А я снова промолчу –
Зубы стиснуты,
Звезды ссыпались в постель
Битым стеклышком,
Шестьдесят секунд назад -
Спины выгнуты…
В реках мокрых простыней
Ты – воробушком.

И дыханье не унять –
Мало воздуха,
Разрывалась мягко ночь
Жарким шепотом,
А луна в твоих глазах –
Блюдца всполоха,
Да в висках шальная кровь
Бьется молотом.

Льются пальцы по груди,
Ждут ответного,
Ищут губы – обожгут
Сладкой горечью,
И в звенящей темноте
До рассветного…
До последнего мне часа
Жить сволочью.

Я ж до запаха тебе –
Ближе не куда,
Все, что было в нас с тобой –
Все повенчано,
Да откуда же весной
Столько снега-то…
Да за что ж другая мне
В сердце ЖЕНЩИНА?

Я в глазах ее тону
Словно в омуте,
Мне бы слышать ее стон
Обессиленный,
Без нее, что в серебре мне,
Что в золоте…
Отпусти, я без нее
Обескрыленный.

Не отпустишь - без меня
Счастье выжжено,
Ты ведь веришь, что лишь
Мною хранимая,
И шепчу я кровью губ
В небо искренно:
Как же я тебя люблю… нелюбимая.




/ Сказоч-Ник/

Каждый день говорю – не надо…
Но опять открываю фото,
Словно тянет к ожогу взгляда
В моем теле живущий кто-то.
И командует мной умело,
Он - захватчик, во мне - как дома,
И ломает мой мозг и тело
Как наркотик надежды кома.
Я уже умирал без дозы –
Ах, как вера нетерпелива!
И как часто, глотая слезы,
Зло ей в спину кричал: счастливо!
Только он находил ее снова,
Возвращая из ниоткуда,
Оживляла меня - колола
Вера в вену надежды чудо.
Соглашался – еще побуду,
Поживу… и хитрил, конечно -
Все рассчитывал, что забуду,
Ну, нельзя умирать же вечно!
Но решетка стеклом оконным
Птицу – душу не выпускает,
И сживаюсь я с ним – бездомным,
Тем, который мне жить мешает.
Я не знаю, какого цвета
Его крылья, и кожа тоже,
Но с заката и до рассвета
Он наверно мне нужен все же.
Ведь спасает меня и губит
Этот въевшийся в душу кто-то:
Она помнит тебя и любит…
И я вновь открываю фото.




/ Сказоч-Ник/

Как хорошо быть чьей-то навсегда
И знать, что это не слова пустые.
Как хлеб, делить и душу и года,
Глядеть в глаза безмерно дорогие.

Как хорошо быть чьим - то навсегда
И знать, что не оставит, не обманет,
И вытащит из под любого льда,
И никогда любить не перестанет.

Родное тело обнимать в ночи
И знать, что будет так уже навеки,
Сливаться вместе, как весной ручьи,
Тонуть в родном дыхании и смехе.

И освежать, как летняя гроза,
И чувствовать, как греешься и греешь,
И знать, что в этих дорогих глазах
Ты никогда уже не постареешь.

Нам чудом удалось не закрутить
Планеты шар в обратное движенье,
И пальцы молчаливо расцепить,
Почувствовав земное притяженье.
Нам чудом покорились облака,
Готовые упасть под наши ноги -
Мы снова возвратили их туда,
Где нас давно оплакивали Боги.
Просили мы прощения у птиц,
Которые слетались нам на плечи,
И белым светом тающих зарниц
Мы покаянья зажигали свечи.
Лицом к лицу в холодной тишине,
На краешке земного мирозданья,
В последний раз тянулась ты ко мне
Так сдержанно, так больно и печально.
И обжигая холодом руки,
Лицом бледнела и слабела телом,
Но мы уже так были далеки,
Что дальше никого на свете белом.
Мы сами выбирали этот путь,
Ведь за спиной глумилась неизбежность,
Ты, лишь, сказала тихо: Не забудь…
Не смей забыть мою любовь и нежность!
Нам удалось прилюдно не скорбеть,
И в мире ничего не изменилось,
Когда я понял – не переболеть,
Ведь сердце без тебя остановилось…




/ Сказоч-Ник/

Ромашки в поле на лугу стоят печальные,
Букет огромный я нарву с росою раннею,
Поставлю белые цветы на скатерть белую
И погадаю на судьбу рукой несмелою
Жизнь у цветов всего одна,но очень светлая,
А наша жизнь,как не гадай,все черно-белая,
Любовь приходит будто сон-вспугнуть не хочется,
И очень часто в чей-то дом разлука просится.
Нарву последние цветы и в осень брошусь я,
Я их оставлю до весны, как все хорошее.
И белой вьюгой заметет ромашки белые,
Любовь ко мне еще придет с цветами первыми..
На белой скатерти цветы-ромашки белые,
Гадаю я на жизнь свою рукой несмелою.
Гадаю любишь или нет,
На лепестках немой ответ.
Последний выпал на "люблю",
Его на память сохраню.