Я раз за разом с горечью читаю в сети комментарии людей, которых «возмущает» то обстоятельство, что священник (это не обязательно я, есть немало и других священников, обладающих знаниями в данной сфере) говорит «не только о христианстве», но и о психологии. С горечью – не потому, что мне обидно за себя или за кого-то еще из собратий (и по совместительству коллег).

Нет, мне просто очень жалко людей, так узко и так неправильно понимающих христианство.

На самом деле оно объемлет собой все: и самые разные области знания, и самые разные дисциплины, и разнообразные направления деятельности, культуру и искусство и, конечно, психологию.

Психология не занимается изучением жизни духа, это совсем не ее дело.

Но жизнь души, психическая жизнь – подлинно ее вотчина. И не стоит пренебрегать тем, что она может дать человеку, желающему понимать себя, свои эмоции, чувства, мотивы, разбираться в том, что им движет и что его движение блокирует, что помогает ему жить собственно по-христиански и что постоянно и упорно мешает.

Подлинная цель христианина – жизнь со Христом, здесь, во времени, и в вечности. Но чтобы достичь этой цели требуется работа – многогранная, многоплановая. И в том числе та работа над собой, в которой огромную помощь способна оказать психология.

И я бы искренне рекомендовал критикам психологии в качестве первого задания в рамках этой работы выяснить: что же их в психологии так раздражает, почему она вызывает у них такие тяжелые чувства, какова их природа и каков источник.

Это не просто многое могло бы им объяснить, но помогло бы, возможно, понять о себе что-то важное, касающееся отношения к жизни, людям и себе в целом.

Иегумен Нектарий Морозов

Если вы думаете,

что Вселенная сидит и придумывает для вас проблемы
и неудачи — у вас мания величия.
Она просто реализует ваши мысли»
Вадим Зеланд

Все лучшие наши поступки достигаются не бурными внешними порывами,

а тихой внутренней работой над своей душой.

Все двери в святые покои отворяются на себя и с усилием.

Легко, одним толчком открываются только двери в погибель.

Лев Толстой