Юрий Федорович Карякин: Уколы мысли

Об объективности законов нравственности
Есть ли объективные законы в самой субъективной области человеческих отношений — в области нравственной? Есть, несмотря на относительность, которая тоже несомненна. Ведь что такое объективность законов? Это не только независимость их от человека, это еще зависимость человека от них. Объективность законов в том и состоит, что если не считаться с ними, то они так или иначе, прямо или косвенно, рано или поздно покарают нарушителя, отомстив за себя, заставят признать себя, хотя бы через катастрофу. Законы нравственности проявляются самым непосредственным образом на судьбе каждого человека, на судьбе его родных, близких, на судьбе его племени и нации (уже весьма опосредованно), наконец, на судьбе всего рода человеческого (совсем уже неисследимо, но все равно не бесследно, точнее — неизбежно).
Есть — доказала вся мировая художественная литература (включая фольклор) от древневосточных и древнегреческих трагедий до «Братьев Карамазовых» и «Воскресения». Ведь вся эта литература постоянно и все глубже моделировала художественно судьбу человечества на судьбе человека, связывая личность с родом, а это и есть объективная связь, объективная закономерность. Почему веками одни и те же произведения читаются с неослабевающим (а часто с нарастающим) живым интересом — почему? Да потому именно, что задевают самые глубокие, сокровенные, живые струны совести, которые и существуют в людях все эти века, — и это не объективность?
Есть объективные законы нравственности. Есть, и они реализуются с такой же необходимостью, как и законы физики. И нарушение их карается с такой неизбежностью, с какой карается человек, решивший в опровержение законов земного притяжения прыгнуть с утеса в пропасть.<…>
Ноябрь 2002. Еще о Достоевском
В сущности, мы не понимаем одного…
Есть великие открытия в науке Коперника, Эйнштейна, Бора… Но есть и великие открытия абсолютно самоубийственной и (или) самоспасительной ядерной, духовно-ядерной энергии человека в искусстве (Микеланджело, Гойя, Достоевский, Толстой) — НЕСРАВНЕННО «фундаментальнее» всех наших научных открытий.
Почему, почему Эйнштейн, Малер, Бехтерев (можно умножить список имен ученых и художников) в один голос, не сговариваясь, почти абсолютно одинаково именно так относились к Достоевскому. Да потому, что в человеке, в душе его сходятся, пересекаются все, абсолютно все линии, волны, влияния всех законов мира, только в одной этой точке, в которой и сконцентрировались все остальные космические, физические, химические и пр. силы. Миллиарды лет ушли на то, чтобы все эти силы сконцентрировались только в одной этой точке, и отсюда следует только одно: она, эта точка, и сконцентрировала в себе все, все законы всех остальных кусочков нашего несовершенного еще знания. Мировые войны. А иногда и примирение — это еще лишь «намечная» модель будущих взрывов и примирений.
«Лишь начинаю»
Достоевский в сорок три года: «…мне кажется, что я только что собираюсь жить».
В пятьдесят один: «…я все еще никак не могу распознать, оканчиваю ли я мою жизнь, или только лишь ее начинаю».
В пятьдесят четыре: «…не только не хочу умирать, но ощущаю себя, напротив, так, как будто бы лишь начинаю жить».
В пятьдесят девять (за тридцать пять дней до смерти): «А теперь еще пока только леплюсь. Все еще только начинается».
Нерастраченность, неисчерпаемость, приращение сил духовных — вот о чем это все говорит. О том, сколько еще хочет, и главное, может он отдать людям, создать для них.
Читать далее...