Скрытая радость

Духовная жизнь и «теория разбитых окон»

«Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов». Это слова молитвы Антуана де Сент-Экзюпери. Популярный профессор-богослов мог бы с ним согласиться: «Духовная жизнь это не просто благочестие, молитва, подвиг или отреченность от мира. Это строгая упорядоченность в развитии, особая последовательность в приобретении добродетелей, закономерность в достижениях и созерцаниях».

О чем-то подобном говорит евангельская притча о десяти девах, которые под вечер вышли навстречу Жениху. Пятеро из них, будучи мудрыми, взяли с собой запас масла. Жених медлил до полуночи, так что к моменту встречи их светильники продолжали гореть, тогда как у неразумных дев погасли. Пытаясь исправить дело и заправить свои светильники, эти несчастные потратили время и опоздали к брачному пиру.

Притча Христа выразительно передает личную драму всех тех, кто ждал, но не дождался; выдохся слишком рано; сошел с дистанции, не достигнув финиша. Однако она ничего не говорит о том, как избежать подобной участи. Как возможно подражать разумным девам? Отчего пропадает вдохновение и остывает вера?

Из поучений святых отцов нам известны три вида зла, охлаждающие любовь и отгоняющие благодать: небрежение, невежество и отсутствие дерзновения.

Анализируя генеалогию греха, отцы-аскеты приходили к выводу, что тяжелое беззаконие свершается не вдруг, но имеет свою предысторию и всегда начинается с небрежения к мелочам духовной жизни. Фарисейское внимание к деталям религиозного закона может вызвать усмешку, однако оно не всегда является бессмысленной формальностью.

В 1982 году криминалисты Джеймс Уилсон и Джордж Келлинг представили научному сообществу «теорию разбитых окон». Суть ее такова: если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется. А потом поблизости начнут происходить преступления. Директор нью-йоркского метро Дэвид Ганн, взявший эту теорию на вооружение, приказал закрашивать граффити на вагонах своих поездов после каждого прибытия состава на конечную станцию. «Методично мы проходили маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый вагон, каждый божий день. Для нас это было как религиозное действо», – рассказывал он позже. В результате преступность в подземке снизилась на 75%.

То, что криминалисты и социологи в конце XX века назвали «теорией разбитых окон», в христианской аскетике известно как концепция «мелкого греха», который прокладывает путь греху смертному. Как средство борьбы с этим явлением в Церкви существует таинство исповеди и практика ежедневного молитвенного правила. Первое позволяет регулярно менять «разбитые окна» своей души и покаянием очищать ее от «граффити» страстей; второе определяет границу естественной лени, полагает предел допустимого отступления, устанавливает некий минимум духовной жизни.

Подобная педантичность более чем оправдана: в духовной жизни не бывает мелочей. Как говорит в Евангелии Спаситель, «верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом».

Второй противник вдохновения и благодати – невежество. Храмовая служба может оказаться для человека тягостной повинностью, потому что ее тексты представляются непонятными и туманными. Кто-то видит причину этого в архаичности церковнославянского языка. Но проблема состоит в другом. Молитвы и песнопения – это сложная поэзия, насыщенная разнообразными фигурами умолчания. Слушая анекдот, человек может просто не понимать языка, на котором тот рассказан, а может и не улавливать заключенного в нем юмора. То же с поэзией молитв: непонимание тонкого намека, аллюзий, реминисценций в тексте нельзя восполнить никаким переводом. А сами стихи, как и анекдоты, только страдают от объяснений.

Видимо, для того чтобы понимать тонкую и сильную поэзию церковных песнопений, нужно, не ленясь, познавать Священную историю, к которой они отсылают. Тому, кто не смотрел кинокартин Феллини, прогулка по Риму покажется пресной. Испанская лестница, фонтан Треви для такого человека будут тождественны сами себе и ни о чем не расскажут. Тому, кто не читал нобелевского романа Сенкевича, Колизей предстанет большим стадионом – ничто не кольнет сердце, не отзовется трагическим эхом. Что увидит невежественный турист, гуляя по древней Аппиевой дороге? Улицу, стесненную каменными стенами; пыльный пригород; заполненную автомобилями мостовую без всяких признаков тротуара. А меж тем Вечный город молчаливо рассказывает множество великих историй. Но со слезами по его улицам может пройти лишь паломник, то есть, тот, кто заранее знает свершившуюся здесь трагедию. Острота намека доступна лишь тому, кому уже известна подоплека дела. И сердце забьется сильнее, если помнишь ответ на вопрос «камо грядеши, Господи?», начертанный на стене неприметной часовни близ Капенских ворот.

Невежество всегда оборачивается равнодушием, за которым следует варварство. Неспособность почувствовать поэзию улиц – вот то страшное зло, которое руками правителей превратило Москву Толстого и Гиляровского в холодные зеркала небоскребов и торговых центров. Возможно, когда-нибудь властное невежество сделает то же и с Римом, и со всей церковной культурой.

Когда кто-то спросил философа Аристиппа, чем станет лучше его сын, получив образование, мудрец сказал: «По крайней мере тем, что не будет сидеть в театре, как камень на камне».

Нужно усердно познавать Священную историю. Только тогда даже в обыденных молитвах мощно зазвучит поэзия святых. Как «не насытится око зрением», так не утомится человек общением с Вечной Истиной.

Третье зло, охлаждающее веру, – отсутствие дерзновения, боязнь решительного поступка, уклонение от своей миссии. В жизни современника зачастую нет события более значимого, чем исход футбольного матча или телетрансляция очередной Олимпиады. Молитва его бездушна, потому как у него отсутствует действительно веский повод обратиться к Творцу неба и земли. Нетрудно заметить, что герои Евангелия, которые не знали «синдрома пастырского выгорания», являли собой прямо противоположный тип человека.

Характер апостола Петра ярче всего проявился в его просьбе, обращенной к Спасителю: «Господи! Если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде!» В других случаях чудеса, творимые Христом, имеют трагический и торжественный смысл. А здесь? Какой смысл выходить из лодки навстречу Иисусу, когда Он Сам идет к ожидающим Его апостолам? Со стороны Петра это была чистая авантюра, реакция по-детски непосредственой души на чудо, совершаемое Спасителем. Ему захотелось самому так попробовать. И Господь сказал: хочешь – иди.

Впрочем, в порыве Петра можно заметить еще кое-что, на этот раз серьезное. Дерзновение – это красивая мужская добродетель, которая питается верой и способна обернуться подвигом. Это сила, удерживающая нас в жизни в качестве ее героев, а не зрителей. Она-то и делает простого рыбака не статистом Священной истории, а ее действующим лицом. Отсюда понятно, почему именно Петр становится первоверховным апостолом, хотя не он призван первым и не его евангелисты называют любимым учеником Господа.

Наш век становится безнадежно расчетлив. И это происходит не от возвышения ума, а от упадка веры. Вот человек, который собирался сделать важный жизненный шаг, но так и не решился, посчитав, что ему недостанет сил для этого. Но кому их достанет? Святому Петру было точно известно, что человек не может ходить по поверхности Генисаретского озера. А он тем не менее призвал: Господи, повели мне придти к Тебе по воде! И, получив благословение, он без колебаний вышел вон из лодки, чтобы сделать невозможное.

Христос заповедал нам не заботиться о завтрашнем дне, а отправляя на проповедь Своих учеников, повелел им не брать с собой даже смены одежды. Может, это означает, что Он Сам поведет нас по всякому пути? Может, от человека не требуется ничего большего, как только дерзнуть выйти на этот путь, даже отчетливо осознавая, что пройти его ему не по силам?

«Господи, повели мне!» – хорошая молитвенная формула перед началом невыполнимой миссии. Дерзновение, воля к духовному просвящению и порядку, по мысли святых отцов как раз и составляют начало того искусства, которое Экзюпери называл «искусством маленьких шагов».
Сергей Мазаев

29 марта 2013 года

 Не умножай языком твоим слов лишних, господствуй над ним, чтобы не умножить грехов своих .        Святой авва Паисий.

 

«Если придут хульные помыслы и осуждающие других, то укоряй себя в гордости и не обращай на них никакого внимания».

«Помыслами хульными не смущайтесь, а только укоряйте себя в это время за горделивое расположение души и за осуждение других».

«Знай, что, кроме смирения и слез, невозможно избавиться от хулы». Старец Амвросий Оптинский.

Нет случайных встреч: или Бог посылает нужного нам человека, или мы посылаемся кому-то Богом, неведомо для нас. Мы умоляем Бога о помощи, а когда Он посылает нам ее через определенное лицо, мы отвергаем ее с небрежностью, невниманием, грубостью. Как сделать, чтобы не было скучно с человеком? Надо понять, что Бог творит Свою волю о нас через людей, которых Он посылает к нам. о. Александр Ельчанинов

Протоиерей Андрей Ткачев Свт. Иннокентий (Борисов) в толковании молитвы св. Ефрема говорит в частности о том, что человек произносит слово, и думает, что оно рассеялось в воздухе и исчезло. А между тем слово пошло в путешествие сквозь дни и столетия, сквозь умы и сердца. Оно доживет до Страшного Суда и станет с нами рядом, чтобы исполнилось сказанное: «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься». Златоуст замечает, что велика благость Бога, Который будет нас судить не по чужим словам о нас, но нашим собственным. Вот один из мессианских текстов Исайи: «Будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого» (Ис. 11:3-4) То есть не к сплетне приклонится ухо Судьи, но суд будет истинным, и наши слова, а не слова других о нас вынесут нам приговор – оправдательный или осудительный. Еще говорит Иннокентий (и в этом дополняет Златоустовы слова о суде), что из всех сказанных нами слов можно вполне составить наш правдивый портрет. Это будет точный портрет внутреннего человека, который и будет судим. Можно ли что-то сказать в свое оправдание? Можно. Мы родились в празднословную эпоху, когда слово обесценилось изнутри и превратилось в «прикрасу неправды». (Иак. 3:6) В этой эпохе мы сформировались и воспитались, к смраду ее принюхались с детства и сочли его за здоровый воздух. Только по мере прикосновения к нам Духа, Который «дышит, где хочет» (Ин.3:8) мы можем ощутить иную жизнь и переоценить эту. Теперь, когда Дух совершил прикосновение и дохнул, мы знаем, что безмерно виноваты в слове. Мы не сказали нужных слов и сказали ненужные. Как оправдаться? Если ты должен деньги, верни деньги. Если же виноват в слове – рассчитайся словами. Одни слова нужно заменить другими, некоторые вовсе вычеркнуть, вытереть из сознания, и полюбить разумное, посильное молчание. Слову нужно постараться вернуть изначальное достоинство. Если мы разучимся прислушиваться к урокам Соломона, Давида, Павла и Иакова, то пусть поучат нас лакедемоняне или жители африканских джунглей. Что до первых, то у них вместо денег (деньги спартанцев были тяжелы и громоздки, над чем смеялись все окрестные народы) была валюта слова. Люди с детства учились втиснуть большой смысл в малые звуки, так чтоб слово было делом. «Если мы войдем в ваш город», – писали однажды в послании неприятели, – «мы сожжем ваши дома, заберем все, что увидим, изнасилуем женщин и юношей сделаем рабами». Спартанцы ответили: «Если…» Что же до жителей тропических лесов, то эти удаленные от промышленной и информационной цивилизации люди не удалены от глубокого восприятия жизни. Им известна целебная и разрушительная сила человеческих слов. Так есть племена, которые прежде нежели срубить дерево кричат на него. Криком они «убивают душу» дерева, а потом уже рубят его умершее тело для своих нужд. Мы можем улыбнуться в ответ на наивность дикарей, но разве мы не убиваем друг друга словами ежедневно? Просто мы делаем это, походя, по злобе и наивности одновременно, а те – сознательно и ради выживания. Другие «лесные люди» если поймают в силки животное для продажи европейцам (обезьяну, например) то усмиряют ее разговорами. Привязывают, скажем, к столбу, садятся вкруг и начинают разговаривать с животным. Чаще это делают женщины, в процессе домашнего ремесла. Вот так шьют или плетут что-то и разговаривают с пленной обезьяной. Через несколько дней животное будет сломленным и совсем ручным. Это потому что слушать человеческую болтовню без перерыва и остаться здоровым не способен ни один представитель фауны. Я говорю это на тот случай, если действительно мы станем неспособны учиться у Библии и Предания. Тогда европеец, с кинокамерой в руках проникший в самые отдаленные уголки мира, получит неожиданно живые уроки нестандартного для него пользования словом от людей, не разговаривающих по мобильному телефону. Но лучше учиться у Бога и Его слова. Вот Екклесиаст в третьей главе перечисляет длинный ряд противоположных занятий, для которых есть свое время под небом. Это время разрушать и время строить; время плакать и время смеяться; время сберегать и время бросать. Среди них есть время молчать и время говорить (Еккл. 3:7). Но вот, что интересно. Ни одной парой из перечисленных занятий нельзя заниматься одновременно, и только неправильное пользование языком позволяет много говорить и ничего не сказать. Кому еще как не нам это сегодня известно по политическим дебатам, по ток-шоу, по бесполезным конференциям и собраниям, где каждый доклад действует как снотворное, а общее количество докладов – что пилюль в баночке. Душа современного человека, чтобы выдержать шквал выпущенных в нее ненужных слов, должна отвердеть, одеться в панцирь. Так она и делает, черствея и становясь жесткой, как верблюжье копыто. А между тем задача остается та же: нести Благую весть людям, не зависимо от того, жесткое в них сердце или нет, доверчивы они к сказанному слову или совсем друг другу верить перестали. Мы находимся в самом удобном периоде времени для того, чтобы научиться молчать и научиться говорить. Тот дух празднословия, в котором мы плаваем, как рыбы, святой Ефрем учит заменять на выпрашиваемый у Бога дух целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви. Заметим, что дух этих упомянутых добродетелей немногословен. Молчаливо целомудрие в противоположность словоохотливому разврату. Тихо ведет себя смиренномудрие, тогда как гордость не может не говорить о себе. Молчит терпениев то время, как нетерпение наполняет воздух криками и воплями. Ну и любовь «никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:8) Протоиерей Андрей Ткачев 25 марта 2013 года

Искушения, неожиданно с нами случающиеся, по усмотрению Божию научают нас быть трудолюбивыми и невольно влекут к покаянию. - Преподобный Марк Подвижник

Чистота приближает к Богу, Чистота согревает душу. Дел житейских изгнав тревогу, Учит истины Неба слушать. Чистота отверзает двери В мир, где злата презренно мненье. Чистота укрепляет в вере, Привлекая благословенье. Без ошибки она рассудит Между зовом добра и страстью. Чистота помогает людям Осознать, что такое Счастье… 2.05.2010 г. Протоиерей Алексей Зайцев.

 

В колонках играет - Поучения оптинских старцев

Де­ло не в слож­нос­ти ис­по­ве­ди, а в сок­ру­ше­нии серд­ца: „Гос­подь зрит серд­це".

преп. Нектарий

http://jivilegko.ru/retseptyi-byistrogo-pohudeniya...tyi/kovrizhka-postnaya-na-medu

В день памяти 40 мучеников, в Севастийском озере мучившихся (9/22 марта) Святая Церковь установила совершать литургию, облегчать пост и тем этот день делать торжественнее. В этот день разрешается растительное масло. По традиции на Руси пекли изделия из постного теста в виде птиц — «жаворонки».

Для теста: 2 кг муки, 50 г дрожжей, 250 г растительного масла, 1 ст. сахара, 0,5 л воды, шепотка соли. Для смазки: сладкий крепкий чай.
«Жаворонки» делаются из крепкого, упругого теста. Из куска хорошо выбродившего теста раскатать валик, нарезать на куски массой примерно 100 г, раскатать из них жгуты, завязать узлом, головке придать соответствующую форму, воткнуть изюминки-глаза, слегка примять пальцами хвостик, сделать маленьким ножом надрезы-перышки, смазать поверхность настоем крепкого чая с сахаром, испечь.

«Голубки», как и «жаворонки», изготавливаются из жгута теста, который надо раскатать так, чтобы один конец был тонким и гибким — головка, а все тело потолще, удлиненное, его надо слегка примять пальцами. Хвост веерообразно надрезать ножиком. Для крылышек тесто тонко раскатать, вырезать крылышко, надрезать перышки, смазать чаем, последняя деталь — изюминки-глазки.

Можно сделать и так: раскатать тесто, вырезать кружочки, диаметром 6-8 см, надрезать (не до самой серединки!) сегмент немного меньше четверти – это будет хвост. Взять левую от хвоста часть и завернуть ее направо, правую – налево. Аккуратно сформировать голову, вытянуть пальцами клювик, вставить глазки-изюминки.

Делать «жаворонков» лучше с детьми. Маленькие дети справятся с изготовлением колобков. Колобки делаются совсем просто. Валик теста нарезать на куски, скатать из них шарики, положить на смазанный маслом металлический лист (противень), дать время для расстойки, после чего смазать с помощью кисточки чаем, тогда после выпечки колобки действительно будут иметь гладкую, блестящую, золотистую поверхность (колобаны золотые).

Стоя в хра­ме, не на­доб­но ис­чис­лять свои не­дос­тат­ки и тем ум отв­ле­кать от вни­ма­ния чте­ния и пе­ния, а прос­то счи­тать се­бя греш­ною за все свои гре­хов­нос­ти и за рас­се­я­ние по­мыс­лов, се­го и до­воль­но.

преп. Макарий.

Корень богоугодной жизни - страх Господень. Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года "Если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище: то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге" (Прит. 2, 3-6). Корень богоугодной жизни - страх Господень. Когда придет он, то как творческая сила все в тебе перестроит и воссоздаст в тебе прекрасный порядок - космос духовный. Как стяжать страх Божий? Он в тебе есть, только заглушен: воскреси его. Для этого дай голос разуму твоему и открой сердце твое для принятия внушений истины. Доселе разуму не давали слова: он был в рабстве и не смел говорить здравые речи: пусть теперь говорит. Он начнет речь о Божием вседержительстве, тебя держащем и могущем бросить в каждое мгновение, - о Божием вездесущии и всеведении, все в тебе видящем и гневающемся на тебя за все худое в тебе, - о Божием правосудии, готовом наказать тебя сейчас, но удерживаемом до времени милостью, - о смерти, в каждое мгновение готовой схватить тебя и предать суду и воздаянию. Слушай и вводи сердце твое в чувство этих истин. Пробудишь чувство, - придет вместе с тем и страх Божий. Это заря жизни.Феофан Затворник

	Приходит пост Великий, которому прилично более всего благоразумное молчание (не то, чтобы быть аки рыбе безгласная, но вещание в меру) прп. Амвросий