Возвращение блудного сына, 1669. Холст, масло, 262х206. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

Пожалуй, ни одно другое полотно Рембрандта не внушает столь возвышенных чувств,
как эта картина. Сюжет взят из Нового Завета. Иисус рассказывает притчу о сыне, который получает у отца свою часть имения и расточает ее в дальней стороне, живя распутно. Когда, собравшись с духом, он возвращается домой, отец сразу прощает его,  принимает с радостью. Религиозный смысл притчи таков: как бы ни грешил человек, раскаяние всегда вознаградится радостным прощением.
Здесь Рембрандт, по-видимому, взялся исследовать общечеловеческое значение притчи. Коротко остриженные волосы на голове блудного сына и потрепанная одежда говорят сами за себя, а воротник хранит намек на былую роскошь.Туфли изношены, одну он обронил, став перед отцом на колени. Отец прижимает сына к груди, прощая его. Характерно, что Рембрандт избегает конфликтности притчи: там говорится о ревности послушного сына, хотя, возможно, он стоит в тени позади отца.

Святое семейство и ангелы, 1645. Холст, масло, 117х91. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

Эта проникнутая удивительной нежностью картина подтверждает дар Рембрандта  до такой степени смешивать божественное и земное, что уже невозможно
провести грань между ними. Богоматерь прервала чтение, чтобы поправить  покрывало на Младенце, а может, чтобы прикрыть Его лицо от яркого света,
призванного подчеркнуть Его величие. Преисполненная нежности Мария склонилась над Иисусом, с истинно материнской заботой лишний раз проверяя, все ли в порядке с ребенком. Младенец спит крепким сном в плетеной колыбели, не сознавая, что  происходит вокруг. На заднем плане плотничает муж Марии Иосиф. Мать, дитя, даже колыбель —  чисто голландские типы XVII века. Это могла бы быть, пожалуй, любая обычная семья, если бы не слетающие с
небес ангелы-дети.

Похищение Ганимеда, 1635. Холст, масло, 171х130. Дрезденская Картинная Галерея, Дрезден

Пир Валтасара. 1635. Холст, масло, 168х209. Лондонская Национальная Галерея Большие полотна с театрализованными эффектами были популярны в Нидерландах при жизни Рембрандта. «Пир Валтасара» демонстрирует, как мастерски художник трактовал подобные темы. Вавилонский царь Валтасар описан в ветхозаветной книге пророка Даниила. На многолюдном пиру он велел принести золотую и серебряную посуду, которую его отец Навуходоносор взял из святилища иерусалимского храма. Царь приказал наполнить сосуды вином для своих вельмож, жен и наложниц. Когда свершилось это кощунство, вдруг появилась таинственная рука и начертала на стене странные слова:  «Мене, мене, текел, упарсин». Даниил сказал царю, что они означают его гибель; предсказание сбылось в ту же ночь. На картине Рембрандта исследуется изумление и страх,  усиленный еще и выплеснувшимся из священных сосудов вином, что тоже символично. Удивляет сделанная на иврите надпись, особое расположение букв которой заставляет вспомнить о соседе Рембрандта еврее Манассе бен Исраэле, с которым, как известно, художник поддерживал отношения. Сусанна и старцы, 1647. Красное дерево, масло, 77х93. Стаатлих Музей, Берлин, Германия История Сусанны восходит к апокрифам, своду библейских писаний, подлинность которых давно подвергается сомнению. Однако это не помешало художникам —католикам и протестантам —создавать на эту тему картины, исполненные драматизма и эротического очарования. Когда Сусанна идет к купальне у себя в саду, из укрытия выходят два старца и начинают склонять ее ко греху, угрожая, что если она не разделит с ними ложе, они будут лжесвидетельствовать, что она прелюбодействовала с другим человеком. Сусанна отказывается, и старцы велят взять ее под стражу, но вмешательство пророка Даниила спасает добродетельную красавицу.  Рембрандт начал эту картину в середине 30-х годов, но она была продана только в 1647 году. Сусанна, тщетно пытающаяся прикрыть свою наготу, скорее рассержена, нежели испугана, но старец, срывающий с нее покрывало, поражает точностью наблюдения. Брошенные на берегу сандалии, по-видимому, были красноречивыми эротическими символами в голландском искусстве XVII века. Вирсавия, 1654. Холст, масло, 142х142. Лувр, Париж, Франция Написана, когда художник пребывал в расцвете творческих сил. Многие эксперты полагают, что эта картина — величайшее из всех творений Рембрандта. Принято считать изображенную красавицу Вирсавией, которую увидел и возжелал царь Давид. Она отдалась ему и зачала. Кульминацией последовавших осложнений стало убийство мужа Вирсавии, которого Давид отправил на верную смерть. История малоприятная, и комментаторы по-разному изъясняли чувства  Вирсавии. Но, как часто бывает с картинами Рембрандта, вероятно, ошибочно вдаваться в тонкости толкования. Быть может, достаточно сказать, что Вирсавия горестно размышляет о своей судьбе. Композиция во многом повторяет античный рельеф, где изображена  готовящаяся к свадьбе невеста. Рембрандт написал Вирсавию обнаженной и  придал картине ярко выраженную эмоциональность. Моделью для Вирсавии, вероятно, послужила подруга Рембрандта Хендрикье  Стоффельс. Жертвоприношение Авраама, 1635. Холст, масло, 193х133. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург Это один из самых драматических моментов в Ветхом Завете. Авраам по велению свыше готов принести своего единственного сына Исаака в жертву Богу и уже занес над ним, связанным, нож, чтобы заколоть его для всесожжения. На картине Исаак лежит на жертвеннике поверх дров. В Священном Писании ангел Господень взывает к Аврааму, прошедшему испытание на покорность Богу, и велит ему остановиться. Рембрандт усиливает драматизм происходящего: на картине ангел схватил Авраама за кисть и нож падает. Сцена выигрывает в убедительности еще и потому, что большая ладонь  Авраама закрыла сыну лицо, голова Исаака запрокинута и кажется, что в горло вот-вот вонзится нож. В Мюнхене хранится другой вариант на этот сюжет, но он, возможно, принадлежит кисти Рембрандта лишь частично. « на предыдущую страницу    |    все картины Рембрандта    |    на следующую страницу »