Привыкли мы вещать о тлетворности западной сексуальной морали. Она и наши души, мол, сгубила. А теперь ещё и до детей, и до внуков, поди ты, добралась. Но, правда ли это? Стоит, наверное, семь раз отмерить перед тем, как однажды отрезать. Слов нет, сексуальная революция второй половины прошлого века привела, наряду с утверждением равенства полов во всех сферах жизни общества, и к некоторым своим издержкам. Распущенность, открыто пропагандируемая как норма поведения, проникла в святая святых консервативного западного человека - в его мораль, подорвала внедряемые в неё веками пуританские ценности... Однако, в запальчивости многие из нас, похоже, "прозевали" новые изменения в сексуальной парадигме западного общественного мнения. Между тем, они очень и очень интересны и неоднозначны. Почитаем интересную статью Максима Артемьева, опубликованную сегодня (15 декабря с.г.) на сайте "Частный корреспондент"? Его точка зрения, может быть, и не во всём бесспорна, но весьма аргументирована...


ООН В ТУПИКЕ СЕКСУАЛЬНОЙ МОРАЛИ (Карающая длань западного общественного мнения).

http://www.chaskor.ru/posts_images_201112/392_300_26127_oon_.jpg

Как сообщают информационные агентства, «ООН временно заморозила контракты с двумя российскими авиакомпаниями («Ютэйр» и «Нефтеюганский объединённый авиаотряд»), сотрудников которых обвиняют в изнасилованиях. Об этом сказал представитель Департамента операций по поддержанию мира (ДОПМ) Организации Объединенных Наций. Авиакомпании осуществляли авиаперевозки для миротворческих миссий ООН в Судане и Демократической Республике Конго. Выдвинуты «чрезвычайно серьезные обвинения» и как итог – «сотрудничество с двумя российскими авиакомпаниями приостановлено, а сотрудники, обвиняемые в преступлениях, уволены и отстранены от дальнейшего участия в любых миссиях ООН». Ооновцы напомнили, что «в целях предотвращения участия персонала ООН в сексуальной эксплуатации и злоупотреблениях проводится независимый контроль за компаниями, сотрудничающими с ООН». Успели высказаться по ситуации и американцы - заместитель посланника США в ООН Джо Торселла, заверил Рейтер, что «любой случай сексуальной эксплуатации и злоупотреблений в миротворческих миссиях ООН является неприемлемым». Информагентства разъясняют, что «миссии ООН по поддержанию мира в последние годы столкнулись с большим количеством обвинений в сексуальных преступлениях в адрес своих сотрудников, работающих в зонах конфликтов».

Что же до среднего американца (американки), то хотя понятие это не вполне научное, но тем не менее он (она) существует. И это хорошо видно по комментариям американцев на новостных и газетных сайтах. Как заметил один из читателей на форуме Yahoo!, в трёх четвертях сообщений на форуме, обсуждавшем новость о повороте в деле Стросс-Кана, последний назывался «извращенцем» (pervert), тогда как ни один французский юзер его так не поименовал. И дело вовсе не в национальных чувствах и симпатиях к земляку. По большому счёту рядовому американцу — законопослушному, богобоязненному (соседо-СМИ-общиннобоязненному) семьянину не очень важно, насиловал ли Стросс-Кан девку, или oral sex был произведён по взаимному согласию. Важен сам факт какой-никакой, но супружеской измены, равно как факт быстрого перепиха в подобной обстановке большого человека, занимающего важный общественный пост.

Тушить конфликты в Африке набирают «голубые каски» из Бангладеш, Пакистана и т.п. подобных стран, граждане которых рассматривают миротворческий тур как возможность заработать серьезные,по тамошним меркам, деньги. Западные государства на Черный континент своих солдат не посылают – платить им надо много, а общественность не поддержит участие своих войск в неопределенно долгих миссиях, да еще, не дай Бог, с жертвами. Азиатские же правительства не столь щепетильны и довольны, что их солдаты гастарбайтерствуют в Африке, зарабатывая денежку не только себе, но и государству.

Но миротворцы из Третьего мира несут с собой вполне традиционную мораль – Третьего же мира. Мораль эта вековая, не ведающая о революционных скачках и сменах парадигм в западной этике. Однако высшие ооновские чиновники руководствуются именно последней, или, по крайней мере,зависят от мнения людей, ее придерживающихся. В результате происходит столкновение двух этносов – традиционно-консервативного и политкорректно-модернистского. Бангладешские и пакистанские солдаты из «голубых касок» ведут себя также как вели солдаты на протяжении столетий и даже тысячелетий – дружат с местными девчонками, пользуются услугами туземных проституток. Более того, приезжая в Конго или Южный Судан из исламской среды, где «дружить с девчонкой» нельзя, а можно только жениться, они особенно ценят и наслаждаются прежде недоступной свободой отношений с противоположным полом.

И вот тут-то их настигает карающая рука западного общественного мнения, формируемого самыми разными правозащитными, феминистскими и тому подобными группами. По их стандартам нет хуже преступления, чем дружба солдата с девушкой - а вдруг она отдается ему за банку консервов? А вдруг она напугана его формой или болтающимся сбоку автоматом? И, вообще, - зачем они туда приехали – оберегать местное население или заниматься с ним сексом? Первое в принципе исключает второе, ибо последнее – не что иное как «сексуальная эксплуатация». В этом смысле отношения между миротворцами и населением аналогичны отношениям между полицией и гражданами, между учителем и учениками и т.п. Секс однозначно трактуется не как нечто радостное и приятно волнующее в отношениях между мужчиной и женщиной, а априорно рассматривается с подозрением, как несущее угрозу, вызывающее беспокойство и страх. Все точь-в-точь как средневековых монастырях.

Поэтому ооновцы срочно занялись переписыванием инструкций и требований для «голубых касок». Если еще лет пятнадцать назад ооновский персонал в Камбодже обязывали использовать презервативы при употреблении местных проституток, то сегодня каждый военнослужащий миротворческих частей Организации Объединенных Наций дает письменное обязательство перед отправлением в горячую или остывающую точку, не вступать в сексуальные контакты с местным населением. Решение гениальное по своей простоте, нет секса – нет и проблем, чем-то напоминающее запрет в советской армии купаться солдатам в речке – вдруг утонет кто-нибудь, а командиру – по шее. Для несогласных ООН в своей инструкции прямо разъясняет – «если вас не устраивают наши требования, вы можете искать счастья в другом месте». Относительно Африки антисексуальность объясняется еще и тем, что во время двух гражданских войн в Конго за последние пятнадцать лет было изнасиловано (не миротворцами) до двух миллионов женщин, и тема эта особенно болезненна в этом регионе, плюс не забудем про панафриканскую эпидемию СПИДа.

Но вернемся к россиянам. Для большинства из них происходящие на Западе процессы в сфере сексуальной морали – нечто совершенно далекое и абстрактное. Актуальности новой парадигмы межполовых отношений потому многие еще не понимают, и не удивительно, что с ним приключаются казусы, подобные вышеупомянутому.Что особенно интересно, попадаются не только простые соотечественники типа рядовых сотрудников авиакомпаний, подрядившиеся работать в тропической жаре и малярии, чтобы наколымить для семьи. Возьмем беднягу Прохорова – миллиардер на честно заработанные деньги привез девушек в куршевельское шале. Все по-честному, и в России всем понятно – для чего иначе зарабатывать, как не для того, чтобы потом спускать на прекрасных дам? Но на Западе, особливо в США, миллиардер обязан подавать пример - быть беспредельно верным жене, или, за отсутствием таковой, своей постоянной подружке. Промискуитет беспощадно преследуется и осуждается, тем более в исполнении богатых людей. Вспомним Тайгера Вудса, казалось бы – молодой еще мужик, симпатичный, фантастически популярный спортсмен, к тому же заработавший миллиард зеленых своим собственным горбом. Такому только надо успевать обслуживать женщин, стекающихся к нему на славу и громкое имя. Но нет – бедного мужика затравили, разорвали с ним все контракты, подвергли самому настоящему «моббингу» через СМИ, сломали в итоге, заставив, подобно Галилею, выступить перед инквизицией телекамер со слезливым покаянием. Брак его с какой-то шведкой с подиума это, конечно, не спасло, но Вудс сыграл по принятым правилам, и в итоге его «помиловали», и он вернулся к участию в турнирах. Случай же Прохорова усугубила явная коммерческая составляющая в мотивации его эскорта. Любое соприкосновение денег и секса, власти и секса (как раз на днях президента Израиля Моше Кацава отправили в тюрьму) воспринимается на Западе особенно подозрительно, и рассматривается через лупу.

Что касается наших сотрудников авиакомпаний, то, скорее всего, они вели себя в Африке, как вели бы себя при командировке в какой-нибудь российский регион. «Девчонки, давайте познакомимся», «а зайдем к нам в номерок, пивка попьем», шуры-муры и т.п. Но не учли, что «здесь вам не тут» и такие номера тут не прокатывают либо прокатывают со скрипом. Вряд ли они хватали на улице африканок и тащили их насиловать под кусты. Разница между современным западным «изнасилованием» и тем, что под «изнасилованием» понимают в России – велика. А поскольку в делах, связанных с сексуальным домогательством истину найти сложновато, и все сомнения толкуются в пользу предполагаемой жертвы, то совет российским специалистам, отправляющимся в командировку будет такой же как и голубым каскам – не вступайте в сексуальные отношения вообще. Возможно, вскоре это будет прописываться в контрактах.

Увы, но не мир идет к нам, а мы - к миру, и потому приходится приспосабливаться. Совет Макаревича не прогибаться под его изменчивость не подойдет. Западный мир стремительно движется в сторону тотальной асексуальности. Можно смело сказать, что викторианские нравы XIX века кажутся весьма вольными на фоне современных строгостей. Однако этого почему-то не понимают в России даже те, кто часто бывает за рубежом. Взять того же Виктор Шендеровича, упомянутого в предыдущих текстах. Вроде бы он призывает к американским стандартам поведения и жизни, но не отдает себе отчет, что в США на его карьере давным-давно был бы поставлен жирный крест. Его жизнелюбие моментально вступило бы в конфликт с тамошней пуританской моралью.

Вспоминается рассказ на одном из форумов российской дамы, живущей в Исландии. В порту Рейкьявика ей повстречались наши матросики, которых отпустили на берег после долгого плавания и они искали «веселый дом». Россиянке пришлось разочаровать морячков – в Исландии проституция запрещена. При всей ее феминизации, которой она пропиталась на ледяном острове, она честно призналось, что парней ей было искренне жаль. Но в ООН с такими проблемами - лучше не обращаться. Жалеть не будут.

http://www.chaskor.ru/

Друзья, позвольте представить вашему вниманию отрывок из книги Михаила Бокова "Я и Дух президента П",
признанной одним из главных книжных скандалов года. Критиками эта книга названа «отвязной» и "гомерически смешной". Так ли это, не мне судить. Однако, на мой взгляд предлагаемый сегодня материал (я бы назвал его - фельетон) весьма точно характеризует бюрократический "загул" современной власти и её упоение своим нынешним положением... Почитаем?

http://www.chaskor.ru/posts_images_201112/392_300_26132_duh_.jpg

В центре сюжета - история жизни религиозного гуру. Он утверждает, что видит дух президента, и что молиться его портрету - это самый верный способ добиться успеха в жизни. Мистическая практика привлекает в секту министров, топ-моделей, поп-звезд. В конце концов, и сам Дух президента заглядывает на огонек… Автор книги – журналист Михаил Боков, религиовед по образованию, профессионально занимался изучением сект.

…Аллилуйя! - ору я изо всех сил, слыша, как мой голос эхом раскатывается по стадиону.- Аллилуйя!

Я вскидываю вверх руки, отчего рубашка задирается на руке, выгодно обнажая новые с позолотой часы.

Сотни, может быть, тысячи лиц обращены ко мне. Секунду они сохраняют молчание, а затем бухают, все как один: «Аллилуйя!» - и это получается у них так слаженно, словно они солдаты, прошедшие многолетнюю муштровку, и от этой мысли мне вдруг становится неуютно.

«Что если однажды они ОКАЖУТСЯ НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ?», - думаю я.

Но, впрочем, пока стоят чудесные деньки. Стадион собрали в мою честь – бесплатная лекция эффективного психолога, который может связываться с Духом Президента П. Вход бесплатный для всех желающих, а по советской привычке действие обставили с помпой и флагами. Еще немного, и они пустят бронетехнику с равнением на трибуну, где я стою бок обок с отцами города.

Люди побросали свои воскресные дела. Люди пришли, чтобы послушать про Дух Президента и, возможно, они думают, что это действительно изменит их жизнь, поэтому у меня нет права на ошибку. Приходится стараться изо всех сил: не дай бог, кто-нибудь заскучает и начнет зевать - и в этом плане шоу, устроенное мэрией мне в поддержку – с пионерами, хороводами и детскими песнями - очень даже на руку. По крайней мере, будет на что поглазеть, когда я всем надоем…

Я смотрю, как девятилетний мальчик в галстуке с цветами российского флага запускает в небо белого голубя, а вокруг собрались толстые пацаны из мэрии, и каждый хочет сфотографироваться со мной. Вокруг снует дюжина фотографов из мэрской газеты, так что шанс вполне подходящий.

На мне зеркальные очки D&G. За моей спиной – Тамара Аркадьевна, моя любовница и компаньон, прекрасная в своей красоте и безрассудстве. Я – лакомый кусочек.

Все эти кабинетные крысы быстро просекли, что к чему: на одном черт-знает-откуда-таков-психологе, который – о, чудо! – может разговаривать с Духом Президента, можно сделать сногсшибательную карьеру. Для них я - прекрасный повод лишний раз заявить о своем патриотизме, улыбнуться в фотокамеру и серьезно продвинуться по службе. Наверняка они мучаются вопросом: почему раньше никто не додумался о том, что прославлять первого человека в стране лучше всего выкриками «алиллуйя!» и религиозным экстазом?

Каждый из них спешит пожать мне руку. Они подходят по очереди, в то время как пресс-секретарь машет человеку с фотокамерой. Он призывает его: сюда, сюда, это будет исключительный момент, это будет история, которая уйдет в анналы, а затем непременно в Кремль, где лояльность к власти каждого из толстых пацанов оценят по заслугам.

Фотограф хмуро бормочет: «Улыбочку!». И вот уже очередной бесформенный кусок мяса, затянутый в унылый костюм, приглаживает последние волосы на своей лысине и выдает дежурное зубоскальство.

- Прекрасно, - фотограф ждет, когда подойдет следующий, а толстых пацанов так много, что я сбиваюсь со счета.

Голубь машет крыльями, пытаясь взлететь. Его всю жизнь держали в клетке для такого вот случая, и сейчас – когда случай наступил – он не знает, что делать, как летать, и куда, черт возьми, катится его жизнь? Он белый и жирный. Крылья не в силах удержать его в воздухе, поэтому несколько секунд он просто нелепо размахивает ими, оставаясь где-то на уровне наших голов - как какой-нибудь армейский вертолет, который запрашивает посадку. Это дает фотографу шанс сделать еще пару-тройку удачных снимков. Голубь на фоне скалящихся лиц, на фоне флага, на фоне пионеров и голубого, с облаками, неба.

Я чувствую, что в этот момент человеку с камерой грезится первая премия на престижном фотоконкурсе. Унылость исчезает с его лица, вместо нее появляются заинтересованность и слабый отпечаток вдохновения. Его глаза лучатся энергией, камера щелкает беспрерывно, в режиме автомата Калашникова, и в этот момент голубь наконец справляется с силой притяжения и взмывает в воздух.

- Ты – суперзвезда, - шепчет сзади Тамара Аркадьевна, поглаживая мою ногу.

Все вместе мы смотрим на неуклюжие попытки птицы совладать с собой в пространстве и радуемся, а хор пионеров в это время хлопает в ладоши, и позади всего звучит национальный гимн… Что за чудовищный абсурд происходит?

Я растерянно оборачиваюсь к Тамаре Аркадьевне и шепчу:

- Зачем мы ввязались в это дерьмо?

Благо, никто не видит моих испуганных глаз – они надежно спрятаны за очками.

Ее ответа я не слышу, потому что очередная жирная рожа отвлекает меня, когда тянется ко мне лобызаться.

- Михаил. Дорогой наш Михаил, - рожа лоснится, и я узнаю в ней нашего мэра. На фотографиях он всегда выглядит стройнее и моложе, но в реальности он похож на огромный студень.

Я пячусь назад, пытаясь совладать с паникой, и наступаю на туфлю Тамары Аркадьевны. Она ободряюще улыбается мне в ответ.

- Дорогой наш Михаил. В этот торжественный день я… мы… руководство всего нашего города… мы рады вручить вам партийный билет. Отныне и навеки вы – член партии «Единая Россия», наш соратник и брат!

Он протягивает мне красную книжицу, а пресс-секретарь услужливо подает ручку, чтобы я смог расписаться.

- Улыбочку, - вновь встревает фотограф.

Мы замираем на мгновенье, щелкает вспышка, и тут же пионер в галстуке из триколора начинает выдувать на медной трубе марш Мендельсона.

Весь стадион аплодирует, несколько тысяч человек. Многочисленные голоса - преимущественно детские - выкрикивают:

- Ура! Ура! Ура!

Бог мой, зачем они собрали столько детей? Какими они вырастут, после того как пережили этот спектакль? О чем будут разговаривать, сидя по вечерам с женами - в маленьких квартирках, у черта на рогах, так далеко хоть от какого-нибудь центра? Возможно, телевизор примирит их с реальностью. Он покажет, где враги, кого надо любить, и что значит жить красиво.

Далеко за примерами ходить не надо - посмотрите на меня. Единственное отличие между мной и этими детьми, это то, что галстук был другого цвета, а портреты вождей изменились.

И что?

Разве мне есть, что сказать своей жене?

Я чувствую себя сконфуженно и неловко:

- При чем здесь марш Мендельсона?

- Расписывайтесь. Просто поставьте свою подпись, - мэр и его человек, ответственный за связи с общественностью, наперебой тянут мне шариковые ручки.

- Расписывайся, милый, - дергает за брючину Тамара Аркадьевна. – Это нужно для нашего бизнеса.

- Какого хрена? – я пытаюсь сопротивляться, но коллективное мышление берет верх. Они все хотят этого. В чем проблема?

Я делаю изящный росчерк, после чего жирная рожа целует меня в обе щеки, а потом лезет целоваться взасос.

Гремят трубы. Оркестр школьников жарит так, что страшно чертям из ада.

Все они скандируют:

«П-Р-Е-З-И-Д-Е-Н-Т! П-Р-Е-З-И-Д-Е-Н-Т! Е-Д-Р-О! Е-Д-Р-О!»

Фотограф щелкает вхолостую, потому что пленка давно закончилась, но он не в силах остановиться.

- Улыбайся, - шепчет мне Тамара Аркадьевна. - Ты – герой.

Я улыбаюсь и вижу, как над нами темнеет небо.

Все отодвигается, становится призрачным – жирные рожи, пионеры и трепыхающийся на высоте голубь.

Я вижу, как тучи начинают сгущаться над моей головой. Я прячу глаза за D&G, но, кажется, это не помогает.

Туча висит прямо надо мной. Она темнеет и начинает набухать. К черту гордость. Я захожусь в крике и пячусь назад, размахивая руками и отталкивая людей. Пионер продолжает выдувать марш из своей медной трубы.

Мрак разрезает луч белого света: одним концом он уходит далеко в небеса, а другим упирается прямо мне в голову. Облака вокруг начинают приобретать облик человека. У него короткая стрижка, его фигура похожа на фигуру дзюдоиста. Он ступает прямо по небу - спускается шаг за шагом, ближе и ближе. Я долго не могу разглядеть его лицо, но когда, наконец, свет перестает бить в глаза, я понимаю, что лицо этого человека – лицо Президента П., и сейчас оно дружески кивает мне. Его глаза лучатся добрым голубым теплом.

Я мотаю головой и пытаюсь убедить себя, что это мираж.

В этот момент - как всегда не вовремя - на ум приходит очередной стих.

Раньше был Ленин, сегодня Едро
Раньше Октябрь, сегодня валюта.
Нам же для счастья всего ничего
Нужно, чтоб было засунуть кому-то…

Дух П. оглядывает наше футбольное поле. Один из пионеров, отбрасывает свою трубу и тоненьким, сорвавшимся голоском кричит:

- Аллилуйя!

Остальные пионеры слышат эти колебании воздуха и подхватывают:

- Аллилуйя!

Они тянут кверху свои худенькие ручки, а их движения, тела и взгляды полны счастья.

Я пытаюсь убедить себя, что это галлюцинация, потому что так не бывает.

Не бывает, чтобы пионеры молились огромной галлюцинации, закрывшей собой все небо. Не бывает, чтобы мэр города капал слюной, забыв про имидж, про свою всегдашнюю белозубую улыбку, и стоял, открыв рот и выпучив глаза - напрочь игнорируя тот факт, что его могут фотографировать.

Впрочем, фотограф вместе со всеми. Он опустил руки, камера его безвольно повисла на шее. Я вижу, как его рот открывается и закрывается как у рыбы, которой не хватает воздуха. Он шепчет: «А-а-алли-луйя»… И когда я понимаю, что он говорит, я решаю, что самый правильный выход – бежать из этого места. Я расталкиваю людей руками и наступаю на туфли первых дам города, но им – хоть бы хны, как заговоренные они только и знают, что твердить «Аллилуйя», и никто - ровным счетом, никто - не обращает на меня внимания.

Дух П. все ближе и ближе, он нависает надо мной, его рот кривится в ухмылке, и когда я падаю на задницу, и начинаю скрести ногами, он склоняется надо мной и спрашивает:

- ТЫ ВЫЗЫВАЛ МЕНЯ, МОЙ МАЛЬЧИК?

Я ползу от него подальше, и когда понимаю, что Дух объял все собой, и что скрыться не удастся, я тычу ему в лицо новым партийным билетом и кричу: «Изыди! Изыди!» - как видел это в фантастических фильмах.

Президент улыбается, его бесплотная рука тянется, чтобы потрепать меня по голове. Я чувствую потоки воздуха, которые шевелят волосы на макушке.

- Ты хороший мальчик. Не надо тебе баловаться, - он улыбается одобрительно, смыкает руку и отвешивает мне легкий щелчок по лбу, от которого я качусь по траве, сшибая банкетные столики и детей.

БАБАХ! И после этого, будто бы ничего и не произошло.

Пионер в сине-красно-белом галстуке шарит ладонью по земле, чтобы найти свои очки. Его труба лежит рядом, но он не видит ее.

Толстая девочка, устремив пустые глаза к небу, поднимает руку с палкой и опускает ее на свой барабан.

БУУУУМ.

Все вокруг приходит в движение.

Мэр возвращается в сознание и начинает махать толпе рукой.

Пресс-секретарь суетится между ВИП-гостями, заставляя их принять нужные позы для фотографии.

Тамара Аркадьевна улыбается мне и кивает головой.

Я чувствую, что должен что-то сказать, при этом лоб жжет неимоверно, я набираю воздуха в легкие, больше и больше, и, наконец, грохаюсь в обморок, плашмя, лицом об мокрую траву футбольного газона.

При падении моя рука непроизвольно цепляется за платье соседней дамы и стаскивает его. Перед тем, как окончательно потерять память, я вижу сиськи жены первого заместителя мэра, выпрыгивающие из-под завязок скроенной дизайнером материи.

Сиськи ничего.

Очень даже ничего.

Издательство: «Юнайтед Пресс/Альпина Бизнес Букс», 2011 год

http://www.chaskor.ru/