За десять метров видно, что француженка –
не ходит, а парит, и странно лишь, 
как в мягкой, лёгкой куртке не простужена,
ведь этот странный город – не Париж.

Луна висит холодной сковородиной,
мигают звёзды. Неуютно тут.
А мы перенесём ее на родину!
Хоть мысленно… на несколько минут.   

Где воды Сены не чисты, но ласковы.
В них видим лица черепичных крыш.
Как звать? Мишель? Приятно, но затаскано. 
Пусть будет имя звонкое – Ларисс.   

Играют в гольф на щёчках ямки милые,
когда она о чем-то говорит. 

Ларисс в кафе на площади Бастилии
изволит кушать с ананасом crepe*. 

В бокале «Божоле», в тарелке курица,
а в чашечке – горячий шоколад.
Я знаю, через пять секунд потупится
разносчик пиццы – молодой мулат.

Не двинет тонким пальчиком красавица,
уверен я. Раскрою вам секрет:
спустя минуты три в любви признается
Ксавье – студент, романтик и поэт.

Ларисс ответит на его пророчества,
и смех метнётся эхом от витрин...
Мне очень возвращать её не хочется
туда, где стадо бешеных машин,