Тихо теперь на балконах кремлевских –
Птиц постреляли тут за экстремизм.
Путин, Медведев и тьма Ходорковских.
Мрак над Россией. Сионский фашизм.
Нынче тюремной решеткой бульваров
Заперты русские рты площадей,
В поисках жертв полицейские фары
Шарят по окнам, по душам людей.
Мрачно грозят вертухаи – деревья
Школам. На мушке любой институт.
Целятся в книги ружейные цевья
Грозно и зло, не иначе – пальнут.
Русь теперь вся – как открытая рана:
Ноет, гноится, знобит и болит.
В церковь на штурм с голубого экрана
Рвутся язычник, сектант, каббалист.
Тихо, как мыши, сидят арестанты
В камерах серых безликих домов,
Деды напрасно бросались под танки
Ради потомков их – жалких рабов.

Пунктир фонарных бусин вдалеке
перечеркнул крест-накрест город спящий;
и дождь грибной, почти ненастоящий,
под утро пробежался налегке.
А светофоры едкой желтизной
пульсируют на голых перекрёстках,
и мокро-чёрный, весь в рекламных блёстках,
асфальт покрылся плёнкой водяной.