Говорят, Сергей Довлатов как-то сказал, что главное и единственное, что он сделал в Америке - это открыл Наума Сагаловского. И ещё сказал, обращаясь к поэту: "Дорогой Наум! Ты живёшь для того, чтобы писать стихи."

 Есл Реквием известен многим, то второе стихотворение «Где эта улица? Улицы нет» не так широко известно.

 

Наум Сагаловский
РЕКВИЕМ   #2

К сведенью всех джентльменов и дам:
вечная память ушедшим годам!

Вечная память голодному детству,
свисту шрапнели, разрыву снаряда,
шопоту, крику, ночному злодейству,
залпу салюта и маршу парада,
красному галстуку, двойкам, пятёркам,
счёту разгромному в матче футбольном,
старым штанам, на коленях протёртым,
девочке в белом переднике школьном.
Милое детство, Кассиль и Гайдар!. .
Вечная память ушедшим годам.

Вечная память сонатам и фугам,
нежности Музы, проделкам Пегаса,
вечная память друзьям и подругам,
всем, не дожившим до этого часа,
отчему дому, дубам и рябинам,
полю, что пахнет полынью и мятой,
вечная память котлам и турбинам
вместе с дипломом и первой зарплатой!
Мало ли била нас жизнь по мордам?. .
Вечная память ушедшим годам .

Детскому плачу, газетной химере,
власти народной, что всем ненавистна,
крымскому солнцу, одесской холере –
вечная память и ныне, и присно!
Вечная память бетонным квартирам,
песням в лесу, шестиструнным гитарам,
визам, кораллам, таможням, овирам,
венскому вальсу и римским базарам!
Свет мой зелёный, дорогу – жидам!
Вечная память ушедшим годам.

Устью Десны, закарпатской долине,
Рижскому взморью, Петровской аллее,
телу вождя, что живёт и поныне –
вечная память ему в мавзолее,
вечная память парткому, месткому,
очередям в магазине ”Объедки”,
встречному плану, гудку заводскому,
третьему году восьмой пятилетки –
я вам за них и копейки не дам!. .
Вечная память ушедшим годам.

Годы мои, как часы, отстучали,
я их тасую, как карты в колоде –
будни и праздники, сны и печали,
звуки ещё не забытых мелодий
Фрадкина, Френкеля, Фельцмана, Каца,
я никогда их забыть не сумею…
Боже, куда мне прикажешь податься
с вечною памятью этой моею?. .
Сяду за стол, и налью, и поддам…
Вечная память ушедшим годам

************************************************** *
Наум Сагаловский, стихотворение…#2

Где эта улица? Улицы нет,
 названной именем Павла Тычины.
 Я не любил её. Были причины,
 были, да сплыли за давностью лет.
 Берег днепровский, вода и песок,
 милые звуки российского мата,
 воздух с отходами химкомбината –
 жизни ушедшей забытый кусок
 в городе Киеве… Где этот дом,
 многоэтажный, железобетонный,
 две комнатушки и шум заоконный?
 Помнишь, как жили мы там вчетвером?
 Помнишь, как тихо струилась река ,
 слышался звон проходящих трамваев,
 липы цвели, и Муслим Магомаев
пел о любви на волне “Маяка”?..
Где эта барышня, что я влюблён?
 Где эта бырышня?.. Скрылась, исчезла,
 как по веленью волшебного жезла,
 в синем тумане минувших времён…
 Барышня, бабушка, мёд мой и яд,
 нашей любви уже пятый десяток,
 как этот срок ненадёжен и краток!
 Что там грядущие годы таят?
Было же счастье, и радость была,
 как неразумно мы их расточали!
 Господи, чёрная птица печали
 вновь простирает над нами крыла!..
 Старость – не радость и бедность – не грех.
 Вот они, дожили мы до обеих.
 Господи, разве мы звали к себе их?
 Разве твоя благодать – не для всех?
 Где наша молодость? Там, за бугром.
 Вспомним, поплачем, и вправду – была ли?
 Птицы отпели, костры отпылали,
 годы обрублены, как топором.
 Каждое утро – с команды “На старт!” –
 служба, зарплата, волнения, слухи,
 дети, продукты, ангины, желтухи,
 плюс – отголоски отцовских простат.
 Помнишь прогулки по мокрой лыжне,
 песни, палатки на лоне природы,
 скудные наши медовые годы
 в лучшей на свете советской стране,
 нашу жиплощадь – семейный очаг,
 тёплое место для сна и досуга?
 Только и радости, что друг от друга,
 только и свету, что в детских очах…
 Молодость!.. Душу себе не трави.
Что там за нами? Одни головешки.
 Время уходит в безудержной спешке –
 я ничего не сказал о любви.
 Прошлые дни не отмыть добела.
 Купаны в горькой советской купели,

 жили, страдали, растили, корпели, –
 может быть, это любовь и была…

Помнишь старинный казённый дворец,
тот, где под свадебный марш Мендельсона
 проштамповали печатью закона
 соединение наших сердец?
 Я тебя вижу такой, как тогда:
 тонкая, в белое платье одета,
 милая, нежная, полная света –
 Боже мой, как ты была молода!..
 Вот и кончается брачный бедлам –
 гости, сотрудники, сёстры и братья,
 брызги шампанского, слёзы, объятья,
 с этой минуты вся жизнь – пополам,
 лето и осень, жара и дожди,
 радости наши, надежды и муки,
 дети, что будут, а может быть, внуки –
  всё впереди ещё, всё впереди!..
 Годы промчатся, и, два старика,
 в боли и немощи, как в паутине,
 будем мы вместе с тобой на чужбине
 век доживать. Но об этом пока
 нам неизвестно. Отныне вдвойне
 хочется ласки, покоя, уюта,
 канет волшебная эта минута –
 счастье начнётся! И кажется мне,
 что суждено нам, как сказка гласит,
 долго прожить и уйти в одночасье.
  Ангелы в небе, несущие счастье,
 молча спускаются. Дождь моросит