Как известно, А.С. Пушкин не жаловал власть предержащих стихотворными и прочими славословиями.
Даже образ великого Петра, совершенно сообразно с исторической правдой, дан у него не в одних только лаврах.
Екатерину в «Капитанской дочке» Пушкин изобразил весьма благолепно, но, по тонкому замечанию М. Цветаевой, по сути, автор лишь отстраненно процитировал известнейший ее портрет кисти Боровиковского, полуофициальный и весьма лестный для государыни.
Зато от себя в бумагах Пушкин добавил, пожалуй, самую убийственную характеристику «северной Семирамиде».
Александр I удостоился от нашего гения эпиграмм и «подсвистывания», Николай I – осторожных и отнюдь не однозначно одических «Стансов».
Короче, «пред кумиром народным» поэт не клонил «гордой головы».
И все же две венценосные особы удостоились от него строк восхищенных, восторженных и, что самое главное, глубоко прочувствованных.
Ими были супруга Александра I императрица Елизавета Алексеевна и жена Николая I Александра Федоровна.
О судьбе этих очень разных, но одинаково глубоко отразивших каждая свою эпоху женщин – наш рассказ.
Месть судьбы – месть судьбе
Henri Benner.Miniature portrait of Elizabeth Alexeievna (Louise of Baden) for the widow empress
Увы, человек за все в этом мире расплачивается. И за все хорошее – иногда расплачивается вдвойне и втройне. Когда в 1778 году в семье маркграфа Баденского родилась дочь Луиза, никто даже не представлял, что ее ждет жизнь сложная, что по бурному времени она пройдет незаметной тенью, неся на голове корону российских императриц, и воплотит в своей судьбе страсти эпохи предромантизма почти неприметно, однако ж, весьма емко.
Когда Луизе исполнилось 11 лет, началась Великая французская революция. Поднялась социальная буря, которая более-менее присмирела (и то на время) лишь через четверть века. Правда, тогда Луиза не очень обращала внимание на политические события: она усердно училась и ждала участи почти любой миловидной принцессы, – замужества.