Сидели в ресторане знатном,
Один – в  в костюме элегантном,

Другой же – в нескольких местах,

Поблёскивающих штанах
(И так же, в нескольких заплатах),
Не бедный брат с богатым братом,
Не бомж, да и не знатный гранд,
А журналист и коммерсант.

Вдруг журналист, собравшись с духом,
Соседу указал на муху,
Мол, плавает в его тарелке,
(Без всякой задней мысли сделки).

А в чём же сделка та была?
За коммерсантом – не ржавеет.
Благодарить решил сполна,
От коего нуждою веет.

Решил газетному трудяге
Такую сделку предложить,
Набраться небольшой отваги
И... муху у него купить.

За треть, всего-то, суммы той,
Которую, приобретя покой,
Без всякого обмана,
Директор ресторана,
(Бог весть в каком отчаянье),
Заплатит… за молчание!


Я вас ничем не удивил,
Ведь муху, журналист, купил!

Спешил к знакомым-незнакомым лицам,
Открытием своим делиться.
Призвав всех обратить внимание,
На краткий путь для похудания --

Запомните лишь сказ один:

Желудок -- вам не господин!
Был в прошлом ласточкой пингвин...

Ту ласточку уж не спасти,
Коль кушалa... после шести!

Корпел художник над холстом,
Задуман им был персонаж,
Дабы от злобных с блеском глаз,
С восторгом ахали потом.

Ища натуру, с ног он сбился.
И вдруг, нежданно, повезло.
Увидел, как на всех сердился,
Знакомый дворник за .

Вмиг пригласил его «на рюмку».
Тот, злобно: «Я три дня не пью!»
Ну а глаза – под стать задумке.
«Свой -- я шедевр сотворю!»

Тогда на чай? Вот это можно!
Присел уютно на скамью.
Художник, хоть и осторожно –
«А, может, всё-таки, налью?»

«Ну, разве что – одну рюмашку!»
Налив, уж кисть в руке держал.
Но, на «повтор» -- не дал отмашку,
Тот, чьи глаза он рисовал.

Вот так -- рюмашка за рюмашкой --
Уснул натурщик под конец.
И снился сон, пожалуй, сладкий,
Коль не будил его творец.

Едва проснулся, молвил – «Где я?»
«Не шевелитесь! Я рисую!
Шедевр создать – пришла идея,
С Вас -- спящую нарисовать... косулю!»

Младой сыночек-адвокат,
Безмерно был успеху рад,
Закончил дело за три дня
И суд признал – «не виноват!»

Лишь старый адвокат-отец,
Кому не нравился конец
Уж, завершённого суда,
Сказал: «С тобой, сынок, беда!»

Но сыну было непонятно,
Коль от отца хвалу он ждал,
Ведь речь свою, красиво, внятно,
Пред всеми на суде сказал.

«Смотря, сынок, в чём повезло…
Клиент – он не клиент твой больше.
Нам шепчет наше ремесло,
Не расставаться с ним подольше.

Хватает у меня всего…
Как защитить богатых – знаю….
Но я клиента своего
Уж двадцать лет, как защищаю!»

 

Танцует за окошком вьюга.
Не пожелать врагу иль другу
Ей подтанцовывать вне дома.
Но мужику она знакома.
Он жарко печку затопил
И чай из самовара пил.

В том не было самообмана,
Немало пережил он вьюг.
Уют нарушил вдруг нежданно,
Довольно громкий, в двери стук.

Увидев череп, удивился,
Едва открыл пришельцу дверь.
К нему, как страшный сон явился.
И... голос:«Да, я Смерть, поверь!»

Аж ущипнул себя бедняга,
Не веря собственным глазам.
На черепе был бант завязан
И в яркой ленточке коса.

«Чего не встретишь на веку,
Но тут поверить не могу,
Что вижу сам, (не слеп, ведь, я) --
Какая ж ты… нелепая!!!»

Косую ранее не знав,
Мужик, однако, в том был прав!
 

/>
Прекрасны сказки детских лет!
Построить впору полк.
Там семеро козлят и волк,
От Белоснежки свет
Уж падает на семерых мальцов.
А три богатыря?!
Чего там – три! Аж тридцать три –
Из моря удальцов
Ведёт их дядька и не зря
Воспели молодцов!

У сорока лиха судьба
Им в подчиненье быть.
Готов главарь Али-баба
Их судьбами вершить!

Похожим полк сумеет смочь
На сказочную гроздь,
Но здесь героям не помочь,
В полку они, иль врозь,
Ведь в сказке (так уж повелось),

На всех -- одна лишь ночь!

По Евгению Санину (Монах Варнава)


У Жадности просила Щедрость:
«Отвергнешь просьбу ты любую,
Но дай, не посчитай за дерзость,
Кастрюлю, самую большую!»

«Не дам!» -- как отрубила, Жадность.
Тому не привыкать ушам.
Ещё услышим, не однажды,
От Жадности — «Не дам, не дам!»

Не стала спорить и перечить
(Не спорь и ты о том, дружок),
Но Щедрость принесла под вечер
Ей испечённый пирожок.

«А почему один всего лишь,
И мал, не знаешь, как и взять?
Ты -- Щедрость, знать, себе позволишь
По боле всем всё отдавать!»

«Везде просить кастрюли стала,
Уж, коль с тобою не срослось.
У всех, кого б ни угощала,
Кастрюль поменьше не нашлось!»

Осталась Жадность «с носом» так…
(Наелся ж, кто-то -- досыта!)

"Кровь с молоком -- не молоко, что с кровью...
Души горенье -- не душа в огне!"
В.Шебзухов

Учил он долго попугая,
Чего произносить нельзя.
Так попугай, слова уж зная,
Всё высказал его друзьям.

Слова... слова! Жаль, путаем мы их
С «перестановкой мест слагаемых»!(?)

Он жил в тридцать второй квартире
И номер дома – тридцать два,
Машина – дубль-тридцать два,
С таким же номером права.

Когда же стукнуло едва
Ему столь лет в подлунном мире,
Примчался вдруг на ипподром,
В мечтах о чём-то дорогом.
Отдал своё лошадке той,
Чей номер был тридцать второй…

Слыла о лошади молва,
О странностях её речь шла.
Хоть и была едва жива,
Но всё ж... тридцать второй пришла!

Однажды за своим хвостом
По кругу котик бегал.
Уставший к вечеру, о том
Коту-отцу поведал.

«А, знаешь ли, что говорят
Мне часто в суете --
Не жди от жизни уж наград,
Ведь счастье всё -- в хвосте!

Так и кружился целый день...
Устал, ни дать, ни взять.
А, ведь всего, казалось, дел –
Себя за хвост поймать!

Тем самым счастье, наконец,
Поймать и удержать.
Быть может, дашь совет, отец,
Чтоб сладко было спать?»

С улыбкою в свои усы,
Ответил старый кот:
«Я был таким, как ты, мой сын.
Ловил свой хвост, так вот,

Чтоб, наконец, настал покой,
Не помешает знать;
Хвост не поймал, ни дать, ни взять,
Но он – всегда с тобой!»

Распелся, как-то, соловей,
Любимец всех в лесу зверей,
Едва присев на ветку,
Так, не заметив рядом с ней
Нежданную соседку.

Ворона рядышком сидела.
Нет, нет!Она-то и не пела,
Но вдруг сказала соловью:
«Прости, милок, что перебью,
Наверное, не знал ты, видно,
Что петь перед вороной -- стыдно!
В пещеру залети и пой…
Нет краше голоса, чем мой!»

Хоть соловей и удивлён,
Был от рожденья скромен он.
И предложил решенье спора
Перенести с вороной в город.
Пусть первый встречный скажет им,
Чей голос был неповторим!

Дополнила ворона тут же:
«Я думаю, не будет хуже,
Лишь интересней станет спор –
Пусть неудачнику, в тот час,
Уж победитель, клюнет в глаз!»
На том был кончен разговор.

Ни мышь, ни кошка, ни змея,
А первой встретилась -- свинья.
Валялась жирная в грязи.
Был уговор -- пришлось спросить.

Спел соловей, потом ворона.
Вот тут, и всё решенье спора
(Кабы в лесу – был поднят смех) --
«Вороны голос – краше всех!»
………………………………………………………….
И вновь на древе, с грустной песней,
Сидит (без глаза) соловей.
И так же, на соседней ветви,
Ворона с новой речью сей:
«Как ни старайся петь, известно,
Ведь был решён тот спор зараз,
Вороний голос – всех чудесней!
Иль грусть, что не вернёшь свой глаз?»

«Нет, не по глазику тоскую,
О первом встречном вспомнил я.
Хоть критику приму любую,
Свинья, она и есть – свинья!»


Лишь в сказке остаётся вечным
Тот брак принцессы... с первым встречным!

 

"…— Хочу забыть, что мне совестно, — признался пьяница и повесил голову.
— Отчего же тебе совестно? — спросил Маленький принц…
— Совестно пить!..."
Антуан Экзюпери"Маленький Принц"



-- Есть у тебя мечта, мой друг?

-- Мечта – что брошу пить я вдруг!

-- В твоих руках, чтоб -- всё сбылось.
Возьми однажды, да и… брось!

-- О, друг мой! Ну и скажешь ты!
А, как потом -- жить без мечты?


Мораль, что рифма «друг» и «вдруг» --
Извечный замкнутый в них круг!

Страна военными полна.
Уж скоро год, как шла война.
Хоть много бед несёт она,
Кому-то, подлая, нужна!

Такой был случай на вокзале.
Там долго, долго поезд ждали.
Лишь, долгожданный, подошёл,
Диспетчеру вопрос задали –

«Как вдруг смогло такое стать,
Без малого, нам сутки ждать,
Рекорд побит по опозданью,
Извольте ж, как то понимать?

Ответьте же скорее, срочно –
Откуда, почему -- неточность?»

Коль на военном положенье
Находится его страна,
Диспетчер, в кратком изложенье,
Вдохнул и выдохнул – «Вой-на!»

А вот спустя ещё часок,
Диспетчер вдруг услышать смог –
«Такого вот не помню я,
Но поезд прибыл вовремя!

Ответьте же скорее, срочно –
Откуда вдруг такая точность?»

Коль на военном положенье
Находится его страна,
Диспетчер, в кратком изложенье,
Вдохнул и выдохнул – «Вой-на!»


……………………
*Написано по анекдоту 1914 года(прим. автора)

-- Есть для тебя две новости...

-- Мне, первую – хорошую!

Готов её уж слушать я.

-- А, кто тебе сказал, прости,

О том, что есть хорошая?

Сумев столетья пережить,
Так впору стих о нём сложить.
Его писать готов уж я,
Кто ж не держал, из нас, ружья?!
О главном только напишу.
Словами классика скажу.

Коль в первом действие висит
В каком-нибудь спектакле,
Не стоит зрителя просить
Готовым быть, чтоб ахнуть!

Ведь в завершении, ружьё,
Стрелять не разучилось.
Ему такое бытиё
В Искусстве приключилось.

А вот индийское кино --
Ружьё (в начале там оно),
В конце сюрпризом будет,
Споёт и… затанцует!

 

 

Творческая встреча с московским поэтом-баснописцем членом СП России
 Владимиром Шебзуховым Москва Б.Никитская 14/2 28 октября 2018г
 КЛУБ ТВОРЧЕСКИХ ЛЮДЕЙ

В свой кабинет зашёл с утра
Директор цирка, на минутку.
Уставший от гастролей жутко,
Нормального лишённый сна,
Услышал голос чей-то в трубке:
«Вам лошадь говорящая нужна?»

И даже отвечать не стал он.
Не перестало вновь звонить.
«Нужна ли лошадь, не простая,
А та, что может говорить?»

Едва лишь трубку он положит,
Звонок и голос тот звучит:
«Нужна ли лошадь вам, о, боже,
Что говорит, а не молчит?»

Директор аж валился с ног.
Тут прозвучал ещё звонок:

«Вы только трубку не бросайте!
Меня, на прочность — проверяйте!
Не подвергайте ж этим пыткам.
(Вдруг голос стал предельно острым)
Кабы вы знали, как непросто,
Ваш номер набирать… копытом!»

Так не подумав, верить ли,
Спросил: «Что вы умеете?»

«В отличие от вас, мой друг,
С ответом — не лавирую.
Как, вы спросили — что могу?
Уж точно не жонглирую!»

Желаю вам не повстречать,
Чей взгляд не дальше носа —
Спешат, порою, отвечать,
Не вникнув в суть вопроса!

Источник: http://pritchi.ru/id_7559

по Виктору Кротову



В жаркий день так дождь прохладный нужен.
Он прошёл, на радость, как всегда…
В память о себе оставил лужу.
В ней, на первый взгляд, мутна вода.

Но в водице этой необычной,
Свой подводный мир, как повелось.
Хоть такое видеть не привычно,
Место для кораллов там нашлось.

Пусть малы кораллы не морские,
Неспроста на дно они легли,
Рядом с ними рыбки золотые,
Исполнять желания могли.

Кто-то лихо на велосипеде
Мчал по луже, кто-то и пешком
Умудрялся шлёпать, ну, а детям --
Малышу мечталось – босиком...

Подошёл поближе, вдруг улыбка –
«Ой! Скорее, мама, посмотри!
Плавают здесь золотые рыбки!
Как сюда попасть они смогли?!»

Не успел и дальше ахать-охать,
На его восторженное «Ой!»,
Цепко ухватив за руку, кроху
Молча мама, повела домой...

В жизни повстречается, мой друг,
Что не раз тебе напомнит оное…
Для кого-то, тоже – просто жук,
А, кому-то, может – насекомое!
 

 

Пришёл однажды к мастеру купец,
Принёс алмаз -- большой и… настоящий.
Просил его, чтоб сделал, наконец,
Два бриллианта из него блестящих.
Всё дело в том, был треснутым алмаз
И расколоть его не так уж просто.
Ударить нужно по нему -- лишь раз.
Но недостаточно, чтоб глаз был острый!

Коль дрогнет у кого рука –
Испорчен камень и цена упала.
Удача вдруг, наверняка --
Цена камней, глядишь, дороже стала!

Подумав, мастер говорит купцу:
«Ещё немножко наберись терпенья.
Пожалуй, я алмаз твой отнесу,
Разбить его, младому подмастерью!»

Такого уж купец не ожидал.
Но ждать пришлось недолго новостей,
Блеск двух не обработанных камней
Пред взором, удивлённого, предстал.

«И, как же, мастер, ты не побоялся
Такой алмаз отдать ученику,
Коль сам за дело браться не решался?
Я до сих пор поверить не могу!»

И старый, опытный с годами, мастер,
Ответил удивлённому купцу:
«Что, разбивать на равные две части,
Без разницы младому молодцу.

Цены огромной он не знал алмазу.
Я ж знал ее, и дрожь была слегка.
Младой, богатство не держал ни разу...
А, по сему – не дрогнула рука!»

И подмастерью, видно, повезло.
Держал алмаз и... «крышу» не снесло!

Нам истину одну откроет
О братьях притча, мне поверь...
Детей, в семье, их было двое.
Уж взрослые они теперь.

Один – богатым стал и щедрым,
Благотворительностью слыл,
Другой, казалось, не был бедным,
С людьми лихими он дружил.

Так на скамье для подсудимых,
Сидел один разбойник-брат.
Когда ж преступника спросили --
Как стал таким, кто виноват? –

Ответил дерзко подсудимый:
«Отец мой пил, меня ж и мать,
Напившись, бил, я стал – ранимый!
А, кем ещё я мог бы стать?»

...Был случай, как-то, в детском доме
Решили утеплить.
Приятны хлопоты, тем боле
Нежданно фрукты привезли.

Всё для детей, на радость им.
Их брат привёз, (что не судим).
И так же у него спросили,
Когда и как он стал таким?

В ответ, со скромностью невинной:
«Отец мой пил, меня ж и мать,
Напившись, бил, я стал – ранимый!
А, кем ещё я мог бы стать?»

«С волками жить -- по-волчьи выть!» --
Оставь пещерам и лесам...
И торопись добро творить,
Коль сделаешь тот выбор сам!

Уж самолёт вот-вот… взлетит…
Международный сей полёт,
Своей задержкой тормозит,
Какой-то «знатный» пассажир
(Таким он всем представлен был)…
И вот уже объявлен взлёт...

Пред всеми вдруг – широкоплечий,
Что – Аполлон – под стать богам.
А, "знатность", (по его же речи),
Что чемпион он по… плевкам!

До своего дойти, чтоб, места,
На всех плевал издалека…
«Я – Джонсон!Будет всем известно,
Что чемпион я – по плевкам!»

А рядышком, с последним местом,
Куда рюкзак свой положил
Герой, что всем уже -- известный,
Сидел невзрачный пассажир.

Его, за подбородок, резко,
Поднять – не дрогнула рука --
«Я – Джонсон!Будет всем известно,
Что чемпион я – по плевкам!»

Вдруг... мокрый вмиг герой и... жалкий.
Сквозь зубы… тоненькой струёй…
«Простите… я – любитель… Панкин!
И Вам -- приветствие моё!!!»


Когда уж капает из чаши,
Пускай всяк Джонсон -- ЗНАЕТ НАШИХ!!!