вчера у нас завелся зверь.

ласково зову его *кошица сашица*.
белый и совсем крохотный - дрожащим плевочком на фоне огромной пустоты. с большими ушами, розовыми подмышками и коротким, почти мышковым, хвостом.

александра. шурочка.
исследует клубок проводов в пилоте. удивительно маленькой лапой рвет связь с интернетом. воинственно топорщит черный гребень на голове, боком выпрыгивая из кухни. царапает мне грудь в поисках - предполагаю - молока.

счастливы до макушки.

теперь у меня целвх четыре кота. Главный Начальственный Любимый Кот Мась, новоявленная девочка и два игрушечных - один - с толстым пузом и глупой ухмылкой, второй - с ломаными усами и кривым хвостом.
многодетство.

рррадостно.

вчера дули на тверском бульваре мыльные пузыри.

с непривычки иногда срывалось дыхание и немножко кружилась голова.
через большое кольцо выдувались совсем огромные, но мало, через маленькое - с десяток крохотных.
дули по очереди. когда была не моя, пыталась ловить их ртом или шерстистым рукавом пальто.

а в конце аллейки стоял юнош лет 18 и неотрывно смотрел на нас. у него было удивленное и совсем детское выражение лица, будто он впервые увидел..допустим, бегемота. наверно, ему хотелось подойти и попросить подуть. но он боялся. как и я - подойти и предложить..

а потом мы разошлись в разные стороны..

п.с.: а еще рабочие в зеленых комбинезонах сгребали листья на холщовый мешок и, как индийского раджу, тащили его за ушки к контейнеру.. так хотелось прыгнуть..)

очень понравился кадр из юрмальского выступления *нс*:

на заднем плане - зажигающая в обнимку с микрофоном дианасергевна.
на переднем - вскинутая в экстазе женская ручка, пальцы - *козой*. с длинными ногтями.

этакий нонсенс..)

пол холодный, тусклый, и до сих пор после дневной возни с тряпкой пахнет отсыревшим деревом и свежим столярским лаком. китайским болванчиком - бездумно и неотрывно - вглядываюсь в шляпку гвоздя, соединяющего две паркетины. из неплотно прикрытого окна несет осенним воздухом, но чувствую его только мурашами кожи - стыло. а нос забит ватками, как рот после приема у стоматолога - сопливо, и слезы почему-то отдают кислотой пива.

так нелепо, так неумолимо глупо. по шажочку-случайности-поступку, как по колечку, да на цепочку нанизать - и вот уже, незаметно, но на якорную цепь излишне похоже. ты приезжаешь раньше и, выйдя на улицу, шлешь смс - я тут, ярким флажком над новым штабом. стоишь, чуть нервно замерзшими пальцами отдирая этикетки с бутылочки пива и, возможно, всеми грешными ругая меня, опаздывающую. зря - получасом раньше я с полным нулем интереса, выходя из дома, смотрю на свой телефон. ай, к черту, обойдусь. а потом бегаю, судорожно скрестя пальцы, между двух платформ, пугая возращающихся к диванам и тапкам москвичей чересчур резкими движениями и невнятным бормотанием себе под нос (*господи, миленький, ну пусть вот сейчас из этой электрички выйдет, обещаю, я тогда даже не буду ногти грызть!* - попытка заключить бартерную сделку с высшими силами, прижитая еще с детства).

а потом - как приправой за минуту до полной готовности - злые попытки доказать свою правоту и вину второго. дикобразы.

черт. как больно-то.

осень. совсем впервые - как в школу, только волосы не вплетены в чуть мятые бантики хрупко-игривыми косичками, а заметно отросше щекочут шею, прикрывая (взрослая!) смородиновое пятнышко чуть ниже левого уха - провожу ее здесь. вот так - чтобы целиком и полностью - от неожиданно пойманных *пальцем-у-виска* взглядов прохожих, завернутых в болоньевые грелки, когда выскакиваю в шлепанцах до ближайшей булошной - беленье пальцев совсем неуместно на фоне луж, до - еще месяц? - тоненького эпидермиса снега на еще не вполне пожелтевшей траве.

а осень стильная. наверно, больше, чем остальные куски яблочного пирогода. вышагиваем по набережной вверх по течению москвАреки: пальцы - зябко - укутаны в карманы модного пальто, свитер под горлышко, глаза щурит ветром. ровно, четко, как петр алексеевич в классическом фильме. здесь будет город заложен. уже. большой, быстрый, громкий, словно последний аргумент - делайте ставки, господа - против финальных кадров *m.i.b.* (нами всего лишь играют в крокет). садимся на щербленый гранит и (по сценарию здесь должен бы вступить а-ля древнегреческий хор в исполнении соголосицы мегаполиса: *о ужас, о боги, что делают эти несчастные! они нарушают бег жизни!*) из пластиковых стаканчиков пьем шампанское. проезжающие мимо водители завистливо, от того - чуточку злобно - пучкуют на нас взгляды. но - почему-то только мужчины, женщины не смотрят по сторонам вообще - то ли так сосредоточены на дороге, то ли просто боятся излишне любопытствующим поворотом головы растерять царственность осанки. смешные.

еще несколько усталых километров - красная, лубянка, на ограждении древних раскопок, как коты - сверху и сонно - устраиваем легкий пикник, замечая краем глаза искомую *м* - верный признак подземки. домой. хочется домой. очень хочется домой. отдохнуть от.

все же - не поспорить - самая большая проблема человечества - его количество.

жаль, что девочек не делают из железок разных мастей и калибров. такая изящная была бы: вместо ножек - тонкие полые трубочки с паутинковой, как ажурные чулки в крупную ячейку, резьбой для гаек; ручки-пальчики - медными проволоками, из которых в детстве плели колечки, вот только без цветастой защиты - для большей чувствительности. голова - серебристым шаром с универсальным покрытием, чтобы было на что лепить различные картинки (99 всевозможных вариантов лицевой мимикрии - в комплекте). ну и тело - свинцовым плевочком, монолитным, без намека даже на присутствие сердечной мышцы. список выполняемых команд - обширен: от стирки носков до своевременных восхищенных возгласов в ответ на реплики обладателя. для большего удобства пользования заблокированы действия порядка *плакать*, *выражать недовольство*, *отвлекать* и пр.

да. perfect.

и не было бы - нет, не поводов - просто умения испытывать. лежать, задыхаясь, носом в измятости футболки, ощущая полнейшее де-жа-вю с последним месяцем вместе с кем-то когда-то. пытаться, как в сказке про заколдованную принцессу, прижиматься к угрюмой спине - ну пожалуйста, ну где ты там? - и вспоминать, что у стругацких это называется *мертвяк*. косить левым глазом в координатный отсчет угла, и бесконечно не находить вектора нужности себя здесь.

определенно хочется быть железкой.

закалываю волосы металлическими спицами для вязания.

советская гейша с претензией на хай-тек.

..)

московская ночь, за окном судорожно скрипит симоновский. в гостях - замечательная минская подружка, лицом и прононсом похожая на илью игоревича лагутенко, хотя скорость мышления выдает поистине финские корни.

укладываемся спать (как всегда в пяти сантиметрах над полом) и продолжаем разговор о национальных особенностях.

маша:
- я вот, например, не знаю ни одного белорусского гонщика. да. вот ты знаешь?

я:
- да я вообще кроме шумахера никого не знаю.

минская:

- я! я знаю!.. анекдот!

=)))

п.с.: надо отметить, что анекдоты ее катастрофически не смешные, но теперь, привыкнув, веселит уже сам факт ее упорства в попытке их рассказать..)

п.п.с.: оль, ты тоже.. не дуйся..)

из старого.

почти вечер в питере, из-под жалюзи пахнет цветущими каштанами и немного мусором. компанией в 5 человек благородно булькаем ледяными кубиками в бензиновом мартини.

одна из - замечательная эстонская барышня - пытается позвонить домой (соответственно, в эстонию). по мобильному. на том конце долго не подходят к телефону. через несколько минут, когда ей наконец-то отвечают, она, возмущаясь до самой глубины (и с непередаваемым акцентом):

- почемуу так доллго не бралли?

(мы, хором, не сговариваясь):

- бежалли!!

=)))

п.с.: через пять минут общения, обменявшись новостями и рассказав о своих делах, она задает еще один потрясающий вопрос:

- а кто у теллефонаа?

***

юля. вы только не обижайтесь..)

первый раз так было этой весной - совсем-совсем ранней, морозной еще, когда пальцы мерзнут в лед за три минуты, а вернуться за перчатками не позволяет самоуверенный оптимизм - как же, ведь март уже, почти лето! сначала - долгое и почти ночное шоссе, чтобы выехать из столицы - 140 на спидометре, остатками слуха, не занятыми *cafe del marco*, отмечаю шум проносящихся мимо, и даже страшно представить это в цифрах. огромные щиты реклам с вытянутыми вдоль буквами - чтобы разглядеть в такой гонке. вспоминаю бредбери - кадр из антиутопии - проецирую на сейчас - кыш, потом об этом. москва неохотно умолкает. кривая дорожка в сельскую местность и тишину. конечная.

пансионат почти пуст. исключительно советская и давно уже не девушка на ресепшен заинтересованно выворачивает голову, щедро залитую лаком (должно быть, *прелесть*), нам вслед. рядом с лифтом заманчиво мигает глубина танцевального зала, скромно заглядываю - мило: две пары пританцовывают вокруг сумочки. не помню уже какой этаж, но темный и глухо-молчаливый, шаги дохнут в ковре. начитанные, черт возьми - одновременно вспоминаем мураками и его отель *дельфин*. пугаюсь матовых квадратов запасных выходов и спешно догоняю, закутываясь в ладонь. так спокойнее.

и все эти дни - два звука. тишина и самолеты. абсолютное отсутствие шорохов и шепотов, разве что звякнут ложечки в провозимом горничной по коридору кофе. и - за окном - сказывается близость шереметьево - аккуратный, мощный, почти животный - *уууууу* - гул самолетов, от которого пусто вибрирует в животе..

второй раз - совсем недавно, пару недель, столицу еще не размалевали празднично к дню рождения, а кусочки солнца, как стахановские ударники, пытались высушить свежую грязь (правда, безнадежно зря - джинсы исчернели до колен, а обувь.. земля ей пухом..) поехали за город - внезапно потянуло - на станцию с замечательным названием *белые столбы* (как объяснила владелица - так называется вторая по известности психиатрическая больница). оно и верно: на следующий день, выбравшись из грибных зарослей километрах в десяти от искомого места, имея: в кармане - одиннадцать пятьдесят на четверых, и вид - безнадежно колоритный (чего стоят хотя бы красные и синие панамки, игриво пришпиленные галантерейными булавками), мы распугали внушительное количество народа. но не суть.

те же два звука. тишина и самолеты. тишина давила на уши сильно - такая же плотная, как в фильме ужасов, вот буквально за секунду до кадра, где.. самолеты все же затмили. рядом совсем - домодедово, они взлетали и опускались, шумели страшно, так, что казалось - приподними крышу дома (спать пришлось на втором этаже) - и спокойно, даже не напрягая зрение, различишь швы на крыльях, а то и приплюснутый к иллюминатору изнутри чей-то любопытственный нос или потное брюшко уставшего первого пилота.

неуютно.

чертовски приятно иметь подругу, которая для оформления персональной странички сканирует (!!!) бабочку с собственных (пардон, но!!!) трусиков..)

шизофрения, как и было сказано.(с)

ругательное, засыпая.

- ты не уважаешь меня! ты меня ни во что не ставишь! даже в угол!

в сгибе локтя четко видится миллиметр тления опиумной палочки, чуть менее ясно - мертвое, до сухости корявых в варикозах узлов, дерево за окном. вечер.

днем были встречи.

одна - исключительно славянка, с вечным румянцем и неровно расскрашенными ресницами, колокольчиковым (васильковым?) смехом и - помню еще с офисных ланчей - крошках в пурпурных складках модного шарфа-палантина. украдкой признается:
- вот, три дня назад купила, все никак не научусь завязывать, чтобы элегантно и не падал; может, просто булавку купить?
смеюсь:
- дурак, ну зачем тебе в леди?..)

вторая особенно помнится пухлым ртом - наверно, мягким, как слабость соска. занимается подбором кадров.
- и какую работу ты собираешься здесь искать?
- хм.. я это.. писАть хочу..
смеется. заливисто так.
- и что же?
натужно улыбаюсь:
- руководства по эксплуатации. стелек. желательно китайских. их же главное - подать правильно. товар-то ходовой.

целуем в прощании воздух в десятке сантиметров от щеки.
домой. болеть. в изоляции.

осень - как всегда - разлилась лужами и простудами.

на улицу жаль высовывать даже кончик носа - сразу покрывается холодной тягучей моросью. голова студянистая, как мучной клейстер, которым советские граждане лепили обои на стены своих блочных квадратов. горло - в лучших традициях авангарда - контрастирует белым налетом на красноте альвеол..

хочется стать совсем-совсем маленькой. читать *малыша и карлсона* и, куксясь, пить горячее молоко с медом, ну или, в крайнем случае, чай с малинишным вареньем.. скидывать острыми коленками одеяло в жарком сне, а потом жаловаться на страшно ровные большие таблетки (или что это было?), которые поедали друг друга в этом кошмаре..

хнык.

лестничный марш. марш-бросок. блиц-криг на ступеньках. строго вверх - раз, два, восемнадцать до гудронового наста на крыше, до нашего рваного квадрата - простое математическое - семь на два. быстрее внутрь - смолянистые запахи подъезда сверлят глаза не хуже пыльных контактных линз. два оборота ключа - влево, вправо, дополнительная застежка двери, и даже щелочку глазка прикрыть пластиковой шторкой.

зовешь его домом, потому что тут - ворох одеял в квадратики подушек, подглядывающий за нами даже ночью зеленым огоньком компьютер и убогая стоваттка на красном шнуре, которую ты внезапно любишь. падаешь - прямо в джинсах и кольцах, и голос еще немножко рабочий - на пыльный, как не старайся, паркет, изгрызанный модными шпильками-каблуками или - смеюсь - просто не в меру длинными ногтями пальцев ног, забытыми в вечной столичной спешке.

случается - цепко за гриф - притягиваешь к себе заложницу-гитару на истертом шнурке и со слишком тугими для тебя струнами. смотришься немного нелепо - особенно если ноги босы причиной душности почти летнего вечера: мучная белизна коленок светом ночника (вездесущая ikea) отражается в ровности деревянных полосок, а отросшая за три наших месяца в уже привычную челка тенью теснится на скулах. поешь - корабли, города, люди.. много всего..

а мне остается только, зажав дыхание, следить за твоими пальцами и, по детски сминая кулачки, верить, что не спутаешь аккорды. что и делаю.

хочется хотя бы на 5 минут стать сезарией эвора..

большая темнокожая женщина, обязательно босая, с темными от пыли трещинками на ступнях. необъятный сарафан в экзотически-аляповатый - то ли цветок, то ли птичку. пухлые запястья - упругие и в золотых браслетах - один, другой, третий, черт с ним, с количеством, главное, чтобы бренчало в такт музыке.

а музыка.. в голове вспышками - непонятные, но до зависти манящие слова: *касабланка*, *рио негро*, *кафе атлантико*. мелкими шажками пальцев ног скользить по истертому паркету, удивляясь - нонсенс! - так неуместному сейчас московскому пейзажу за окном и белизне своих коленей. и терпкий взгляд, в отсутствие кавалера - исключительно зеркалу..

разрешите на танец?..

после достаточного длительного наблюдения за происходящим в одном из чатов (в случае интереса за ссылкой обращаться лично), было установлено (методом мониторинга и анализа, а так же статистической обработки полученных данных), что большинство из:

а) вписывается в возрастные рамки от 14 до 19,
б) имеет несчастную любовь (желательно - в другом городе, в идеале - стране и с мужем),
в) пишет стихи.

ну, если первые два пункта еще хоть как-то поправимы, то с последним - беда поистине апокалиптическая. пример - удивленный возглас одного из собеседников: * ты представляешь, что-то у меня стихи какие-то ритмические получаются!*. мда. действительно горе.

чтобы соответствовать (*забьем мике баки*, так сказать), пришлось войти в образ и написать подобное. времени заняло ровно две минуты. смех от прочтения, правда, длился дольше.

ты рядом, но, увы, мой друг,
опять как будто не со мной.
день изо дня - порочный круг:
тебя люблю, а ты - другой,
не тот, которого ждала
в ночи, луне даря стихи,
рыдала, глупая, звала..
а щас - дела мои плохи:
сижу одна, а по щекам
катятся бусины слезы.
и ты один, и я одна -
два фронта бешенной грозы.

=))

п.с.: граждане, скажем решительное *НЕТ!* пафосу.

- скажите, у вас есть в продаже тематические фильмы?
- а какая именно тема вас интересует?

..

кто знает, тот поймет..))

(с) рассказали.

табу: быть чьей-либо музой.

поскольку - та же проституция. реплика из уже ставшей канонической *красотки*: *а, он у меня просто для секса*. the same. только влечение в большей степени - не физическое, а кристаллированная платоника. да еще платят не золотыми бирюльками и тающими под ладонью песцами, а четкой вязью на двенадцать ударов с созвучными окончаниями. это как - не на практике основанное убеждение, но отчего-то кажется правдивым - заниматься любовью после просмотра порнографической киноленты: нет никакой возможности понять, на твои ли прикосновения или же на свои фантазии реагирует человек. так и рождается гибрид - дикий коктейль из романтичности пино-колады, которую ты мне приписываешь, и бытовой горечи абсента, являющейся моей сутью.

и снова, как еще на уроке литературы в бытность свою неполовозрелой школьницей, недоуменно в который раз злюсь вопросу учительницы: *что хотел сказать автор в этом стихотворении?*

эй, автор, черт возьми! это же напрямую к тебе вопрос. я лишь могу произвести подобие спектрального анализа, с помощью архаичного микроскопа попробовать расшифровать днк твоих метафор. ну да, вот эта коленка в пятой строке, наверно все же моя. молочно-белесая как лунь, в почти незаметную ворсинку. и косточка, непонятно откуда на ней появившаяся, об которую ты умудряешься нарисовать себе синяк даже через летний брючный лён. и глаза - тоже ведь похоже. мохнатые, немного косящие (*ведьма. ведьма ты!* - часто шепчешь мне ночью). и вот тоже: что-то там тра-та-та.. щеришься ртом мне в пальцы ласкательно эй а вдруг откусишь.. опять мое? дальше.. горный слалом по строчкам - взгляд цепляет что-то про ключицу - ошибка - схожу с дистанции. так. настолько четко постороннее, что пугливо чувствую себя неопытным преферансистом, который, всю игру присматриваясь в соперникам, пытается уличить их в жульничестве, и, внезапно убедившись в своей правоте, теряется настолько, что берет все без одной взятки на мизере.

резво чернею, как тот индикатор из любимой что в детстве, что сейчас *тайны третьей планеты*. *хотите, я его стукну, и он станет черным?* тут не стукнули - огрели, да прямо в темечеко, по весеннему катализировав обострение параноидальной истерии. псевдо-танцевальными шагами меряю комнату, делю на треугольники, пятками вырисовываю биссектрисы на пыльном паркете. ну и конечно, не забываю придумывать себе сказочек-страшилок, которые так живучи были и манительны в глуши пионерских лагерей пару десятков лет тому: все кончилось, любовь прошла, воск мой расплавился раньше, чем сгорел твой фитиль, и вот уже - прыг-скок, дальше в сторону - ты ищешь новый керосин, стержень, к которому кораллами прилепятся твои слова, чтобы - а праздник-то уже на носу! - зажегся адски-красивый бенгальский, только уже не про меня..

хотя.
подумала вот.
может, и не важно уже, чья это собственно ключица?
если я плачу над твоими строчками.
слышишь, любимый, плачу.

ночной город - как собака, выходящая тебе навстречу из последней подворотни по дороге домой: нужно аккуратно обойти ее стороной, стараясь при этом сделаться как можно незаметнее, и, главное, унять бешеную совсем в голос пульсацию собственного сердца, чтобы не показать панического страха и почти животной слабости в голове и теле.

Читать далее...