед отъездом, я бы, конечно, сдержал своё огорчение твоим отъездом. Я не думаю, что моё присутствие в Ленинграде даст тебе возможность уделить достаточно времени подготовке к конкурсу. В мыслях я буду с тобой и радоваться, что не мешаю тебе, и ты тоже чувствуй меня рядышком и полностью отдайся подготовке.
Лучшей психологической подготовки мне было не надо. Этого мне хватило бы на две победы.
Конец примечания.

Признаться в коварстве своего намерения - излечить его от «возмутительного недостатка» – «трусости» - целовать меня только в глухих подворотнях или тёмных углах - я, конечно, не собиралась. И пришлось пока смириться с этим его недостатком. А вскоре выявился ещё один. Угощая меня всякой вкуснятиной, он сам почти ничего не ел. Выяснилось, что он практически ничего не ест, не приготовленного его мамой. Меня это открытие укололо в самое нутро – я не умела готовить совершенно. Я, уже чувствуя некоторую смелость в обращении с ним, полушутливо обозвала его «маменькиным сынком», на что он спокойно отозвался:
- Ага. Тебе надо познакомиться с ней, чтобы понять, какой маменьки я сынок. Кстати, она приглашает тебя к нам на дачу в следующее воскресенье.
От этого заявления мне стало худо – если мне удалось так легко понравиться ему, то от одной мысли, что, кажется, придётся понравиться и его маме, причём скоро, у меня всё внутри просто оборвалось. И очень страшно прозвучало, что приглашает она только меня, а не меня и моих родителей. Опять внутри меня прозвучало – «ну, тебе приходит конец», но теперь это было похоже на погребальный звон по моему счастью. Моё радостное настроение испарилось мгновенно. Чувствовала я себя даже хуже, чем после первой ссоры, когда заподозрила его во лжи. И даже то, что он несколько осмелел в прикосновениях ко мне, ничуть не скрасило окончание дня. Только когда мы прощались в какой-то подворотне за углом от нашего дома, я спросила:
- А как мы будем притворяться у вас на даче? – на что он мгновенно ответил, с круглыми от страха глазами:
- Ты что, с ума сошла? Тебе у нас нельзя показаться даже под страхом смерти! Её провести совершенно невозможно. Само собой разумеется, что я скажу ей, что ты не захотела придти. Именно это и есть наша роль в задуманной операции. Она пожалуется родственникам, что ты отказалась от приглашения, твои родители со своей стороны тоже там скажут, что между нами есть нелады – именно это нам и нужно.
Это было одно из немногих самых радостных облегчений от сваливающихся на меня проблем, которые я запомнила на всю жизнь.
Если бы я знала, при каких обстоятельствах мне придётся познакомиться с его мамой и кем она станет для меня уже через несколько дней!

И вот я дома. Снова короткая запись в дневнике – снова испуг от того, что я написала – немедленно вырванная и уничтоженная страница - лёгкий душ – и под простыню.
Впервые замечаю, что не хочется прикасаться к себе самой. Приходит в голову глупое объяснение – я хочу, чтобы ко мне прикасался только он, и никто другой, в том числе – я сама. Потом эта мысль мгновенно заменяется другой – сегодня так много произошло нового, что надо очень хорошо это обдумать. И как только подумала об «обдумывании» – опять мысль о нём – как бы хорошо это делать вместе – у него это получается куда лучше, чем у меня, и я уже думаю о нём, как о лучшем советчике, и сразу обрываю себя – я же мечтала не о советчике, а о возлюбленном, и никогда - о советчике. И рассмеялась – надо же – только легла, а мысли не о любовнике, а о советчике. И только подумала – «любовник», как поразила мысль – «а кто он мне – любовник?». От сложности этого вопроса я заворочалась – что-то больше смахивало на то, что не он мой любовник, а я его любовница – ибо не почувствовала, что могу с ним делать, что захочу, но что я готова «на всё» - уже не сомневалась. И сразу же следующая мысль, как следствие этой – значит, он может меня бросить, как бросают (или – меняют) любовниц. И мне сразу захотелось его убить. А как? Решать - как, у меня времени не было, ибо сразу же возник более важный вопрос – когда. Очевидно – после того, как получу от него максимум желаемого. А если он не даст мне «всё желаемое»? И откуда он знает моё «всё желаемое»? Ведь это же «моё», а не «его», и мужская психология в этом деле очень отличается от женской (вот где меня достали «уроки» мамы В). Значит, придётся мне самой об этом позаботиться как-то. А хочу я не мало, и на всё надо время. А у нас всего месяц. «Наверное, придётся оставить его в живых до следующего отпуска» - сама над собой посмеялась я, успокоилась и ... провалилась в сон.

Я почувствовала, что проголодалась, и предложила купить что-нибудь у разносчиков съестного на пляже. Он воспротивился и предложил уехать с пляжа в город. Я расценила это, как его желание доставить мне большее удовольствие, и смирилась. Он привёз меня в ресторан, где подавали преимущественно рыбные блюда. Я выбирала из меню необычные блюда, обращаясь к нему за советом. А он посоветовал обсуждать все вопросы с официантом. И тут я ещё ничего не заподозрила. После того, как я закончила заказ, официант обратился к нему за заказом, а он отказался что-то заказывать, кроме мороженого и кофе-гляссе. На моё удивленное «почему» он объяснил, что после плотного завтрака обедает значительно позднее, но к шести часам он уже будет готов пообедать у друзей папы, куда мы все были приглашены на «званный» обед (он тоже, т.к. был любимым племянником «главы» той семьи – старшей сестры его папы). А т.к. до шести оставалось около трёх часов, то я опять не насторожилась.

Пока я с удовольствием уплетала заказанное, он с улыбкой наблюдал за мной, иногда нежно прикасаясь ко мне – то локон волос заправит за ухо, то салфетку разложит на ногах, то расправит рукав, погладив по плечу. После этого мы прекрасно провели пару часов в парке над морем, где я, блаженствуя в его объятиях, расспрашивала его о нём и отвечала на его вопросы о себе.

Подошло время идти на обед, и тут он явно помрачнел. Я не придала этому значения, полагая, что он, как и я, огорчён необходимостью прервать такое блаженство. Уже около самого дома он вдруг, глубоко вздохнув, сказал:
- Очень прошу тебя, не надо за столом садиться рядом. Мы не сможем достаточно убедительно притвориться, что между нами ничего не произошло.
Я возмутилась:
- А зачем притворяться?
- Как ты не понимаешь! Начнём с тебя. Какой ты представляешь реакцию твоих родителей, когда они догадаются - или даже только заподозрят правду?
Я сразу сникла, а он добивал меня вопросами, один страшнее другого:
- Тебе будет легко уходить из дома только со мной? Тебя не замордуют вопросами, наставлениями и ограничением свободы? Ты настолько независима от своих родителей, что можешь проигнорировать их негативное отношение к такому быстрому развитию наших отношений?

Я уже готова была провалиться сквозь землю от кошмарной реальности проблемы, а он заколотил последний гвоздь в гроб с моим счастьем:
- А мне каково? Обвинят ведь меня – это я заморочил тебе голову, поэтому тебя надо оградить и спасти от влияния такого «кавалера». С обеих сторон наверняка будут предприняты кажущиеся им необходимые меры для этого. И хоть наши родители не Монтекки и Капулетти, но можешь мне поверить, что нам с тобой от этого легче не будет.

Я взмолилась:
- О ужас! Ты недавно был такой умный, придумай, как же нам быть?
- Я сейчас не вижу другого способа, как только демонстрировать полнейшее равнодушие друг к другу. Причём настолько, чтобы тебя просили потерпеть моё присутствие до отъезда, а меня уговаривали не бросать тебя одну хотя бы до тех пор, пока не найдётся кто-то, кто согласится составить тебе компанию.
Простота решения меня восхитила и из меня заговорила актриса, которой я мечтала стать:
- За меня не беспокойся – я это так разыграю, что все кругом рыдать будут, сочувствуя мне! А ты не подведёшь?
- Да уж постараюсь, - с улыбкой ответил он.
И когда мы поднялись на второй этаж, я строго посмотрела на него и сказала:
- Попробуй только хорошо посмотреть на меня, я тебе при всех глаза выцарапаю! – и в последний раз быстро поцеловала эти самые прекрасные в мире глаза.

И хотя всё было оговорено, мне было невесело от того, как он естественно играл свою половину роли, сидя вдалеке от меня рядом со своей подружкой-родственницей. Хотя – это мне помогало играть свою половину роли. Самое последнее испытание наших актёрских способностей предстояло выдержать при уходе. Я сосредоточенно продумывала, как мы будем прощаться на виду у всех. Но – до этого не дошло. Когда мои родители уже собрались уходить и мы стояли, прощаясь со всеми гостями – его уже не было! И только, когда моя мама заметила мне :
- Что же это твой кавалер даже не мог дождаться, чтобы попрощаться с тобой, - я оценила, насколько он был предусмотрителен, не дав сыграть мою "героическую роль", в которой теперь провалиться было страшнее, чем умереть.

На новый пляж мы поехали не сразу. Во первых, мне потребовалось купить новый – более открытый купальник.
Наглые одесситки, которые бесцеремонно пялили на него глаза, носили даже не купальники, а три фиговых листочка. По сравнению с «этим» мой цельный купальник выглядел настоящим саваном. Увидев в ближайшем магазине потрясающий их выбор, я купила три – один другого открытее. Всю дорогу я решала проблему, как бы побыстрее его заинтересовать собою в «известном смысле». И придумала. Я специально потеряла вчерашнюю косыночку, чтобы не дать ему возможности не прикоснуться ко мне рукой, когда я попрошу его смочить мне разгорячённую спину.

После купанья мы легли загорать. Скоро я попросила его принести из моря в ладошках воды и полить мне на спину. Сразу облить всю спину ему не удалось, он ходил за водой опять и опять – пока сходит за водой спина успевает подсохнуть. Я посоветовала ему растереть ладошкой воду по всей спине. Такое ощущение блаженства, которое я при этом испытала, меня поразило в самое сердце. При том, что он не спустил рук ниже талии, о чём я тоже мечтала. Тогда я, повернувшись на спину, попросила смочить мне живот. И вот происходит то, чего я никак не могла ожидать – от его нежных поглаживаний я потеряла сознание, а очнулась от того, что он брызгает водой мне на лицо и смотрит тревожно. От близости его лица я совсем сошла с ума, взяла его руку в свои две, притянула к своим губам и поцеловала. И так мне было хорошо смотреть в его глаза! Почему я не чувствовала никакого смущения, никакой неловкости? Не знаю. Его глаза сияли, он покраснел и, не стесняясь окружающих, слегка поцеловал обе мои руки одну за другой.
Я чувствовала, что надо что-то сказать, но ничего не приходило в голову. Тогда я просто тихонько сказала:
- Мне жарко, я хочу в море.
Он отреагировал неожиданно – поднял меня на руки и понёс в воду. Эти секунды, что он нёс меня, я могла повернуться к нему, слегка прижавшись грудью и закинув ему за шею левую руку. Войдя по пояс в воду, он положил меня на спину и поддержал её обеими руками. Полежав так с закрытыми глазами пока не переполнилась новой близостью, я спрыгнула с его рук, стала рядом, положила руки ему на плечи и опять неожиданно для самой себя произнесла прямо ему в глаза:
- Мне так сладко с тобой, хотя понимаю, что не должна этого говорить.
А он только смотрел на меня, и мне не надо было никаких слов. Его руки держали меня за талию, и мне ничего больше не хотелось, только чтобы его глаза не отрывались от моих.

Так на всю жизнь и осталось в моей памяти объяснение в любви только этими моими словами. А был это только второй день нашего знакомства. Я зашла по плечи в воду и мы пошли вдоль берега, обнявшись. Около скал вышли и прислонились спинами к обросшему зелёными водорослями валуну. Только здесь он впервые приобнял меня и на минутку прислонил свои губы к моему лбу. А потом легко повернул меня к себе так, что я почти лежала на нём, приложив ухо к быстро бьющемуся сердцу и обнимая обеими руками.
Я возбудилась необычайно и больше уже не могла выдержать эту «пытку» . Пришлось взмолиться:
- Я не могу больше – давай пойдём.
- Можно я ещё раз поцелую тебя? – спросил он. На что я очень разумно ответила:
- Мой милый, никогда больше не спрашивай о разрешении. И первая потянулась к его губам. Наконец то я почувствовала крепкое объятие, от которого закружилась голова. Отпустить его у меня не было сил. Но его улыбка мне показалась насмешливой. Меня обдало жаром от стыда, я почувствовала, что краснею, и потребовала:
- Не смей подсмеиваться надо мной, если не хочешь, чтобы я чувствовала себя неловко. И вдруг он выдал такую умную фразу, что с этого момента я никогда не чувствовала неловкости с ним:
- Наверно у нас в жизни уже никогда не будет что-то более неожиданное, чем произошло сейчас. Поэтому просто надо привыкать друг к другу, и что бы не казалось в будущем необычным – надо принимать, как нечто новое, которое мы можем принимать или отвергать, никогда не обижая друг друга подозрением в чём-то плохом. Это позволит нам вообще никогда не испытывать друг к другу никаких отрицательных эмоций.
- Какой ты у меня умница, - сказала я и наградила его поцелуем.
- Как это замечательно звучит «ты у меня» - прозвучало в ответ, как чудесная музыка.
Всё наваждение боязни расстаться исчезло, и я уже спокойно отстранилась.
И ещё одна метаморфоза произошла со мной прямо сразу же. Когда мы вернулись к нашим лежакам, держась за руки, и я снова увидела обращённые на него взгляды девушек, во мне вместо донимавшего меня чувства возмущения запело чувство радости, даже кажется – гордости, и готовности поделиться своим счастьем со всем миром.

А когда выяснилось, что он медалист, блестяще прошёл собеседование и практически извещён о зачислении на физико-математический факультет – мне стало так плохо, что я долго не могла придти в себя, сколько ни мылась холодной водой. Ночью я не могла уснуть – вспоминала малейшие детали этого чудесного дня, который я так безобразно испортила.

Теперь мне уже нравилось, что он скромно промолчал о медали и не прихвастнул таким факультетом. Нравились умные вопросы о консерватории и о занятиях, его спокойствие, ненавязчивая предупредительность и удивительное отсутствие недостатков. В общем – под утро я уже была в него влюблена, и меня только мучило, как его вернуть.

А он утром, как ни в чём ни бывало, пришёл в то же время, что и вчера, не догадываясь, что произошло за это время. Если бы не родители, я бы бросилась ему на шею. Как только мы остались одни, я бурно просила прощения, схватив его руки и заглядывая в уже любимые глаза. Меня отрезвило только его смущение. Я с трудом взяла себя в руки и про себя решила, что надо как-то его отблагодарить.

По дороге он заметил как бы невзначай, что не ожидал встретить такую молоденькую второкурсницу, и спросил, сколько мне лет. В ответ и я спросила его. Оказалось, что он на месяц старше меня. Тут я уже осмелела и спросила, где он занимается. Ответ его меня приглушил. Он сказал, что только что поступил в университет. Я попросила уточнить – поступает? Нет – поступил. А что, в прошлом году – провалился? Нет – несколько лет назад пришлось пропустить год в школе. У меня зашевелились мозги, и я сообразила, что он лжёт.

Не могло быть зачисления в июле, везде это происходит в августе. Всё во мне оборвалось. Может быть, если бы мы дольше ехали, можно было бы решить эту загадку, но мы уже подъехали к дому. Я даже отказалась принять его руку при выходе из машины.

Когда мы зашли домой и он поставил сумку с моими вещами на пол, я, не прощаясь, сказала, что иду принимать душ, а завтра уже сама поеду на пляж. От злости я приняла душ очень быстро и растрёпанная в халате вышла в комнату, ни капельки не сомневаясь, что он уже ушёл. А он спокойно разговаривал с моими родителями. Вид у меня, очевидно, был ещё тот. Он понял, что нужно уйти, попрощался и ушёл.

Тётя обругала меня за невоспитанность, неблагодарность и безобразное поведение. Между прочим, она сказала, что он хороший мальчик, из приличной семьи, и дружит с той своей родственницей, которая его пригласила помочь мне. Я ещё больше разозлилась и достаточно грубо заявила – «ну и пусть целуется со своей родственницей», на что мама отреагировала понимающе:
- Что случилось между вами?

Я расстроенно призналась, что он мне понравился, но вот только что обнаружила, что он лгун, и объяснила, в чём дело. Папа тоже отреагировал решительно, предложив немедленно поехать к тем друзьям и прояснить ситуацию.

На пляж он вёз меня на такси, объяснив это тем, что мы и так опаздываем, свободные места заполняются быстро, а сидеть на камнях и в неудобных местах – он не может нам позволить. 20 минут езды пролетели незаметно в вопросах и ответах, и вот мы – на пляже «Аркадия». А мест уже нет. Он просит подождать 3 минуты, исчезает, а потом ведёт меня на прекрасное место с двумя топчанами. Ну – чудо! Потом это частенько повторялось здесь и на других пляжах. Я заподозрила подвох, и мне родственники объяснили, что у них есть такой «бизнес»: продавать хорошие места, занятые очень рано.

Я просто не могла налюбоваться им! И меня уже начали злить заинтересованные взгляды на него красивых одесситок, как будто они что-то у меня забирают. Когда мы купались, мне захотелось, чтобы он ко мне притронулся, но – пришлось перебиться – он не уловил моего желания. Тогда, позагорав немножко, я придумала попросить его намочить мою косыночку и смочить горячую от солнца спину. Как осторожно он это делал, не прикоснувшись ко мне! Я ещё раз послала его за водой – и опять повторилось то же.
Я предложила прогуляться по парку. Вроде споткнувшись на камушке, я схватилась за его руку – и уже не могла оторваться. Он взял мою ладонь в свою и очень удобно поддерживал меня. Вскоре необычайно радостное чувство уже переполняло меня. Но, к сожалению, пришло время ехать домой.

Как я была уверена в правильности «учёбы» у мамы В! И в себе – не менее. Как в музыке – меня учат – я усваиваю. И всё. И как всё полетело верх тормашками на практике!

У друзей моего папы была дочка, поступавшая в институт. Она была очень занята подготовкой к экзаменам и не могла уделить мне времени – для поездок со мною на пляж, прогулок и другого приятного провождения времени, на что рассчитывали мои родители.
Она попросила своего родственника заменить её. Он пришёл на следующий день утром в назначенное ему время, и она представила его мне. Всех «особей противного пола», как Т называла мужчин, претендующих на нас, я обычно встречала «в штыки», т.е. прежде всего нахожу у них недостатки, а потом, как правило, «отшиваю» - согласно усвоенной нами теории «неравенства полов» - выбирать имею право только я, а не они.

И вдруг – осечка – где недостатки? Нет, такого быть не может! Без недостатков их не бывает – по теории и нашему коллективному опыту! Что же это такое творится на белом свете? Я встаю и примеряю его рост – точно, какой мне надо, лицо – идеальное, с лёгким румянцем, о котором может мечтать девица, а для парня – вообще невиданным, глаза – настоящая бирюза, а не какая-то блеклая синька, брови – точёные, ресницы – мама моя родная – слегка пушистый веер, волосы – прекрасный чёрный цвет – не смоль и не серость, причёска – наверное укладывал выдающийся стилист, изумительная юношеская фигура прекрасно просматривается через легкую, очень красивую, но не броскую одежду – голубая чуть контрастная с цветом глаз полупрозрачная сетка-тенниска без майки и светлые бежевые брюки, такие же носки и сандалеты. Если бы его одевала я – лучше бы не придумала. Господи, ну хоть что-то я же должна найти! Какой скульптор создавал эту красоту? Я очнулась от изменения выражения на его лице – с дружелюбного на удивлённое, увидела его руку, протянутую для того, чтобы поздороваться, и поняла, что моё поведение становится неприличным, что я краснею, нервы меня подводят, руку подавать почему-то поздно и надо выкручиваться из нелепой ситуации, в которую я сама себя загнала.

Я напрягаюсь, сосредотачиваюсь, как перед выходом на сцену, беру его пальцы левой рукой и веду к дивану у противоположной стены.
- Прошу прощения, я не знаю, что Вам говорили обо мне и о чём просили. Мне бы только освоиться немного – дорогу на пляж и как там устроиться, что имеет смысл посмотреть и где побывать.
Мне показалось, что я с честью выкрутилась, но этот хитрый чёрт не дал мне этого. Он вернул меня к начальной позиции, сказав:
- Может быть, всё-таки познакомимся сначала?
Не желая возвращаться на старую позицию, я спросила:
- И как Вас зовут?
Он засмеялся, назвал себя и добавил:
- Ты, наверное, из суеверия не хочешь назвать своё имя? Так я его и так знаю. Поверь, я не заслуживаю обращения на Вы, да и ты не захотела бы этого, если бы мы нормально познакомились. Но – у тебя какая-то своя интересная логика. Давай обсудим, что тебя больше интересует сейчас. У меня есть и время и желание отдать его тебе. Так что если ты не имеешь ничего против того, чтобы сегодня я был твоим гидом, то давай не терять время – утреннее время на пляже – самое лучшее. Идет? А по дороге обсудим другие возможности.

Мне стало легко и спокойно, и, конечно, я согласилась. В добавок к потрясению его внешним видом и его голос меня зачаровал, ну прямо настоящий бархат. Внутри меня прозвучало – «ну, тебе, девочка, приходит конец», и я с удовольствием приняла этот приговор себе.

Во мне незабываемо осталось ощущение первой радости видеть его.

Когда после первого курса родители привезли меня в Одессу, я рассчитывала впервые отдохнуть после двух очень тяжёлых лет – последнего года музшколы десятилетки, поступления и связанного с этим тяжелейшего лета подготовки к вступительным экзаменам, а также тяжестью занятий на первом курсе.

Перед моим отъездом на юг В подарила мне три презерватива в маленькой, похожей на пудреницу, сандаловой шкатулочке с секретным замочком и пригрозила, что если я их не использую, она перестанет меня уважать. Она меня убеждала, что на меня многие ребята заглядываются достаточно похотливо, что я сама не понимаю совершенства своих «форм», особенно попы, стройных ножек, плеч, рук и осанки. Я пообещала, что буду достойной её последовательницей, благо «заочных уроков» было более чем достаточно. Последние наставления об «осторожности», и я была отпущена, перекрещённая моей подругой с неуместным пожеланием «да хранит тебя Бог».

Остановились мы у двоюродной сестры папы. Несмотря на наставления подруги и мои обещания ей - ни малейшего намерения заводить «курортный» роман у меня не было.

На второй день я увидела М в доме друзей моего папы. Это было 14-го июля 1990-го года. На следующий день в моём дневнике появилась запись:
«Боже мой, что со мной творится, я совершенно не могу собою управлять. Кажется, я влюблена!» И эта запись, выпрыгнувшая из меня без специального обдумывания, привела меня в трепет и, между прочим, испугала – влюбляться на курорте не входило в мои планы совершенно. Пришлось эту страницу уничтожить. И дневник был тщательно спрятан.

Особенно интересными и важными для нас в то юное время были советы относительно нашего поведения во время встреч и «свиданий».

Во-первых, она научила нас понимать, что такое первая встреча мужчины и женщины. Простыми и очень понятными доводами она вышибла из наших мозгов «неравноправие» полов, т.е. что привилегия начинать знакомство всегда должна принадлежать им. Ведь что получается – чаще всего в самый первый раз он выбирает тебя для того, чтобы подойти, не за ум или высокий полёт духа, способности или какие-то особенные внутренние невидимые глазу качества, нет, всё проще – скорее всего по внешнему виду, подходящему его склонностям, или из-за отсутствия другого выбора. Вот и получается, что, не смея выбрать пертнёра из гораздо более нравящихся тебе особ, которые почему-то не торопятся тебя выбрать, ты вынуждена довольствоваться не своим выбором, а склонностями того, которого бы ты и не заметила, будь выбор твой. Мы моментально восприняли и впитали в себя справедливость этого довода. Поведение наше изменилось уже на следующий день. С этого момента ребята стали считать нас гордячками, недотрогами, девочки - нахалками, выскочками (и даже грязнее), а мы наслаждались возросшей «востребованностью» у ребят и существенно более высоким уровнем наших «кавалеров».

Во-вторых, советы по поведению во время встреч были, пожалуй, ещё более важными.
Она очень быстро и болезненно спустила нас со сверкающих небес наших девичьих грёз на грешную землю, дав однозначно понять, ЧТО в нас в первую очередь интересует наших «друзей» – даже высоко эрудированных, из приличных семей, с красивыми манерами и хорошо подвешенным языком (от таких она особенно предостерегала). (И посоветовала без доказательства принять, что мы ничуть не лучше). Она безошибочно предсказала, что не пройдёт и недели с начала ухаживания, как рука кавалера как бы невзначай (во время танца, или на скамейке, или в кино, или во время скромного поцелуя при встрече или прощании, и т.д.) опустится ниже талии. И что мы сами будем с нетерпением ждать и, возможно, торопить этот момент. Но вот в этот критический момент мы не имеем права потерять голову, а, не сбрасывая его руки, внимательно посмотреть ему в глаза. Именно сейчас можно определить многое, кроме его «желания»:
- стал ли он за это время уважать тебя
- дорожит ли он тобою и разрешённой ему близостью
- достаточно ли он серьёзен в своих сексуальных домогательствах тебя
- уравновешенный он или нервный
- скромный или нахал.
Но определить, любит ли он, всё равно не удастся – ведь он так же сексуально возбуждён. А для этого надо полное освобождение от сексуального возбуждения. Единственный доступный нам способ для этого без особого вреда для себя – минет, и не один.
Т не удержалась и спросила:
- Почему Вы говорите, что это для НАС единственный способ. А у Вас есть ещё другие способы? – На что получила в ответ снисходительную улыбку и простой ответ:
- Ну, должна же быть разница в умении девочки и опытного психолога и сексолога.
А я запросила:
- А можно я приведу к Вам для этого моего последнего кавалера?
Я заметила, с каким напряжением Т и В уставились на неё в ожидании ответа, пока она думала над ним. Этот ответ нас очень разочаровал:
- Кавалера – нет. Только если он сделает тебе предложение и ты будешь склонна его принять – на следующий же день.
Много раз мы возвращались к «испытанию глазами». Это была самая интересная и нескончаемая тема. В моих дневниках – это почти 20 страниц.

Но никогда мы с ней не вошли в область секса. Похоже, она предполагала само собой разумеющимся, что секса до замужества не будет, а перед этим она нас так же великолепно проинструктирует. Если это так, то она глубоко ошибалась, и в отношении своей дочки – прежде всего. В была у нас великой мастерицей пользоваться женским арсеналом привлечения ребят. Она очень разумно их отбирала, обсуждая с нами все детали обольщения, и всегда доводила свои планы до конца. Если уж она решила, что кто-то достоин её внимания, она легко добивалась желанного и удерживала его до тех пор, пока он её почему-то не отвращал (что случалось довольно часто – не реже 3-х месяцев). И всегда причиной расхождения были «его» недостатки, которые мы очень пристрастно обсуждали и «мотали на ус».
Наиболее частый – грубость.
Следующий – отсутствие чуткости, неумение понимать её и сопереживать.
Потом – неумение или нежелание удовлетворять её так, как она хотела или нежеланные требования к ней (она это называла сексуальной несовместимостью).
Конечно, все сексуальные аспекты были тоже в центре наших интересов – от того, кто как вёл себя - до размеров хотимчиков, насколько это важно и как с ними управляться.
Кстати, она первая завела «имитатор». Мы очень осторожно «играли» с ним, используя презервативы, а потом приобрели собственные.
Т «победила» только через полгода, а я одиноко страдала, больно ранимая сочувствием своих подружек.
Всё это привело к тому, что я до 17 лет ни разу не поцеловалась с парнем, хотя за год завела несколько «романов», а подружки уже имели солидный счёт «побед», подробнейшую информацию о которых выкладывали мне, захлёбываясь от восторга, а я заносила в свой дневник.

В консерваторию мы поступили трое на фортепианный факультет, но разошлись по разным преподавателям.

И при всём этом она очень тщательно рассказывала о «мужчине вообще» и его поведении с «женщиной вообще», т.е. готовила к интимной встрече с «ним». Она вдолбила нам в голову истину, что большинство девочек лишается «невинности» не из-за всепобеждающего чувства любви, а просто из любопытства (она даже назвала это «любопутство»). И очень пугала тем, что психология мужчины отлична от психологии женщины.

Забегая вперёд по дневникам, собираю большинство информации здесь и даю её сокращённо.
Так, например, она объяснила нам, что взгляды «мужчины вообще» и «женщины вообще» на одни и те же явления очень различны – «невинность» девушки – очень часто - драгоценность в психологии мужчины, поводы для ревности – у женщины легко испаряются и забываются, у мужчины оставляют долго незаживающие рубцы, частое явление – «сбои» во время секса - у женщины забываются после первого же удовлетворения, у мужчины (даже всего несколько их) может превратиться в психологическую травму.
«Женщина» чаще «хочет» вечером, «мужчина» – утром, «регулярность» для «мужчины» значительно важнее, чем для «женщины», и два самые главные отличия – первое - время достижения пика удовлетворения у «мужчины» значительно меньше, чем у «женщины», и это очень часто приводит к тому, что у неопытной пары «женщина» не удовлетворена «мужчиной», и второе – «мужчине», как правило, после «этого» нужен отдых, лучше – сон, и неопытную «женщину» это может сильно травмировать, особенно в первый раз от неожиданности, и, наконец, самое для нас главное – женщина «любит» головой (мозгом и ушами), всем телом и клитором, а мужчина – глазами и хотимчиком (т. е. родимчиком - в состоянии желания любимой женщины).

И неожиданные рекомендации по личной гигиене нас уже не шокировали. Например, мы и не задумывались над тем, что наша девичья «бархатная» кожа – недолговечный «продукт» и требует большего внимания именно сейчас для того, чтобы продлить это качество и после родов – на десятилетия. После родов ничего уже не поможет.

Примечание: Вряд ли она тогда знала о будущих успехах пластической хирургии, с
которыми я воочию столкнулась значительно позже в Америке.

Она дала нам специальные упражнения и отправила на специальный массаж, чтобы заложить основы для сохранения изящных форм всех частей женского тела после родов. Мы, подчиняясь её авторитету, безоговорочно приняли, как закон, важные составляющие для снижения сексуального раздражения - ежедневные утренние обтирания холодной водой и контрастный душ, перевязывание груди эластичным бинтом на ночь, депиляция и многое другое – всё это наряду с исключением времени для лени.

А эротические фантазии мы, конечно, знали, как укрощать – лесбиянками не стали, но обнимать и ласкать друг друга любили, а уроки её повторяли не менее часто, чем обязательные музыкальные упражнения. Но она нас изредка (но не реже раза в месяц в определённый для каждой из нас период), потчевала и транквилизаторами, усмиряющими «желания», и посылала на специальные иглоукалывания. Она нас легко убеждала, что лучше всё это, чем «попасться на ненормальную любовь», которая станет крахом жизни.

Вот только навела она нас «порчу» - переборчивые мы стали. Её манера раскритиковывать наших «кавалеров» (а мы почему-то считали своим святым долгом предъявлять их ей) сначала доводила нас до коликов от смеха, а потом и до неприятия любых минусов у «сильной половины человечества». Я, например, уже не могла встречаться с парнем, у которого был даже маленький видимый прыщик. Нехорошая разница в росте отсеивала даже красавцев. А уж об излишней полноте или неаккуратности и говорить нечего

И только через год, когда я была в 9-м классе, я начала замечать желанное изменение своих форм. А в 10-м классе я даже нажила себе некоторых «врагов» среди девочек моего класса, ревниво относящихся к вниманию ребят нашего и других классов.
После этого я уже погрузилась в эротику, догоняя моих подружек и под «руководством» нашего любимого ментора, к которой можно было прибежать, как к всезнающей подружке.

Мне шёл 15-й год. Вскоре я очень болезненно пережила первую (и единственную в моей жизни) «любовную драму». В привела для нас троих ребят из 10-го класса. Она и Т ушли с ребятами, а третий, скептически оглядев меня с ног до головы, фыркнул и ушёл. Эта травма подорвала мою уверенность в себе почти на 2 года. (Потом, уже в консерватории, я с удовольствием, очень жестоко и безжалостно, отомстила ему. Хотя, с сегодняшнего понимания своего личного счастья, я должна быть благодарна судьбе, что к моему любимому я пришла с полнейшим отсутствием каких-то возможных запомненных ощущений для сравнений).
Такая травма есть болезнь – "комплекс боязни быть отвергнутой".

В целом, мастурбация, конечно, благо. Мастурбируя, мы сбрасываем накопившееся сексуальное напряжение, которое при отсутствии партнёра вообще больше некуда девать, а если с партнёром всё в порядке, то всё равно он ведь не обязан быть в настроении разделить нашу страсть всякий раз, когда нам «приспичит». Мастурбация помогает лучше узнать своё тело, его реакции, ближе познакомиться с собственной чувственностью. Наконец, это просто приятно. У меня до удаления этого «капюшона» попытки мастурбции под руководством подружек ничего не вызывали, поэтому я её не делала и не понимала подружек, практикующих это, так же, как не понимала, почему я страдала от естественного сексуального перенапряжения. Я и не знала, что мои ощущения - естественного происхождения, присущего организму девочки, и усиленные моей особенностью, требующей операционного лечения. Черз 7 лет, когда она, зная о моей скоро предстоящей свадьбе, пригласила к себе для подробного инструктажа (об этом подробнее – позже), я спросила её, что было бы, если бы мне не сделали «обрезания», её ответ меня просто убил.
Оказывается, вероятнее всего, я бы раньше сошла с ума, чем кого-то полюбила.

После осмотра она, заверив маму, что я достаточно готова для такого разговора, объяснила для меня, что такое клитор, и сообщила, что мне необходима операция, которая его высвободит так, как это должно быть у нормальных девушек. Это - удаление уплотнившегося слизистого капюшона, закрывшего клитор. Эта операция не столько медицинская, сколько косметологическая, но она обязательна в моём случае. Она назвала эту операцию «женское обрезание». А мой случай она назвала «совершенно не опасный рядовой клинический случай». Операцию она рекомендовала не затягивать. Т.к. степень моего расположения к ней была безграничной, то операция была сделана уже через 2 недели, а ещё через 2 месяца я получила первое «удовольствие» от клитора – под её очень чутким руководством. Именно тогда я усвоила главный урок, никогда более нигде не подтверждённый, успокоивший меня и облегчивший существование - урок о мастурбации.

О сексуальности я кое-что знала ещё задолго до своей первой менструации. Дело в том, что у меня она началась почти через 2 года после В, а мама В постепенно вводила нас в этот предмет по мере взросления моих подружек. Когда я пришла к ней после того, как это произошло у меня, она была очень обеспокоена осмотром. Впервые она не дала мне успокоения, а сказала, что мне необходимо медицинское обследование в женской клинике. В тот же день она связалась с моей мамой, и в ближайшую субботу мы были приняты гинекологом в её присутствии.

Неважно, откуда и когда они взялись, но практически каждый наш человек имеет некие знания об оказании первой помощи. Увы, в большинстве случаев этот набор знаний представляет собой кашу из стереотипов и слухов, и применение этой каши на практике не просто бесполезно, но и опасно.
К примеру, все знают, что на перелом надо наложить шину. И большинство представляют себе эту шину как две-три палки, в идеале — штакетины от забора с остатками традиционной росписи. Когда же возникает необходимость помочь, почему-то выясняется, что человек совсем не радуется, когда его сломанную руку-ногу пытаются выпрямить и привязать к палке.
А все потому, что перелом надо фиксировать в том положении, которое наиболее комфортно для пострадавшего. Конечность при этом, как правило, полусогнута. Вот так. Вы об этом знали? Надеюсь, что да. И потому над перечисленной ниже десяткой наиболее распространенных неправильных стереотипов оказания первой помощи посмеетесь, как над давно известной вещью. Или задумаетесь. Или запомните. А лучше всего — найдете время и пройдите хорошие курсы оказания первой помощи. Вдруг, не дай бог, пригодится.

1. Сам погибай, а товарища выручай

Этот стереотип крепко-накрепко вбит в головы представителей старшего поколения фильмами, книжками и просто идеологией советского времени, отчаянно воспевавшей героизм и самопожертвование. Спору нет — качества эти важны, ценны и иногда даже необходимы. Но в реальной жизни, на улице, в городе или на природе следование заученным правилам может стоить жизни как герою, так и спасаемому.
Простой пример — машина врезалась в столб линии электропередачи. Водитель сидит внутри без сознания, ток ему не страшен. И вдруг на выручку ему бросается герой. Добегает до машины, не видя провода, и раз — одним пострадавшим больше. Следом - еще герой, потом — еще пара... и вот перед нами машина с живым водителем, окруженная кучей героических тел, так и не успевших вызвать спасателей и «скорую». Ясное дело, шумиха в прессе, митинг с плакатами «Доколе?!», кого-то засудили, а в целом по стране ввели чрезвычайное положение. Короче — бардак, а все почему? Потому что наши герои не знали одного простого правила — сначала определите, что угрожает вам, а уже потом — что угрожает пострадавшему, ведь если с вами что-то случится, помочь вы уже не сможете. Оцените обстановку, позвоните 01 и по возможности воздержитесь от экстремального героизма. Как бы это цинично ни звучало, один труп всегда лучше, чем два.

2. Достать любыми средствами

Продолжим тему дорог и ДТП. Вы не поверите, сколь распространен у нас в стране следующий сценарий: скорая и спасатели приезжают к месту аварии, а пострадавшие уже извлечены из покореженных машин, уложены в тенечке и напоены водичкой. При этом добровольные спасатели тянули людей из машин за руки-ноги и вдобавок к уже полученным травмам нагнали еще парочку совсем небезобидных, вроде деформации поломанного позвоночника. Так бы человек посидел в машине, дождался помощи, спецы аккуратно эту машину разобрали бы, положили его на носилки и передали врачам. Полгода в больничке -и снова на ноги. А теперь нет. Теперь — пожизненная инвалидность. И все ведь не специально. Все из желания помочь. Так вот — не надо. Не надо изображать спасателей. Действия свидетелей ДТП сводятся к следующему: вызвать помощь, отключить аккумулятор аварийной машины, чтобы от случайной искры не вспыхнул разлитый бензин, огородить место ДТП, остановить у пострадавшего кровотечение (если есть) и до прибытия врачей просто с человеком... разговаривать. Да-да, психологически поддерживать, отвлекать, ободрять, шутить в конце концов. Раненый должен почувствовать, что о нем заботятся. А вот тащить человека за руки-ноги из авто можно лишь в одном случае — когда возможные последствия транспортировки будут меньше, чем ее отсутствия. Например — когда машина загорелась.

3. Язычок к воротничку

Помните эту байку? В армейском пакете первой помощи имеется булавка, и нужна она для того, чтобы приколоть язык потерявшего сознание человека к его же воротнику — с тем, чтобы он (язык) не запал и не перекрыл дыхательные пути. И ведь бывало, так и делали. Хороша картинка — вот так вот очнуться от обморока, да с язычком наружу? Да, в бессознательном состоянии у человека всегда западает язык. Да, это нужно иметь в виду и с этим бороться. Но не таким же варварским методом! Вы когда-нибудь, кстати, пытались у человека достать изо рта язык? Нет? Попробуйте. Вас ждет открытие — он, оказывается, мягкий, скользкий и никак не хочет оставаться в вытянутом состоянии. Да и негигиенично это. Чтобы освободить дыхательные пути от запавшего языка, человека достаточно просто повернуть набок. Все — дыхательные пути открыты. Так, кстати, рекомендуется поступать со всеми знакомыми и незнакомыми пьяницами, спящими на улице. Положить его набок — и ничего, проспится. А вот если он заснул лежа на спине, то жизни его угрожают сразу две опасности: задохнуться от западения языка и захлебнуться рвотными массами. А если набок по каким-то причинам нельзя (к примеру — подозрение на травму позвоночника, при которой вообще лишний раз шевелить человека опасно) просто запрокиньте ему голову назад. Этого достаточно.

4. Жгут на шею

Кстати, такое вполне возможно. Жгут на шею накладывается, но не просто так, а через руку. Но речь не о том. Со жгутом у наших людей отношения трепетные и нежные. Он есть в каждой аптечке, и потому при любом сильном кровотечении граждане бросаются жгутовать. Некоторые при этом даже помнят, что летом жгут можно накладывать на два часа, а зимой на один. И знают, что венозная кровь по цвету темнее артериальной. Вот только часто выходит так, что не самый опасный для жизни глубокий порез почему-то жгутуют, да так, что по приезде в больницу выясняется — обескровленную конечность уже не спасти. Запомните — жгут применяется только для остановки артериального кровотечения. Как его отличить? Ну уж конечно не по цвету крови. Во-первых, оттенки красного и так-то не всегда различишь, а тут еще стрессовая ситуация. Легко ошибиться. Впрочем, именно артериальное кровотечение вы узнаете без труда. Если перевести наше типичное давление 120 на 80 в атмосферы, то получится где-то 1,4. То есть, почти полторы. А теперь представьте, что из узенькой трубочки через небольшую дырочку под давлением полторы атмосферы поступает во-да. Прикинули, какой фонтан будет? То-то. Именно по напору и высоте фонтана крови безошибочно опознается артериальное кровотечение. И тут уж медлить нельзя, жизнь уходит из человека с каждой секундой. Так что не надо искать жгут или веревку, снимать с себя ремень. Сразу быстро зажимайте, хоть пальцем. Где? В местах, где артерии ближе всего подходят к поверхности тела и менее прикрыты — пах, под- мышки. Ваша задача — прижать артерию, дождаться остановки кровотечения, а уж потом приладить на место жгут. И поскорее в больницу. Кстати, жгут накладывают на одежду, чтобы его было видно. Записку с временем наложения жгута лучше написать маркером... на лбу пострадавшего. Так больше шансов, что информация не потеряется, а бедолага наверняка простит вам этот боди-арт.
А вот венозное кровотечение — даже очень обильное — лучше останавливать тугой давящей повязкой. Не беда, если она насквозь пропитается кровью — положите сверху еще один слой. Это помимо прочего позволит врачу по толщине повязки оценить серьезность кровопотери.

5. Ожог смажем маслом

Мы, представьте себе, на 80% состоим из воды, которая, помимо прочих свойств, имеет еще и теплоемкость. Что же такое у нас ожог, если учесть эти данные? Некоторое количество тепла попадает на кожу и с ее поверхности уходит глубже, в ткани организма, которые с готовностью накапливают доставшиеся им джоули. Что нам подсказывает банальная логика? Чтобы джоули извлечь назад и прекратить перегрев, надо место ожога охладить. Ведь правильно? И просто же как. Льем на ожог прохладную воду и ждем. Но вот ждем мы, как выясняется, недостаточно. Как правило — до смягчения или пропадания болевого синдрома, то есть меньше минуты. За это время только часть джоулей выходит наружу, остальные же сидят, притаившись, и ждут развития событий. Как же мы развиваем события? Густо мажем место ожога пантенолом, кремом, кефиром или — по бабкиному рецепту - маслом с солью. Что происходит? Над местом, где в тканях еще гуляют пресловутые джоули, создается герметичная подушка из вещества, закрывающего им выход на свободу. Как результат — ожог только усугубляется. А вот если бы хватило терпения простоять под водой еще минут 10—15, был бы совсем другой разговор. И пантенол, и прочие средства принялись бы работать с поврежденным участком кожи, из-под которого все тепло уже выведено.

6. Разотрите ему уши

Россия — место холодное, так что одна из угроз для русского человека — обморожение. Сталкивались с ним почти все — уши и нос становятся белыми, теряют чувствительность, но если их потереть руками или снегом, быстро краснеют, а потом приходит боль. Почему так больно-то? Да потому, что наш организм (уж простите за упрощение) — это система трубочек и проводочков, где первые — кровеносные сосуды, а вторые — нервные окончания. На морозе трубочки замерзают, кровь по ним не циркулирует (отсюда белый цвет), проводочки дубеют, и все это становится хрупким. А мы начинаем растирать. И крушим-ломаем меленькие трубочки-проводочки, нанося организму серьезный ущерб. Ведь даже бутылка пива, замерзшая в морозилке, при резком переносе в тепло может лопнуть. А уж нежные сосудики... Поэтому — не надо растирать. Надо медленно согревать. Прохладной или чуть теплой водой. Тогда и последствия обморожения будут не столь плачевны, и боль при возвращении чувствительности не такая сильная.

7 Знобит-согреем

Помните, как оно бывало при высокой температуре - сам горячий, а знобит. Все тело дрожит, хочется лечь клубочком под теплое-теплое одеяло и согреться... И ведь ложились, и даже согревались потом, и не знали, что согреваться в такой ситуации не просто вредно, а смертельно опасно. Все очень просто — озноб при высокой (более 38) температуре указывает только на одно. На то, что температура продолжает расти и организм перегревается. Ему нужно охлаждение, а мы вместо этого укутываемся потеплей, накрываемся одеялами, обкладываемся грелками. Как результат — персональный термос, в котором тело нагревается все сильнее и сильнее. В самых грустных случаях температура залетала за отметку 41, а дальше уже шли необратимые процессы, приводящие к смерти. Нечасто, но бывало. Так что помните — при высокой температуре и ознобе не надо укутываться. Надо охлаждаться Прохладная ванна, легкое покрывало, влажное обтирание... все что угодно, лишь бы дать организму возможность сбросить лишнее тепло. Будьте уверены — так высокая температура перенесется и пройдет намного легче.

8. Банка с марганцовкой

Так вот. Знали ли родители, что кристаллы марганца полностью растворяются в воде только при температуре около 70 градусов? Знали ли они, что бодяжить такой раствор не просто бессмысленно (необязательно пить антисептики с целью немедленно отдать их назад), но и опасно, так как нерастворившийся кристаллик марганцовки может наделать в слизистой желудка кучу бед? Не надо тратить время и химикаты — для очистки желудка достаточно выпить 3—5 стаканов простой теплой воды и вызвать рвоту.

9. Постучим-похлопаем

Человек подавился, бедолага, и кашляет так, что сердце надрывается. Что делают окружающие? Естественно, помогают ему — стучат по спине. А вот зачем они это делают? С научной точки зрения такие удары еще больше раздражают место, где находится инородное тело, у подавившегося усиливается кашлевой рефлекс и попавший не в то горло кусок вылетает сам. А теперь представьте водосточную трубу. Бросаем туда кошку (понятно, что якобы, мы ж не садисты какие) и начинаем стучать по трубе палкой (виртуально). Как вы думаете, какова вероятность того, что кошка выскочит сверху трубы? Так же и с нашим куском — в девяносто девяти случаях человек откашляется. А вот в одном кусок упадет глубже в дыхательные пути со всеми вытекающими последствиями — от необходимости вмешательства врача до смерти от остановки дыхания. Поэтому — не надо стучать. Даже если просят. Намного проще и безопаснее успокоить человека и попросить его сделать несколько медленных, очень медленных вдохов и резких выдохов. При выдохах лучше слегка наклоняться вперед — что- бы наша водосточная труба из вертикального положения перешла в горизонтальное. Три-четыре таких вдоха-выдоха — и откашливание усилится. Кусок влетит сам собой,
просто и безопасно.

10. Разожмите ему зубы

Это, наверное, самое распространенное и самое легендарное заблуждение, в которое на полном серьезе верят миллионы россиян. Это непоколебимая уверенность в том, что человеку, у которого случился приступ эпилепсии, необходимо разжать зубы и вставить между ними что-нибудь. Красота! И вставляют ведь — пытаются, по крайней мере. А эпилептики потом, придя в себя, с удивлением понимают, что рот у них забит пластмассой от изгрызенной авторучки (в лучшем случае) или осколками собственных зубов (в худшем). Так вот: не надо! Не пихайте человеку в рот что попало, ему и так несладко. Сделаете только хуже. Ведь чем обосновывают подобные действия доброхоты? Тем, что человек в припадке может откусить себе язык. Три раза «ха»! Чтоб вы знали — во время приступа все мышцы человека находятся в тонусе. Включая и язык, который помимо всего прочего еще и мышца. Он напряжен и потому не вывалится изо рта и не попадет между зубов. Максимум — будет прикушен кончик. Крови при этом немного, но, перемешавшись со вспененной слюной, она создает видимость небывалых разрушений — так и подогреваются мифы об откушенных языках. В общем, не лезьте вы со своими ножами-вилками-ложками. Если действительно хотите помочь, встаньте на колени у головы эпилептика и постарайтесь придержать ее, голову, чтобы не было ударов о землю. Такие удары намного опаснее гипотетического прокушенного языка. А когда активная фаза приступа пройдет — судороги кончатся, — аккуратно поверните человека набок, так как у него наступила вторая фаза - сон. Он может продлиться недолго, но все равно в таком состоянии мышцы расслаблены и потому существует возможность задохнуться от западения языка.
Такие вот суровые реалии нашей небезопасной жизни. Желательно очень хорошо их себе усвоить, ведь не зря же главнейший медицинский закон звучит так: «Не навреди!» А законы неплохо бы соблюдать — здоровее будем.

Автор: Илья Бойко, спасатель

Серия сообщений "5а. Общее здоровье":
Часть 1 - 1. Здоровье начинается с осанки
Часть 2 - 2. Самая первая помощь. 10 опасных заблуждений
Часть 3 - Рак (статья Джонса Хопкинса)
Часть 4 - Рак и сода.
...
Часть 18 - Книга американского писателя-документалиста "Мир без рака"
Часть 19 - Холестерин
Часть 20 - ЧЕМ НАС ТРАВЯТ

Зимой мы больше времени проводим за компьютером и реже отправляемся в отпуск. Секретари, операторы, переводчики, дизайнеры - далеко не полный список профессий, которых роднит одна неприятность: прогрессирующий остеохондроз. Если вам знакомы "прострелы" в шее или пояснице, ощущение тяжести, онемения в конечностях, не испытывайте себя на прочность. Уделите внимание позвоночнику.
ПОЗВОНОЧНИК составляет основу нашего скелета. Без позвоночника, как и без других костей, невозможно движение. Однако помимо опорно-двигательной функции позвоночник играет защитную роль. Дело в том, что внутри позвоночника расположен спинной мозг. От него отходят нервы, которые отвечают за работу внутренних органов. Если функции позвоночника нарушены, позвонки деформированы, сдавлены, то происходит защемление нервов, и человек испытывает дискомфорт, боль. Постоянное сдавливание нервов в конечном счете может привести к заболеваниям внутренних органов. Кажется, что позвоночник - очень сложное образование и требует замысловатого ухода. В действительности для профилактики заболеваний позвоночника достаточно следовать нескольким нехитрым правилам.

Здоровье начинается с осанки. В детстве родители и учителя уделяют много внимания осанке детей. Это не прихоть, а первое важное мероприятие на пути к здоровому позвоночнику. При правильной осанке спина и шея прямые, линии лопаток, плечей и ягодиц горизонтальны, параллельны полу. Когда ребенок сутулится, горбится, постоянно находится за партой в напряженной позе, осанка нарушается, возникает искривление позвоночника. Если позвоночный столб искривлен выпуклостью назад, то такую деформацию называют кифозом. При боковом искривлении в виде латинской буквы S форму искривления называют сколиозом. Если сочетаются обе деформации, то говорят о кифосколиозе. Искривления позвоночника в детстве исправимы, ведь скелет только формируется. Однако к 16 годам у девушек и 18-19 годам у юношей формирование опорно-двигательного аппарата заканчивается, и скорректировать дефекты позвоночника становится практически невозможно. В таком возрасте позвоночник обычно не приносит беспокойства, но если не уделять ему должного внимания, то очень скоро может развиться заболевание - остеохондроз.
Не следует думать, что при нормальной форме позвоночника нет смысла читать дальше эту статью. Если ваша работа связана с длительным напряжением в сидячей позе, то риск развития остеохондроза также велик.

Остеохондроз - болезнь XX века. Остеохондроз - заболевание позвоночника, вызванное деформацией хрящевых межпозвоночных дисков, которые скрепляют позвонки между собой. Межпозвонковые диски придают позвоночнику гибкость, кроме того, они смягчают и "гасят" удары, защищая целостность позвонков. Если амортизация межпозвоночных дисков нарушена, то все нагрузки беспрепятственно передаются на костный скелет и деформируют позвонки. При этом высота дисков уменьшается, а с ней становятся уже и межпозвонковые щели, через которые выходят нервы. При искривлении позвоночника нагрузка на упомянутые диски осуществляется неравномерно: диск сдавлен со стороны вогнутой части, а со стороны выпуклой - растянут. Такое распределение сил приводит к нарушению функции межпозвонкового диска, то есть к раннему остеохондрозу.

По статистике, около 85 % населения Земли в той или иной мере страдают от остеохондроза. Если в давние времена остеохондроз встречался редко, его считали болезнью преклонного возраста, то в XX веке остеохондроз заметно "помолодел". В группу риска попадают следующие категории:
• Люди, ведущие сидячий образ жизни. Это секретари, операторы, переводчики, писатели, программисты, ученые... Редкая профессия не обходится без компьютера.
• Те, кто частенько поднимают тяжести. Это не только штангисты и тяжелые атлеты, но и домохозяйки, закупающие продукты к праздничному столу.
• Будущие мамы. При беременности велика нагрузка на поясницу, поэтому повышается риск развития остеохондроза.
• Девушки, злоупотребляющие обувью на высоких каблуках. Чем выше каблук, тем сильнее удары при ходьбе и тем больше нагрузка на позвоночник.
Как научиться понимать свой позвоночник, какие признаки свидетельствуют о неполадках в этой области нашего тела? Классический пример - резкая боль, "прострел" при движении шеи, поясницы (например, при поднятии тяжести, если вы передвигаете мебель и даже просто резко повернули шею или нагнулись). Однако тревожными симптомами считаются также:
• боли, тяжесть в шее и спине;
• головокружение при длительной работе за компьютером;
• онемение части тела, "мурашки" бегут по спине;
• укладываясь в постель, вы никак не можете подобрать подходящую позу, чтобы расслабиться во время сна.
При перечисленных симптомах лучший способ вернуть комфорт - это гимнастика для позвоночника.

Гимнастика для позвоночника.

Наибольшему риску при длительной сидячей работе подвержены прежде всего шейный и грудной отдел позвоночника - именно на них ложится основная нагрузка. Чтобы избежать онемения в области шеи, плеч, рук, 2-3 раза в день прямо на рабочем месте проводите разминку.
• Поворачивайте голову по часовой стрелке, а затем против. Держите кончик носа на одном уровне. Повторите это упражнение с опущенной и высоко поднятой головой.
• Медленно поворачивайте голову в сторону как можно дальше. Дойдя до предела, откиньте голову назад, задержитесь на несколько секунд, вернитесь в исходную позицию. Повторите упражнение в другую сторону.
• Выпрямите спину, постарайтесь удерживать правильную осанку, руки положите на стол. Отведите плечи назад как можно дальше, задержитесь на 1-2 секунды и вернитесь в исходное положение.
• Положите руки на колени, расслабьтесь. Поднимите плечи как можно больше вверх, вдохните, затем вернитесь в исходное положение.
Основное правило: выполняйте упражнения по 10 раз, плавно, без резких движений. Следующие упражнения укрепляют пояснично-крестцовый отдел позвоночника, их лучше выполнять в гимнастическом зале или дома.
• Ноги поставьте на ширину плеч (но не шире). Подпирая руками поясницу, прогнитесь назад, задержитесь на 10-15 секунд, вернитесь в исходное положение. Такая разминка "разгружает" напряженные мышцы, активизирует кровообращение, усиливает приток питательных веществ к позвоночнику и межпозвонковым дискам.
• Лежа на спине, согните ноги в коленях и обхватите их руками. Перекатитесь вперед-назад, подобно детской качалке.
• Лежа на животе, ноги зафиксировать (например, под шкафом, под кроватью). Руки сложите в замок на затылке. На вдохе прогнитесь назад, задержитесь на 10-15 секунд, на выдохе - вернитесь в исходное положение.
А эти нехитрые упражнения выполняйте лежа на спине. Они помогут укрепить не только позвоночник, но и мышцы живота.
• Согните, затем поднимите вверх, выпрямите и опустите правую ногу. То же самое проделать левой ногой, а затем двумя ногами вместе.
• Крутите ногами "велосипед", сначала вперед, затем назад.
• Проделайте прямыми ногами горизонтальные, а затем вертикальные "ножницы".
• Держите прямые ноги под углом к полу в 45 градусов. Не прерываясь, "выписывайте" в воздухе цифры от 1 до 10.

Оздоравливаем позвоночник.

Помимо гимнастики решить проблемы с позвоночником помогут правильная организация рабочего места, полноценный ночной сон, подвижный образ жизни.
Если вы работаете за компьютером, обратите внимание на расположение монитора: его центр должен находиться чуть ниже уровня глаз, а расстояние до него - не менее 40-50 см. Освещение должно падать с левого верхнего угла, кроме того, помещение должно быть хорошо освещено. Не работайте в темной комнате с одной настольной лампой: длительное напряжение глаз и шеи негативно сказывается на состоянии позвоночника. Письменный стол не должен быть слишком высоким или низким. Работая за компьютером, постарайтесь положить локти на стол или подлокотники - так вы уменьшите нагрузку на верхние конечности. Не проводите в сидячем положении более 2 часов подряд, обязательно сделайте подвижный 5-минутный перерыв.

Хотя морозная погода не всегда располагает к подвижному загородному отдыху, ходьба на лыжах, катание на коньках, санях прекрасно оздоравливают позвоночник. Занимаясь активными видами спорта, мы развиваем гибкость, силу, тренируем мышцы и активизируем кровообращение. Все это позитивно сказывается на состоянии опорно-двигательного аппарата. А посещение бассейна поможет подержать форму и "разгрузить" позвоночник во время беременности.

Отправляясь ко сну, обратите внимание на матрас. Идеален вариант, когда материал матраса повторяет изгибы вашего тела. Сейчас можно приобрести не только матрасы, но и подушки, которые отвечают ортопедическим требованиям. Подушка не должна быть слишком высокой, чтобы не удерживать шею в напряжении.

Расслабиться перед ночным сном поможет и массаж спины. Он расслабляет мышцы, снимает нагрузку с позвоночника, способствует лучшему сну. Чтобы получить максимальный эффект, используйте специальные массажные средства, например массажное масло "Сладкий миндаль и зародыши пшеницы". Это нежное масло увлажняет, смягчает и питает кожу, кроме того, обладает хорошим успокаивающим эффектом.

Серия сообщений "5а. Общее здоровье":
Часть 1 - 1. Здоровье начинается с осанки
Часть 2 - 2. Самая первая помощь. 10 опасных заблуждений
Часть 3 - Рак (статья Джонса Хопкинса)
...
Часть 18 - Книга американского писателя-документалиста "Мир без рака"
Часть 19 - Холестерин
Часть 20 - ЧЕМ НАС ТРАВЯТ

Только я вышла из ванной, как услышала капризный голосок дочки, обращающейся к братику.

Она: Ты совсем, как папа, только и думаешь как бы ей угодить. Ну чего он за ней так ухаживает, как будто она его и так не любит? И одевается красиво перед её приходом, и ванную нагревает, и кухню начищает, и приготавливает то, что она любит, и даже мои разбросанные игрушки и куклы собирает, а когда уже всё-всё переделает, так вместо того, чтобы с нами поиграть, уходит её встречать. А ведь она прекрасно приходит сама, когда он задерживается на работе.

Он: Ты уже достаточно подросла, чтобы понимать, что наш папа очень умный и добрый. За это мы и любим его. И наша семья – очень счастливая семья. Все любят друг друга . Но папа много раз говорил мне, что главная в семье всегда должна быть мама. Это ведь она родила папе и меня и тебя.

Она: А как?

Он: Дура ты ещё. Я не знаю. Я ведь никогда не буду мамой. А вот ты, когда будешь мамой, тогда и узнаешь. Папа должен стараться, чтобы мама его любила, тогда она согласится выполнить его просьбу родить ему ребёнка. Я слышал, как папа недавно просил её об этом. Наверно, мама выполнит его просьбу. Когда мама принесла тебя домой, я долго плакал, думая, что они меня уже не любят, так как мама всё время носила тебя на руках, и целовала, и возилась с тобой, а папа всегда пристраивался рядом. Тогда папа много раз говорил мне, что самое главное, чтобы мама радовалась. Если она не будет радоваться, счастье уйдёт из нашей семьи. Мама и папа очень радовались тебе, поэтому и я потом полюбил тебя, и мама меня сладко целовала, когда я играл с тобой. И тебя папа очень любит. Он тебя никогда ведь не ругал за разбросанные игрушки и куклы, которые он подбирает перед тем, как пойти встречать маму.

Она: А я их специально разбрасываю, чтобы он подольше побыл со мной.

Он: А он ведь думает «Когда уже, наконец, эта неряха повзрослеет и перестанет огорчать маму?». И мне стыдно за тебя перед папой. И я бы убирал за тобой вместо папы, если бы мне не было стыдно прибирать за такой неряшливой девчонкой. А папа делает это и ему не стыдно, я удивляюсь этому. Вот как он очень хочет, чтобы мама радовалась всему, приходя домой.

Она: И я люблю папу. И тебя люблю. (Чмок!) И маму люблю. И больше не буду разбрасывать игрушки. Теперь я буду ходить с папой встречать маму. А когда папы не будет дома, мы с тобой вместе пойдём встречать маму, а потом скажем папе, что встречали её. Ладно?

Тихонько пробравшись в нашу спальню, я, кажется, готова была целовать стены. И окончательно решила «подарить» ему ещё одного ребёнка.

----------------------------------------------------------------------------------------------

Серия сообщений "2. Дети":
Часть 1 - 1. Подслушанный разговор
Часть 2 - Мой тяжёлый опыт отвечать на вопросы дочки.
Часть 3 - «Наши девочки» и «все мальчишки противные»
...
Часть 33 - Дочка и невестка
Часть 34 - Позитивные убеждения в молодом возрасте.
Часть 35 - Сыну

Я до 10-го класса развивалась физически очень медленно. А внутренне была очень эмоционально чувствительной, по-чёрному завидовала всем своим сверстницам, уже вполне оформившимся в привлекательных для ребят. Моя «фигура» не давала возможности ребятам «разглядеть» во мне нечто, их интересующее. Среди ребят у меня друзей не было, а у обеих моих подружек формы уже были такие, что, по-моему, все ребята, их видевшие, с ума сходили по ним. Поэтому я всегда была уязвлена несправедливостью судьбы ко мне, отдавалась музыке, и мой педагог находила меня исключительно выразительной в интерпретациях романтиков. Перед сном я частенько плакала после разглядывания себя обнажённой в зеркале.

Примечание. Я описываю столь подробно этот момент, чтобы объяснить, как начался многолетний доверительный процесс общения с замечательной женщиной, сыгравшей в моей жизни исключительно важную роль для нормализации секса, как важной составляющей любви. Она пригласила нас к себе и перед свадьбой и тщательно проинструктировала – я первая из нас трёх выходила замуж. После свадьбы я обращалась к ней ещё 8 лет (до отъезда с семьёй дочки из Петербурга).

Она, конечно, ввела нас в курс дела об этой особенности, объяснив, что всё это значит и как мы должны быть готовы к этому. Она также не отказывалась отвечать и на наши сначала стеснительные, а потом всё более решительные вопросы. (У меня в дневнике подробная запись этого занимала 12 листов). Она взяла с нас двоих слово, что мы придём к ней на осмотр после того, как это произойдёт у нас.
Именно в дневнике я фиксировала свои рассуждения о любви, обсуждения прочитанных книг, слышанных историй, «романов» подружек и моего старшего брата и даже сплетен.
Именно в дневнике я пришла к тем вопросам, с которых начала эту «историю».

Kто задавался сравнением, какой из предыдущих годов был самым счастливым?

По-моему, только мой "математик" аккуратненько ведёт список важных событий в году - вот уже 15 лет, что мы вместе. И в Новый Год - зачитывает, заставляя поставить оценку (oт -10 до +10) каждому. Потом суммирует и выводит лучший. Так вот - нашим самым высоко оценённым остаётся наш первый!
А после подведения итогов - мы начинаем загадывать, что хотим от Нового Года. Ставим заранее оценки - на случай исполнения. И ещё ни разу не "вылезли" за общую оценку нашего первого года!
Просто злость берёт! (Хотя, может быть, так и должно было быть ...) (Правда, мы не загадываем недостижимое, но даже из достижимого достигается едва 60 процентов.)
Последний год (со сказочной заграничной поездкой, прекрасной новой квартирой, полученным патентом) не дотянул до первого. И если бы не некоторые провалы (отрицательными оценками потянувшими назад) он бы подобрался к первому очень близко.
А у 14-летнего сына - каждый новый год - лучший!
А с этого года - и моя 8-летняя кукла начинает загадывать для себя - просто умора!

Уже видя, что минувший год явно не дотягивает до первого, я поставила -10 тому, что мне перевалило за 36, а он - и не огорчился своим 36.

Как это печально!

(Это было написано в 2009-м году)

Франко-индийская Белка

Пожалуй, оба предыдущих года ( 2007 и 2008) были самыми счастливыми для меня.....

Адель Ростова

интересная тактика
нужно взять на вооружение
хотя может и не каждый год у меня на 10,но в целом жизнь меня радует

Евгения

Здорово уже то, что тот (первый) год был. Радоваться этому надо и верить, что самый лучший год всё-таки впереди) Желаю, чтобы на следующий Новый год вы обязательно перешагнули эту заветную цифру))

Гуля Гурамова

Ах... я стараюсь даже не вспоминать, что мне уже 38. Главное - чувствую себя физически на 25.
А оценивать годы мне даже в голову не приходило, а ведь это здорово - все записано и вспомнить легко.

Атилла.

36-это так мало! Вся жизнь-впереди!)))

Пользователь удален

Надо же!

И я - математик, а такая отличная мысль в голову не приходила за огромное количество лет!
Респект твоему мужу!

Серия сообщений "8. Разное":
Часть 1 - 1. Итоги ушедших лет
Часть 2 - Как часто бывает - инициатива наказуема.
Часть 3 - Назван наиболее привлекательный возраст у женщины
Часть 4 - 10 принципов мудрого отношения к жизни

"Сентябрь. Не по осеннему жаркая суббота. Мы спокойно чем-то занимаемся"

Вдруг В вскрикнула и скорчилась. Ужас на её лице парализовал нас. Она распахнула халатик и заглянула вниз. Мы заглянули туда же и увидели кровь на её белых ажурных трусиках и кресле. Я завизжала от страха, а она завопила «Мама!». Когда та прибежала, В сидела неподвижно и только скулила. Мама опустилась на колени перед ней, обняла и запричитала что-то вроде:
- Доченька, родненькая моя! Успокойся, всё нормально, так и должно быть. Просто у тебя это началось значительно раньше, чем я ожидала, поэтому я не успела предупредить тебя. Успокойся, милая, успокойся. Видишь, я не беспокоюсь. Всё хорошо. И болеть у тебя ничего не будет. Сейчас мы с тобой приведём тебя в порядок, и я всё объясню тебе и твоим подружкам – им это тоже надо знать, а не орать, как зарезанным (с добрейшей улыбкой она посмотрела на меня и погладила по голове). Все девочки когда-то испытывают это. Одни раньше, другие позже, но все равно рано или поздно становятся девушками и женщинами.

Именно это и стало первой записью в моём личном дневнике, который я хранила в своём рояле.

Одновремённо "ИД" ("Интимный Дневник")и "Прохожий" выдали посты практически на одну и ту же тему:

А ты готова быть счастливой? ("ИД")

Ты, как и многие другие, да почти все, женщины, хочешь этого простого женского счастья: чтобы любимый был всегда рядом, чтобы окружал тебя вниманием, заботой и лаской, чтобы слушал с искренним интересом, что ты ему говоришь о себе, чтобы свободное время проводил с тобой, а не с друзьями, чтобы секс был великолепен и часто, часто, а не среднестатистический раз в неделю, а то и реже.
Допустим, это все сбылось, все это ты получила. Но вот какая неприятная штука: счастье требует кое-что взамен. Немного – примерно то же самое, что ты получила. Когда твой любимый неравнодушен к тебе, он замечает в тебе любую мелочь: как ты рассеянно слушаешь, как ты небрежно отвечаешь на его ласку, думая о чем то своем, как тебе не хочется отвлечься на него от своих дел, как ты дежурно и стандартно ласкаешь его в постели, когда он сгорает от страсти. Был бы он как все, ему было бы все равно, что ты болтаешь час с подругой, пока он скучает, или делаешь минет не так, как будто ничего вкуснее в жизни не ела.
Ты скажешь, что это не о тебе, что уж ты-то откликнешься на его любовь со всей страстью и желанием, какие только у тебя есть – ведь ты же Женщина, нежная и чувственная. Да, так и будет. Первое время.

Потом ты привыкнешь и расслабишься. Ты будешь лениться отдавать себя – не такой ленью, которая вызывает катастрофы и людские бедствия, а так мило и добродушно, что тебя и осуждать-то за это не захочется – но и ничего хорошего это не принесет. Ты привыкнешь к определенной роли в ваших отношениях – роли купающейся в любви принцессы, которой дарят заботу, и которой ничего не нужно делать – она все равно получит свое.
Твой любимый будет с грустью смотреть на это, и волей-неволей в его голове будут появляться – с каждым разом все более неохотно исчезать – неприятные мысли. Зачем все это, вся эта энергия, страсть, забота, внимание? Ради чего? Гораздо проще ведь заниматься своими делами, а не тобой; пропадать в выходные друзьями; называть тебя стервой и дурой и чуть что – срываться в крик; отмахиваться от тебя, когда ты заговариваешь о чем-то; потешаться над тобой и просто унижать в присутствии других; постоянно придираться к тебе и раздражаться, когда ты не можешь с чем-то справиться сама; отстраняться, когда ты пытаешься приласкаться и допускать тебя к своему телу раз в месяц, когда ты уже просто лезешь на стенку от желания.

И ведь, что характерно, это приведет к нужному результату. Ты ведь не уйдешь, хотя логика, казалось бы, говорит только об этом. Черта с два! Ведь ты, как и 95% женщин, в детстве постоянно либо видела, как отец плохо относится к твоей матери, либо сама сталкивалась с унижениями с его стороны, которые он называл «воспитанием», поэтому такое поведение со стороны мужчины ты считаешь закономерным и нормальным. А откуда, как ты думаешь, возникло это дурацкое «Хорошие девушки любят плохих парней», да при этом укрепилось в обществе так, что вызывает не недоумение, а умиление?

Так что ты будешь ходить за ним по пятам, будешь лезть из кожи вон, чтобы произвести на него впечатление, чтобы он наконец заметил новое сексуальное белье или два с трудом сброшенных в спортзале килограмма, будешь изучать психологию и спрашивать совета на форумах, будешь безрезультатно пытаться поговорить с ним, будешь плакать ночами, а в те редкие моменты, когда он захочет секса с тобой, будешь выкладываться, как в последний раз. И ты не будешь (или не захочешь) знать, что в большинство из остальных 29 дней месяца он занимается сексом с другой. А что тут такого, мужчины не уважают и не ценят женщин, с которыми нужно так обращаться.

Не хочется такого? Тогда будь готова к тому, что счастье, принесенное тебе чужой любовью, требует большой ответственности. Любить по-настоящему не просто, но быть любимой – не легче.

- - - - - - - - - - - -

Это не опрос, но мне интересно ("Прохожий")

Я частенько из уст людей, обоего пола, слышу фразу "За любовь надо бороться".
У меня соответственно вопрос - а вот, что такое бороться за любовь. Это когда ты любишь человека, а он тебя нет? Но ты борешься-борешься, доказываешь ему, какой ты хороший и любящий. И тот другой человек, раз - и вдруг полюбил тебя.

Я ответила:

Это как раз та тема, которую я хочу обсуждать после выкладки своих дневников:

"За любовь надо бороться".

Те, кто это говорят, возможно - умудрённые жизнью люди. Они могут быть учителями для тех, кто дорожит понятием "любовь", хотя и не понимают в полной мере, что такое любовь для жизни семьи и её составлющих - самой пары, её родителей и детей всех живущих поколений.
А то, что термины похожи на военные - это не принципиально, везде применяются термины "укрепление", "углубление", "наполнение содержанием". А вот такие термины, специфические для любви и тоже составляющие содержание процесса "борьба за ..." - "взращивание переданности", "искоренение собственных недостатков", "проникновение в мир (в том числе - мир желаний) любимого(й)", "сопереживание", и т.д. и т.п. - почти все они легко наполняются конкретным содержанием, если задумываться над ними. Вот так и наполнится содержанием понятие "бороться за любовь". И если следуешь лучшим составляющим этих понятий, то ты безоговорочно докажешь, как ты пишешь, "какой ты хороший и любящий". Вот это и составляет процесс, который ты чуть иронично назвал "борешься-борешься". Отсюда уже очень близко до того, как ты пишешь - " другой человек, раз - и вдруг полюбил тебя". (Так и хочется спросить до какой степени - до "свадьбы", до уверенности, что ты - единственное счастье на всю жизнь, надёжная опора, до полного самопожертвования - или до "попробовать, что получится, как сложится"?)
Поверьте мне - это не всё так просто - если любовь вспыхнула - нужно приложить немало ума и стараний, чтобы она навсегда осталась греющим огнём - счастьем быть вместе и рядом.
В нашей паре ум и всё остальное - у моего М, а у меня - безграничное желание и старание поддерживать всё хорошее.


Комментарии

"Ленур"

Ребята! О чем вы? Все не так-то просто!
Ну, хорошо, допустим, ты добиваешься любви к человеку, который тебе не безразличен. Но он пока к тебе ничего не чувствует. Тогда, возможно, ваша теория завоевания его и состоятельна.
Я пережила глубокую депрессию. Не просто слезы-писки по ночам и плохое настроение. Это игрушки в любовь. Я пережила трагедию всей моей жизни, вплоть до суицида, хотя всегда считала людей, способных на самоубийство, больными психозами и вообще слабаками, недостойными даже того, чтобы о них думать, а не только говорить о них! Я тоже поначалу так думала: бороться за свою любовь - это высокая цель, это признак сильных духом и чувствами, да, в конце концов, это доказательство того, что любишь. Но не тут-то было! Как я не стремилась разгадать, как и почему меня бросил любимый, сколько литературы и собственных умозаключений в ход ни пускала, я так и не сдвинулась с мертвой точки! После таких пламенных и страстных двух лет совместной жизни в гражданском браке, после такой почти собачьей преданности, которой я никогда не злоупотребляла, а только умилялась ею, меня просто вычеркнули из мобильника, записной книжки, из списка друзей на сайте, из жизни вообще...

Конечно же, как любой здравомыслящий человек, я пыталась переговорить с Любимым, как только вышла из больницы (да-да-да, меня бросили в больнице, просто перестали меня посещать!) Разговор не состоялся! Мне просто отказали даже в объяснениях! Жесткий ответ "Нам не о чем говорить" только усилил отчаяние и усилил жажду знаний на тему "Сто причин, по которым тебя бросает Любимый".

Сейчас, когда мы не вместе уже 1,5 года, но продолжаем работать в одном большом коллективе и редкий день не видимся в коридорах службы, могу сказать только одно: все мои поползновения к выяснению отношений, все мои попытки помириться и даже временные игноры, а потом качественно новые потуги завоевать его заново не принесли ничего, кроме двух неудачных попыток суицида, после которых я, во-первых, очень долго и больно реабилитировалась, во-вторых, окончательно упала в глазах близких, коллег и друзей! А он... А он меня возненавидел!

Конечно, скажете вы, если есть хотя бы ненависть, это уже не равнодушие, значит, чувства налицо! Ну и что, что они есть? Он вредит мне всячески по службе, рассказывает коллегам про меня гадости, которые, в основном, являются плодом его больной фантазии, но никак не хочет покидать мое сердце. Вроде бы все, все, все! Завела себе нового друга (сколько же можно быть одной? ну полгода, ну год, ну полтора...) сама себе все время говорила, что если не с Любимым, тогда уже ни с кем не хочу. Я чисто физически чувствовала его утрату... Новые отношения не дали ничего, кроме надежды... Надежды на то, что он узнает и обалдеет от того, что теряет меня. Что он вернется хотябы для того, чтобы выяснить отношения. Самый вероятный диагноз в моем случае разрыва - простой оговор, кто-то что-то сказал ему про меня гадкое, хотя никто и никогда так не любил, как любила его я! До самопожертвования, до умопомрачения, до полного растворения в нем! Жаль, что он так и не понял

Но вот для чего я все это пишу. Бульварная пресса, рубрики в журналах и газетах, статейки в глянцевых журналах, романы женские и просто бульварные, форумы различные и проч. все, как один, советуют бороться за свою любовь. Но никто никогда не советует представить, а что станет с тобой и вообще твоей жизнью после того, как ты вступишь на эту самую тропу борьбы за Любовь... Я потеряла себя, я разрушила свой собственный мир, который не могу восстановить вот уже больше года. Я потеряла всякую здравую оценку действительности и смысла жизни. А самое главное, я перестала верить в себя и любить себя... да что там! Я вообще потеряла себя... А цели так и не достигла - Любимый не вернулся... И даже просто не счел нужным ни объясниться, ни простить того, о чем я даже не подозреваю. ЧТО могло такого произойти, что нельзя простить?

Говорят, что на войне все средства хороши... Но разве плохой мир не лучше хорошей войны? А еще говорят, что Цель оправдывает средства. Но бывает, что путь к цели так долог и так мучителен, что цель перестает представлять хоть какой-то интерес... Все это так, но кто может просчитать, а лучше предсказать все последствия нашей борьбы за наше место рядом с Любимыми и самое Светлое из чувств, а еще лучше понять и научить, как лечить все эти последствия? Ведь порой в погоне за смыслом своего существования - Любить и Быть Любимым - мы теряем еще более глубокий смысл - Желание Жить!!!! С любовью ко всех любимым и любящим!


Re[2]: За любовь надо бороться. Мой ответ:

Ты пишешь:

"никто никогда не советует представить, а что станет с тобой и вообще с твоей жизнью после того, как ты вступишь на эту самую тропу борьбы за Любовь..."

Этот вопрос - точно ко мне.

Придётся мне в этом моём ответе пережить вторично ту травму для того, чтобы ответить пока только на этот твой "вопль души".

Через год после рождения нашего первенца я уже совершенно восстановилась во всех отношениях. Конечно, мой М снова стал для меня желанным богом - как никогда ранее (кстати, Ленур, ты не пишешь, был ли у вас к этому времени ребёнок, почему-то мне кажется, что не было, чуть позже объясню, почему мне так кажется). В семье царил просто рай во всём - он прекрасно устроился с работой, у меня была маленькая нагрузка в музшколе, здоровье из меня буквально "пёрло", прекрасная двухкомнатная квартира, подаренная нам родителями перед рождением сына, сами родители наперегонки помогали, чуть ли забегая все дороги. Они даже уже начали настаивать на втором ребёнке, и только мысль, что придётся ограничить фантастическое счастье обладать своим сокровищем (я уже даже немножко ревновала его к ребёнку) толкала меня на всякие хитрости оттянуть это. И вдруг из-за его неосторожности он попал под удар электрическим током страшного напряжения. Я просто не могу описывать последовавший за этим наш год. Но ни на секунду не переставала полыхать моя к нему любовь. Только в конце того года он восстановился и смог снова радовать меня своей любовью - настоящей, сверкающей - вроде той, о которой пишешь ты. А через два месяца, мне кажется, не было в Ленинграде более счастливой пары.

И вот мне представляют очень убедительное доказательство, что он не только мне изменяет, но и посещает грязную компанию с мерзкими женщинами.
Лучше бы меня ошпарили кипятком. Я была вне себя. Выбегая из дому, я случайно глянула на себя в зеркало и самой стало страшно. На улице опомнилась, вернулась домой и сразу попросила у мамы В разрешения приехать. Выслушав меня, она сказала:
- Сейчас ты должна честно себе признаться - ты хочешь продолжать иметь его своим мужем? Мы будем продолжать рассуждения, основываясь на твоём ответе.

Примечание.
На последней предсвадебной консультации у неё она, сформировав о нём очень положительное мнение, сказала, что у него единственный недостаток - он молод - и объяснила, почему. А я добавила ей, что у него ещё один очень большой недоататок - он очень красив. Даже самые-самые красивые женщины заглядываются на него. И меня уже неоднократно предупреждали, что он будет мне изменять. Тогда она задала мне очень сложный вопрос:
- Предположим, что это случится, но он не захочет от тебя уйти - ты будешь жить с ним дальше? Не раздумывая, я ответила "да".
Конец примечания

До сих пор, когда я вспоминаю эту ситуацию, я прихожу в ужас от своего ответа:
- Да, хочу. Но мне было бы легче, если бы он умер. К сожалению, из-за Димочки не могу умереть я. (Вот почему я спросила тебя о ребёнке, имея в виду твои намерения покончить с собой)
После того, как я вырыдала всё из себя у неё в объятиях и была готова к продолжению обсуждения, она вдруг сказала:
- Мой первый совет тебе от всего сердца - откажись немедленно, уже прямо сейчас, от борьбы за него. По тебе вижу, что ты не сможешь жить дальше ни в одном из возможных вариантов: притворяясь, что ничего не произошло, простив, приняв его заверения, что это больше не повторится, или продолжая бороться за него, если он решит уйти. Единственный для тебя вариант - закрыть ему вход в квартиру - пусть живёт у родителей или где хочет, не встречаться, немедленный развод и не возвращать его в сердце, из которого легче изгнать только сейчас, потом это может стать невозможным. Сейчас это наименее болезненное решение. Напиши ему записку, чтобы он позвонил мне, забери ребёнка и уезжай к родителям.

Сначала я просто почувствовала, что она права. Приготовилась уйти и сделать, как она советовала. Но она задержала меня и очень убедительно объяснила, что скорее всего произойдёт в каждом из трёх случаев. Предсказание для третьего случая было очень похожим на то, что ты описала в своём комментарии - в результате он должен был меня возненавидеть. Я восприняла её объяснение и почувствовала в себе силы выполнить её совет.

Не хочется описывать, как прояснилась вся картина подлой провокации против меня и как всё становилось на свои места, как моему гению удалось потом привести мои нервы в порядок и изжить комплекс вины перед ним. Единственное, что имеет смысл отметить, это возникшее у меня чувство болезненной зависимости от его любви.

Так почему же я пишу всё это? Потому что хочу подкрепить своё понимание "борьбы за любовь". Это борьба - до крушения, а не после. Борьба после - это игра в свои ворота, это - борьба против себя, т.е разрушение себя. Но, конечно, всё индивидуально.
Поэтому на твой вопрос я могу дать единственный ответ (другие пусть дадут другой) - после того, как ты "вступишь на тропу борьбы за любовь", ты её упрочишь или потерпишь поражение. Чем правильнее ты ведёшь себя, тем меньше вероятность поражения, хотя поражение может оказаться тем болезненней, чем больше себя ты отдала этой борьбе.

Я очень люблю это стихотворение:

Что такое супружество?
Это воля и мужество,
Дисциплина солдатская
И терпение адское,
Это верх дипломатии,
Это низ демократии,
Это мудрость и знание,
Это сердца призвание.
Это счастье безбрежное -
Очень хрупкое, нежное.
В вашей власти и чести -
Сохранить его вместе!

Это я нашла в интернете - без автора. Сама я добавила только 2 последние строчки.


Valentina

Прочитала, переварила...
Считаю, что бороться нет смысла... Лучше отпустить ситуацию, если оно твое, то вернется, а если нет, то тебе повезло!


newgrand Оля

Я два дня читала ваш блог, ничего подобного не испытова никогда.Никогда с таким Интересом ничего не читала.Я не просто читала, мне кажется - я смотрела и чуствовала всё, как фильм. Я не так красноречива, как вы - не смогу высказать того что прочувствовала.
Спасибо вам большое!!!!!!

Я ответила:

Я очень тронута таким выражением одобрения!

У меня просьба - оставляйте свои комментарии на прочитанные посты. Они для меня - как указатели, как и куда двигаться.
Ещё. Мне меньше всего хотелось, чтобы мой блог был похож на фильм, после которого не хочется задавать вопросов. Наоборот, мне хочется получать вопросы, тогда мой блог будет похож не на рассказ, а на полезную моим читательницам беседу.

Серия сообщений "4. Обсуждения":
Часть 1 - За любовь надо бороться!
Часть 2 - Любовь и увлечение
Часть 3 - Что же это такое "бороться за любовь в семье"?
Часть 4 - Кто она НАСТОЯЩАЯ ЖЕНЩИНА
Часть 5 - Доминирует ли что-то в любви?

Я точно помню день начала моего дневника.

Примечание 1.

Я себе не представляю возможность изложения истории нашей любви без затрагивания вопросов (или проблемы) сексуальности в приложении конкретно к нам. Как бы без этого история будет уже не о нашей, а об общечеловеческой любви. А в ней нам, не специалистам, нет «права слова». Тем более, что у нас были некоторые особенности. Например, такая редкая, как женское обрезание – ничего общего не имеющее с мужским, практикуемым как обязательное у религиозных мусульман и евреев, а также по медицинским соображениям.
Я отдаю себе отчёт, что эта история будет читаться и мужчинами, и малолетками. Мужчинам никакого вреда не будет, если они узнают что-то новое. А вот в отношении малолеток – дело обстоит сложнее. При теперешней вседоступности интернета не может быть особых секретов в отношениях полов. Теперь отрывок замечательной песни из кино «Дети капитна Гранта» «Кто ищет – тот всегда найдёт» стал как бы символом Интернета. Почитав разные блоги, я представляю, что могу здесь описывать всё. А неправды и «грязи» здесь не будет.
Конец примечания 1.

Начат дневник был за неделю до дня рождения одной из двух «самых-самых» моих подружек (условно назову её В, условное имя второй – Т).

Примечание 2.
"В" - потому что она после окончания консерватории и замужества переехала в Ванкувер (Канада).
Её маму - психолога-сексолога, сыгравшую важную роль в моей жизни, я буду часто вспоминать в блоге и называть её "мама В"
"Т" - потому что она устроилась в Торонто (тоже Канада). На первом же международном конкурсе наподписывала все контракты, которые ей предложили за границей, на двух обожглась, но "зацепилась" в Торонто, а потом перетащила туда своего Фёдора, с которым встречалась ещё в консерватории.
После консеватории все разъехались по назначениям, а встретились мы, когда мы с моим М собрались впервые за границу через 15 лет после окончания консерватории.
Конец примечания 2.

По общим предметам мы занимались дома у В, у которой была своя отдельная комната. А она ненавидела все эти общие предметы и наедине с ними просто не могла находиться ни минуты. Поэтому мы собирались у неё, и она с горем пополам как-то могла их усваивать, не сползая на двойки. Это не изменилось на протяжении многих лет – не только музыкальной школы, но и консерватории. Ничего у неё в голове не могло задержаться, кроме музыки, поэтому она стала мастером готовить «шпаргалки», за что заслужила статус самой уважаемой личности на курсе, который она держала все 5 лет. Поссориться с ней никто не мог себе позволить. Да и нас двоих некоторым образом защищала благотворная тень её величия.

Сентябрь. Не по осеннему жаркая суббота. Мы спокойно чем-то занимаемся.

"И почему я, музыкант, а не какой-то «человековед», начинаю такую историю с таких вопросов?
Я точно знаю ответ только на этот последний вопрос."

Потому, что я с детства (с 10 лет) веду дневник. А вести я его начала с пионерского поручения - вести дневник событий в нашем классе. Уже через 2 недели пионервожатая запретила мне вести этот дневник и назначила мальчика. Я имела глупость записывать «девичьи секреты», которыми охотно делились со мной мои подружки и которые мы с удовольствием и азартом переживали вместе. Естественно, мальчикам туда доступа не было. Эти 2 недели мы самоотверженно защищали наш дневник от них – до разбитых носов и разодранных платьев, а они уползали от нас разодранные, исцарапанные и даже иногда укушенные. Потом наш дневник вёлся "подпольно". Наш секретный дневник нам нравился, и он просуществовал ещё 2 года, пока не начались ссоры между девочками – появились «предательницы», «изменницы», «финтифлюшки» и т.д. и т.п. (кстати, пытаюсь вспомнить, что 25 лет назад значило слово «финтифлюшка» - и не могу. Но что оно было – помню точно).
После того, как наш «девичий» дневник прекратил существование, я вскоре начала личный дневник. И веду его регулярно все эти годы. Событий в жизни, достойных дневника, было, в общем-то, немного, - накопилось 12 100-листовых тетрадей.
Только после свадьбы туда получил доступ мой любимый (правда, перед этим пришлось выдрать огромное количество страниц, в т. ч. много моих рассуждений за те 4 года, что мы любили друг друга «платонически»).

Примечание. Почему-то мне не нравится называть его «мой муж», а вот «мой любимый» - совсем другое дело.

Написание любой истории начинается с причины.

Для меня причиной было коротенькое замечание Раффи (1):
- Я тоже бы хотела пройти предсвадебную консультацию у сексолога
Это был её комментарий на мой комментарий, в котором я заметила, что её мнение совпало с мнением специалиста (2).
Этим доводом (и некоторыми другими) я победила в споре с моим М (3) – открывать мои дневники на эту тему или нет.

Правильно ли считать началом этой истории нашу первую встречу?
Входит ли в историю нашей любви наше предварительное понимание, что такое «любовь»?
А вообще – с «любви» ли начинается любовь, или с предопределённого природой человеку закона продолжения рода - со всеми составляющими его «прибамбасами»?
И почему я, музыкант, а не какой-то «человековед», начинаю такую историю с таких вопросов?
Я точно знаю ответ только на последний вопрос.

- - - - - - - -

Примечания.

(1) Раффи

Это замечательная девушка, которая вела чудесный блог. К сожалению, она его уже закрыла. Перед закрытием она предупредила друзей об этом, и я успела всё скопировать. Попозже я буду извлекать её посты и комментировать. Она одобрила мои первые \"пробы пера\" на блоге моего М (мужа), с чего и начался здесь мой блог после того, как я \"вытурила\" отсюда моего М.

(2) "... её мнение, которое совпало с мнением специалиста" -

что женщины взрослеют раньше мужчин, и это часто становится серьёзной проблемой в браке молодых однолеток.

\"Так всё-таки, какое Ваше мнение, с чего же начинается любовь?\"

Можете смеяться сколько угодно, но я понимаю любовь, как многостадийный процесс, в котором первые стадии - как бы они не назывались: \"первый взгляд\", \"интерес\", \"расположение\", \"дружба\", \"влечение\", желание\", даже \"страсть\" и \"близость\" - ещё не любовь, а вот если ты начинаешь на каком-то этапе подозревать, что любовь тебя захватила, то это значит, что её начало ты уже прозевала. Т. е. начало у каждого может быть своё, а \"поймать\" его невозможно.

(3) \"спор с моим М\"

Он считал, что я не имею права излагать своё мнение на психологические, поведенческие и медицинские аспекты, потому что я не специалист, и это может навредить кому-то, кто последует моим мнениям.
Признав его правоту, я выбрала такой способ. Я подыскиваю статью специалиста по вопросу, о котором хочу что-то сказать, и комментирую её.

Главная тема моего дневника-размышления-информации: "За любовь и семейное счастье надо бороться". Я - музыкант, счастливая мать и жена. Единственное безумное огорчение - сын (старший) недавно улетел на край света к своей любви. Моя страсть - путешествия.