С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В
Р О С С И Я. К Т О В И Н О В А Т ? - 1
Кто виноват в том, что в России все так плохо? Первым на широкое обсуждение вынес этот вопрос Александр Герцен в своем знаменитом романе «Кто виноват?», написанном в 1845 – ом году. Роман, однако, не давал окончательного ответа, и скорее сводился к констатации того факта, что Россия опутана сетью лжи, в которой погрязли все абсолютно, и верхи, и низы, и путы этой лжи разорвать невозможно. Россия обречена существовать в океане множества различных ужасов и бед, опутанная, как коконом, самой различной ложью, и как из всего этого выпутаться, одному Богу известно. Роман, однако, поднял проблему, роман задал вопрос, на который пытались ответить будущие поколения русских людей, давая каждый свой собственный ответ на него. И все это, заметьте, происходило до революции 17 – го года, которая еще больше усложнила старые проблемы России, и так их запутала, подняла на такую высоту, или, наоборот, опустила на такую глубину, что разобраться окончательно, кто все-таки виноват теперь уже в нынешних проблемах России, кажется, не представляется возможным. Слишком много этих проблем, слишком похожи они на какие-то апокалиптические ужасы, одни страшнее других, и у многих возникает ощущение, что Россия – это совершенно запущенная страна, в которой вообще не может быть ничего хорошего, и от которой можно ждать чего угодно, вплоть до Конца Света! И уж, конечно, ответить на вопрос, кто же все-таки во всем этом виноват, нельзя в принципе. Однако в России испокон веков принято искать виновных, и автор этих заметок, сам русский, тем более коллега Александра Герцена, все же рискнет взять на себя смелость, и попытается хотя бы отчасти распутать клубок всевозможных бед и несчастий, обрушившихся на Россию. Распутать, и дать свой ответ на извечный русский вопрос: «Кто виноват?»
А почему вообще в России задают этот сакраментальный вопрос, почему здесь вообще принято искать виновных? Да потому, что издревле русское общество было построено на череде всевозможных бед и несчастий. Здесь, в отличие, по крайней мере, от западных стран, непрерывно проливалось целое море слез, когда в массовом порядке гибли невинные, когда любая незначительная провинность могла привести к гибели, или казни, и надо было, стоя рядом с плахой и палачом, быстро и точно дать ответ, виновен ты, или нет? А если невиновен ты, то должен быть виновным кто-то другой, и ты для собственного спасения должен его вину доказать. Русская жизнь веками была построена на необходимости ежедневных жертв и ежедневных казней, здесь вообще жертвы и казни стали чем-то вроде бесконечных языческих обрядов. Как будто князь Владимир не крестил Киевскую Русь, и стоявшие по берегам Днепра идолы даже спустя столетия требовали своей ежедневной порции крови и человеческих жертв.
Язычество крайне сильно в давно уже христианизированном русском народе, оно никуда отсюда не делось, оно будет жить в нем вечно, и именно поэтому здесь всегда будет потребность в непрерывных жертвах. Причем этой жертвой в любой момент может быть кто угодно, можешь стать ты сам, и для собственного спасения ты всегда должен быть готов доказать, что виноват кто-то другой. А палач, держащий в руках давно уже зазубренный от бесконечных казней топор, должен показывать на тебя пальцем, и утверждать, что виновен именно ты.
Русское общество исторически было построено так, что напоминало пациентов в сумасшедшем доме, которые постоянно искали виновных, и совершали всевозможные казни, причем персонал этого сумасшедшего дома совсем им в этом не препятствовал, а, наоборот, всячески помогал. Русское общество непрерывно ищет виновных, и непрерывно испытывает потребность в их наказании, причем наказание должно быть непременно жестоким, и означать для виновного смерть, часто даже после серии жестоких пыток. Это все отголоски языческой Руси, которая в христианской России отнюдь не исчезла, которая требует ежедневных кровавых жертв, и именно здесь находятся истоки истоков вопроса: «Кто виноват?» Этот вопрос будет звучать в России всегда, и всегда на него будут искать ответ, заранее зная, что после того, как ответ будет найден, последует жестокое и неминуемое наказание. И те, кто это поймут, сразу же получат возможность манипулировать русским обществом, подсовывая ему виновных, организуя бунты, войны внутренние и внешние, революции, дворцовые перевороты, заговоры, и прочее, извлекая для себя самого из этого максимальную выгоду. Становясь князьями, Стеньками Разинами, Пугачевами, пророками, юродивыми, религиозными реформаторами, великими писателями, Владимирами Ленинами, Сталинами, и так далее, до бесконечности.
Постоянное чувство собственной вины, и жажда найти вину кого-то другого – это двойственная черта русской натуры, это исторически вышло из русского языческого прошлого, и от этого здесь не избавятся уже никогда. Но, по крайней мере, мы докопались наконец-то до начала возникновения вопроса: «Кто виноват?» Мы докопались до причин появления этого вопроса, и выяснили, что он лежит в далеком русском язычестве. А поскольку за вопросом: «Кто виноват?» следует обычно целый набор разного рода бед и несчастий, то сам этот вопрос и является одной из главных русских проблем. Он и является одной из главных русских бед, чуть ли даже не самой первой, избавившись от которой, можно значительно облегчить русскую жизнь. Но никогда, пока стоит русская земля, не перестанут задавать здесь этот вопрос. И, следовательно, никогда не исчезнут те беды и несчастья, которые издревле поселились на этой земле. Но корень зла мы все же нашли. Корень зла – это неизжитое до сих пор русское язычество, и привычка постоянно спрашивать: «Кто виноват?» Скажем спасибо себе и за это.
Итак, в России все так плохо потому, что язычество здесь еще отнюдь не изжито, а также потому, что потребность искать виновного является вообще чуть ли не главной национальной русской забавой, такой, как охота, бунты, пожары, революции, войны, казни, и поиски смысла жизни. Но совершенно очевидно, что виновно не только язычество, ведь Русь давно уже приняла христианство, а бед и несчастий в ней отнюдь не убавилось. Причем несчастья эти были не только внутренние, имманентно присущие русскому народу, но и внешние, принесенные сюда со стороны. Страшным несчастьем, отголоски которого слышны и поныне, явилось монгольское нашествие, и последовавшее вслед за ним четырехсотлетнее монгольское иго. Фактически монгольское рабство. Русь христианская, Русь европейская, на века была отброшена назад, и стала отсталой азиатской деспотией, причем азиатчина, в самом плохом смысле этого слова, проникла во все поры русского общества, приучив русских людей к рабству, холопству, заставив забыть даже саму мысль о возможной свободе. Монгольское иго, безусловно, тоже внесло свой вклад в копилку русских бед и несчастий. А последовавшие за ним деспоты на троне, самым одиозным из которых является Иван Четвертый, известный в народе, как Иван Грозный, только лишь развили азиатский вектор в русском пути развития, и обострили и без того нездоровое состояние русского общества. Являясь и не Европой, и вроде бы как не Азией, Россия оказалась в некотором смысле хуже самых известных деспотий мира. Здесь можно было терроризировать целые города, неделями и месяцами сажая людей на кол, рубя им головы, сжигая живьем на кострах, и вообще уничтожая так, как будто по русской земле «Мамай прошел». Опричники Ивана Грозного могли отрезать хобот слону, могли уничтожать на своем пути все живое, вплоть до птиц, мышей и тараканов, не говоря уже о людях. Это превращало страну в один огромный сумасшедший дом, где оплотом людей становилась только лишь православная вера, оказывавшаяся одновременно и бальзамом на раны, и наркотиком, и единственным средством спасения для доведенного до отчаяния народа.
Собственно говоря, народ, отдельный человек, и вообще люди, как таковые, на Руси к этому времени не значили ничего. Это был расходный материал, средство для достижения целей деспотичных и очень часто безумных правителей. Петр Первый мог положить на строительстве Петербурга половину мужского населения страны, которое навечно осталось лежать в болотах под нынешними площадями и проспектами этого блестящего европейского города. Их плач, слезы и кровь, возможно, еще отольются такими же слезами, кровью и плачем нынешним жителям Петербурга, если верна легенда о том, что он будет существовать всего лишь триста тридцать три года, после чего погибнет, поглощенный вышедшим наружу болотом. Азиатчина, вечное рабство, и вечное презрение к человеку – вот еще несколько причин, отчего на Руси все так плохо! Но этого мало, здесь все так плохо и от совершенно особой географии, от бесконечной русской зимы, от бесконечных русских морозов, невиданных и неслыханных в цивилизованной Европе. Здесь все плохо от бесконечной вечной мерзлоты, занимающей большую часть территории России. Здесь вдумчивым юношам некогда, как их европейским сверстникам из Геттингена, или Берлина, искать свой вечный философский камень, и выпаривать из ртути золото. Здесь природные условия заставляют действовать очень быстро, ища ответ на все тот же вечный и сакраментальный вопрос: «Кто виноват?» За которым неустанно следуют бунты, перевороты, революции, смены династий, войны, массовые казни, и долгий период реакции, долгий период рабства, схожий с тишиной на вечном русском погосте. География – это еще одна из причин, почему в России все так плохо.
Следующая причина, одна из самых главных, возможно даже одна из двух или трех наиглавнейших – это нереформированная православная церковь. В то время, как другие христианские церкви Европы, живя в условиях неизмеримо большей свободы, имели возможность меняться вместе с нуждами времени, пусть и путем Реформации, и путем гражданских войн и многочисленных жертв, в России такой возможности не было. Здесь цари и князья во многом контролировали церковь, зачастую даже становясь чуть ли не первосвященниками. Ужас и безумие русской жизни шли рука об руку с необычайной сладостью православия, ставшего в некотором смысле религией избранных, религией блаженных. Именно здесь истоки представления о русском народе, как о народе – богоносце, и о святой Руси, которая должна принести всему миру свет истины и последнего счастья. Это вообще очень большой парадокс, когда в построенном по принципу сумасшедшего дома государстве, основанном на бесконечных ужасах, реках крови и горах трупов, расцветает и укрепляется сладчайшая православная вера, претендующая на самую последнюю правду, истину и утешение. Кто этого не знает и не понимает, пусть поедет, и поживет какое-то время в разоренной русской деревне, где сладостью православия, кажется, пропитан сам воздух, сама черная русская земля, и руины еще не восстановленной православной церквушки времен Батыева нашествия. Автор, сам православный, много времени проведший в русской деревне, ощущал все это на себе самом, и свидетельствует о гипнотической сладости православия, несравнимой со сладостью и прелестями других вер мира. Необычайные по красоте древние русские города, такие, как Ростов Великой, Владимир, Ярославль, Сергиев Посад, Переяславль - Залесский, и многие другие, строились, как чудесные и небывалые центры православного мира. Как центры сошедшей на землю небесной Святой Руси. Отсюда оставался один шаг до того, чтобы отказаться от Неба вообще, и сначала построить Святую Русь у себя на русской земле, а потом попытаться экспортировать ее на весь остальной мир. Причем чем хуже и ужасней все было в самой России, тем более сладостней становилась сама православная вера, и тем более крепла уверенность в единственности и необходимости ее для всех остальных. Русский верующий человек становился неким вселенским извращенцем, неким религиозным садомазохистом, нуждающемся в ежедневном и непрерывном страдании, которое врачует православная вера, жаждущим причинить такое страдание другим. В идеале – всем народам земли. Тут уж не могло и речи быть о какой-либо реформации православной веры, и вообще о Реформации в России. Садомазохизм русского народа сливался с садомазохизмом православия, но об этом никто не смел даже и пикнуть, более того – не смел даже и подумать! Сама мысль о том, что в веровании русских, не в христианской религии, не в православии, а именно в психологическом его воприятии, может быть что-то не так, считалась кощунством. Сладость православия, которое единственно и уберегло русский народ от окончательного вымирания и от погибели, стала еще одной причиной той русской лжи, которая, как гигантская паутина, оплела всю страну ко времени написания Герценом своего романа «Кто виноват?» А ведь еще не было ни первой, ни второй русской революции, не было большевиков, не было Ленина, не было гражданской войны, не было Сталина и бесконечного русского ГУЛАГа, поглотившего не менее ста миллионов русских жизней. Воистину, в благословенные времена жил Александр Герцен, когда на вопрос: «Кто виноват?» можно еще было худо – бедно ответить! Потому что сейчас, спустя сто семьдесят лет, ответ, или, вернее, ответы на него стали гораздо сложнее.
Так что же произошло между тем, как Герцен написал свой роман, и победившей революцией 1917 – го года? Между тем, как он задал свой сакраментальный вопрос, и тем, как с виновными в России расправились по-свойски? То есть – совершили революцию, и отправили в небытие тех, кого посчитали виновными? А произошло то, что в этот период появилась возможность открыто и вслух назвать виновных в бедах России. Раньше такой возможности не было, или, во всяком случае, она не достигала такого огромного масштаба. Говорить о бедах России и о тех, кто в них виноват, теперь стало модным. Более того, появились профессиональные касты, говорящие об этом в силу своей профессии. Это, во-первых, писатели, самые главные из которых Гоголь, Толстой и Достоевский, несущие прямую ответственность за будущую революцию. И, во-вторых, профессиональные революционеры. Можно говорить и о третьей касте, непрерывно, с утра до вечера, размышляющей над вопросом: «Кто виноват?» Эта каста – русская интеллигенция, как раз и вербующая из своих рядов писателей и революционеров. Однако в условиях русского общества еще недостаточно было поставить вопрос о виновности кого-либо, и предложить способы его наказания. Требовалось нечто большее, и это большее – небывалая жажда русского народа перемен здесь и сейчас. Вера в Царство Божие, которое не от мира сего, и жажда построения его именно здесь, в данный момент, на этой русской земле. Построения вопреки всему: вопреки христианскому учению, вопреки здравому смыслу, вопреки очевидному наказанию, которое должно последовать за столь еретические мысли.
Жажда Царства Божьего здесь и сейчас была в русском народе всегда. Собственно говоря, в мире существовало всего два народа, в которых желание построить Царство Божие на земле было особенно сильным. Это – еврейский народ и русский народ. Еврейский народ отверг Христа именно потому, что хотел видеть его Царем Иудейским, то есть главой Царства Божьего на земле, а не Сыном Божьим, обещающим такое Царство лишь на небесах. Русский же народ отверг Христа и отказался от своей православной веры в пользу большевизма из-за того, что поверил в возможность Царства Божьего здесь и сейчас. Поверил потому, что больше не мог ждать его прихода неизвестно когда, за гробовой доской, в мире ином, о котором простому человеку, да и всем остальным тоже, мало что известно. И эта невероятная, почти что мистическая схожесть еврейского и русского народа, народов – мечтателей, вообразивших, что они могут построить Царство Божие на земле, делает их чуть ли не родными братьями, чуть ли не близнецами, мистически, в глубинах духа, связанных кровными нерасторжимыми узами. Два этих народа – еврейский и русский, - и построили свое Царство Божие на земле, которое продержалось здесь семьдесят лет, а потом разрушилось, ибо оказалось колоссом на глиняных ногах, не выдержавшим своей собственной тяжести. Мог ли быть осуществлен этот русский вариант Царства Божьего на земле в условиях реформированного своевременно православия? – Нет, не мог! Только лишь необъяснимая и мистическая сладость православия, сладость вне всякой логики и вне всякого здравого смысла, сладость, фактически, на кладбище, могла заставить поверить русский народ в Царство Божие на земле. С такой мистической сладостью русского православия может, очевидно, сравняться только лишь сладость еврейского иудаизма, сладость на двутысячелетнем кладбище еврейского рассеяния. И это опять же необыкновенно роднит эти два народа, и делает абсурдным и невозможным даже саму мысль о каком-либо антисемитизме в России. Впрочем, известно ведь, что самые страшные враги – это родные братья, особенно же братья – близнецы!
Убавь чуть – чуть сладость православия в результате своевременной религиозной Реформации в России, и русский народ никогда бы не согласился на большевистскую революцию, начавшую строительство Царства Божьего на земле. Согласился бы еврейский народ на Реформацию иудаизма… Впрочем, стоп! Мы ведь здесь говорили о проблемах России, а не о проблемах Израиля и о вере его народа. Пусть еврейские публицисты сами пишут о собственных проблемах. Единственное, что я им советую – это обратить внимание на мистическую схожесть судеб двух необыкновенно родственных народов, когда рецепт спасения одного может оказаться одновременно и рецептом спасения другого. Но как бы то ни было, еще одна причина российских бедствий нами названа – отсутствие своевременной религиозной реформации в России, которое и привело к революции 17 – го года. Усилив тем самым русские ужасы и бедствия многократно, и даже стократно, и сделав их таковыми, какие вообще, очевидно, не существовали за всю историю человечества!
Итак, виноваты сами же русские бедствия, которые оказались столь многочисленными, что сделали русский народ народом – мечтателем, выдумавшим не только чудесный Град – Китеж, но и революцию 17 – го года, вообразившим по наивности, что она и есть Царство Божие на земле. То есть, виноват сам же русский народ – мечтатель. Виноват также еврейский народ – мечтатель, тоже вообразивший, что он сможет построить в России Царство Божие на земле, в котором наконец-то сможет отдохнуть от ужасов бесконечного рассеяния. Но виноват не больше, чем русский народ. Еврейская составляющая в русской революции хоть и велика, но не единственная, и на этом примере хорошо видна бесплодность любого антисемитизма. Легко во всех бедах России винить евреев, но гораздо плодотворней взглянуть трезво на самих себя. Неча на зеркало пенять, коли у самого рожа крива, любил говаривать Николай Гоголь! Не будь вековой русской мечты о Царстве Божием на земле, и не будь так сладостно православие, никакие бы Ульяновы – Ленины – Бланки ничего в России осуществить не смогли! Чтобы закончить еврейскую тему, вина которых, разумеется, тоже существует, хочется напомнить о том, что, не сумев найти счастье в России, они-таки построили свое Царство Божие на земле! Это Царство Божие называется современным Израилем, и дай Бог, чтобы он просуществовал больше, чем Советский Союз!
Советский Союз был лишь завершающим этапом в тысячелетнем пути православного русского царства. Разрушив храмы и убив священников, он воздвиг новые большевистские храмы и призвал новых священников – большевиков, которые молились в этих храмах (красных уголках заводов, фабрик, университетов, общежитий, воинских частей, подводных лодок, и т.д.) во имя наступления коммунизма. То есть – во имя окончательного построения Царства Божьего на земле. Молились за вечную жизнь давно уже сгнившего в Мавзолее антихриста Ленина. Сладость построения коммунизма была не меньше, чем сладость самого православия, без этого бы народ строить его не стал. И сам факт начавшегося такого строительства был бы немыслим без всего предшествовавшего этапа русской православной жизни. Что доказывает необыкновенную стройность всего тысячелетнего здания русской жизни, всего этого блистательного и изумительного православного храма, верхушка которого была увенчана, однако, не крестами, а пятиконечными рубиновыми звездами. Строительство на конечном этапе Царства Божьего на земле было заранее заложено в православии, оно было неизбежно, как его конечный и блистательный этап. После которого должен наступить то ли Конец Света, то ли бесконечная райская жизнь. Совершенно очевидно, что таким же конечным этапом в развитии иудаизма также является Царство Божие на земле, и евреи не зря помогали русским в 17 – ом году совершать революцию!
Все, буквально все, всякая ничтожная мелочь в русской истории, которая воспринимается, как чья-то вина, была заранее продумана, и включена в мистический план развития России. В тысячелетний проект развития чудесного русского царства с его обольстительным малиновым звоном, луковками бесчисленных храмов и совершенно неповторимым ароматом, неповторимой притягательностью русской жизни, непонятными тем, кто не является русским. В России сладостно жить именно потому, что здесь так много бед и несчастий. Эти беды и несчастья были заранее придуманы для русского проекта, ибо без них он просто не мог бы состояться. Придуманы, но кем? – Здесь можно только гадать. То ли недругами России, то ли теми, кто безмерно ее возлюбил. То ли Богом, то ли дьяволом, которому Господь, опять же, очевидно, во имя любви, отдал во владение эту странную, и ни на что не похожую страну. Отдал на тысячу лет, после чего, очевидно, должно наступить какое-то продолжение. Или конец. Или вообще неизвестно что. Но то, что проект под названием России изначально существовал, продуманный в самых мельчайших деталях, в этом нет никакого сомнения! В том числе и во всех своих бедах. В том числе и с теми, кто виноват. А раз так, то нельзя ли хотя бы попытаться определить, кто виноват больше других?
И действительно, кто же виноват больше других? Виноваты ли варяги, которых пригласил русский народ, не в состоянии самому управлять государством? Или, напротив, виноват народ, не умеющий брать ответственность на себя? Виноват ли Чингисхан и четыреста лет монгольского рабства, приучившие русских к вечной покорности, которая в итоге кончается бунтом? Виновата ли изумительная православная вера, которая одна и позволила русским выжить в невозможных условиях, но закончившаяся, однако, Царством Божием на земле? Виноваты ли евреи, послужившие закваской для русской революции? Виноваты ли большевики, умело оседлавшие вековую мечту народа о царстве с молочными реками и кисельными берегами? Виноват ли Петр, виноват ли Иван Четвертый? Виноваты ли великие русские писатели, и прежде всего Гоголь, Толстой и Достоевский, методично высмеивающие начальство, и показывающие весь ужас, всю беспросветность российской жизни? Виновата ли интеллигенция, бесконечно во всем сомневающаяся, и заражающая народ этим сладостным и запретным ядом сомнения? Виноваты ли внешние враги, от которых России постоянно приходится обороняться? Виновен ли дьявол, или, напротив, сам Господь Бог, по какой-то причине сотворивший России именно такую историю? Так чья же это самая главная вина? – Очевидно, самой истории, самой русской судьбы, самого Господа Бога, задолго до Сотворения Мира начертавшего на своих небесных пергаментах именно такую историю. Судите, господа, если хотите, самого Господа Бога, судите, если у вас хватит на это смелости! Большевики, кстати, в 17 – ом году так и сделали, осудив Бога, и отказавшись от Него на семьдесят долгих лет. Тот, кто начинает искать виновных сейчас (а без таких поисков в России обойтись невозможно), повторит, возможно, ту же ошибку. И тогда все начнется сначала. Но то, что виновных начнут искать, у автора этих заметок нет ни капли сомнения. Время поисков началось, и чем оно кончится, одному Богу известно.
2012
