Традиционное знахарство неплохо сохраняется в современной удмуртской крестьянской культуре. Обычные названия знахаря в удмуртском языке: эмъяськись ‘лечащий, лекарь’ или пелляськись букв. ‘дующий’ – термин отражает распространённую по всей Европе практику дуть на воду при произнесении заговора.

Знахарь обычно действует с помощью заговоров (удм. пелляськон кыл букв. ‘слово дутья’), и эффект лечения (которое часто и на самом деле приносит результаты) базируется на психологическом воздействии на пациента, верящего в силу знахаря, гораздо меньшую роль в нём играет использование лекарственных растений и народных физиотерапевтических процедур вроде бани и массажа.  

Знахари пользуются заслуженным признанием и большим уважением своих земляков; знахарь в удмуртской традиции – это всегда безусловно положительный, полезный для людей человек, противопостовляемый ведьмам и колдунам (удм. ведbнь, ведон, пычкос, шай вылэ ветлbсь и др.) – существам двойной природы, способным превращаться из людей в животных и птиц, действующим почти исключительно во вред людям, причём не обязательно по собственной воле, а подчиняясь живущей в них злой силе.

Хотя знахари как правило не работают «на публику», в случае, когда человек обращается за помощью, знахарь обычно не отрицает своих способностей, в то время как колдун чаще пытается скрывать свою природу. Знахарем становятся люди, желающие помогать другим и имеющие соответствующие способности, добровольно обучаясь у опытного специалиста, который стремится сохранить свои знания и передать их следующему поколению Колдуны же свой «дар» часто передают людям без их ведома, поскольку колдун не может умереть, не передав его другому человеку. 

Два первых заговора иллюстрируют традиционные удмуртские представления о душе, точнее – душах человека. Отмечаемая у многих народов Северной Евразии этнологами [Paulson 1958] особенность этих представлений состоит в противопоставлении на фоне концепции множественности «душ» по крайней мере двух из них: души-дыхания, ответственной за физическую жизнь организма, и души-двойника, ответственной за психическое состояние субъекта. Лингвистическая реконструкция позволяет предполагать ту же картину, для культуры древних языковых предков удмуртов, носителей финно-угорского праязыка (IV-III тыс. до н.э.): надёжно восстанавливаются прафинно-угорские термины *lewlг ‘пар; душа-дыхание’ – нематериальная сущность, присутствие которой обеспечивает физическую жизнь тела, и *iCг / *iSг ‘сам, свой; душа-двойник’ – отделяемая от тела сущность, присутствие которой обеспечивает нормальное функционирование тела, психическое и физическое здоровье. Первое из этих слов сохранилось в удмуртском языке в виде слова лул ‘душа’, а второе представлено только в виде основы местоимений ас, ач-, ась- ‘свой, сам’, а его старое значение сохранилось, возможно, в удм. асчер ‘эпилепсия, падучая’ (букв. ‘болезнь аса’) [Paasonen 1919]. 

Концепция о двух душах человека, судя по лингвистическим данным, видимо, сохранялась и у языковых предков коми и удмуртов, носителей пермского праязыка (до первых веков II тыс. н. э.): восстанавливаются прапермские термины *lol ‘душа-дыхание’ и *ort ‘душа-двойник’  (старое, прафинно-угорское название души-двойника *iCг / *iSг заменяется этим новым, заимствованным, по-видимому, из иранской традиции [Напольских 1997]). При этом оба понятия использовались скорее всего не только для обозначения человеческой души: наличие души *lol предполагалось в принципе у всех существ, способных дышать, а термин *ort обозначал идеальную сущность не только человека, но и других живых и неживых объектов, присутствие которой делает их полноценными, полезными, нормальными. Прапермская система хорошо сохранена в удмуртской традиции, где находим представления о двух душах: лул (*lol < *lewlг) и урт (*ort). В эпоху интенсивных контактов удмуртов с русскими и татарами, включения удмуртов в сферу влияния мировых религий – ислама и христианства с их развитыми представлениями о единой бессмертной душе человека как его божественной сущности, в XVIII-XIX вв. в удмуртской традиции происходит, судя по имеющимся источникам, трансформация старой системы представлений о душе в направлении уподобления её христианской и мусульманской концепциям. Это выражается, с одной стороны, в постепенной деградации представлений о душе урт и в расширении функций и значений слова лул до понятия, адекватного в конечном счёте русскому (христианскому)понятию душа во всём комплексе его значений. С другой стороны, периферийно-южные группы удмуртов заимствуют из татарского языка персидское по происхождению слово oан → удм. диал. pан ‘душа’, которое – по крайней мере в обиходной речи – становится у многих из них основным для выражения этого понятия, вытесняющим оба старых удмуртских термина и знаменующим собой приспособление удмуртской народной религии к традиции ислама, в сфере влияния которого развивается духовная культура соответствующих удмуртских групп (старые термины при этом как правило сохраняются в основном в наиболее сакральной, эзотерической сфере, в частности – в представлениях о колдовстве и в народной медицине). 

Подобное развитие можно наблюдать и в народной религии коми: сохраняются общепермские понятия лов (< ППерм *lol) и орт (*ort), но представления о душе орт (в современных коми диалектах – ‘двойник человека, показывающийся перед его смертью; привидение’) вытесняется на периферию религиозно-мифологической системы [Teryukov 1989].; – и марийцев: заимствование мар. чон ← чуваш. чун ← тат. oан ‘душа’ (как и в периферийно-южных удмуртских диалектах) становится основным термином при сохранении общего пермско-марийского *ort > мар. jрт ‘душа, сущность объекта, присутствие которой делает его полезным, нормальным, правильным’ в сакральной сфере. 

Душа урт помещается обычно не в теле человека, а возле  него: над головой или на плече, а душа лул находится в теле, в районе солнечного сплетения. 

Присутствие урт’а обеспечивает здоровье и полноценность человека, его способность адекватно вести себя, быть нормальным во всех отношениях; присутствие же души лул  обязательно для обеспечения жизни, она тесно связана с кровью и дыханием. Если уходит лул (иногда это можно видеть как выход маленького облачка изо рта человека), человек умирает, а урт – «свободная» душа, она может покидать человека (видимо, именно урт был изначально той душой, которая странствовала по свету во время сна, вследствие чего люди 
видели сновидения, хотя уже в текстах, записанных в конце XIX в. эту функцию приписывали душе лул, что едва ли возможно с точки зрения излагаемой здесь последовательной знахарской концепции). В случае травм, болезни, сильного испуга, порчи, насланной колдуном, урт также может уйти (о сильном испуге говорят: уртэз кошкем ‘(его) урт ушёл’ – ср. о смерти: лулыз потэм ‘(его) душа-лул вышла’). Человек, от которого ушёл его урт, теряет сознание, падает в обморок, ведёт себя неадекватно, постоянно чего-то боится, мучится головными болями, сходит с ума; ребёнок – всё время плачет, болеет. Урт может быть возвращён с помощью специальных действий, совершаемых знахарем.

Один из таких способов, урт кисьталон ‘обливание урт’а’, использовала в своей практике лечения младенцев Зинок-апай. 

1. В случае ухода души-урт, когда испугавшийся чего-либо или заболевший младенец непрерывно плачет, не может уснуть, не ест, знахарь берёт чашку или глубокую тарелку с водой, льёт в воду расплавленный свинец (можно использовать также олово или воск) и держит её над головой ребёнка, а мать последнего при этом говорит: 

Через твой рот вышла? 
Через твой нос вышла?
Через твои глаза вышла?
Через твои уши вышла?
Через твой загривок вышла?
Через твой затылок вышла?
Через твой пуп вышла?
Через твою задницу вышла?
Через твою уретру вышла?
Тьфу!

Когда свинец не разливается в чашке, а, застывая, образует фигуру-сгусток,  считается, что урт больного пойман; такая фигура называется урт кутон узвесь ‘олово / свинец ловли урт’а’, и больной затем носит её как амулет. 
Интересно, что в данном тексте предполагается, что урт больного выходит из его тела через перечисленные девять отверстий – в то время как считается, что урт обычно живёт вне тела человека. Объяснения этому противоречию она не дала.

2.  Иногда у младенца бывает три души-лул: одна находится там, где положено, в районе солнечного сплетения, а две другие – по бокам от неё, справа и слева под нижними  рёбрами груди. Все эти души «дышат». В этом случае у ребёнка нарушается ритм дыхания, бывает одышка, он задыхается и может умереть от удушья. Знахарь может попытаться изгнать лишние души-лул. Для этого нужно сделать небольшой плотный веник из свежих ветвей хвойного дерева (лучше всего – пихты) и, ритмично прикасаясь им (xужонэн донгаса – букв. ‘метёлкой толкая’) к местам локализации лишних душ (то есть – к нижним ребра спереди) трижды сосчитать до девяти и обратно, сказать в конце одbг но jвjл ‘ни одной нет’ и сплюнуть. Лишние души исчезают. 

Два последующих текста – заговоры от простой и пупочной грыжи у младенцев интересны своей формой.

3.  Если у младенца возникает грыжа размером более куриного яйца, её не следует лечить знахарю, нужно везти ребёнка в больницу и оперировать. Грыжу меньшего размера может вылечить знахарь, вправляя её в бане с помощью бутылки с тёплой водой. После того, как грыжа вправлена следует сказть заговор, ритмично прикасаясь к ней метёлкой из веток хвойного дерева: 

Если ветка большой сосны сломается,
[и] на её месте появится грыжа,
тогда пусть [у] Вани грыжа будет.

Если ветка большой ёлки сломается,
[и] на её месте появится грыжа,
тогда пусть [у] Вани грыжа будет.

Если ветка большой пихты сломается,
[и] на её месте появится грыжа,
тогда пусть [у] Вани грыжа будет.
Тьфу!

Данный текст приходится давать с использованием буквы Ў для передачи звука, появляющегося в диалекте на месте общеудмуртского Л в середине слова после гласной: заговор построен на созвучии слов у ‘грыжа’ и ул ‘ветвь’, которое в диалекте усугубляется переходом ул > уў- в суффигированных формах слова. 

4. Когда у ребёнка бывает пупочная грыжа (кjт гогы вырpон ‘сдвиг, надрыв пупка’), её следует вправить в бане с помощью бутылки с тёплой водой и сказать: 
Небесный пуп, земной пуп, водный пуп –
если когда-либо он надорвётся,
тогда [и] у Андрюши пусть надорвётся!
Тьфу!

Небо, земля и вода – три стихии, соответствующие трём мирам, верхнему, среднему и нижнему. Если упоминание центра среднего мира, земли, её пупа (му гогы) ещё можно  найти в некоторых удмуртских текстах, то пуп неба (верхнего мира) и пуп воды (нижнего мира), кажется, встречаются только в этом заговоре. 

В заключение приведу простой способ избавления от семейных скандалов.

5.  Если мужик пьёт и дерётся, нужно выдернуть из тряпки, которой он мылся или вытирался в бане, нитку и вшить её в подмышку майки или рубахи (лучше – нескольких  маек) так, чтобы нитка трижды прошла сквозь ткань, говоря: 

Если рука мёртвого человека ещё поднимется,
тогда поднимется драться его рука!

Литература. 
Напольских В. В. 1997. Из удмуртской мифологии: этимологические этюды

 my.mail.ru/community/sadko-kupec/D5329858A7A0BF6.html